Часть 4

Лука покрутил гладкий камень в оправе из темного металла. Кругляшок лежал на ладони уже довольно долго, но все равно холодил кожу, а стрелочка, как ни крути, указывала вперед и влево – на дворцовую библиотеку. Пропуск во дворец оказался не просто бумагой с разрешением, а настоящим артефактом-путеводителем. Прежде Лука только слышал о том, что искусные мастера умеют вплетать заклинания прямо в предмет, но никогда не думал, что самому доведется держать в руках такое чудо. Работал путеводитель примерно как эфирная лодка: достаточно было подумать, куда ты хочешь попасть, и встроенные в камень чары поиска тут же показывали дорогу. Господин Фогель сказал, что использовать такую вещь сможет даже тот, у кого нет ни капли маны, и Лука серьезно задумался. Фран однажды уже упоминал, как важна для героя мана его костра, а он до сих пор не только не знал, если ли мана у него самого, но и не имел понятия, как это выяснить. Поэтому, получив от господина Фогеля пропуск, первым делом отправился в библиотеку – написать письмо мастеру Витольду и поискать книги о том, как устроена магия. В целой комнате, битком набитой книгами, наверняка должна найтись хоть одна такая. Правда, попасть в библиотеку «первым делом» получалось плохо. Лука снова проигнорировал указатель и свернул направо – в анфиладу залов с расписными дверями. Предыдущая, в коричневых с золотом цветах, была полна развешанного по стенам оружия. Старинные копья и мечи, щиты и флаги самых разных форм притягивали взгляд. Лука надолго задерживался у каждой стены, подсвеченной солнцем из высоких окон, не решаясь протянуть руку и прикоснуться. В этой же галерее стены и мебель оказались обиты тканями всех оттенков небес, на стенах висели картины с морскими просторами, а потолки расписаны пушистыми облаками. Это тоже было красиво, но скучно, и Лука подчинился путеводителю. За время прогулки по дворцу он не встретил ни одного человека. И хотя все залы были безукоризненно прибраны, на ум то и дело приходили «пыль и скука», которыми мастер Витольд обозвал свои парадные комнаты. Библиотека показалась уже почти родной. Еще бы: в прошлый раз он нагулял по ней, наверное, тысячу кругов. Лука огляделся и выбрал столик на солнечной стороне. Вместо привычной кисточки у письменного прибора лежало необычное писало из красивого махового пера какой-то птицы. Лука макнул его в краску и провел по листу. Писало оставило на бумаге ровный тоненький след. А еще кляксу и дырку от неумелого нажима. Писать им было все равно что рисовать палочкой на песке. Лука начертил еще несколько штрихов и завитушек на пробу и украдкой сунул испорченный лист под приготовленную в камине растопку. Убедившись, что следы «преступления» надежно скрыты, он снова уселся перед чистым листом. Выбирая слова, в написании которых был твердо уверен, он коротко сообщал, что ее величество пока его не отпускает, но у него все хорошо. Написать хотелось еще так много! Что он скучает, что он растерян, что очень хочет поскорее вернуться. Но Лука помнил, что каждую из этих мыслей господин Фогель смог вывернуть наизнанку, и не хотел навлекать неприятности ни на себя, ни на мастера Витольда. Да и буквы плясали по листу так, что Луке самому было стыдно на них смотреть. Подумав, он добавил, что пока так и не смог объяснить королеве, что победа над тварью вовсе не его личная заслуга, но постарается все ей рассказать при следующей встрече. И все же не удержался: спросил, нельзя ли ему повидаться с Ланькой хоть ненадолго. Лука отер вспотевший от напряжения лоб и подул на бумагу. Тонкие линии на удивление быстро высохли. Лука аккуратно свернул письмо и запечатал каплей свечного воска. «Герою ее величества, мастеру-магу первого ранга Витольду Светозарному», – задержав дыхание, вывел он на обороте и аккуратно положил письмо в самую середину стола, чтобы можно было заметить сразу при входе. В ожидании, пока кто-нибудь явится за письмом, можно было заняться и книгами. Никакого учебника магии на полках все же не нашлось, зато под руку попалась «Табель о рангах». Лука пристроился у окна и начал листать страницы. Справочник сообщал, что большая часть людей рождается нечувствительной к энергиям стихий, а тех, кому посчастливилось получить дар, принято делить на два класса по четыре ранга. Класс магов направляет силу стихии на внешние цели, класс бойцов использует ее для изменения собственного тела. Четвертые ранги мало чем отличаются от обывателей, а первые подобны живым воплощениям стихий. И класс, и ранг заложены в человеке от рождения, их нельзя изменить, как ни бейся. Лука обдумал собственные ощущения. Животные – явно внешняя цель, так что он, похоже, относится к классу магов. Но с измерением ранга определиться не получалось. Его дар не зависел от того, бодрый он или уставший; он мог говорить с животными при свете солнца и в полной темноте, и для этого ему не нужны были ни приспособления, ни помощники. По описанию походило на первый ранг. Но в справочнике черным по белому говорилось, что способности первого ранга боевые, а дар Луки, он помнил, «нечасто пригождается в бою». И дара костра, как у всех первых, у него точно не было. С маной тоже понятнее не стало. Лука не чувствовал усталости или истощения после разговоров со зверями. Значило ли это, что у него неограниченный запас или что его дар попросту не был магией? Лука захлопнул справочник. Солнечный свет начинал тускнеть, вечерело, а в библиотеке так никто и не появился. Лука убрал книгу на полку и снова положил на ладонь пропуск-путеводитель. «В королевскую канцелярию!» – четко проговорил он про себя. На камне снова засветилась стрелка. Лука поспешил за указателем и скоро, к своему удивлению, оказался на улице. От знакомого крыльца пришлось свернуть не вправо, к гостевым покоям, а влево. Строения по эту сторону парка выглядели точно так же, но у дверей стоял караул, снова встретивший Луку скрещенными копьями. Лука с готовностью развернул ладонь, предъявляя пропуск. - Сожалею, ваша милость, – отчеканил часовой. – С гостевым пропуском вы не можете проходить в личные покои и служебные помещения. - А позвать кого-то сюда я могу? - Колокольчик для вызова слева от двери. Лука огляделся. У зарешеченного окошка болтался толстый кожаный шнур с кисточкой на конце. Лука пару раз потянул его вниз, но за окошком не раздалось ни звука. - Он точно работает?! – Лука с сомнением покосился на караульных. - Можете не сомневаться, ваша милость! Лука приготовился к ожиданию, но окошко за решеткой отворилось почти сразу. - Мое почтение, добрый господин. Чем могу служить? - Я хочу отправить письмо своему мастеру. Господин Фогель говорил, что письмо заберут из библиотеки, но за весь день за ним никто не пришел. - О, так вы господин Лука? Нас предупреждали. Не волнуйтесь, я немедленно пошлю кого-нибудь за вашим письмом. - Спасибо, – Лука уже собрался уходить, но в последний момент спохватился: – А вы точно сможете его доставить? Я ведь не написал адрес. - Все в порядке. Его светлость известен любому служащему канцелярии. - Тогда, пожалуйста, принесите ответ поскорее. - Будьте спокойны. Мы передадим вам ответ сразу же, как он будет получен. Лука с облегчением поклонился. Довольный, как все удачно устроилось, он прошелся по парковым дорожкам и вернулся в свою комнату, дожидаться вызова к королеве. Но дождался только Рустика. Конопатый вихрь ворвался в комнату без стука и бухнул корзину с ужином прямо на стол. - Какие новости на кухне? – спросил Лука, раскладывая еду в две тарелки. - Старшие спорят, чей ты внебрачный сын, – Рустик шумно проглотил кусочек рулета, – а младшие гадают, какие девушки тебе нравятся. Женщины! Он развел руками с видом искушенного знатока. - Почему я обязательно должен быть внебрачным сыном? – Лука почувствовал, как загорелись уши, и решил выбрать более спокойную тему. - Посуди сам, твое геройство. Не каждый день обычного сироту приглашают в гости к ее величеству. - Но ведь объявили, что это все из-за победы. Рустик поник и осторожно отодвинул тарелку. - Ты чего? – удивился Лука. - Про это тоже болтают, – буркнул мальчик, рассматривая пепел в камине. - Что? - Да ерунду всякую, не обращай внимания, – Рустик затолкал в свою корзинку пустые миски, – Мне это… пора уже. Я остальное завтра заберу. Он вылетел за дверь прежде, чем Лука успел хоть что-то еще сказать. Доедать расхотелось. Сна тоже не было еще ни в одном глазу. Лука отворил окно и уселся на подоконник. К лампе тут же слетелись мелкие ночные бабочки. С неба мигали звезды. Иногда они срывались с места, словно тоже летели на чей-то свет. Вот если бы мана у него все же была, некстати подумалось вдруг, и он бы смог улететь. Лука потер уставшие глаза. Если б все было так просто! Из темноты к окну метнулась чья-то распахнутая пасть и звонко клацнула. Обломки мотыльковых крылышек посыпались на подоконник, а на раму уселась толстая рябая птица. Лука обрадовался нежданной компании. - Ты зачем прилетел? – таких птиц он встречал раньше в лесу и знал, что город они не жалуют. – Опасно тут. Жутковатым хриплым голосом козодой пожаловался, как трудна дорога на зимовку. Перелет отнимает все силы, а искать еду в незнакомых местах гораздо сложнее, чем в родном лесу. От его тяжких скрипов Лука прямо почувствовал, как ноют за спиной несуществующие крылья. Птица вспорхнула, цапнула еще одного мотылька и снова уселась на раму, сыто ворочая коротенькой шеей. А ведь и верно – скоро Годоворот. Прошлой осенью Лука уговорил ослабевшего, тогда еще безымянного, найденыша-сорокопута остаться зимовать с людьми. А теперь он, наверное, тоже улетит на юг, как только окрепнут отросшие перья. Отдохнувший козодой шумно хлопнул крыльями на прощание и исчез во тьме. - Попутного ветра! – шепнул Лука. Пусть он и заперт здесь. Есть те, кого не удержит ни стража, ни королевская милость. Утром, наскоро умывшись, Лука поспешил в канцелярию. Служащий в окошке, широко зевая, ответил, что никаких писем для господина звероуста за ночь не приносили. Лука вернулся в комнату и застал лишь накрытый на столе завтрак. А накануне Рустик почти сбежал, стоило только заговорить о «великой победе». Неужели поверил сплетням и теперь даже видеть его не хочет? Комната вдруг показалась настолько душной и темной, что Лука схватил со стола первую попавшуюся булку и торопливо вышел в парк. Не замечая обещанных красот, он навернул по пустынным дорожкам пару кругов и снова пошел к заветному окошку. Даже не потрудившись скрыть раздражение, служащий уверил, что принесет письмо сразу же, как оно попадет во дворец, и попросил больше не отрывать его от работы. Лука сник. Он брел меж клумб, комкая в ладони надкусанную булочку. В день приема они доехали до дворца на неторопливом парадном экипаже всего за несколько минут. Даже если идти пешком, туда и обратно можно было сходить уже несколько раз. Почему же ответа до сих пор нет? В дальнем конце парка на карнизе зимнего сада препирались за горстку зерен злющие воробьи. - Птахи, миленькие, сделаете мне одолжение? - Самим мало! – хором чирикнули забияки. - Да я не за едой! – рассмеялся Лука. – Я и сам могу с вами поделиться. Он раскрошил недоеденную булочку на тропинку. Воробьи с шумом набросились на угощение. Когда последняя крошка была подобрана, они наконец вспомнили про Луку. - Чего тебе? Чего? - Можете найти для меня один дом? Он стоит у реки, высокий, из светлого камня, а вокруг большой сад. В саду будет сорокопут. Попросите его прилететь сюда, как только сможет. - Сорокопут враг! – раскричались птицы. – Еще кота попроси найти! - Он не тронет, если скажете, что вас прислал Лука. Да и вообще он не охотится, если не голодный. Воробьи примолкли. Серые и коричневые головы с масками, похожими на Ланькину, задумчиво покачивались, поворачивая к Луке то один, то другой глаз. - Я буду приносить вам крошки каждое утро. - Уговорил, поищем. Жди! – стайка бросилась врассыпную. Лука не успел даже прочувствовать, что за все утро откусил лишь кусочек булки, а птицы уже начали по одной возвращаться. Жаль только, что вести они приносили неутешительные. Берега обеих рек, на которых стоял Аверьер, украшали роскошные усадьбы с особняками из светлого камня. Почти каждую окружал пышный сад. Как найти среди них ту самую, птицы не знали, а Лука не мог объяснить. И сорокопута ни в одном из садов они не встретили. Похоже, что в этом деле требовалась помощь кого-то более осведомленного, и Лука устроил засаду на Рустика. Тот явился лишь к вечеру: проскользнул в темную комнату без стука, явно в надежде, что постояльца в ней не окажется, и крупно вздрогнул, увидев перед собой Луку. - Привет. Мальчишка зыркнул в сторону двери, но сбегать уже не было смысла. - Вечер добрый, ваше геройство, – он как ни в чем ни бывало прошел к столу и начал разбирать свою корзину. – Извольте отужинать. - Что случилось? У вас на кухне решили, что на ужин я ем детей? Вообще-то он хотел пошутить, но усмешка вышла неожиданно злой. - На счет этого, – Рустик вдруг склонился так резко, что костяшки пальцев со стуком врезались в лоб. – Виноват, ваше геройство! Наперед обещаю попусту не болтать! Лука ухватил его за локти и заставил выпрямиться. Мальчик вжал голову в плечи и забегал взглядом по темным углам. - Тебя наказали? – мелькнула догадка. Лука выпустил напряженные руки, взял со стола пирожок и осторожно, как испуганному животному, протянул Рустику. - Ну ты чего… Думаешь, я наябедничал? Мне тут кроме тебя и поговорить-то не с кем по-человечески. Мальчик откусил сразу половину пирожка и шмыгнул. - Господин Шталь, управляющий кухнями, говорит: всех, кто будет языками чесать, отлупят, чтоб неповадно было, и вышвырнут вон. Теперь сидим, как мышки. Хлебное место терять никому не хочется. - Это понятно, – Лука уселся за стол и кивнул на второй стул. – А обо что чесали? - Да там… – Рустик замялся, а потом выпалил одним духом. – В общем, в «Тыкве», где обычно собираются костровые, знатная драка была. Вроде как, кто-то пошутил, что костер Ледяной Стрелы уж больно прижимисто гуляет. Те огрызнулись, что зазнавшийся… кхм… птицебрёх захапал себе и славу, и денежки, не до жиру. Из другого костра за тебя вступились. Слово за слово... «Тыква» теперь на ремонт закрыта. - Денежки?! - Ну да. Награду-то тебе отдали, – Рустик присмотрелся к вытянувшемуся лицу Луки. – Соврали, что ль? Вместо ответа Лука вывернул пустые карманы. - Сам как думаешь? - Да… Дела. А так уверенно болтали. Лука спрятал лицо в ладонях. Этого еще не хватало. Что, если ответа нет именно поэтому? Может, у костра тоже неприятности? Или… они поверили сплетникам? - Можешь помочь передать письмо мастеру Витольду? - Я бы c радостью, – качнул головой Рустик. – Но выходной я уже отгулял, а просто так в город не выпустят. Он вдумчиво погрыз куриную ножку и вдруг просиял. - М! М! – он с трудом проглотил нагрызенное. – А ты прикажи птицам! - Орлам из-за моря? – не удержался Лука. – Я пробовал. Но птицы не могут найти нужный дом, а объяснять им, кто такой Витольд Светозарный, бесполезно. Рустик поскреб в затылке. - Тогда вот что: ты пока пиши, а я поспрашиваю у наших. На Годоворот много кто домой собирается.