III

Возможно впервые за несколько месяцев Одри спала хорошо. В глубине души она надеялась, что физическая разрядка повлечет за собой эмоциональную и ее отпустит навязчивая жажда сближения с коллегой. Но так работал только реальный случайный секс. Весь бред, который несла мать о том, что ей можно и что нельзя, Одри пропускала мимо ушей. Когда решением суда девочку вернули Бабушке – это был лучший день в ее жизни. Бабуля никогда не грузила юную голову вопросами морали, и даже когда поняла, что Одри начала половую жизнь – лишь скромно предложила денег на контрацепцию, так что проблем с осознанием собственной телесности девушка не испытывала. Напрягал ее, пожалуй, лишь один момент – вернувшееся после удушья дыхание навсегда запечатлелось в голове как начало новой жизни, и Одри так нравилось день ото дня умирать и рождаться вновь, в ней была глупая вера выжившего, что если она задышала тогда, то всегда задышит снова. Поэтому сейчас, вспоминая цепкие пальцы Рафаила, не взирая на всю любовь к исполняемому Баху, Одри могла думать лишь о том, как эти умелые руки сомкнутся на ее шее и подарят ей новую жизнь. Услышав звуки фортепиано еще из своей спальни, девушка решила надеть новое платье. “Убила бы сразу двух зайцев: и Рафаилу предстану как сдержанная богема, и на начальство произведу впечатление деловой леди”, – рассудила Одри. Через полчаса назначено собрание, но эти полчаса она обязана провести в его компании. Она вошла в облако парфюма – он был точно брызги морской воды – солоноватый, свежий, уходил в глубокий шалфей, а сверху искрился розовым грейпфрутом – Одри называла этот аромат утешительным призом для тех, кто опять не поехал в отпуск. Она шла на знакомый мотив. Если в первый день ее появления это был до-мажор, то сегодня Рафаил исполнял уже прелюдию и фугу фа-минор, ссутулившись над инструментом, точно алхимик над своими склянками. – Без меня прошло четыре ступени, или вы играете не по порядку? – дождавшись окончания, с улыбкой произнесла Одри. – Я играю самые красивые, – юноша обернулся лишь головой, и черные пряди слетели с идеального лица. – То есть, все, – боясь приблизиться, сказала Одри у самых дверей. – Я так понимаю, Бах – ваш любимый композитор? – Это так, и можно на “ты”, – бегающие глаза показались ей более изобличающим вариантом, так что она несколько вызывающе буравила Рафаила взглядом. – Хорошо, тем более, что нам предстоит совместное задание, – буднично ответил коллега. “Бо-же мой. То, чего я боялась – мне придётся работать”, – извечно ироничный внутренний голос Одри сделал драматическую паузу, – “Придётся работать с ним. Я же не смогу, я поплыву и провалюсь”. Силясь не свалиться прямо в дверях, Одри доковыляла до дивана поближе к фортепиано, и мягко опустившись, выдавила из себя: – Хоро-шо, а что за задание? – Нужно будет посетить один аукцион, тебе нужно будет оценить степень вменяемости организатора, а мне – степень… – Рафаил несколько секунд подбирал слово, – необычности этих предметов. – Звучит интересно… Думаешь, организатор либо шизофреник, поверивший в магию, либо гениальный предприниматель? – Думаю, что нам могут быть полезны предметы с его аукциона – магические они или нет, – голос Рафаила был отрешен, как и взгляд. – А как же священная миссия? Разве не должно быть первостепенным желание помочь людям – аукционеру, если он болен, или жертвам его мошенничества, если он обычный мошенник? Мысль Рафаила явно зацепила, но объясняться ему было не с руки, но не то воспитание, не то мягкость характера не позволили оставить девушку без ответа. – Если всё пойдет как надо, мы поможем большему количеству людей, – взгляд мужчины впервые выразил что-то, и это было смятение, – Откуда у тебя такая любовь к Баху? Ты играешь?– мастерски перевёл он тему. Одри настолько польстило его предположение, что она может играть на фортепиано, что она засияла, очаровательно хихикая, совершенно забыв, о чем они говорили до. – Нет, эти пальцы клацали только по компьютерной клавиатуре, – смеясь, Одри вытянула изящную ладонь перед собой. Движение девушки привлекло внимание Рафаила, точно яркая погремушка младенца, он сфокусировался на ней, и абсолютно серьезно сказал: – У тебя красивые руки. Одри шумно выдохнула в удавшейся попытке сдержать стон, но следующий вдох дался очень тяжело и всё равно получился чересчур громким и озвученным. “Маленькое удушье” – Боюсь, мне поздно учиться, – наконец, отдышавшись, сказала Одри, вместо того, чтобы поблагодарить за комплимент. – Никогда не поздно, особенно, если природные данные хорошие. А я думаю, если тебе нравится Бах, ты умеешь слушать. Ты не ответила, почему он тебе нравится, – Рафаил больше походил на говорящую статую, и это начинало злить. – Это была первая большая музыка, которую я услышала, я была счастлива тогда, поэтому потом часто возвращалась к ней, чтобы снова почувствовать себя счастливой, – единственной вещью, которую бы Одри хотела утаить от коллеги, была ее всепоглощающая симпатия к нему, а вот об остальном она бы ему с удовольствием рассказала. – Наверное, это очень приятно – иметь что-то, что дарит тебе счастье… Но, я думаю, не каждый человек, имевший когда-то это “что-то”, сохранит его в сердце. Больше всего хранимого храни сердце твоё; потому что из него источники жизни. Рафаил произнес это совсем не глядя на Одри, но она глядела на него абсолютно завороженно, и даже была немного рада, что он не смотрит – так ей было проще насладиться скульптурным профилем мужчины, мягко играющим кадыком на открытой шее, тем, как они с инструментом подходили друг другу. – Ведьмочке – доброе утро, меланхоликам – соболезную! – Давид влетел в зал настолько внезапно, что Одри вздрогнула. – Доброе утро, – куда-то в сторону бросил Рафаил и спешно переместился с фортепианной банкетки к окну. Запал юриста совершенно не вписывался в интимность произошедшего диалога, поэтому Одри трудно было переключиться. На её удачу, в зал вошли остальные коллеги. Посвятив всех в курс текущего дела, Микаэль отстраненно удалился, а вслед за ними и остальные. – У тебя есть вопросы по заданию? – спросил девушку Рафаил. – Нет, я поняла, что от меня требуется, и всё же, немного волнуюсь, – ответила Одри как на духу. – Микаэль говорил, что ты отлично справляешься, а он не хвалит просто так. Эта информация вселяла уверенность в свои силы, ее действительно было приятно узнать. Жаль, что переживала Одри совсем не о рабочей задаче.