Четвёртая глава

             В кустах послышался резкий звук и движение, словно сзади кто-то нападает.       Варя вздрогнула, резко соскочив со своего места, словно была какая-то опасность, но лишь неловко врезалась в плечо Влада, сдавленно шипя. Еще пару минут назад никого за спиной не было!       — М-морок! — её глаза гневно сверкнули, пока она крепко сжимала плечо Князева своими пальцами. — Чего встал на месте?!       — Кхм-кхм, — брюнет осторожно повернулся лицом к принцессе, останавливаясь всего в паре сантиметров от чужого носа. — Колючка?       — Что? — Влад осторожно щёлкнул её по носу, наблюдая, как на милом лице расцвел румянец возмущения. — Да я тебя!..       Князев пожал плечами, думая, что Варвара одна из немногих, кто может ему хоть что-то сделать без последствий для себя. Обычно все такие смельчаки тут же и с жизнью расставались, ибо нечего лезть к наследнику княжеского рода.       — Я бы может и отошёл бы, только ты так вцепилась, что и с места не сдвинуться, — она медленно посмотрела на свои же пальцы, которые крепко сжимали чужую руку, — так что я тут не при чём, Колючка.       Варвара резко подняла руки вверх, словно ошпарившись, и уставилась вниз, разглядывая помятую траву под ногами. Да что с этой ситуацией не так?! И не цеплялась она за него! Мороку вообще доверять нельзя, не то что, руку подавать!       И эти мысли лишь сильнее раздражали на фоне того, как бешено стучало сердце. Она редко испытывает яркие и неконтролируемые эмоции, а здесь даже вздохнуть смогла лишь со второй попытки, всё ещё чувствуя фантомом тепло чужой кожи рук.       — Спасибо, — это слово далось ей тяжело, особенно в адрес Морока, — не дал упасть, хотя мог бы.       — Не считаешь, что думаешь обо мне хуже, чем я того заслуживаю? — Влад сам не успел заткнуться вовремя, и вопрос был озвучен. Он часто в мыслях крутил, как спросит Варю об этом, но никак не думал действительно сделать это. — Хоть я и не принц в сияющих доспехах, но всегда помогу, Колючка, так что обращайся.       На его лице не дрогнула ни единая мышца, за что он был готов благодарить многовековой жизненный опыт. Будь он невинным юнцом, то явно бы сгорел от неловкой тишины между ними. И Варвара увидела лишь наглую и кокетливую улыбку, которая резко диссонировала с лихорадочно блестящими синими глазами.       — Ага… — ей вдруг стало так стыдно, как не было никогда, даже в родной семье.       Её словно носом ткнули туда, куда она никак не могла посмотреть сама. Было намного удобнее продолжать верить в жуткую личину Морока как во врага, а не в друга. Лицо горело от чувства вины, которое вдруг прогрызло путь на свободу, выбираясь из девичьего сердца. Действительно ли бывший князь заслужил нескончаемый поток враждебности и сарказма?       О, Варя знала верный ответ и потому снова начинала злиться на Князева. Никто не просил его открывать её глаза.       — Всё хорошо?       Голос Маши был просто спасательным кругом в образовавшейся тишине, которая душила и давила. Слегка высокий, спокойный и уверенный голос смог вернуть Варваре ощущение реальности, а не её внутренней комнатки, в которую она запрятала все свои страхи и мысли, искренне надеясь, что они навсегда останутся там навечно. А не вылезут на свет, срывая её розовые очки.       — Д-да? — Варя улыбнулась, вымученно жмурясь. — А что такое?       Подруга не поверила ей, но решила не лезть, только бросила внимательный взгляд на Влада, который стоял неподалёку, внимательно глядя на Ветрову. Ну, не могли же они так быстро разругаться до нервного тика?       — Варь, ты слишком перегружаешь себя, — Маша попыталась её обнять, прикрыв глаза. — Может быть ты слишком боишься того, чего хочешь?       — Вы это о чём тут шепчетесь?! — Алёнка появилась из неоткуда и любопытно уставилась на подруг. — А? А чего молчите? Что за секреты? Вообще-то больше двух, говорят вслух! — её схватили за запястье, оттягивая от Вари с Машей. — В-владик! Ты чего это?! Да я ж ничего ещё не сделала! Беспредел!       Брюнет лишь хмурил брови и не отпускал Алёнку, которая рвалась узнать у Вари, почему та такая хмурая. Он не ощущал вины, но чувствовал отвращение к себе. Он дал слабину и позволил озвучить вслух то, что не стоило. И вот результат. Удивлен ли он? Нисколько, слишком привык быть бедствием для всего мира.       — Да, Владик! Ты-то чего дуешься?! — Рыжова пытливо всматривалась в лицо знакомого. — Эй!       — Рыжая, ты хоть иногда думать можешь? — он не хотел, чтобы это прозвучало так агрессивно, но Алёнка, кажется, поняла всё сразу. — Неужели нельзя потише?       Она и сама замолчала, прикусив нижнюю губу. Длинные пальцы сжались в кулак, а глаза раздраженно заблестели.       Да кто их разберет! Владик то пялится на Варечку, то нос воротит и строит из себя мрачную тучу! И подруга тоже хороша: в чем проблема подойти и всё сказать в нос? Есть проблема — так решите!       Алёнка мучилась от такой двойственности. Она не могла, не умела и не хотела молча сносить эту гнетущую атмосферу, которую Влад с Варей своим внезапным молчанием начали генерировать с такой скоростью, что Рыжова не успевала фыркать. А ещё её называют самой инфантильной!       — Ну, и пожалуйста! — Алёнка уселась спиной к Владу и всем остальным, ковыряясь пальцами в аккуратно выстриженном кустарнике. — Тоже мне князь-в-себе-погряз, бе-е-е! Ой, спасите кто-нибудь этого красавца, а то простаивает! Пф, и вообще! Сама решу, бе-бе-бе-е!       Снежка покачала головой, но не могла не заметить и второй уникальной способности их огненной подруги. Даже не замечая, Рыжова смогла сбить градус напряжения. Варя уже не выглядела так же мрачно, а лишь бросала неловкие взгляды на нелюбимого Морока. И князь выглядел расслабленным: на лицо вернулась маскировочная улыбка, но резкая тень с лица ушла.       — Рыжая, ты умеешь обижаться? — его слова явно пролетели мимо ушей принцессы Сказочного мира, потому что она продолжила ковыряться в кустах,.— Удивлен.       — Эй, — кажется, в этом небольшом инциденте забыли про близнецов, а потому Макс решил влезть в беседу, — па... — малыш запнулся, неловко глядя на Влада, — дядя. Я могу сказать тебе кое-что?       Варвара не оставила без внимания поведение будущего сына. Что это такое Морок натворил, что её дети даже не сомневаются в нём и спокойно доверяют? Глупо.       — А, карапуз, что стряслось? — Влад отвел ребенка подальше от остальных, подходя к самому краю их тенистого укрытия. — Вопрос ко мне?       Он мог сколько угодно улыбаться и шутить, но идиотом он не был. И сложить два плюс два князь сумел, теперь понимая, что дети из будущего являются детьми Колючки. Слишком похожи, слишком ей верят, слишком они... явно ведут себя.       А вот поиск ответа на вопрос, кто же отец, давался труднее.       С одной стороны, Влад видел у сына Ветровой свой фамильный браслет, про который только он и знал. Точно такой же был на нём ровно в эту минуту. И будущая версия этого браслета болталась на запястье ребёнка принцессы Штормграда. И острый взгляд Маши нельзя было не заметить.       А с другой стороны, Влад не мог представить, что могло бы переменить ярую позицию Колючки по отношению к нему. Что уж там? Редко, когда она просто произносила его имя и не фыркала вслед. Всего три раза — он считал.       Князь больше склонялся к версии, что в будущем Колючка хоть немного сбавила обороты напускной ненависти, и они нормально общаются. Может быть, в этом будущем он просто близкий человек для детей? Например, крёстный? Для Влада мысль о том, что Максим и Вера — его с Варварой дети, была слишком желанна.       Своего рода и костер, и крест.       — Маме страшно, — ребёнок не спрашивал, а скорее утверждал, — я слышал, что когда человеку страшно, его надо согреть и обнять.       Минуту он тупо смотрел на ребёнка, всё гадая, а к чему такая информация. Чуть позже, мысли перестали отражаться на красивом лице.       — И что?       Максим чуть не задохнулся от недовольства. Никто им не говорил, что родители в юности были такими дураками!       — Через плечо, пап, — Князев широко распахнул глаза, удивленно глядя на ребёнка. — Я же видел, как ты смотрел на мой браслет. О нём только папа и знает.       — Кхм, — мысли категорически отказывались собираться в кучу, — вот как, значит. Кхем-кхем.       Влад даже толком не мог разобраться в себе, чтобы решить, как быть. Сказать Колючке сейчас? Нет, она точно тогда взбесится и прибить может. Сказать потом? Тогда она разозлится за то, что умолчал. Как сложно! Ещё сложнее было решить для самого себя, какую эмоцию он сейчас испытывал сильнее: страх или всё-таки радость.       — Иди и помоги, — Максим важно сложил руки на груди, мотнув головой в сторону Вари, которую по плечам гладила Вера с Машей, — всё равно мой папа — это ты здешний, а не прошлый. А мой папа всегда говорит, что нельзя допускать, чтобы мама грустила.       — Я? — этот вопрос звучал по-особому глупо, но от этого не переставал висеть в воздухе. — А, ну да... Твой папа молодец, да. А я молодец?       Господи, Морок успел себе поклясться зашить рот. Что он несёт вообще? Нет, очевидно, что новость, которую он пусть и предполагал, но не был к ней готов, смогла выбить его из привычного уверенного и чванливого состояния. А теперь что? У собственного будущего сына выпрашивать одобрение? Вот оно: величие князя.       А сын же наоборот ничего не сказал. Он лишь пожал плечами, тепло улыбаясь и хватаясь пальцами за ладонь Влада.       — Ну, я не знаю всего, — ребёнок старательно пытался что-то вспомнить, — но мой папа — лучший папа. Разве может быть иначе? Иначе бы мама не любила его, так Вера считает.       Этот невинный вопрос сбил с ног. Иначе? О, да. Может. Влад отлично знал, что иногда дети нужны роду, а не семье. Просто не всем дано иметь обычное счастье и прочие радости. И подумать только: он и «лучший папа».       Его дети, в отличие от самого Влада, не боялись, а любили отца. Значит, он не такой уж и пропащий, да?       — Погнали, — брат-близнец глянул на сестру, которая округлила глаза, глядя на этих двоих.       Князев толком не успел в голове, как обычно, простроить разговор с Колючкой. Нет, скорее с Варей. Никак не мог найти слова, которые бы смотрелись уместно.       «Эй, Колючка, не знал, что ты — трусишка!».       Нет, точно не то! Совсем.       «Прикинь, Колючка, у нас с тобой есть дети. Во прикол, да?».       Нет, он не настолько смелый, чтобы рисковать жизнью. Как оказалось, она ему ещё нужна.       «Мне наш с тобой сын сказал тебя обнять, потому что сам я никак не соберусь и вообще думаю, что ты меня прибить за такое можешь».       Тогда Князев спокойно может приготовиться к свободному полёту при помощи магии ветра.       «Варвара, а выходи за меня? Вон, дети уже есть».       У него уже крыша едет, очевидно. За такие шутки его не только Колючка может прибить, но и та же Рыжая.       Чем ближе он подходил к Варваре, тем больше бреда генерировал его мозг. Он не виноват! Однако давно не было такой стрессовой ситуации. Князь был уверен, что и Маша заметила, что лучше отойти от подруги и дать им поговорить.       Всё равно Алёнка слишком занята ковырянием в кустах, а Снежка всё наблюдала за милым разговором Абрикосова с их взрослой подругой. Только Вера с ожиданием смотрела на брата и, кажется, поняла, что близнец выболтал всё, что мог.       — Не замерзни, — Темный накрыл плечи Варвары своей курткой с эмблемой дракона, усаживаясь рядом с ней, — всё хорошо, Варь?       — Как ты меня назвал? — кажется, она очнулась от своих мыслей и теперь с плохо скрываемым удивлением теребила рукав куртки. — Выучил, как меня зовут?       — Я всегда знал, — Влад не смотрел ей в лицо, только вперёд, глядя на зелёную траву с цветами. — Тебе так обидно от «Колючки»?       Варвара задумалась, закусив губу. Обидно ли ей? Конечно, нет. Просто, как по инерции, она продолжала фыркать, не зная, как остановиться.       — Ну, тебе же не нравится твоё, Вла-дик.       — Да не то, чтобы, — парень оперся руками позади себя и откинул голову назад, жмуря глаза от солнца, — в твоём исполнении эта кличка и не носит обидного характера.       — С чего это такие щедрые откровения? — Варя сузила глаза, — Морок, не морочь голову.       А Князев вдруг рассмеялся. Просто в этот момент принцесса была очень смешной. Наверное, она не знала, какими пунцовыми от смущения были её щёки. И то, что каждое слово, в котором она хотела показать свою резкость, снабжалась дозой неловкой улыбки.       — Ну, нет, Колючка! — Влад покачал головой, глядя на посветлевшее лицо. — Легче?       Ветрова замерла, наблюдая, как в этот момент весело и задорно сияли синие глаза нелюбимого ею Морока.       — Легче, Влад. Легче.       И, может быть, ей показалось, но она на миг услышала, как громко застучало сердце в чужой грудной клетке. А лицо у Морока такое красное явно из-за жары.