Часть 43. То, что доверяют лишь бумаге

      Остановившись в таверне «Ночные ворота», Тина задумчиво жевала ужин. После их ухода из города что-то на подкорке стало неприятно скрести, однако, причин на это не находилось. Они ведь всё сделали правильно, верно?       И всё же ощущение, что Тина как будто что-то упускала из виду не покидало её. Она вновь потрясла Люсьена на тему того, как это работает и вновь получила тот же удивленный взгляд и пояснение, что он лишь оружие. Вот будь он живым это бы не сработало без прямого приказа и Слышащей прилетело бы за «дрожащие руки». Ведь, как пояснил Лашанс, она уже взяла контракт на себя, а значит не могла его не выполнить. Вот если бы она отказалась от него сразу ещё в убежище, то всё в порядке. Но это так, уже на будущее. Императора она не могла не взять, всё же статус Слышащей обязывал.       Даже уже лёжа на призрачной «подушке», Тина всё равно ворочалась. Гнетущие ощущение не отпускало, а словно, наоборот, лишь усиливалось. Решив, что раз такое дело, надо бы связаться с Эйной, Слышащая наконец заснула. Но не успела начать звать Мать, как та сама ворвалась в её сознание:       – Поторопись! Не задерживайся по пути, сразу в убежище.       – Что случилось?       Но ответа не пришло. Вскочив на кровати, Тина тут же извинилась за то, что едва не въехала локтем Люсьену по челюсти:       – Что случилось? Кошмар?       Помотав головой, Слышащая стала шустро собираться:       – Извини. Эй… Мать Ночи просила поторопиться.       Поначалу нахмурившись, Лашанс решил не уточнять как так получается вовремя всё списав на необычный дар Слышащей. Осмотрев комнату, они отправились на выход, оставив ключи и забрав сверток с едой в дорогу. Выскочив на морозное утро, Тина осмотрелась и двинулась в сторону юга, к Вайтрану. Предчувствие не уходило.       Гнетущее ощущение придавало сил и единственную остановку ассасины сделали между Вайтраном и Фолкритом возле озера. Однако, тренировка не удалась. Тина стала совсем дёрганной. Люсьен, явно заразившийся этими не весёлыми настроениями, лишь подлил масло в огонь, своим внезапным замечанием:       – Я чую колебания в Пустоте.       Подняв ответный нахмуренный взгляд на призрака, Тина уточнила:       – Тебя…       – Нет, не зовут. Но я не знаю в чём дело. Думаю, стоит пойти в убежище.       Кивнув, Слышащая вскочила с камня, на котором до этого сидела, пробежалась вихрем по лагерю, собирая его, и быстрым шагом пошла к Фолкриту. Предчувствие из неприятного шуршания превратилось в вой. Не выдержав, Тина побежала.       Ноги гудели от боли и усталости, но Слышащая не могла остановится. Вой заполнил всю голову. Однако, впечатавшись в дверь, Тина отметила, что вой резко стих, оставив гнетущую тишину. На двери были странные тёмные пятна, которых здесь быть не должно. Отпустив руки с двери, Слышащая поднесла ладони к лицу, чтобы посмотреть, во что она вляпалась. В нос ударил тяжёлый металлический запах. Мурашки пробежались по всему телу. Тина в шоке повернулась к Люсьену, показывая ему свои ладони:       – Ну-у может быть они просто… просто убрали постороннего, что случайно забрёл сюда?       Продолжая хмурится, Лашанс с жалостью взглянул на Слышащую и поджал губы, никак не отвечая. Тина потрясла головой, очистила руки заклинанием и дёрнула кольцо двери. Сказав пароль, она нырнула внутрь. Перепрыгивая ступени, Слышащая оказалась в кабинете Астрид, однако вместо привычной главы чуть не налетела на Габриэллу:       – А вот и ты. Про Марона знаю, Астрид тоже, об этом позже. У нас здесь… произошло кое-что.       Уже не в силах терпеть, Тина взялась за плечи эльфийки и твёрдо спросила:       – Что случилось?       – Это… Цицерон.       С удивлением выгнув бровь, Слышащая почуяла как внутри всё перевернулось, а ноги подкосились. Увидев замешательство, Габриэлла стала быстро прояснять ситуацию:       – Хранитель хотел напасть на Астрид, уж не знаю из-за чего, но Визара бросился ему наперерез и ему сильно досталось. Другие почти не пострадали. Поранив Визару, Цицерон убежал, за ним отправился Арнбьорн. Остальное… иди к Астрид, она в главном зале.       Тина опустила плечи эльфийки и уже хотела уйти, как Габриэлла сама схватила её за руку, останавливая:       – Ах да. Твоя награда за соблюдение особых условий. Вот, возьми – это камень Олавы, она провидица и наша давняя подруга, она живёт в Вайтране. Зайди к ней, чтобы узнать своё будущее. Она будет отпираться, поэтому покажи ей камень, чтобы она поняла, что ты из Братства.       Поблагодарив Габриэллу, Тина забрала камень и быстрым шагом спустилась в главный зал. В нос вновь ударил металлический запах крови. Только сейчас увидев почти в центре зала, лежащего на полу ящера, Слышащая поняла, что кровь была именно его. Немного отпустило. Но не до конца.       Вокруг Визары крутилась Бабетта, что смешивала какие-то бутыльки, Фестус, что помогал с перевязкой и остальные, что просто стояли рядом вокруг раненого. Заметив, что в зал спустилась Тина, Астрид тут же подошла к ней, чуть отводя в сторону:       – Ты-то мне как раз и нужна.       Испытав острое чувство, что она это уже слышала, Тина с ожиданием посмотрела на главу. Астрид быстро рассказала ту же историю, что и Габриэлла, добавив, что скорее всего это произошло из-за её «несколько неосторожных слов» о Матери Ночи. Тина на это мысленно фыркнула: «ага, предполагаю, что там были за «несколько неосторожные слова», настолько несколько и неосторожные, что сработали как искра над хворостом». В конце своей речи, Астрид подвела итог:       – Арнбьорн погнался следом за шутом, но… до сих пор не вернулся. Я начинаю переживать. Моего мужа нужно найти. И Цицерона тоже. Предатель должен получить по заслугам.       Нахмурившись, Тина протянула:       – И-и судя по тому, что больше никто никуда не ушёл, вы не знаете куда мог отправиться Цицерон, да?       Астрид поджала губы, но кивнула:       – Да. И я надеюсь, что ты сможешь это узнать. Осмотри его комнату, она недалеко от ритуального зала, в закутке. Может быть, там найдётся какая-то информация… Вздохнув, глава отпустила плечи. Помотав головой, она вновь вернулась в круг вокруг Визары. Мельком глянув на происходящее, Тина пошла в жилые помещения, по пути услышав обрывки слов Фестуса:       – … он был словно смерч, закрутился тут, всё круша…       И уже в коридоре, до неё долетели обрывки слов самого Визары:       – Нас-с обманул дурак. И кто теперь дурак, а?       Поджав губы и не зная, как реагировать, Тина лишь продолжила идти к комнате. Хотелось подойти и врезать ящеру. Но он ведь и так уже ранен…       Подойдя к развилке, что вела в коридор с личными комнатами, к комнате Бабетты, к ритуальному залу и к комнате хранителя, Слышащая ненадолго замерла, скосив глаза в ритуальный зал. Дверь была приоткрыта. Заглянув внутрь, Тина не увидела ничего необычного – всё было как всегда идеально чисто: никакой пыли и паутины, свежие свечи, запах трав и масел и блестящий свежо натёртыми высохшими боками труп Матери Ночи. Слышащая смотрела на провалы вместо глаз, но Эйна молчала. Вздохнув, Тина закрыла дверь и двинулась в комнату Цицерона.       Идя по каменному коридору, она сильнее нахмурилась, потыкав мыском сапога какую-то щепку. Завернув за угол, Тина оказалась в комнате хранителя. Замерев на пороге, она широкими глазами смотрела на каменный закуток, что был вообще не похож не на себя предыдущего, не на себя того, когда Слышащая видела его в первый раз. В комнате был полнейший кавардак.       Стол, отброшенный чуть в сторону, лежал на боку, одна скамья в таком же состоянии нашлась у стены, а другую Тина обнаружила растерзанной на щепки, разбросанных по всему залу. Тумба и комод тоже были перевёрнуты, полки вытащены и расколоты, а стенки мебели истыканы и изрезаны. Кровать, единственный предмет, что не был перевёрнут на бок, стояла наискосок так, словно по одному её углу сильно ударили и она отскочила от стены. Одеяла и шкуры были стащены на пол и валялись скомканными кучками среди щепок.       Появившийся сзади за плечом Лашанс нахмурился. Видя, что Слышащая так и стоит поражённая, он слегка коснулся её плеча. Наконец выдохнув, Тина помотала головой и хотела что-то сказать, но взгляд вдруг зацепился за край книги в простой кожаной обложке. Нагнувшись, она подняла книгу, которая как оказалась лежала на другой. Взяв обе, Тина отряхнула их от мусора и открыла сначала одну, а затем другую. Брови вновь поползли наверх от удивления. Заметив это, Люсьен не выдержал:       – Что там?       Оторвавшись от букв, Слышащая взглянула на призрака:       – Его дневники… Причём это первая и третья части…       – Значит есть и остальные.       Прикусив губу, Тина медленно кивнула. Лашанс потёр подборок и кивнул:       – Я пока поищу остальные.       – Угу…       Присев на краюшке голой кровати, Слышащая отложила третью часть рядом и открыла первую, приступив к чтению. Читать личные дневники Тина никогда не мечтала и не желала. На то они и личные. Но сейчас им нужно было понять, куда мог отправится Цицерон. Хранитель, за которым погнался разъярённый оборотень.       Буквы перетекали в слова, слова в предложения, предложения в строки. Подчерк у Цицерона в 187 году был хоть и угловатым, но достаточно разборчивым. Тине было странно. Да, она слышали эти истории из уст самого хранителя, но они были рассказаны совсем иначе. То, что она сейчас читала будто и не принадлежит Цицерону. По крайней мере тому Цицерону, которого она знает сейчас. В первой части Цицерон был совсем другим. Никакого обращения от третьего лица, придумывая кличек, разговоров загадками, шуток, песен… Ни-че-го из этого.       В дневнике записи делал серьёзный молодой человек, что с детства живёт в Братстве и ему это нравится. Он опечален тем, что его предыдущий дом пал из-за войны, но он рад тёплому приёму в новом убежище. Ему нравится выполнять контракты и делает он это с потрясающим успехом. Молодой, амбициозный и такой многообещающий – вот, что могла сказать Тина о человеке, о котором она только что прочла.       Закрыв дневник и положив его к третей части, Слышащая увидела, что рядом уже лежали ещё три книги. Удивлённо выгнув бровь, она посмотрела на призрака. Тот покачал головой и пожал плечами:       – Это всё.       Издав короткий, скорее нервный, смешок, Тина помотала головой:       – Я думала их всего три… Я…       Присев перед ней на корточки, Люсьен с ожиданием посмотрел на неё. Глубоко вдохнув и выдохнув, она всё же собралась с мыслями:       – Я прочитала первую часть. Здесь всё датируется 187 годом и… ох, я не понимаю, что могло произойти такого, чтобы из Цицерона из первой части получился Цицерон нынешний? Я… помню, что он говорил, что много времени провёл в одиночестве, но он никогда не хотел продолжал эту тему, а я её не поднимала больше…       Одобряюще сжав ладонь, Лашанс постарался поймать её взгляд:       – Самое время узнать.       Тина повела плечами:       – Даже не знаю, как-то это… не совсем правильно. Всё же дневники – это личное, а… Цицерон не давал мне разрешения на их прочтение, но…       – Но нам нужно понять куда он пойти. Подсказка может быть в любой части.       Глубоко вдохнув, девушка провела ладонями по своему лицу, словно пытаясь убрать так не вовремя прилипшую паутину:       – Да… ты прав. Тогда идём дальше.       Люсьен кивнул и удобнее устроился прямо на полу. Тина взяла вторую часть и углубилась в чтение. Следующий год был олицетворением чёрной полосы что в жизни Братства, что в жизни самого Цицерона. Будущий хранитель напортачил в одном из своих контрактов, хотя подробности опустил даже в личных записях. Тина поняла лишь то, что он, кажется, убил лишнего свидетеля хотя по условиям этого делать было нельзя. Что же до Братства… Склеп Матери Ночи был разорен, а предыдущая Слышащая убита: «Та самая точка невозврата?», размышляла Тина. Сам же гроб был вывезен лишь на чистой силе воле.       Отложив эту часть, Слышащая вновь набрала воздуха в лёгкие и открыла третью. Братство стало вынуждено выйти на улицы, чтобы молитвы к Матери Ночи не остались не услышаны. В следующем году Цицерона выбрали хранителем напоследок разрешив отправится на последний контракт – убить шута. Уже предчувствуя куда повествование пойдёт дальше, Тина в шоке замерла от собственной догадки. Проморгавшись, Слышащая с большей скоростью побежала по строчкам.       Вновь узнав о некоторых особенностях должности хранителя и того, что именно он занимается укреплением канала связи между Пустотой и Нирном через тело Матери, Тина пришла к части, когда ничего не менялось. Хранитель был, Слышащего не было. Братство в раздрае, Цицерон вдруг, из-за своих новых обязанностей, оказался в некотором отдаление от остальным братьев и сестёр. Его стало гнести это одиночество, отсутствие контрактов, а значит и выходов наружу. И отсутствие же Слышащего.       Отложив очередной дневник, Тина приступила к четвёртому ожидая, что скоро наступит развязка и на её вопрос ответят. Ожидания подтвердились. Первая же запись гласила, что Уведомителей больше нет, а без них количество контрактов сократилось почти до нуля. Следующая запись уже была похожа на нынешнего Цицерона и писал он в ней о тишине: «…тишина есть ненависть, тишина есть ярость, тишина есть любовь». В душе Тины противно заскреблось.       Один из оставшихся братьев, видимо также начал потихоньку сходить с ума, и объявил себя Слышащим, но не назвал связующие слова. И Цицерон подбил другого брата убить его. Время шло, Слышащего так и не было, в убежище их осталось трое, и с каждым днём Цицерон стал всё отчётливее слышат хохот того шута, которого убил последним. Мать Ночи, по его словам, подарила его ему. Отведя взгляд от текста, Тина мысленно потянулась к Эйне:       – Подарила хохот? Серьёзно?       В ответ какое-то время молчали, но всё же глубоко вздохнули и ответили:       – Да… Я не могла поступить иначе. Иначе у Братства не было бы хранителя, что потом нашёл бы Слышащего, что…       – Может связываться с тобой…       – Да, но вообще-то это только ты так делаешь. Обычно я сама связывалась когда нужно. Но не подумай, так мне даже больше нравится. Вот так вот просто… болтать с тобой. Приятно ощущать, что я не только высохший труп, через который передают информацию, знаешь ли…       – Ох… прости. Я постараюсь почаще болтать с тобой… просто так. Я думала тебе не очень нравится, когда я, кхем, достаю тебя с лишними вопросами.       Тина услышала, как Эйна заулыбалась:       – Хах, скажешь тоже, дорогуша… Возвращаясь же к Цицерону… это было наилучшим решением, поверь. Оно спасло его, позволив не сойти с ума от одиночества.       Сердце Слышащей сжалось:       – А теперь ему снова плохо, потому что я… оставила его одного, да? Вновь один… о Ситис…       – Пока рано терзать себя. Да и на самом деле вы оба хороши. Точнее вы все трое. Но не важно. Дочитывай, узнавай куда он мог подеваться и вперёд. Хранитель тебе ещё пригодится, поверь.              Тина разозлилась от такого выпада:       – Аргх! Я и не собиралась действовать иначе! Конечно, пригодится, нужен! И вообще почему ты просто не скажешь, где он?       В ответ усмехнулись:       – Чтобы всё было вот так вот просто? Ох, ладно-ладно, не кипятись! Я просто не могу. Моя власть не безгранична, помнишь? Да и я могу лишь предполагать куда он побежал. Так что читай дальше.       Слегка кивнув, Тина продолжила чтение. Чем дальше, тем больше подчерк изменялся. Буквы стали местами слишком резкими, а местами, наоборот, более круглыми и с завитками. Они скакали, уходя то вниз, то вверх. Много слов было перечёркнуто, чего раньше почти не встречалось. Пара страниц вся была перечёркнута и истыкана пером. Иные страницы обзавелись чернильными пятнами, разводами воды, дырками, а одну страничку явно пытались сжечь – краюшек был подгорелым. То тут, то там начали появляться небольшие рисунки на полях. Какие-то человечки с острыми зубами и с ножами в руках, гроб Матери Ночи, сама Мать, Цицерон, весело танцующий с кинжалом и много, много самого разного вроде простых не понятных зачем завитков.       Что же до содержания… вскоре их стало двое во всём убежище. Одного убили бандиты по дороге, и Тина была согласна с Цицероном – глупая смерть для ассасина. Дни шли, а Слышащего не было, и хранитель перешёл в режим сделки – он стал предлагать Матери поменяться хохотом в обмен на её голос. А через пару месяцев Цицерон остался один… Он целых три месяца не хотел в это верить и всё надеялся, что его брат вернётся.       Тина с силой закусила губу и тут же почуяла металлический привкус во рту. Проморгавшись от непрощенной излишней влаги в глазах, она с усилием вернулась к дневнику, а перевернув страницу увидела ещё одну точку невозврата: «Цицерон мёртв! Цицерон рождён!», датированную 192 годом. Следующая же запись уже датирована 200 годом и в ней хранитель писал, что, как поняла Тина, на убежище вновь напали и это вынудило его уйти.       Слышащая нахмурилась: «интересно, если он так долго не писал, и не знал, как давно всё это было, то как он понял какое в тот день было число и год? И как он выживал, если не убивал?». Вопросы, вопросы, вопросы и ни на один из них нет ответа. Тина даже не знала хочет ли она знать на них ответы.       Но единственное, что она точно знала это то, что Цицерон невероятно сильная личность. Да, она и до этого видела и чуяла, что он профи во многих областях, но не подозревала, что настолько… Смогла бы она выжить восемь лет, укрываясь в пещере? С неизвестными перспективами и непониманием что делать дальше и… ради чего вообще жить? Тина не была уверена, что ответ «ради Братства» устроил бы её в такой ситуации и она банально не сбросилась бы со скалы с разбега, наплевав на всё. Нет. Тина бы так не смогла…       Протерев лицо руками и помассировав виски, Слышащая приступила к последней книге. Люсьен, что продолжал нахмурено сидеть на полу лишь вновь отвёл взгляд, чтобы не смущать девушку излишним наблюдением.       Итак, Цицерон написал Астрид. Официальные письма. И здесь же написал о своём отношение к укладу, что установила Астрид, назвав его «неправильным». Но это не помещало ему отправиться из Сиродила в Скайрим на корабле. Тина вновь удивилась: «и как ему только удалось? Вместе с гробом и наверняка ещё своими вещами? Я с собой взяла лишь самый минимум. Хотя да, я же бежала…». Замерев, Слышащая прислушалась к себе, но дополнений не последовало. Она бежала? Но от чего? Или… от кого?       Помотав головой, Тина сосредоточилась на тексте. Ага, кажется вот и оно: «ого, точно с вещами! Он захватил какие-то книги, видимо хроники Братства или вроде того. Чудеса», подумала Слышащая. Видимо это как-то отразилось на её лице, так как Лашанс напрягся:       – Что-то не так?       Тина помотала головой:       – Кажется, нашла. Сейчас дочитаю, а то вдруг не то.       Призрак кивнул и отвёл взгляд в никуда. Слышащая вновь побежала по строчкам, узнавая пароль от убежища в Данстаре: «Хм, Данстар? А не там ли мы впервые встретились? То есть тогда он ещё был в том убежище?», размышляла по пути чтения Тина. Время шло, а Цицерон так и не стал слышать голос Матери и по итогу решил всё же поехать в убежище Астрид. Однако, у него возникла загвоздка с отправлением писем, и теория Тины подтвердилась строками: «Сегодня чуть не застрелил смешную девочку! Заяц утащил у неё какую-то важную штуку, а она погналась за ним! За зайцем! Когда у неё был магический посох! Но не простой, нет, особый! Посох ей нужен для создания огоньков…» и запись обрывалась, чтобы продолжиться выделенной отдельно строкой:       «У неё было такое лицо, словно ничего красивее в жизни она не видела. И Цицерон не видел ничего прекраснее прежде. Или скорее… Никого? Вот так глупости! Или нет? Или…»       Жар тут же сам собой прилил к щекам: «вот так номер», думала Тина. После хранитель писал, что попросил «странную, но крайне милую и невероятно приятную девочку» помочь ему с письмами и она согласилась. Рядом с записью была нарисована и сама Тина с поднятым вверх посохом, а вокруг неё сверкали искорки.       Улыбнувшись, Слышащая продолжила чтение. Дальше записи гласили о перевозке гроба, которые резко соскочили на «не могу забыть её лицо. Её улыбку. Такую тёплую. Такую… недосягаемую», и так же резко возвращались к описанию перевозки и его пути, и того, как он добрался до убежища и как по дороге вновь встретил, да, «ту самую девочку». И как Цицерону хотелось бы «познакомиться с ней поближе? Вдруг такая славная девочка с добрым сердцем не оттолкнёт бедного Цицерона? Поделится капелькой своего тепла… Хотя бы на миг. Но лучше, конечно, подольше! Но Цицерон не станет настаивать, нет-нет! нельзя пугать милую девочку». К щекам Слышащей вновь прилила кровь. Мысль о том, что с каждой записью всё больше сквозило некоей… одержимостью фигурой «недосягаемой тёплой и живой», что была ею самой было… странно.       Тину в какой-то степени это и пугало, и будоражило: «то есть он с самого начала испытывал ко мне не просто дружеские чувства?», подумав об этом, она прикусила губу. «Значит мой выпад про Слышащую был мимо… но почему он продолжал настаивать? И… отталкивать? Специально?», размышляла Слышащая и, посудив по количеству страниц, с грустью поняла, что ответ на этот вопрос не получит.       Последние страницы были посвящены тому моменту, когда Тина вернулась с контрактов и Цицерон узнал, что «по невероятному стечению обстоятельств, видимо Отец наконец решил сжалиться над глупым шутом! милая славная девочка оказалась ассасином. Сестрой дурака червей! Такая славная и тоже ассасин, сестра! Аргх! Глупый Цицерон, конечно, это не совпадение! Не бывает! Не бывает таких совпадений. От девочки шло то же леденящее души ощущение Пустоты, что и от других братьев и сестёр из Чейдинхола, из Брумы… но оно не трогало Цицерона, нет! Оно лишь мягко гладило, окутывая, согревая… Она ассасин. Она Семья. Она рядом…».       Смешной схематичный рисунок её и Цицерона в обнимку с отогнутыми в сторону ножками на последней заполненной странице лишь завершал начатое и нанёс последний удар в душевное состояние Тины. Отложив дневник к остальным, она зарылась лицом в ладони. Плечи затряслись. Призрачные руки тут же мягко обхватили Слышащую, погладив по спине:       – В чём дело? Что там такое было?       Рыдания прекратились не успев начаться. Чуть отстранившись, она глубоко вдохнула и выдохнула:       – Он скорее всего в Данстраском убежище, о других возможных местах не слова и… и он и впрямь был влюблён в меня до того, как узнал, что я Слышащая.       Нахмурившись пуще прежнего, Люсьен продолжал гладить Тину по плечам и спине. Мысль, что они с хранителем помирятся не особо радовало его. Лишиться её внимания? Увольте, лучше сразу растворите в Пустоте. Возвращение к простому дружескому общению? Лашанс не питал иллюзий, он точно знал, что теперь ему этого будет мало. Но с другой стороны… разве он может что-то с этим сделать? Это её выбор.       Помотав головой, Тина вдруг резко начала ощутимо бить себя по щекам. Люсьен, не ожидавший такого, на миг растерялся, но после остановил девушку, зажав её ладони в своих. Сделав грозное личико, Слышащая спросила:       – Ну как?       Подумав, Лашанс с самым серьёзным видом вынес вердикт:       – Как разозлённый хомячок.       Фыркнув, Тина кивнула:       – Сойдёт.       Открыв рюкзак, Слышащая скинула туда все дневники Цицерона, последний раз взглянула на комнату и отправилась на выход, к главному залу.       Операция «разговор по душам» начата.