Часть 44. Единственное лекарство

      В главном зале ничего не изменилось, и Тина даже удивилась собственной скорости чтения. Визара продолжал лежать в центре импровизированного круга, Бабетта всё так же шипела на него, чтобы не дёргался, Фестус же, видимо для разнообразия, стоял в сторонке, не желая попадать под горячую руку девочки-вампирши.       Астрид стояла там же и явно ждала Тину. Увидев Слышащую с хвостом в виде призрака, глава сама пошла к ней навстречу:       – Ну как? Есть зацепки?       Продолжая держать лицо «рассерженного хомячка», Тина резким движением обозначила кивок:       – Данстарское убежище.       На лицо главы выползло злорадное довольство:       – Отлично. Полагаю, пароль ты тоже знаешь.       Вновь кивок.       – Тогда отправляйся скорее туда и убей этого предателя как он того заслужил. Возьми Тенегрива, он всё там же, в озере. С ним ты вмиг окажешься на севере.       Кивнув, Тина мельком глянула на Визару и остальных, и отправилась на выход. Быстро проскакав обе лестницы, она толкнула дверь и оказалась снаружи. Стоило сделать шаг к озеру, как оно тут же забурлило и запенилось такой же чернотой, как и вода в нём. Пена стала подниматься вверх, а стекая обнажать фигуру чёрного коня с горящими красными глазами. Приятное гудение всё так же исходило от него, и Тина улыбнулась. Лашанс, стоящий сбоку, с довольством и некоторой грустью заметил:       – Тенегрив, мой старый добрый друг…       Слышащая с удивлением покосилась на призрака, но сомнений у неё не было:       – Вы знакомы.       Усмехнувшись, Люсьен кивнул:       – При жизни он был моим конём, пока я не подарил его своему душителю… как давно это было.       Погладив призрака по плечу, Тина мягко улыбнулась ему. Лашанс помотал головой, отгоняя воспоминания и сосредотачиваясь на настоящем. Тенегрив, подошедший к ним боднул головой призрака. Покачнувшись от неожиданности, но устояв, Люсьен погладил морду коня. Фыркнув, Тенегрив повернулся к Тине и, обнюхав её, также боднул в бок. Слышащая несколько вымученно засмеялась и хорошенько погладила голову и шею зверюги:       – Нам нужно поторопиться. Поможешь?       Конь согласно фыркнул, встал боком и чуть пригнулся, приглашая залезть. Тина вздохнула и, осторожно перекинув ногу, забралась на Тенегрива. Лашанс шустро устроился сзади. Взяв поводья, Тина пригнулась к чёрному ухо и выдала команду:       – Давай, Тенегрив, к убежищу в Данстаре.       Слышащая не знала почему она решила, что конь поймёт её и вообще знает где этот самый Данстар находится, но тем не менее, сразу после этой фразы, Тенегрив встал на дыбы, заставив всадников покрепче вцепиться в него. Громко и грозно заржал, и галопом понёсся в сторону Фолкрита.       Город превратился в размытое пятно, которое, однако, также быстро закончилось не успев начаться. Рядом проносились сосны, горы, после появилась вода, вновь горы и вот уже жёлтые Вайтранские степи постепенно сменились белой снежной пустыней. Пробежав участок с высоченными заснеженными соснами, они выскочили к огонькам вдали, среди этой сплошной белоты. Чуть дёрнув за поводья, Тина шустро зашептала в ухо коня:       – Через город иди тише, друг мой.       Тенегрив возмущенно фыркнул мол «за кого ты меня принимаешь?» и, приблизившись к городским стенам, замедлился. В Данстаре на них иногда косились люди, но дорогу не перегораживали, так что ассасины спокойно прошли город и вышли к берегу. Посмотрев направо, где стоял один из маяков, Тина нахмурилась, вспоминая, что таки да, это именно то место, где они впервые встретились с Цицероном. Внутри вновь кольнуло от беспокойства и вины.       Обойдя берег, Тенегрив вдруг остановился. Слышащая прислушалась и поняла, что они на месте – недалеко чуялось гудение от двери и стук крупного сердца.       Спешившись с коня, Тина зашла за угол и увидела дверь, ровно такую же как в убежище в Фолкрите и неподалёку от неё Арнбьорна. Норд полусидел, полулежал на земле среди кустов паслёна и снежноягодника и держался за бок. Вокруг всё было в кровавых разводах. Заметив, что кто-то приближается, Арнбьорн вскинул голову, готовый отбиваться, но узнав гостью, резко успокоился:       – А, это ты, косточка. Ну и здорово же меня задел этот шут. Хм, кто бы мог подумать?..       Слышащую так и подбивало сказать «я могла», но она сдержалась. Вместо этого она присела перед оборотнем и вытащила бутылёк из кармана, протянув мужчине:       – Зелье восстановление, держи.       Кивнув, Арнбьорн взял бутыль и залпом опустошил его. Положив ему руку на плечо, Тина поймала взгляд оборотня:       – Возьми Тенегрива и отправляйся обратно в убежище. Астрид волнуется…       Тот положил свою лапу поверх её руки и кивнул:       – Да… спасибо. Аргх, хах! Этот шут здорово меня задел, но и я успел цепануть его. Думаю, задел артерию, но проверит всё же стоит. Вряд ли он окажет нам всем милость и сдохнет от потери крови… Так что да, иди по следам. Пароль?...       Внутренне похолодев от слов про ранение, Тина внешне лишь спокойно кивнула:       – Знаю.       – Славно.       Закряхтев, Арнбьорн стал подниматься. Слышащая помогла ему, подставив плечо. Поковыляв до коня, оборотень остановился, чтобы отдышаться. Поведя плечами, Лашанс вдруг прошелестел:       – Я чую колебания в Пустоте. Отец Ужас не хотел бы этого…       Резко развернувшись к нему, отчего её роба на мгновение взлетела, а хвост неприятно ударил по лицу, Тина рявкнула со всей злобой:       – Да мне плевать, что он там хотел! Аргх!       Скосив на неё глаза, Арнбьорн лишь кивнул, не заметив хитрую ухмылку в уголках губ призрака, а после забрался на Тенегрива, вновь кряхтя. Зацепившись за мощную шею, оборотень повернулся к Слышащей:       – Давай, косточка, удачи. Пусть предатель хорошенько помучается.       Грозно кивнув, Тина проследила за Тенегривом с всадником подождав, пока те не уйдут на достаточное расстояние, чтобы ей не было так сильно слышно биение сердца. Злость, порождённая страхом за жизнь друга, никуда не делась. Подлетев к двери, Тина потянула за кольцо. Шипящее, пробирающее изнутри нечто вопросило:       – Что есть величайшая иллюзия жизни?       И Тина ответила:       – Невинность, брат мой.       С таким же шипящим «добро пожаловать домой» дверь отворилась. Тина выдохнула:       – Хотя я всё равно думаю, что это скорее выбор…       Удивлённо выгнув бровь, Лашанс уточнил:       – Выбор?       Кивнув, Слышащая нырнула за дверь, остановившись на паре ступенек ниже входа. Повернувшись к призраку, она пояснила:       – Выбор мы делаем почти сразу как слышим варианты, а после лишь начинаем взвешивать их разумом, будто что-то будет более «лучшим» для нас чем то, что мы выбрали сразу… Я сразу, как услышала, что произошло, сделала выбор и я знаю, как я поступлю. И ты тоже это знаешь.       Вздохнув, Лашанс пожал плечами:       – И всё же, если пожелаешь, я с радостью пущу клинок в дело.       Скосив на него глаза, Тина удивлённо-скептически заметила:       – Серьёзно? Я думала вы друзья…       Люсьен лишь вновь пожал плечами:       – Тут стоит выбор между ним и тобой и, конечно же, я выберу тебя. И хранитель тоже выберет тебя. Он не станет сопротивляться, если ты решишь убить его.       Зябко поведя плечами, Тина отвернулась. Записи из последний части дневника вновь встали перед глазами, и она не могла не согласиться с Люсьеном. Цицерон не стал бы отбиваться не только потому, что она Слышащая…       Спустившись по ступеням вниз, Тина отметила, что вид этого убежища был намного лучше, чем фолкритского. Да и по примерным прикидкам того, что она слышала, оно было ещё и больше, просторнее. Оглядываясь, они с Лашансом продвигались по коридорам пока не вышли в, видимо, зону перед главным залом. Внизу за решёткой был виден огромный камин с истлевшими от времени гобеленами с символами ладони по краям от него, длинный широкий стол, остатки красивой люстры на нём, что когда-то видела на цепи, валяющейся рядом, а ещё дальше были осколки разбитого витража. Тина предположила, что он был такой же как в ритуальном зале в фолкритском убежище.       От разглядываний её отвлекло лёгкое гудение, что стало окружать ассасинов со всех сторон. Обернувшись, девушка увидела призраков, тех самых стражей, о которых упоминал Цицерон в своих дневниках: «кажется, он писал, что они признали в нём хранителя и не трогали его… интересно, а меня признают?», успело промелькнуть в её голове прежде, чем один из призраков вышел чуть вперёд и поклонился, прижав одну руку у сердца:       – Слышащая.       Остальные повторили за ним. Тина замерла, но, увидев кровавые следы на полу, быстро спросила у стража, еле удержав руку от того, чтобы в него вцепиться:       – Где хранитель?       Кивнув, призраки чуть разбрелись. Один из них, оказался за решёткой снизу, в главном зале и потянул за рычаг. Стальные прутья перед лестницей плавно опустились вниз, и Тина шустро спустилась с ожиданием посмотрев на стража, но тот лишь отошёл в сторону. Не понимающе посмотрев на него, она уже хотела всё-таки растормошить его, но вдруг дверь прямо по курсу открылась другим призрачным стражем. Тот вышел к Слышащей и поклонился:       – В комнате в конце коридора.       Кивнув, Тина рванула к указанной двери, возле которой подтёков крови было больше чем в коридорах. В такой же, как и всё убежище комнате у камина на противоположной к двери стене, скорчившись, лежал Цицерон. Зажав руками бок, он старался не шевелиться лишний раз, но, увидев Слышащую, застывшую у порога, заворочался и попытался что-то сказать, но вместо слов получился лишь хрип и кашель.       Очнувшись, Тина в момент подлетела к хранителю и осторожно перевернула его на бок, ранением к верху. Стянув свою верхнюю кофту, она смотала её в плотный валик и подложила под голову хранителя. Убрав руки Цицерона и пережав рану ниже ранения, Слышащая осмотрела бок. Паники не было, только холодный расчёт и желание помочь, спасти. Цокнув, Тина достала свой посох-палочку и, выдвинув лезвие снизу, приступила к отрезанию лишней ткани, что затрудняла доступ к ранению, на ходу бросив в бок:       – Воду.       Лашанс понятливо кивнул и исчез. Стараясь не обращать внимание на шипение и скулёж, Слышащая осторожно, но быстро убирала прилипшую ткань, полностью пропитавшуюся кровью. Рядом появился Люсьен и поставил ведро с водой. Кивнув, Тина отложила свой инструмент и приступила к обработке раны. Цицерон шипел, скулил и ругался под нос, но старался не дёргаться. Слышащая коротко провела ладонью по его лбу, успокаивая:       – Ещё немного.       Закончив с обработкой, Тина щёлкнула пальцами в сторону и выставила ладонь в ожидании. Гладкое холодное стекло осторожно погрузилось на её ладошку. Люсьен ещё по их вылазке в Маркарт помнил о двух отсеках в рюкзаке Слышащей. Один был с зельями высочайшего качества, что варила ей Бабетта по личной просьбе, и именно оттуда призрак достал бутылёк. А вот в другом отсеке были всякие сомнительные пробирки, что частенько валялись в руинах и которые были неизвестного качества. Зелья долго могли не портиться со временем и потому в этом отсеке были те, что было бы не жалко использовать при не особо серьёзной ситуации. Например, чтобы напоить раненного оборотня, что до этого ранил её Цицерона.       Поднеся к лицу бутыль, Слышащая зубами вытащила пробку, выплюнув её в сторону, и, приподняв голову хранителя, осторожно напоила его зельем. Кровь, что до этого медленным потоком вытекала из раны постепенно стала замедляться, пока не перестала вытекать. Краюшки кожи стали подсыхать и, не теряя больше не минуты, Тина поднесла руки к ране, начав нашёптывать заклинание.       Осторожно водя над кожей, она медленным, немного певучим речитативом творила магию. Люсьен, что всё это время напряжённо сидел рядом готовый в любой момент помочь, не видел никаких искр и потоков магии, но, как и в прошлые разы, всё работало – рана аккуратно затягивалась, кожа выпрямлялась как будто никакого огромного уродливого пореза от звериных когтей и не было. Тонкие белёсые полоски шрамов то тут, то там также распрямлялись, постепенно сливались с цветом кожи.       Выпрямившись над телом хранителя, но не перестав использовать заклинание, Тина, словно впав в некий транс, стала расширять область исцеления и вскоре, перевернув раненного на спину, водила руками уже над всем телом. Смотря в каменный потолок через прищуренные глаза, Цицерон старался не отключиться. Боль сменилась теплом и желанием банально опустить веки и не поднимать их всё крепло. Но шёпот Слышащей не позволял ему этого, держа на грани. Такой родной, заботливый, успокаивающий шёпот. Рука хотела потянуться к знакомым ладоням, что продолжали летать над его телом, но Цицерону не удалось даже дёрнуться.       Шёпот в какой-то момент стал нарастать, становиться напряжённее. Пока наконец Тина не замедлилась. Вновь пройдя руками над всем телом от пят до головы, Слышащая положила одну ладонь на сердце хранителя, произнося последнее слово заклинания. Глубоко вдохнув, Цицерон ощутил усталость, а за ней накатила сонливость. Накрыв другой ладонью его глаза, Тина ласково прошептала:       – Спи.       И Цицерон послушался свою Слышащую, сразу засыпая. Услышав равномерное дыхание хранителя, Тина глубоко выдохнула, выпуская напряжение. С выдохом плечи опустились. Потерев глаза, она лишь взглянула на напряжённого Люсьена, что теперь обеспокоенно смотрел уже на неё. Вновь вздохнув, Слышащая вымученно улыбнулась:       – Нужны шкуры и…       Неопределённо махнув рукой, она всё же продолжила:       – … всё остальное для сна.       Лашанс кивнул и уже хотел встать и отправиться на поиски, как появился один из стражей убежища, что быстро произнёс:       – Мы всё принесём.       И исчез. Тина кивнула и хотела подняться, но не смогла. Люсьен погладил её по плечам, удерживая на месте:       – Не надо. Тебе тоже нужно отдохнуть. Потерпи немного, сейчас они принесут одеяла, и ты поспишь, хорошо?       Сил Слышащей хватило лишь на короткий кивок, однако Люсьену этого было достаточно. Убедившись, что Тина больше не делает попыток встать, он проверил огонь в камине и подкинул дров. Вскоре появились два стража убежища с ворохом шкур, одеял и спальников. Расстелив два спальника у камина, они накидали сверху шкур и аккуратно переместили на одно из организованных спальных мест хранителя. После чего с лёгким поклоном Слышащей исчезли. Люсьен, подхватив Тину под руки, довёл её до второго спального места и, накрыв всех одеялами, улёгся рядом с девушкой.       Стоило телу оказать в горизонтальном положении, как Тина мгновенно провалилась в темноту сна. Она всё падала, падала медленно опускаясь по чёрному коридору полного ничего пока вдруг пейзажи не сменились, наполнившись тёмно-зелёным и холодным коричневым цветами. Падая, девушка отметила уже привычную густую жижу, что играла роль местного океана, высокие стрельчатые колонны, ажурные мосты, платформы…       – Апокриф. Ну наконец-то.       Остановившись почти у самого пола, её тело повернулось, вновь становясь в привычное вертикальное положение и Тина осторожно опустилась на ноги. Отряхнув робу скорее по привычке, чем по нужде, она оглянулась.       Место было то же самое, где Слышащая и остановилась в прошлый раз. Те же колонны, те же ажурные стены, тот же пьедестал на возвышение. Осмотрев всё ещё раз и убедившись, что ничего иного не появилось, Тина быстрым шагом взобралась по ступенькам и приблизилась к большой книге.       Книга, что до этого манила своей интригой становилась всё ближе и ближе и вот Слышащая приблизилась к пьедесталу вплотную. Смахнув странное тёмное напыление сверху, Тина вгляделась. Однако, вместо чего-то необычного или нового, эту книгу девушка признала сразу. На пьедестале лежал Огма Инфиниум. Тина закатила глаза, сложив руки у груди.       Вокруг резко потемнело и за пьедесталом из черноты медленно выплыли щупальца, а после и глаза, что, как и всегда, лениво моргали. Тягучий низкий голос, казалось, разносился одновременно по всей округе, и в то же время звучал только внутри головы Слышащей:       – Прошло столько времени, а ты так и не открыла мой Огма Инфиниум. Что останавливает тебя, о мой герой?       Вздохнув, Тина повела плечами и взглянула в большой тёмно-жёлтый глаз с двойным зрачком прямо напротив неё:       – Ещё не время. Я… ещё не всё вспомнила. Мне бы хотелось для начала точно знать, что я уже знаю и уже из этого выбирать, что я бы хотела усилить.       Услышав в ответ довольное бульканье, Тина отметила, что Хермеус Мора всё ещё парил рядом, а не сразу исчез, услышав удовлетворившие его слова. Помявшись, она всё же решилась:       – Эм, ещё у меня есть вопрос…       Лениво моргнув, Хермеус слегка махнул щупальцем. Расценив это как разрешение, Тина уже более уверенно спросила:       – Это насчёт моей души. Ты всё ещё называешь меня своим героем, но при этом я… Слышащая Тёмного Братства. Как такое возможно?       Чёрное нечто из щупалец и глаз странно зашевелилось. Через мгновение, вновь услышав это странное довольное бульканье, Тина поняла, что даэдрический принц находился в очень хорошем настроении. Видимо поэтому он столь охотно стал отвечать:       – Я знал, что ты спросишь. И я знаю, что ты обсуждала это со своим стражем. И да, вы правы – у нас договорённость. Хотя мне крайне досадно было узнать, что я опоздал. Не повези тебе тогда вовремя наткнуться на Авентуса и на твоём месте оказался бы другой. Он бы уничтожил нынешнюю главу и всех остальных в… остатках Братства.       От его откровения у Тины всё поледенело внутри: «значит вот так, да? Если бы не случайность, кто-то другой пришёл бы к Авентусу, а после пошёл бы истреблять Братство… всех их? И Бабетту? И Назира? И… Цицерона?», размышляла она. Однако, видимо почуяв её состояние, даэдра вдруг тягуче дополнил:       – Конечно, кроме тех, кого не было бы в убежище.       Удивлённо моргнув, Слышащая вновь сосредоточила взгляд на большом глазе Хермеуса и тот невозмутимо продолжил, словно и не было этой долгой запинки:       – И тогда ты бы с радостью пришла бы ко мне намного раньше. Желание спастись и выжить владело бы тобой, но это бы не помешало творить нам чудеса. Вместе. Конечно, сейчас мы тоже творим чудеса, мой герой, но в том, ином варианте развития событий… всё было бы несколько иначе. Немного сместить акценты, а какая сильная разница, не правда ли?       Тина нахмурилась. Вся эта речь скатывалась явно не туда. Она не понимала, как именно они сейчас взаимодействуют, но полагала, что раз у него такое хорошее настроение, то очень даже взаимодействуют и ещё как. Ведь не стал бы даэдра так откровенничать, если бы уже разочаровался в ней. И от этого следующие слова Хермеуса совсем запутали её:       – Ты бы не теряла память, не обретала удачу и продолжала бы искать запретные знания, что могли бы помочь тебе в достижении своих целей.       – И ты бы их с радостью предоставил?       – Да. Я давно слежу за тобой. Очень давно. Ещё когда ты была в самом начале своего пути. О, чудесное зрелище! Я терпеливо наблюдал за тобой, ожидая, когда твой взор падёт на чертоги Апокрифа. И терпение было вознаграждено сполна.       Походив из стороны в сторону, Тина почесала шею:       – То есть, ты знаешь обо мне больше меня? Н-да.       Вместо ответа довольное бульканье и странное шевеление щупальцами. «Ржёт что ли?», быстро скользнула мысль у Тины. Слышащая вздохнула, вспоминая слова Эйны:       – Но ты, конечно же, ничего не расскажешь, ибо в таком случае будет не интересно, не так ли?       И вновь вместо ответа бульканье.       – Ладно, последний вопрос… какие такие чудеса?       Но в ответ лишь странные булькающие звуки уже более похожие на хихиканье и намного активные шевеления:       – Ты каждый раз оказываешь здесь и возвращаешься с новыми идеями. Просто чудесными идеями!       Вокруг стремительно темнело. Чернота стремительно разрасталась и вот Тина вновь падает по чёрному тоннелю вниз. Вздохнув, она всё же решила не гневаться, ведь Хермеус ответил на её вопросы и даже больше, а зная даэдра – это было невиданной роскошью.       В любом случае, главное она выяснила – у них с Ситисом договорённость. Значит можно спать спокойно. Этим она и займётся.