Часть Двадцать Третья

***

      Шум морских волн и крик чаек были первыми, что услышала Далия, когда очнулась на берегу недалеко от порта Чёрной Гавани. Голова и всё тело невыносимо болели, и ей стоило титанических усилий приподняться и принять на песке сидячее положение. Однако даже всё это не шло ни в какое сравнение с той болью в сердце, которую почувствовала Героиня Альбиона, когда вспомнила, что произошло… С ней, с Ловкачом…       — Нет… Нет-нет-нет… НЕТ! — новые громкие рыдания накрыли девушку с головой. Она металась в стенаниях, хваталась за голову в истериках и едва ли не била себя по груди, чтобы её сердце остановилось и перестало биться.       Слёзы её, как тоненькие ручейки, стекали по щекам, а перед глазами до сих пор лицо её любимого, что впервые так мягко и искренне посмотрел на неё. В первый… И в последний раз.       — Я не хочу… Я не могу жить без тебя, Ловкач! — крики и истерика Далии не прекращались. Наоборот, становились только сильнее с каждой новой секундой.       Игнорируя боль в теле и голове, она поднялась на ноги, устремив взгляд в сторону моря. Правительница со слезами на глазах стремительным шагом направилась к воде, намереваясь совершить самое ужасное и непоправимое…       Однако, когда её ноги оказались уже по щиколотку, в мыслях вспыхнуло лишь одно. Далия вспомнила о музыкальной шкатулке своей матери. Она всё же вернулась на берег, рухнула коленями на песок и, сняв с себя походную сумку, вытащила из неё семейную реликвию. Руки Героини Альбиона сами взяли её и три раза повернули ключик завода.       — Я хочу лишь одного… Чтобы Ловкач вернулся ко мне… — еле слышно прошептала девушка.       Желание было загадано… Шкатулка заиграла знакомую молодой Королеве с раннего детства мелодию, воспарила в воздухе, начав вращаться во круг своей оси и наращивать скорость с каждым последующим мгновением. Затем мелодия стала искажаться, а после сама эта необычная волшебная вещица резко взорвалась и мгновенно испарилась прямо на глазах правительницы, будто её и не было вовсе…       — Не сработало?.. Почему? Я ведь… Я… — голос девушки наполнился разочарованием, и новая волна слёз хлынула из её когда-то ещё живых и полных решимости глаз, которые теперь были безжизненными и совершенно пустыми, словно из неё вытянули все эмоции и чувства.       Обессиленно поднявшись с колен, Далия медленно побрела в направлении улиц Чёрной Гавани. Она уже не рыдала и не билась в истерике, как делала это несколько минут назад, но слёзы по-прежнему текли по её щекам, попадая на подбородок, а затем и шею. Молодая Королева шла по дороге, словно одинокий и неприкаянный призрак, не замечая абсолютно ничего и никого вокруг. Казалось, ей было уже совершенно наплевать на всё…       Брат, весь Альбион, друзья, добрые и любимые товарищи и слуги, солнце, вода, воздух, пища, ванна… Всё под весом её боли становилось серым, неважным, почти что ненужным, словно мусор, который можно было просто выбросить на помойку. Лишь бы ничего более не тяготило её и так отныне бессмысленное существование.       Да только, увы, чем ближе Героиня Альбиона шла к трактиру, бездумно передвигаясь по улицам, как неприкаянный призрак, тем больше на неё обращали внимание. Шлюхи мужского и женского пола, мальчишки на побегушках, трезвые и пьяные, пираты и рабочих да даже трактирщик. Все они видели ожившую тёмную тень, некогда радостной, уверенной в себе Далии.       Один из более пьяных пиратов, решил «попытать счастье», подходя к девушке напрямую:       — Ээээ… Ик… Привет… ИК… Красотка, давай повеселимся? Я верну твоей мордашке улыбку.       — Оставь меня в покое… — ледяным, почти безжизненным и лишённым каких-либо эмоций голосом ответила она.       — Ну, что ты ломаешься? Чё, я хуже этого Ловкача, с которым ты кувыркалась? Я не хуже его! Э! На меня смотри!       Далия потянулась рукой к пистолету и прошипела, словно змея:       — Умолкни, пока не получил пулю в лоб.       — У тебя смелости не хватит, сучка.       Едва ли заметная зловещая и не предвещающая ничего хорошего ухмылка украсила губы молодой правительницы, и она без колебаний направила дуло пистолета прямо на лоб подошедшего к ней практически вплотную пьяного пирата. Курок был спущен в то же мгновение, и все те, кто ходил по улочкам Чёрной Гавани, услышали выстрел. Тело пьяницы рухнуло под ноги девушки.       — Я предупреждала… — всё таким же ледяным голосом проговорила она, убирая свой пистолет.       На выстрел сбежались со всей Чёрной Гавани только самые любопытные и смелые. Остальные, кто мог, попрятались в домах, сараях и подвалах, спасая свои жизни.       — Далия! — послышался позади неё знакомый мужской голос, полный тревоги по отношению к ней.       — Здесь не на что смотреть, — сухо обратилась она к сбежавшимся смельчакам, после чего медленно обернулась на обладателя голоса. То был Бен Финн.       Стоило Бену увидеть Далию, как сам он побледнел и подумал, как следует, прежде чем остановиться и попытаться сделать хоть один шаг ближе к ней. Он и так всё понял. Понял, что план молодой Королевы провалился, и её сердце разбито снова.       — Что такое? Ты как будто призрака покойного Майора Свифта увидел, — невесело и даже более грубо усмехнулась девушка, видя реакцию товарища.       Бывалый солдат смолчал. Он лишь осторожно подошёл к подруге и мягко, очень аккуратно опустил ладонь на её плечо:       — Я… Я сожалею… — только и мог сказать мужчина, едва проглотив огромный ком в горле.       — Не нужно, — с горечью ответила Далия. — Мы оба знаем, что вы друг друга терпеть не могли…       — Это не важно. Важно, то, что больно тебе… Пойдём, не надо здесь бродить. Я побуду с тобой. Просто побуду, ничего не буду говорить.       — Бен, единственное, чего я сейчас хочу… Это просто запереться в одной из кают корабля Кейлин и не выходить оттуда до тех пор, пока мы не приплывём в порт Бауэрстоуна…       — Лучше уж это, чем напрасные убийства. Пойдём, я доведу тебя до корабля.       — Ладно, веди.       И они вдвоём направились к порту Гавани, где их ждал корабль Кейлин, что должен был отвезти бедную и убитую горем и болью правительницу назад в её родной город.       На судне никто не задавал вопросов Далии. Все видели, в каком она была состоянии, и понимали, что лучше сейчас не говорить с ней. Лишь просто быть рядом.       Бен Финн сопроводил девушку до её каюты и открыл дверь, обращаясь к ней тише:       — Вот здесь… — только и мог из себя выдавить мужчина.       — Спасибо, — безэмоционально ответила она, проходя внутрь.       — Тебе нужно обработать раны.       — Я сама справлюсь.       Бен хотел, было, возразить, но вспомнил, какая участь постигла пьяного и настойчивого пирата, попавшегося под руку Далии. И всё же, набравшись смелости, он сказал ей, чуть погодя:       — Ладно, но, если что-то будет нужно, просто дай знать. Мы рядом.       — Хорошо…       — Что ж… Отдыхай.       С этими словами друг и боевой товарищ молодой Королевы всё-таки поспешил удалиться, оставляя её наедине со своими мыслями и со своим горем.       Оставшись, наконец, одна в каюте, правительница наплевала на свои раны и даже внешний вид, прошла к постели, рухнув на неё и уткнувшись лицом в подушку, вновь позволила слезам и рыданиям взять верх и вырваться наружу, высвобождая всю ту боль, печаль, даже ярость вместе с ненавистью, что в ней сейчас были. Ей не хотелось больше совершенно ничего…

***

      Мучительно медленно проходили дни плавания для Далии, обращаясь в не менее долгие недели. И всё это время она практически не покидала своей каюты, разве что только глубокими ночами, когда все спали, выбиралась на палубу, дабы всё же подышать свежим морским воздухом и полюбоваться на прекрасную белоснежную луну, разделявшую её одиночество.       За последние недели девушка изменилась не только внутренне, но и внешне. Когда-то чуть бледная, не лишённая здорового румянца кожа теперь обрела ещё более бледный, почти как у мертвецов цвет. Небесно-голубые глаза стали больше серыми, чем голубыми, а светлые, будто сама пшеница волосы отныне потемнели, став русыми.       Героиня Альбиона прекрасно понимала, с чем связаны эти самые изменения. Основную роль во всём играла больше её карма, нежели физическое состояние само по себе. Впрочем, ей уже было абсолютно плевать, как на это, так и на остальное. Единственное, чего сейчас хотела молодая Королева, это как можно скорее вернуться домой, чтобы сбежать ото всех… Забыться…

***

      Спустя несколько недель очередного морского путешествия Далия и её былые союзники, наконец, вернулись в Бауэрстоун. В королевском замке их встретили Логан со своей уже законной супругой Амелией, Пейдж, Джаспер и Хобсон. Они были, мягко выражаясь, удивлены, когда увидели сильно изменившуюся после этого приключения молодую правительницу Альбиона.       — Аво милосердный… — только и могли молвить многие в тот момент.       — Далия, что… — начала, было, Амелия.       — Ничего нового… Всего-то Ловкач умер, — с нескрываемой горечью произнесла она, перебив супругу старшего брата.       Повисла неловкая и долгая тишина вокруг. Все едва могли издать удивлённый вдох, чтобы поверить в эту новость.       Пейдж только и смогла спросить:       — Как?       — Его погубила его же сделка, которую он заключил много веков назад.       Снова со стороны всех присутствующих послышалось молчание… Лицо Далии красноречиво говорило о её боли, о том, как она устала и с каким трудом смогла пережить все эти страдания, которые выпали на её долю.       — Госпожа, Ваши покои и тёплая ванна уже ждут Вас, — проговорил Джаспер, покорно поклонившись.       — Спасибо, Джаспер, — кивнула в ответ девушка.       — Желаете ли чего-нибудь ещё?       — Нет, ничего. Просто позаботься о том, чтобы сегодня меня никто не тревожил. А завтра я вернусь к своим прямым обязанностям.       — Как прикажете, Госпожа.       — Далия, позволь я тебя провожу? — наконец, обратился к своей сестре Логан.       — Да, если хочешь, — ответила сразу же та.       После этих слов брат с сестрой покинули всех остальных присутствующих, храня по дороге молчание. Оно продлилось ровно до тех пор, пока оба не оказались в королевских покоях.       — Не молчи, Логан. Спрашивай, что хотел.       — Если я начну эту беседу, ты возненавидишь меня.       — А если смолчишь, будешь мучиться сам.       — Тогда у меня только такой вопрос. Почему?       — Потому что я проиграла поединок. Ты сам знаешь со слов нашей матери, что Судьи Теней весьма требовательны, если дело касается платы за что-либо. Мой проигрыш им не стал исключением.       — Я спрашивал не об этом. Мне хочется знать, зачем ты всё это устроила? Последствия стали страшными. Неужели нельзя было оставить всё как есть?       — Сейчас я и в самом деле начинаю думать, что, возможно, мне не следовало вмешиваться… Однако добрая и справедливая часть меня не могла ни оставить Ловкачу тех бедолаг, которых он намеревался принести в жертву, ни дать ему отправиться ко Двору Теней в одиночку.       — То было не бедолаги, а идиоты, что шли с благими и не благими намерениями на этот поступок.       — И, тем не менее, они были нашими поддаными. Я не могла оставить всё, как есть из-за своего треклятого королевского и геройского долга…       — Порой нужно пожертвовать десятками людей, чтобы сохранить тысячи. Благо большинства всегда взывает к жертве. Мы это изучали с тобой, Далия, ещё детьми. Нельзя спасти всех, это невозможно. А если и возможно, то спасённые никогда не будут это помнить всю жизнь.       — Похоже, я не усвоила этот урок после гибели Уолтера, за что и поплатилась теперь…       Логан промолчал, понимая, что учить далее младшую сестру не стоит. Ей было больно говорить об этом. И он видел, как сильно она изменилась, как карма и сердечное горе преобразили её, потушив тот самый прекрасный добрый свет её души.       — Знаю, что мои слова ничего не изменят и никак не помогут, но… Мне искренне жаль, что всё сложилось так, — с искренним сожалением в голосе произнёс бывший король Альбиона.       — Как, впрочем, и всем остальным, — тихо ответила Далия, не смотря брату прямо в глаза.       — Я могу сделать что-то для тебя, сестрица?       — Просто живи своей жизнью, Логан… Этого будет достаточно.       — Это для меня. Но мне важно и твоё состояние.       — Моё состояние уже никогда не будет прежним, и мы оба это понимаем.       — И всё же я хочу хотя бы немного облегчить твою боль.       — Вот только вряд ли у тебя это получится…       — И всё же.       — Что ж, пытайся, братец. Отговаривать я тебя не стану…       — Хорошо. Спасибо, что не отказываешься, Далия, — он сделал паузу и обратился к девушке более мягко: — Могу я тебя обнять?       — Ты можешь, — всё-таки вздохнула негромко та.       Логан ласково улыбнулся, подошёл к родной сестре и мягко обнял её, давая ей свою поддержку и тепло. Бывший король Альбиона желал подарить хотя бы немного спокойствия и понимания, прекрасно понимая состояние девушки. И ему было искренне жаль, что он не мог перенять всю её боль и страдания на себя.       Далия же обняла своего старшего брата в ответ, хотя сама в глубине своей страдающей души знала, что даже его объятья сейчас едва ли помогут. Она мечтала просто забыться хоть на мгновение, чтобы её боль ушла. Но это, увы, было невозможно…       — Что же, я оставлю тебя, сестрица, — произнёс Логан, неторопливо выпуская её из своих объятий. — Тебе нужно отдохнуть после столь долгого путешествия.       — Да, нужно, — еле слышно прошептала она в ответ.       — Тогда я пойду. Но ты всегда можешь прийти ко мне, ты же знаешь.       — Да, Логан. Знаю.       Мужчина медленно выпустил младшую сестру из своих объятий и с печальным взглядом стал отступать от неё. Он давал ей то желанное одиночество, о котором сам только и мог мечтать.       Логан прекрасно понимал, что после всего, что она пережила, его помощь и поддержка едва ли смогут залечить её бедное израненное и разбитое сердце. Лишь время способно заглушить, притупить такую боль, и то далеко не полностью и не навсегда. И всё же он попытается… Да, попытается.       Когда же Далия, наконец, осталась одна в своих покоях, то принялась раздеваться, дабы принять ванну, приготовленную слугами под руководством Джаспера, а затем и просто отдохнуть. Отдохнуть в тишине, спокойствии и одиночестве… Прежде чем завтра возвращаться к своим королевским обязанностям и делам, которые её ждали…