Часть Двадцать Восьмая

***

      Вечер для молодой Королевы прошёл в весьма спокойной и даже благоприятной обстановке, чего не случалось уже очень давно. Обычно она возвращалась после загруженного делами и обязанностями дня и падала на кровать, отключая сознание и погружаясь в мир морфея. Или же, как и в прошлый вечер, проводила время, сидя в кресле у камина, попивая различного вида алкоголь и делая всё, чтобы забыться, чтобы не думать о своём одиночестве и боли…       Сегодня всё, наконец, было иначе. Девушка приняла ванну, вместо привычных ей брюк и более свободной открытой рубашки надела куда более изящную, пусть и с откровенным вырезом в зоне декольте, а также разрезом, идущим сверху от левого бедра вниз, ночную сорочку из чёрного шёлка, под которой легко можно было заметить лёгкие кружевные чулки, соблазнительно облегающие изящные женственные ножки. Вся эта красота скрылась под накинутым на хрупкие плечи тёмным халатом из того же самого шёлка. Тёмно-русые волосы Далии, которые в большинстве случаев она оставляла распущенными, сейчас были заплетены в аккуратный и красивый пучок, что теперь открывало несомненно прекрасные виды на её шею и ключицы.       Несмотря на сегодняшний долгий и вымотанный поисками Найджела Хорька день, Героиня Альбиона не чувствовала себя слишком усталой. Скорее наоборот… После такой «охоты» ощущала некий прилив сил. Спать ей сейчас совершенно не хотелось, поэтому она решила пройтись по замку.       Уже было около полуночи, поэтому спали все, кроме стражи. Далия неторопливо прохаживалась по коридорам, заглянула невзначай сначала в библиотеку, затем в тронный зал… Последним пунктом её назначения стал зал войны, откуда легко можно было попасть и в королевскую сокровищницу. Разумеется, если была необходимая связка ключей.       Девушка прошла к столу с картой Альбиона, аккуратно проводя по нему кончиками пальцев и едва ли заметно улыбаясь:       — Наконец-то я чувствую себя так, как должна…       — Даже не знаю, порадоваться за тебя или нет, — Бен всегда был менее тактичен, когда обязательно за кем-то следил. Он стоял у молодой правительницы за спиной.       — Полагаю, до тебя уже дошли слухи? — она обернулась на голос бывалого солдата.       — Слухи вперемешку с криками и неверием. Я чуть не поседел, когда издалека вас увидел вдвоём.       — Ловкач объявился вчера вечером и предотвратил очередное нападение наёмного убийцы. Если бы не он, возможно, Альбион, наконец, потерял бы правительницу-тираншу, которая постепенно сходила с ума из-за своего горя.       — Я тебя не виню, Далия. Твоё горе понятно, ведь я бы, наверное, также себя чувствовал, случись что с Пейдж. Но Ловкач вернулся, и тиранию можно чуть ослабить.       — А примет ли меня народ, даже если я так поступлю? Не думаю… Все будто забыли обо всех моих заслугах и поступках. Они ненавидят меня.       — Не все. Есть те, кто всё ещё верен тебе. Ради них тебе и стоит править. Дать Альбиону вновь дышать. Я не прошу тебя стать белой и пушистой, как раньше. Но просто выбери середину. Возьми всё положительное с обеих сторон. Уверен, тогда всё точно постепенно вернётся на свои места.       — Хорошо, я… Я подумаю над этим, Бен. Спасибо.       — Как ты себя сейчас чувствуешь?       — Мне, правда, уже легче. Да и в голове, словно многое прояснилось.       Бен Финн тактично промолчал, явно поражаясь тому, как женщина может ожить, стоит её любимому только воскреснуть, даже несмотря на то, что он тот ещё манипулятор.       В ответ на это Далия слегка усмехнулась, прекрасно понимая реакцию друга на её слова:       — Хорошо, хоть я не водила к себе мужчин и женщин всех мастей, пока была одна все эти полтора года.       — Ну, с одной стороны да. Ты хотя бы не пала жертвой распутства.       — Вот уж точно.       — Зато теперь вы с Ловкачом снова вместе, и не избежать ваших нежностей и вашей похоти всему замку. Не завидую я здешним слугам и стражникам по ночам.       — Кто-то сказал слово «похоть» по отношению ко мне? — послышалась наглая ухмылка самого Ловкача, который крайне тихо и незаметно оказался за спиной блондина, заставив его вздрогнуть и едва ли не подпрыгнуть на месте от неожиданности.       — О, явление воскресших правителям… — вернув себе своё прежнее спокойствие, солдат лишь закатил глаза. — Я смотрю, ты своим привычкам не изменяешь. Спасибо, что хотя бы пистолет на меня не наставил.       — Рад бы наставить, да не вижу в этом смысла на данный момент.       — Ну, кто бы сомневался.       — Вот по чему я действительно не скучала, так это по вашим язвительным склокам и спорам, — с улыбкой хмыкнула Далия.       — Как жаль, я хотел продолжить наши беседы, — с наигранным разочарованием отозвался её возлюбленный.       — Пожалуй, мне уже пора, — произнёс более сдержанно Бен. — У меня назначена встреча с Пейдж в городе.       — Встреча с Пейдж в городе? В полночь? — молодая Королева хитро выгнула бровь.       — Да, вот такая встреча. Не всё должно быть утром.       — Ладно-ладно, выпытывать не стану. Но… В любом случае удачи вам обоим.       — О, спасибо. Передам ей от тебя привет, Далия.       — Хорошо. До встречи, Бен.       — Приятного вечера, Ваше Величество.       С этими словами друг девушки всё же удалился, оставив её с возлюбленным.       После ухода Бена Финна Ловкач, наконец, смог одарить молодую правительницу приятным взглядом, блуждающим по её нынешнему облику:       — Как же ты прекрасна, даже когда устала, — уверенной и галантной походкой он подошёл к ней ближе. — Неужели ты так прихорошилась ради меня?       — Можно сказать и так, — кивнула Далия, улыбаясь своему любимому мужчине.       — Мммм, это мне льстит, — сей хитрец нежно провёл ладонью по щеке девушки, после чего, медленно опустившись пальцами к её подбородку, аккуратно приподнял за него девичье личико. — Но льстит ещё больше, когда женщина и для себя это делает.       В ответ на этот жест молодая Королева приятно выдохнула, отчего стало совершенно ясно, что она скучала и по таким моментам.       — Быть может, я могу ублажить свою королеву массажем? — ласково и хитро промурлыкав, спросил её Ловкач.       — Массажем? Здесь?       — Несмотря на то, что зал войны предназначен для совещаний и прочих планирований, тут всё же есть весьма удобные стулья, кресла, даже диван. Поэтому… Почему бы и нет? Ночью сюда больше никто не забредёт.       — Что же, ты прав.       — А я ожидал от тебя отрицательных триад.       — Они бы последовали, предложи ты нечто подобное средь бело дня.       — Особенно на глазах у остальных, ведь так?       — Именно так, милый. Именно так.       — Значит, нужно это будет устроить.       — Смейся-смейся.       Далия мягко отстранилась от Ловкача и направилась к дверям. Она аккуратно и тихо закрыла их, не забыв запереть, дабы быть полностью уверенной в том, что сюда никто не зайдёт в неподходящий для того момент.       — И когда нас спасали замки, милая? — хитро улыбаясь, мужчина выгнул бровь и принялся снимать с себя сначала шляпу и перчатки, а затем и камзол. Всё это он отложил на стоявший неподалёку свободный стол.       — Никогда, — с усмешкой на губах признала Героиня Альбиона, разворачиваясь к своему любимому лицом. — Но, тем не менее.       — Подстраховка поможет нам выиграть несколько секунд для остановки.       — Всё совершенно верно.       Лёгким и изящным шагом девушка приблизилась к одному из стульев, которые стояли недалеко от круглого стола с картой, после чего одним движением руки распахнула халат и слегка спустила его со своих хрупких плеч.       И снова Ловкач любовался телом Далии. Лишь вчера он ласкал его после долгой разлуки, однако даже сейчас в мужских голубых глазах читался настоящий плотский голод.       — Так прекрасна… Так соблазнительна… — сорвался взбудораженный и несколько заворожённый шёпот с губ хитреца.       Сама его возлюбленная улыбнулась в ответ на это и плавно опустилась на стул, не постеснявшись продемонстрировать разрез на своей ночной сорочке, скользивший от левого бедра вниз.       — Ах, я надеялся, что ты расположишься на столе, — произнёс с чуть хитрой ухмылкой мужчина. — Впрочем, и таким видом я могу себя побаловать.       — Кто знает, Ловкач… Возможно, после твоего мастерского массажа мне захочется переместиться со стула куда-нибудь ещё.       — Заманчивое предложение, моя дорогая. И я непременно им воспользуюсь, иначе буду полнейшим идиотом.       С этими словами Ловкач прошёл и встал сзади стула, на котором устроилась Далия. Его руки медленно опустились на её плечи и начали с лёгких и нежных движений и прикосновений. Длинные, тонкие мужские пальцы плавно скользили по хрупким девичьим плечам и лопаткам, весьма умело нажимая на необходимые точки и используя все свои умения и познания, чтобы молодая правительница смогла, наконец, расслабиться и получить от сего массажа максимальное удовольствие.       От столь приятных и восхитительных действий со стороны возлюбленного по телу Далии пробежала едва ли заметная волна дрожи и мурашек. Она непроизвольно издала негромкий вздох, блаженно прикрывая глаза.       — Любой твой голос — большая награда для меня, — ласковый мужской полушёпот тотчас же опалил её ушко.       — Тогда ты его ещё не раз услышишь, — девушка улыбнулась, позволяя тёплому ощущению расслабленности, словно ручейку разливаться по всему её телу.       — И я буду рад этому… Впрочем, не только этому, но и тому, что я снова с тобой. И больше никогда не оставлю тебя.       — Не оставляй… Потому что я не вынесу этого во второй раз.       — Не оставлю, потому что сам не могу без тебя. Не могу, потому что люблю тебя, Далия.       — И я тебя люблю, Ловкач.       — Ты это хотела сказать тогда, полтора года назад тем утром в трактире?       — Да… Но ты не позволил.       — Хм… Даже жалею об этом. Я бы поступил хитрее с этими ублюдками и сам попытался их победить. Было бы не так печально прощаться с тобой.       — Я столько раз возвращалась в Призрачные Топи после всего, что случилось…       — Неужели ты пыталась их сломить?       — Я хотела убить их, изничтожить… Но всякий раз терпела поражение…       — Ещё никто не смог их даже поцарапать. Они бессмертные твари.       — Я думала, что мне, быть может, всё же удастся… Потому что была слишком упряма, чтобы вот так сдаться.       — Судей Теней убьёт разве что кто-то равный им. А таких я ещё, увы, не встречал.       — К сожалению, я тоже… Раньше мне казалось, что Хозяин Теней самый опасный враг, с каким только мог столкнуться Альбион. Но после победы над ним, а затем встречи с Судьями я поняла, как сильно ошибалась.       — Все мы ошибались, моя дорогая. Увы, равных Судьям, вероятно, убили они сами своими испытаниями.       — Нисколько не удивлюсь, если это окажется правдой.       — Нам не нужно о них сейчас переживать, милая. Пока никакой угрозы от них не исходит, ни тебе, ни мне не стоит лезть на рожон.       — Может быть, ты и прав, Ловкач.       — Мы можем попробовать подготовиться к новому удару против них. Но для этого необходимо перерыть весь Альбион в поисках таких сверхлюдей.       — Это может стоить того.       — О, неужели ты хочешь, чтобы мы ради такой цели сбежали ото всех на долгие годы?       — Возможно, не сейчас, но…       — Понимаю, но время у нас ещё есть, моя тёмная королева.       — Именно так.       — В таком случае позволь себе сейчас вновь расслабиться и получить удовольствие от массажа. Не думай ни о чём другом.       — Хорошо.       — Умница.       Ловкач довольно усмехнулся, пока его руки продолжали массировать хрупкие девичьи плечи, даруя их хозяйке немалое удовольствие вместе с желанием действительно расслабиться и не думать ни о чём плохом.       Он был очень бережным и мягким, впервые позволяя себе такое обращение с представительницей прекрасного слабого пола. Некогда резкий и грубый Ловкач, сейчас был деликатным и неторопливым. В первый раз в своей жизни ему важно было сделать любимой женщине приятно, не залезая при этом к ней под юбку.       И мужчина превосходно с этим справлялся, получая в благодарность тихие, но весьма ласкающие его слух сладкие вздохи своей возлюбленной. Казалось, он и сам получал удовольствие от сего процесса. Так и было. Он сам отдыхал и наслаждался тем, как Далия расслаблялась в его руках, и доверяла ему своё тело без страхов и волнения.       Казалось, что этот лёгкий момент их самой невинной близости был дороже вчерашней ночи воссоединения, когда они предались плотским утехам, как дикие звери. Сейчас всё совсем иначе…       Каждое прикосновение пальцев Ловкача к бледной коже молодой Королевы приносило куда большее блаженство, чем любой другой апогей. Вместе с расслаблением от движения или нажатия его умелых рук на более чувствительные точки плеч и верхней части спины приходило ещё больше дрожи и мурашек, от которых хотелось, чтобы сей хитрец не останавливался ни на миг.       — Ты впервые так мягок, — прошептала девушка, снова тихо и более расслабленно выдыхая. — Ни дерзости, ни наглости. И страсть такая спокойная.       — Возможно, это ты на меня так влияешь, любимая, — склонившись к её ушку, шепнул ласково он.       — Я влияю?       — Ну, не Аво же или хобб, чтоб он мой зад он искусал.       В ответ на это Далия тихо и мягко усмехнулась:       — Хорошо, я поняла.       — Вот и умница. Потому что повторять я не люблю, и ты это прекрасно знаешь.       — Знаю.       Молодая правительница слегка прогнулась, когда руки любимого чуть больше спустили с её плеч халат, открывая спину, а его пальцы проскользили вдоль верхней части позвоночника.       — А можешь сказать, о чём сейчас думает твоя прелестная головка? — будто бы нарочно Ловкач задал этот вопрос именно в тот самый момент, когда заметил, как по телу его возлюбленной пробежала новая волна приятных мурашек от совершаемых им действий. Довольная улыбка заиграла у него на лице.       — Прямо сейчас я не могу думать ни о чём, кроме твоих рук, — также улыбаясь, вновь выдохнула она. — И я уверена, ты об этом прекрасно догадываешься.       — Как лестно, моя дорогая. Мне это даже греет душу.       — Ммммм, приятно слышать.       — Думаю, тебе приятно не только это.       — Благодаря твоим стараниям, милый.       — И я буду стараться, пока тебе не станет настолько хорошо, что ты уснёшь на этом стуле. Это будет для меня лучшей наградой на сегодня.       — Я это запомню.       Ловкач лишь слегка усмехнулся, а затем всё же продолжил массаж, который с каждым мгновением, с каждой секундой приносил Далии всё больше блаженства…       Всё это длилось ещё около получаса и могло длиться и дальше, ровно до тех самых пор, пока девушка бы действительно не задремала, сидя на стуле. Однако в какой-то момент она накрыла одну руку любимого хитреца своей, призывая его остановиться, и несколько хитро улыбнулась:       — Несправедливо, что таким приятным способом расслабляюсь только я одна, разве нет?       — Оу, неужели моя скромная персона достойна твоих рук?       — Да, достойна. Разумеется, если ты и сам этого желаешь.       — О, я этого даже не буду скрывать.       — Что же, тогда…       — Ах, не нужно лишних слов, моя дорогая, — улыбаясь, мужчина отошёл на несколько шагов назад, ближе к столу, на котором лежали его вещи, и принялся неспеша расстёгивать пуговицы на своей рубашке.       Столь же неторопливо поднявшись со стула и поправив свой халат, Героиня Альбиона развернулась к возлюбленному лицом и не без интереса стала наблюдать за тем, как он расправлялся с пуговицами рубашки, а после снимал её с себя, нарочно медленно, открывая весьма соблазнительные для женских глазок виды.       — Не сожри меня своими нежным глазками, — хитро улыбнулся Ловкач, поймав на себе взгляд своей любимой Королевы.       — Иначе что? — её взор так и скользил по фигуре мужчины, которая казалась ей едва ли не самой прекрасной и идеальной из всех.       — Иначе наша ночь будет очень долгой.       — Какая соблазнительная угроза.       Ухмылка сорвалась с девичьих губ в тот момент, когда мужская рубашка уже оказалась на столе вместе со всеми остальными вещами сего хитреца.       — Устраивайся, где тебе удобнее всего, — с улыбкой произнесла Далия.       И Ловкач устроился. В одном из мягких и роскошных кресел. Его глаза, как, впрочем, и расслабленное тело говорили о готовности вкусить расслабление и удовольствие из рук любимой.       И когда это сей мужчина стал таким покорным? Раннее он сам был рад поставить Далию перед собой на колени и любоваться её личиком со своей горделивой высоты. Неужели любовь и в самом деле так переменила его? Очень похоже на то. Иного объяснения просто не находилось.       Девушка прошла к креслу, встав позади, и нежно опустила свои мягкие и изящные ладони на сильные и крепкие мужские плечи, заставляя их обладателя невольно вздрогнуть. Её пальцы приятно скользили по ним, иногда чуть сильнее, а иногда чуть слабее надавливая на более чувствительные точки.       И это приносило Ловкачу больше удовольствия, от которого его мышцы порой нарочно слегка напрягались, давая любимой причину действовать… Более жёстким образом? Ему начинали нравится менее нежные прикосновения её пальцев, хотя совсем без них всё-таки не обходилось. И подобный контраст на удивление пришёлся по вкусу им обоим.       Мужчина будто погружался в жестокий огонь, а потом выбирался в более нежные ласки на его коже и мышцах, что позволяло ему расслабиться и почувствовать томящее облегчение. Это было приятно, и ни одна проститутка в его жизни никогда не делала всё ничего похожего ни по своей воле, ни даже под чётким указанием хозяина этого тела.       Чувствуя, как удовольствие накатывало на него волнами, он прикрыл свои теперь голубые глаза и позволил пальцам непроизвольно впиться в обивку подлокотника кресла, на котором восседал.       — Не советую портить королевскую мебель, — ни на секунду не прерывая массаж, прошептала с хитрой ноткой ему на ухо Далия, наклонившись.       — Мммм, буду рад оплатить ремонт из своих личных средств, — отозвался Ловкач, блаженно мурлыча, словно довольный и изнеженный ласками кот.       Девушка же тихо, но в то же время мягко засмеялась, опаляя его ухо своим тёплым дыханием. Ей нравилось видеть любимого таким.       — Ах, Далия. Ты играешь с огнём, моя милая, — этот хитрец от удовольствия прикусил губу и приятно напрягся всем телом.       — Да неужели? — её руки соскользнули с его плеч и переместились на крепкую грудь, нежно и ласково поглаживая её.       — А ты сомневаешься? И это после вчерашнего?       — Сомневаюсь? Ну, что ты.       — Стало быть, специально решила меня раздразнить?       — Разве что самую малость.       — Очень критическую малость, я бы сказал.       — И тебе это нравится.       — Потому что только твои руки вызывают в моём теле трепет и возбуждение одновременно, — пальцы Ловкача сильнее впились в подлокотники кресла. Он чувствовал, как ладони Далии продолжали дразнить его лёгкими и неторопливыми поглаживаниями по груди, ощущал тепло её дыхания возле своего уха.       — И именно поэтому мне не хочется останавливаться, — прошептала в ответ молодая правительница.       — Не останавливайся… Если не боишься, что потом это самое кресло или любая другая мебель в зале войны будет скрипеть.       — Весьма заманчивая угроза.       — О, поверь, это ещё не угроза.       — Я верю, Ловкач… Верю.       С этими словами девушка позволила себе наклонить голову к шее любимого и одарить её лёгким, но весьма ласковым поцелуем.       Приятный вздох сорвался с губ мужчины. В благодарность своей ладонью он погладил волосы Далии, впитывая их мягкость и тонкий аромат, переплетённый с её духами. Довольно улыбаясь, сей хитрец ловко расплёл аккуратный пучок, и тёмно-русые локоны в то же мгновение шелковистыми волнами пали на его шею и грудь, легонько щекоча кожу.       — А ведь я так старалась над причёской, — с усмешкой произнесла молодая Королева. — Надо же, её любимый мужчина собрался обласкать, а она о причёске беспокоится, — чуть заметно ухмыльнувшись, отозвался Ловкач.       — Скорее о потраченном на неё времени, — улыбнулась его любимая более хитро. — Впрочем, что-то мне подсказывает, что ты найдёшь способ компенсировать мне это.       — Разумеется, всем, чем попросишь. Любой твой каприз…       — Очень хорошо.       С этими словами девушка снова нежно коснулась губами шеи возлюбленного, одаривая его кожу более томными и горячими поцелуями. В это время же её ладони плавно скользили по крепкой и обнажённой мужской груди, а пальцы вырисовывали на ней невидимые узоры.       Необычная дрожь пробила всё тело этого хитреца. Он готов был поклясться, что его сейчас ласкала не его когда-то совсем невинная и скромная Далия, а искушённая похотью и грехом служительница Храма Скорма. Настолько она оказалась хороша во всём, что творила с ним, даруя ему с каждым новым мгновением всё больший экстаз… Экстаз, от которого так хотелось сорваться хотя бы на один приглушённый стон.       — Ммммф… Ты навострилась, моя дорогая, — всё же простонал Ловкач, пусть и не так громко, как следовало бы ожидать. — Уже изводишь меня, как самая настоящая п…       Одна рука девушки медленно поднялась к его горлу, и пальцы аккуратно, но немного угрожающе сомкнулись на нём.       — Не дразни меня подобными фразами, Ловкач, — прошептала молодая правительница в более повелительном и дерзком тоне.       — Иначе что? Доведешь меня до криков?       — Доведу. Более того… Заставлю забыть обо всех твоих прошлых похотливых связях и интрижках.       — Даже так? Что же, я принимаю твой вызов, девочка моя. Попробуй меня удивить. — Не недооценивай меня, милый.       — Я не недооцениваю. Всего лишь хочу узнать, насколько решительно ты настроена меня укротить.       Ухмыльнувшись в ответ на это, Далия отпустила Ловкача, выпрямилась, слегка встряхнув головой, чтобы убрать со своего лица распущенные волосы, после чего обошла кресло, на котором сидел сей хитрец, и встала перед ним. Небесхитростный взгляд её серо-голубых глаз так и осматривал мужчину, сидевшего перед ней, скользя сначала по его обнажённым рукам и плечам, затем по груди, торсу и животу, даже бесстыдно опускался ниже, к тому самому его драгоценному, что было скрыто тканью брюк.       — Тсссс… Ох, Скорм меня побери, ночь определённо обещается быть весёлой, — словно змей-искуситель прошипел с довольной улыбкой Ловкач, ловя на себе взор любимой, от которого у любого другого неопытного юнца или старого ни на что негодного старика на его бы месте давно выступил румянец на щеках, а по телу пробежала не одна волна мурашек.       — И её ты точно никогда не забудешь, — с хитрой улыбкой прошептала Далия, что стала нарочно медленно снимать с себя халат. Когда тот с еле слышным шорохом упал на пол, она осталась в одной ночной сорочке, через разрез на левом бедре которой, виднелся также и один из чулок.       Заметив более жадный, полный порочной похоти взгляд мужчины, молодая Королева неторопливым и в то же время более деловитым шагом подошла ближе и без всякого на то стеснения или смущения села к нему на колени, словно горделивая наездница, при этом вынудив его самого откинуться на спинку кресла.       Это было почти похоже на каждодневные визиты Ловкача к его любимицам в борделях или у него дома. Казалось бы, та же самая ситуация, когда голодная чаровница и работница ночных удовольствий хотела бы удовлетворить свои желания и желания любимого клиента. И всё же в воздухе витала иная атмосфера, и эти двое были возлюбленными, желавшими пожрать друг друга после разлуки снова и снова. Их взгляды были полны не только обычной природной и взаимной похоти, но и желания раскрыться друг перед другом. Обнажить тела и души, слиться воедино.       Ловкач впервые чувствовал трепет и ожидание действий его возлюбленной, впервые хотел облизывать губы и ждать, какой же шаг предпримет Далия, при этом сдерживая желание грубо схватить её за талию и прижать к себе так, что не кости будет ломить, а потом взять её, причём так, чтобы всё началось с криков.       Но сей хитрец терпел… Он желал, чтобы молодая Королева стёрла из его памяти всех любовниц и даже любовников, какие бывали у него в постели многие века. Мужчина жаждал впечатать в себя тело правительницы, её запах, её глаза, голос, страсть, прикосновения, взгляды, когда она злится или радостна, улыбку, от которой он злился и желал язвить.       Казалось, эта девушка заполнила собой абсолютно все его мысли, все его мечты и желания настолько, что на всё остальное сейчас ему было совершенно наплевать. Ловкач искренне любил её, и от этого его дикое, голодное желание обладать ею только возрастало в сто крат, превращаясь в бушующее и обжигающее пламя…       Далия видела этот жадный блеск в его глазах, чувствовала постепенно растущий жар в его теле. И она была намерена лишь сильнее распалить это в нём.       И ведь было только началом её мести, её сладкого испытания, что Героиня Альбиона подготовила своему любовнику. Она уже выиграла его сердце, но хотела выиграть его навсегда. Так, чтобы больше ни одна женщина не вызывала у него совершенно никакого влечения, даже духовного. Сделать ещё одну невозможную вещь реальной.       Одарив своего любимого хитреца более томным, полным страсти и коварных ноток взглядом полуприкрытых серо-голубых глаз, Далия прислонилась к его обнажённой груди своей и, наклонив голову к его лицу, приблизилась к губам:       — После этой ночи ты будешь принадлежать только мне одной, Ловкач, и никому более… — прошептав это, она позволила кончику своего языка нарочно более медленно пройтись по устам мужчины, нежно обводя их контур. — Запомни это…       — Сначала заставь меня кричать твоё имя, моя дорогая, — с неким вызовом в своём голосе отозвался тот.       — Ооо, я заставлю. Не сомневайся, — хитро улыбнулась девушка, одна рука которой обвила шею любимого, а вторая легко легла ему на грудь и будто подобию шёлка заскользила вниз к торсу, животу, а затем незаметно опустилась и к ткани его брюк, сквозь которую уже весьма явно ощущалась возбуждённая мужская плоть.       — Тсссс… Уже хорошее начало.       — Именно. Это только начало.       Маленькая и изящная девичья ладошка совершила маленькую манипуляцию, ощущая растущее возбуждение мужского достоинства Ловкача и неторопливо проводя по нему сверху вниз. Пусть оно было сокрыто под брюками, но результат этих, казалось бы, бесхитростных и невинных на первый взгляд действий не заставил себя долго ждать.       Новое, более громкое шипение послышалось со стороны мужчины, который машинально запрокинул голову слегка назад. Повторение действий хрупкой, но юркой ручки возлюбленной заставляло его пальцы едва ли не ногтями впиваться в обивку подлокотников кресла. Ему хотелось схватить её, снова грубо и властно взять, прямо на этом кресле, а потом и на столе с картой Альбиона, так, чтобы девичьи уста кричали его имя.       Однако Ловкач мог позволить себе только фантазировать, потому что каждая его попытка перехватить контроль на себя была ловко уничтожена более дерзкими манипуляциями Далии и её нежными юркими руками.       Девушка не останавливалась ни на секунду. Она продолжала эту сладостную пытку, вкушая каждый её момент с не меньшим удовольствием, которое ей приносили уже более тяжёлые вздохи любимого, его взгляд, затуманенный жгучим желанием и сладострастной похотью.       Изящная и ловкая ручка Королевы ни на один миг не оставляла пах своего любовника, по-прежнему сокрытого под плотной тканью его брюк. Её движения и ласки лишь иногда чуть замедлялись, чтобы помучить мужчину, но потом постепенно вновь набирали более быстрый темп и скорость. При этом сама правительница для пущего эффекта начинала время от времени двигать своими бёдрами в такт.       — Хочешь сдаться, милый? — будто бы совсем невинный полушёпот Далии опалил губы Ловкача, когда в ответ на все её действия с них сорвалось приглушённое возбуждённое рычание.       — Мммм, я пытаюсь держаться, моя девочка, — его хитрая улыбка говорила об упрямстве, но глаза всё же выдавали некое желание поддаться своей любовнице. — Так легко меня не сломать, нужно постараться.       — Уверен? — она позволила своей юркой ручке чуть сильнее сжать мужское достоинство возлюбленного и перейти её ласкам в более медлительные и в некотором смысле более томительные. Сама же девушка тем временем приблизилась к его уху и, прикусив мочку, прошептала: — Я ведь могу мучить и изводить тебя так до самого утра…       — А терпения тебе хватит, моя дорогая? Я хоть теперь и смертный, но тоже выносливый.       — Хватит, не волнуйся. И терпения, и силы воли.       — Тогда сделай это испытание интересным для нас обоих.       — Как пожелаешь, любимый.       Далия одарила Ловкача нежным поцелуем в губы, прежде чем всё же отстраниться и на некоторое время оставить его в томительном ожидании. Она встала с колен мужчины, а затем, быстро найдя и подняв с пола поясок от своего халата, обошла кресло и встала сзади. Её руки осторожно завязали глаза любимому хитрецу.       — Ох, а вот это уже интересно, милая, — с весьма довольной улыбкой произнёс он.       — Скоро будет ещё интересней, — наклонившись к его уху, прошептала девушка. — Просто подожди ещё чуть-чуть.       — Жду с нетерпением, моя девочка, — мурлыкнул Ловкач, кусая свои губы.       Молодая Королева выпрямилась и прошла к одному из столов, на котором уже давно подметила графин с водой и пара небольших бокалов. Её любимый хотел более изощрённых действий с её стороны? Что же, именно это он скоро и получит.       Взяв один бокал, Героиня Альбиона наполнила его водой, после чего, воспользовавшись ледяной магией, обратила её в несколько кусочков льда. Довольная своей работой, она вместе с бокалом в руках направилась назад к Ловкачу, который в предвкушении и полном неведении по-прежнему восседал в кресле с завязанными глазами.       Правительница снова устроилась у него на коленях, после чего достала один кусочек льда из бокала, при этом отставив сам сосуд пока на подлокотник кресла. Лёд же девушка зажала меж своих тонких губ и, приблизившись к тёплой груди любовника, принялась медленно водить по ней, вырисовывая прохладную и влажную дорожку.       Ловкач сначала вздрогнул. Неожиданный холодок на его коже сильно его удивил. Но, поняв игру Далии, он прикусил губу и позволил хозяйке его тела и желаний дразнить даже таким элегантным способом. Ни одна женщина в его жизни так его не дразнила, и это возбуждало его ещё сильнее.       Всё тело этого хитреца сжималось и дрожало от приятной смеси холода и экстаза, от которых он не стеснялся тяжело дышать и показывать свою хитрую улыбку. Благодаря тому, что мужчина был временно лишён зрения, все его чувства и ощущения обострились куда сильнее. И это удваивало получаемое удовольствие.       Продолжая свою маленькую «игру», Далия продолжала водить зажатым меж своих губ кусочком льда по коже дражайшего любовника. Она то весьма плавно опускалась вниз к торсу и животу мужчины, то опять поднималась вверх к груди. И в какой-то момент стала подниматься ещё выше, поочерёдно скользя сначала по одной ключице, а затем по другой. Когда очередь дошла до шеи, лёд начал потихоньку таять, и девушка быстро поднялась к губам возлюбленного, подарив ему весьма нежный, искушённый прохладой поцелуй.       И с закрытыми глазами Ловкач голодно, но медленно принимал этот поцелуй. Ему не хотелось торопиться, а буквально пить из уст Далии, и впитывать в себя эту дикую, но сладкую одновременно любовь. Впервые не он манипулировал, а манипулировали именно им самим. И это нисколько не раздражало, наоборот, нравилось ему, приносило истинное блаженство, которое так приятно сводило с ума…       Сама девушка прекрасно видела это, чувствовала, отчего ей совсем не хотелось останавливаться. Она целовала своего любовника и любимого со всей чувственностью и страстью, на которую только могла быть способна. А её руки нежно обвивали его шею, позволяя прижиматься к нему всем своим разгорячённым телом.       — Скорм побери… Далия, что же ты со мной творишь… — выдохнул Ловкач прямо ей в губы.       — Делаю так, чтобы ты любил и желал только меня одну, Ловкач… Всегда… Всю жизнь… — шептала она сладострастно в ответ.       — У тебя это получилось это и без искушающих страстей. Но эти твои действия доводят меня до экстаза… Ты уже незабываемая, незаменимая.       — Твои слова сейчас настоящая музыка для моих ушей.       — А мои стоны, любимая? Что говорят тебе мои стоны, моё дыхание, моё разгорячённое от возбуждения и удовольствия тело? Всё это сводит тебя с ума, мммм?       — Не просто сводит с ума… А лишает рассудка и силы воли…       — А меня сводишь с ума ты, Далия. Запечатли своё имя на мне. Я весь твой…       — Да, ты мой… А я твоя.       — Тогда продолжай мучить меня, продолжай истязать… Заставь Ловкача умолять.       — Ооо, я заставлю.       Далия не стала медлить и, склонившись к шее Ловкача, принялась с особой пылкостью и жадностью покрывать её поцелуями. На его коже всё ещё оставалась приятная влага после использованного кусочка льда. И девушка не стеснялась нежно слизывать её кончиком своего языка, впрочем, как не стеснялась и куда сильнее присасываться к разгорячённой и влажной мужской коже местами, оставляя при этом весьма заметные розоватые следы. И на одной лишь шее она не остановилась и продолжала неторопливо опускаться ниже и ниже…       Ловкач терял терпение, возбуждение в его чреслах было настолько сильным, что брюки уже не выдерживали мощного напора его порочной плоти. Оставалось ещё немного, ещё чуть-чуть, и он сорвётся.       После очередного засоса на его коже, вперемешку с влажными холодными дорожками кубиков льда он зарычал, запрокидывая в экстазе голову назад, и прохрипел:       — Аааах, какая же ты сладкая сучка.       Отстранившись на мгновение и слегка нахально ухмыльнувшись, Далия одарила этого хитреца игривой пощёчиной:       — Захотел ещё более мучительных пыток, м?       Не дожидаясь какого-либо ответа, молодая Королева вновь прильнула губами к коже любовника и продолжила свою «дорожку». Чтобы полноценно пробраться к его торсу и животу, ей пришлось привстать и опуститься перед мужчиной на колени. При этом она будто бы нарочно уселась так, чтобы её грудь соприкасалась с его уже весьма выпирающим пахом.       После нескольких таких волнующих и сильных движений, Ловкач забурлил изнутри. Он сорвал повязку с глаз, повалил девушку и себя на пол и уже более дерзко стал срывать с неё оставшуюся одежду, обжигая её лицо и кожу на груди. Мужчина целовал молодую правительницу так грубо и голодно, что тут же на её мраморном телесном полотне появлялись розовые и бурые следы от его губ.       — Ну, ты доигралась, Далия.       — Помнится, кое-кто обещал умолять меня, — с её губ сорвалась лёгкая ухмылка, пока она ловко и достаточно нагло обвила ногами талию своего любимого хитреца. — Уже передумал?       — Какой у тебя стал едкий язык стал, моя дорогая. Давай-ка я его укорочу.       — О, я всего лишь учусь у мастера.       — Пора на сегодня уроки закончить, моя сладкая, и приступить к практике, — одним лёгким и быстрым движением Ловкач приспустил свои брюки, наконец, высвободив из их тесного «плена» своё доведённое едва ли не до критической точки возбуждения мужское достоинство.       — Давно пора, — с довольной и хитрой улыбкой на своих губах согласилась Далия.       — Тогда давай-ка я закрою твой милый ротик этой же повязкой.       — И лишишь себя возможности беспрепятственно наслаждаться моими стонами и криками?       Но хитрец ничего не ответил и быстро завязал ротик девушки повязкой, чтобы она наконец-то умолкла. А для пущего наказания он прижался своим пахом между её ног и совершил весьма резкое глубокое движение бёдрами.       Подобное действие быстро избавило бедняжку от желания продолжать язвить да шутить, даруя её то самое долгожданное удовольствие, от которого она невольно мгновенно закатила глаза и даже слегка заскулила сквозь повязку на губах.       Молодая правительница поняла, что пробудила в своём любовнике голодного и жадного дикого зверя, который не остановится теперь ни на миг до тех самых пор, пока они оба не получат желаемое. Впрочем, именно такого результата она сама и добивалась. Поэтому ей оставалось лишь наслаждаться абсолютно каждой секундой того, что будет происходить дальше.       — Тсссс… Хм, думаю, нам всё же лучше разрушить твой дорогой стол с картой нашими игрищами, — совершив ещё одно более резкое поступательное движение бёдрами, сказал Ловкач с лёгким шипением, сорвавшимся с его губ.       В ответ на это сквозь повязку на устах Далии вырвалось негромкое постанывание, после которого она с всё же смогла согласно кивнуть.       — Тише-тише, девочка моя, — более мягко и ласково прошептал мужчина, прижимая свою возлюбленную к себе и вместе с ней на руках поднимаясь с пола. — Сейчас нам всем будет хорошо. Даже твоему столу и любопытным ушам.       Он взял девушку так, чтобы она смогла снова обнять ногами его талию, и направился к столу с картой. Дойдя до него, сей хитрец усадил любимую и при этом нагло смёл рукой большинство значков, расположенных на поверхности разложенной карты. Те сию же секунду полетели на пол.       — Ущерб за карту тоже возмещу, — прохрипел Ловкач, опуская ноги Далии себе на талию, словно застёгивающийся пояс.       Он сразу же теснее прижался к бёдрам Далии своими и совершил новый решительный толчок, заставивший её слегка прогнуться в спине и сделать ответное более плавное движение. Затем она обняла мужчину за шею и снова подалась бёдрами вперёд, решив всё-таки первой задать темп.       Сей хитрец приятно зарычал на инициативу правительницы, но всё же сдаваться не хотел. Смачно шлёпнув девушку по ягодицам, всё-таки сняв со рта повязку и отложив в сторону, он прикусил её губу, а затем для назидания буквально навалился на неё всем телом, заставив прилечь на стол.       — Моя воительница.       — Только твоя, — прошептала она, чуть выгнувшись под ним, и обняла руками его спину, тем самым ещё сильнее прижимая к себе.       Сам Ловкач был весьма доволен таким ответом и поэтому наградил любимую тем, чего так хотели они оба.       Темп и скорость движений их бёдер постоянно менялась из-за желания каждого перехватить инициативу под свой контроль. Однако одно точно можно было сказать наверняка… Эта любовная игра приносила удовольствие и молодой Королеве, и её возлюбленному.       Стоны и крики становились всё громче и протяжней, а зал войны становился похож на громадную печь, где готовилась огромная партия крупных караваев.       Стол начинал скрипеть и трястись всё больше, поддаваясь под ритм голодных любовников. Древесина постепенно впитывала аромат их тел и пот.       Но оба распалялись лишь сильнее с каждой секундой, с каждым мгновением, не желая останавливаться. Они столь яро целовали, ласкали и сжимали друг друга в объятьях, словно совсем потеряли всякий рассудок. Возможно, в какой-то мере именно так и было…       По прихоти самого Ловкача, чей разум едва ли не целиком и полностью был затуманен похотью, желанием и страстью, пара совсем скоро стала время от времени менять одну позу за другой. При этом порывы сего хитреца и не думали утихомириваться, хотя казалось, что ещё немного, и стол, что уже весьма ощутимо шатался, вот-вот рухнет.       Мужчина это чувствовал, и, хотя перспектива сломать стол казалась весьма заманчива, как прекрасен и мощный финал экстаза прямо на гладкой поверхности дерева, он понимал, что ломать место заседаний было бы кощунством.       Плавно притянув к себе Далию, Ловкач перенёс их на диван, достаточно быстро, чтобы не уронить её и самому не рухнуть на пол. Они оба не такие уж и юные, чтобы иметь большую прыткость. Да и он сам теперь смертен и не так ловок, как прежде… К некоторому сожалению.       Заметив, как её любимый самую малость замедлился из-за краткого мига задумчивости, молодая правительница нежно коснулась своей ладонью его щеки, возвращая тем самым к более приятной и сладкой реальности.       — Я… Я в порядке, милая… — прошептал её возлюбленный, нависая над ней.       — Точно, любимый?.. — более мягко и осторожно поинтересовалась девушка сквозь сбившееся дыхание.       — Да… Разве что немного спину свело, — отшутился тот, на что в ответ получил изогнутую тонкую девичью бровь. — Шучу я, моя дорогая… Шучу.       — С такими шуточками я снова могу перехватить инициативу… Знаешь ли.       — Оу, а ты сама в силах? Слышу, как твои косточки уже трещат.       — Неужели ты и в самом деле сомневаешься? Будь я прежней, могла бы даже обидеться.       — Мммм… Тогда давай же, сделай старичку приятно.       — Ты сам попросил, учти.       С этими словами Далия, наплевав на ощутимую слабость в теле, всё же смогла уложить Ловкача на лопатки, а сама оказалась сверху.       Этому хитрецу было приятно ощутить, как любовница вновь брала контроль над ним и его телом. Его дрожащие пальцы с трепетом скользили по её бёдрам, поднимаясь к талии, которую он хотел сжать, словно тоненький древесный ствол.       С чуть хитрой улыбкой молодая Королева встряхнула головой, и её и так растрёпанные и взлохмаченные тёмно-русые волосы опали на шею, спину и плечи, а чёлка вновь слегка налипла на влажный от пота лоб. Девушка снова принялась сладостно изводить мужчину, возобновляя движения своих бёдер.       — Скоро настанет твой черёд выкрикивать моё имя в порыве экстаза… — не прекращая двигаться ни на мгновение, сладко выдохнула она.       — И я готов кричать… — прорычал этот хитрец, ловко поспевая совершать ответные толчки, что были не менее интенсивными и лишь ещё больше дразнили его любовницу. — Я схожу с ума от тебя, девочка моя.       — Давай же… — она будто нарочно то замедлялась, то снова ускорялась, проверяя его выдержку и натянутые, словно струны, нервы в этот момент. -Я жду, милый.       — Далия… Далия, любовь моя… — шептал сквозь сдержанные стоны Ловкач, сжимая бёдра девушки ещё сильнее, насколько только мог прямо сейчас.       Блаженная и довольная улыбка украсила её красивые тонкие губы, стоило ей услышать это. Она позволила себе склониться к своему обожаемому любовнику и, прижавшись к его разгорячённой и влажной от пота крепкой груди своей, принялась наращивать темп и скорость движений, что неизбежно приближало их обоих к столь желанному и долгожданному пику.       Чувствуя, что он уже близок, молодая Королева снова приняла позу наездницы и резко запрокинула голову назад. При этом движения её бёдер были просто до безумия быстрыми и не прерывались ни на секунду. Ей как никогда прежде хотелось как следует прочувствовать миг апогея, что вот-вот должен был наступить. Она желала целиком и полностью отдаться ему…       Крики и мольбы Ловкача становились громче и жалобнее. Ему хотелось всё больше и больше этих движений, хотелось напрячь своё тело и в последних весьма резких толчках просто взорваться от дичайшего взрыва удовольствий и дать ему расплыться по его мышцам.       На последнем крике экстаза, в котором промелькнуло имя Далии, мужчина упал на диван и притянул её к себе, вздыхая с такой тяжестью, словно он прошёл пешком сотни тысяч миль и только сейчас лёг отдыхать.       Долгожданное блаженство, накрывшее обоих огромной и непоколебимой волной, сразу же стало растекаться по их телам, приятно обволакивая и окутывая их. Они дрожали, прижимаясь друг к другу, и обнимались, нежно и мягко целуя друг друга.       — Моя губительница… Далия… Любовь моя… — шептал Ловкач сквозь сбитое дыхание, в то время как его слегка дрожащие руки прижимали её к груди.       — Только твоя… И больше ничья… — с улыбкой также прошептала молодая Королева. — Я люблю тебя, Ловкач… И всегда буду любить…       — Как и я. Никого и никогда не буду любить так, как тебя. Что ты со мной сделала…       — Что мы оба сделали друг с другом…       — Я не знаю… Но точно уверен в том, что больше мы никуда друг от друга не денемся.       — Никуда и никогда.       Ловкач улыбался. Искренне. Впервые за долгое время без самодовольства или грубоватой ухмылки, от которой многие либо злились, либо боялись.       Его руки сильнее прижали Далию к своей груди, давая ему чувствовать её дыхание. Мужчина вновь отчётливо понимал, что именно благодаря ей он был снова жив. Снова чувствовал себя по-настоящему живым и счастливым… И был благодарен.       По-прежнему улыбаясь, Ловкач позволил себе, наконец, закрыть глаза, постепенно погружаясь в безмятежный и спокойный сон вместе со своей возлюбленной Королевой, которую продолжал сжимать в своих объятьях, как самое бесценное сокровище во всём Альбионе…