Часть Тридцатая

***

      День за днём и неделя за неделей пролетали для Далии благодаря очередной загруженности королевскими делами. Если бы не помощь Ловкача в некоторых из них, если бы не его забота и беспокойство, которые он проявлял весьма своевременно, бедная молодая Королева вновь забыла о том, что такое сон, отдых и даже еда. Сейчас этот мужчина был для неё тем самым тылом и поддержкой, что она так давно искала.       Пусть и не так быстро, но правительница ослабляла тиски своего правления, какое вела последние полтора года. Она, наконец, смогла найти золотую середину для того, чтобы королевство не задыхалось от её тирании, но при этом у неё самой была возможность держать всё под необходимым на то контролем. И это даже давало девушке некоторое успокоение и облегчение.       Однако, увы, долго они не продлились. Очень скоро аудиенции у молодой правительницы попросили её «давние знакомые», по которым она вовсе не скучала. То были Эллиот и его супруга Линда, которых Далия была вынуждена принять в тронном зале.       — Что же вас привело в королевский замок на сей раз? — обратилась к супружеской паре Героиня Альбиона, величественно и гордо восседая на своём троне, подле которого также стоял и Ловкач, что показывало теперь его нынешнее положение и статус королевского советника.       — Ваше Величество, простите за столь резкое обращение, но нашему приюту снова нужна помощь, — ответила Линда, склонившись в поклоне. — На нас нападает уже пятая шайка бандитов, лютых и жестоких. Мы едва потушили последний пожар.       — В первую очередь вам следовало бы обратиться к городской страже, — произнёс Ловкач, опираясь деловито на свою излюбленную трость. — Борьба с преступностью и бандитами это основная часть их обязанностей и работы.       — Мы обращались, но дело дошло до того, что стража сама уже боится этих бандитов. Они перебили столь многих. Даже тех, кто собирался отослать рапорты о подмоге.       — Хммм, вот как, значит.       — И именно поэтому вы решили просить саму Королеву снова рискнуть своей жизнью? — изогнула бровь Далия. — Ради одного приюта?       — Ваше Величество, Вы одна из величайших героинь, каких только знал Альбион. У Вас есть хорошо обученные солдаты. Я умоляю Вас… — владелица приюта скромно опустила голову и глаза в пол, в отличие от своего мужа, который устремил взгляд на правительницу и свою когда-то былую подругу детства, а также первую любовь. Он же несильно надеялся и ждал, что та им поможет.       — Пожалуй, Ваше Величество, сие доброе дело сможет повлиять на Вашу репутацию в народе, — вдруг произнёс королевский советник, а затем склонился к ушку правительницы и шепнул: — Это далеко не первая и не последняя жалоба на столь жестокий бандитизм в городе. Думаю, нам следует разобраться с этим.       — И почему я узнаю об этом только сейчас? — чуть тише спросила девушка.       — Как они же и сказали, рапорты не были доставлены в виду того, что докладчиков убили.       — Тем не менее, ты был в курсе ещё до этой аудиенции.       — Я был в курсе, это так. Однако не обладал информацией в полной мере.       — И поэтому не доложил? Ох…       — Я пытался справляться с теми проблемами сам, с помощью своих людей. Но раз дело дошло до поджогов, то теперь с Вашего разрешения я подниму все казармы.       — Сделай всё необходимое, Ловкач, чтобы найти и наказать виновников всего этого.       Мужчина выпрямился и, отойдя на несколько шагов назад, поклонился:       — Как прикажете, моя Королева.       — С каких это пор Ловкачу есть дело до бед простого народа? — впервые за всё время своего присутствия Эллиот нарушил своё молчание.       — Не забывай, Эллиот, что Ловкач теперь королевский советник, — ответила Далия более прохладным, но серьёзным тоном. — Соответственно, на него отныне ложатся определённые обязанности, а не только права и привилегии.       На это любовник молодой Королевы и её правая рука только кратко улыбнулся, но продолжал вести себя спокойно, согласно своему положению.       — На нём, как на владельце всего Промышленного Района Бауэрстоуна и раньше лежали свои обязанности. Хотя бы перед рабочими своих заводов, — бывший друг детства девушки изогнул бровь. — Однако я не припомню, чтобы…       Та перебила юношу, подняв правую руку в неком повелительном жесте, и тем самым дала понять, что ему лучше замолчать:       — Ты со своей скромной супругой получил ответ на вашу просьбу. Не советую более говорить ничего лишнего, что может заставить меня, как правительницу передумать.       Эллиот уже готов был разозлиться и высказать всё, что думает по этому поводу, однако Линда вцепилась в него, останавливая от ошибки, которая могла стать роковой.       Он же только и смог, что смиренно поклониться Далии и прохрипел:       — Спасибо, что вняли наш зов о помощи, Ваше Величество.       — Это мой долг, — кратко и по-прежнему прохладно ответила она.       Просящие поклонились правительнице, покидая тронный зал под конвоем стражников. И нет, сию супружескую пару не отправляли в тюрьму, просто обеспечили безопасность Королевы и, возможно, намеревались отвести их в коридоры ожиданий, где с ними поговорит уже и сам Ловкач.       Стоило дверям закрыться, как сам он обратился к Далии:       — Пока мы не решим проблему с этими бандитами, я обеспечу безопасность и жильё и им самим, и тем, кому их приют служил домом.       — Поступай, как сочтёшь нужным, Ловкач, — кивнула, соглашаясь, она, а затем вздохнула, устало потирая собственные виски: — Однако первостепенной задачей для нас всё же является найти тех, кто это всё устраивает. Есть у меня предчувствие, что за данными происшествиями скрывается что-то иное.       — Я тоже так думаю. Это явно не обычные хулиганы, которые ничего кроме насилия не видели. Я изучу почерк этих дегенератов и найду того, кто отдаёт им приказы.       — Я полагаюсь на тебя. Нам нельзя допустить, чтобы это продолжалось.       — Разумеется, Ваше Величество. Будут ещё какие-нибудь приказы?       — Нет. Пока на этом всё. Ты можешь идти, Ловкач.       Он вновь поклонился, а затем направился к дверям, которые перед ним в ту же секунду распахнулись. Лишь напоследок Героиня Альбиона позволила себе добавить более тихо:       — И… Будь осторожен.       — Обязательно. Не хочу заставлять самую прекрасную женщину Альбиона плакать ещё раз.       С этими словами Ловкач покинул тронный зал, оставляя свою возлюбленную правительницу наедине со своими мыслями. А ей определённо было, над чем подумать…

***

      Близился поздний вечер. Далия по-прежнему находилась в тронном зале. Ведь помимо Эллиота и Линды приходили ещё и другие просители, которых следовало принять. Чем, собственно, девушка и занималась весь прошедший день.       Она была уже изрядно измученной и усталой, когда один из стражников объявил о визите лорда Николаса. Давно же молодая Королева с ним не виделась. Последние полгода точно.       Юноша по-прежнему ходил в завидных холостяках королевства. И это было вовсе не потому, что он был крайне разборчив или надеялся, что сможет однажды завоевать сердце правительницы. Нет… Николас уже давно уяснил для себя, что они являлись друг для друга просто добрыми друзьями. К тому же последние полтора года он видел, в каком Далия прибывала состоянии и как изменилась после пережитого. Было бы весьма глупо и совсем неправильно с его стороны рассчитывать на что-то большее, чем дружба.       Когда лорд Николас вошёл в тронный зал, девушка поднялась с трона и спустилась по ступенькам, приветствуя неожиданного гостя лёгкой улыбкой:       — Николас, приветствую. Чем обязана твоему визиту?       — Всего лишь добрый визит давнего друга, Ваше Величество. Думаю, с моей стороны будет просто невоспитанно, поздравив Вас с возвращением Вашего возлюбленного. Однако, могу сказать, что рад видеть чудесный блеск в ваших глазах, и видеть, как твёрдая стальная рука снова становится более бархатной. Однако, — юноша улыбнулся более мягко своей доброй подруге королевской крови и поклонился ей: — Я пришёл, чтобы просто сказать — Здравствуй, Далия.       Молодая Королева же позволила себе на некоторое время забыть о должных для неё манерах и правилах этикета, и когда они с другом, наконец, поравнялись, она по-дружески тепло обняла его:       — Я рада тебя видеть, Ник.       — И я тоже, — мягким и почти звонким голосом ответил тот, слегка приобняв девушку за талию и похлопав её слегка по спине — Как же хорошо видеть твою улыбку.       — И не тебе одному, — та чуть усмехнулась, а после осторожно и мягко отстранилась и спросила: — Не согласишься ли ты отужинать со мной? Мой братец со своей четой наверняка уже поели, а Ловкач, вероятно, возвратится после всех дел гораздо позднее. Мне не хотелось бы ужинать в одиночестве.       — Почту за честь. Нам обоим есть, чем поделиться и о чём поговорить. Надеюсь, что господин Ловкач не будет рассержен, когда узнает, с кем ты отужинала.       — Даже если он и рассердится немного, я смогу его успокоить.       — Тогда моя скромная душа абсолютно спокойна, и я буду рад поужинать.       — В таком случае пойдём.       И Далия вместе со своим другом Николасом отправилась прямиком в обеденную залу, где их ждал прекрасный ужин и приятное дружеское времяпрепровождение в компании друг друга…

***

      Ужин с давним другом, приятные беседы за столом и забавные шутки… Атмосфера была настолько тёплой и в каком-то смысле даже беззаботной, что Далии начало казаться, словно она вернулась назад во времени. В тот самый день, когда они с Николасом только познакомились и проводили вместе время, дабы узнать друг друга получше.       Самым забавным было то, что тогда Логан и Хобсон надеялись на то, что нашли для молодой правительницы замечательного кандидата в мужья. Однако на деле оказалось, что они нашли ей хорошего и доброго друга, который, несмотря ни на что, оставался таковым и до сих пор. Как Бен Финн вместе с Пейдж, как Сабин и Кейлин, Николас не отвернулся от девушки, когда та резко изменилась после того самого путешествия в Чёрную Гавань и Призрачные Топи. Он был рядом с ней, когда она вернулась, и пытался оказать ей всевозможную поддержку.       Лишь последние полгода, к его же сожалению, из-за навалившихся на него обязанностей семьи, юноша не мог навестить Героиню Альбиона, в чём очень каялся. Но она не злилась и не обижалась на него. Скорее наоборот, прекрасно понимала. И благодарила его за то, что он был рядом именно в самый страшный и невыносимый период её жизни. Это являлось для неё одной из важных причин, чтобы жить… Чтобы окончательно не превратится в монстра.       Сей ужин продлился около пары часов. И когда трапеза двух друзей уже близилась к завершению, двери обеденной залы со стороны главного холла неожиданно распахнулись, впуская внутрь Ловкача.       От нежданного грохота дверей Далия даже умудрилась слегка поперхнуться вином, бокал с которым она растянула на весь ужин. Прокашлявшись, она взглянула на своего советника, на чьих губах снова красовалась весьма характерная ему ухмылка:       — Аво милосердный, что за спешка?       — Как, однако, забавно. То же самое я хотел спросить у Вас, Ваше Величество. Неужели Вы столь сильно проголодались, что решили не дожидаться меня?       — Но я…       — Это моя вина, господин Ловкач, — вину взял на себя Николас, поднявшись из-за стола и спокойно обратившись к мужчине. — Мы с Её Величеством решили устроить ужин раньше и поговорить обо всём, что было во время нашей дружеской разлуки.       — Как интересно, — в хитрой манере отозвался тот, проходя к месту, где сидела девушка. — Очень жаль, что я всё пропустил.       — У тебя были дела, Ловкач. Поэтому неудивительно, что ты задержался, — проговорила в ответ правительница.       — Но Вы можете присоединиться к нам, господин Ловкач. Я буду рад познакомиться с Вами поближе лично.       — Пожалуй, Николас прав. Ловкач, ты вполне мог бы…       — Я рад бы, но боюсь, вынужден отказаться. Не хочу мешать вашей… Хм, милой и приятной беседе, — с вежливой и несколько небесхитростной улыбкой произнёс мужчина.       — Ты нисколько не помешаешь, — ответила сразу же Далия.       — И всё же лучше я вас отвлекать не буду и немного побалую себя одиночеством.       — Ловкач…       — Поговорим позже, моя Королева. Поговорим позже. А сейчас желаю вам обоим приятного вечера и откланиваюсь.       Слегка поклонившись, Ловкач поспешил как можно скорее удалиться.       — Какого… — начала, было, молодая Королева, но двери за её возлюбленным мгновенно закрылись.       — Думаю, это ревность, Далия, — со вздохом констатировал Николас.       — Раньше его ревность проявлялась… Несколько иначе.       — Возможно, из-за меня он ещё держался, чтобы не сорваться на тебе.       — Или из-за своего нынешнего статуса.       — Может быть, и так… Но, пожалуй, мне лучше оставить вас наедине.       — Наверное, ты прав. Однако… Тем не менее, спасибо, что навестил меня, Ник, и провёл со мной время.       — Я был рад увидеть тебя. Надеюсь, ты не возражаешь, если я напишу тебе письмо? Не хочу терять наше общение.       — Я тоже была весьма рада тебя увидеть. Ну, что ты, как я могу возражать. Разумеется, нет. Я также буду рада нанести ответный визит тебе и твоей матушке, когда у меня высвободиться немного времени.       — Тогда моя душа спокойна, и я могу уйти с чистой совестью и дать тебе время для отдыха.       — Конечно.       Николас поклонился, мягко улыбнувшись:       — Хорошего тебе вечера, Далия, и доброй ночи.       — И тебе тоже, Николас. Удачного пути, — сказав это, молодая правительница проводила своего друга взглядом. А когда двери за юношей закрылись она со вздохом и сама поднялась из-за стола: — Пора навестить одного ревнивца…

***

      Далия отправилась в покои Ловкача на втором этаже, которые сама же ему и выделила вскоре после назначения его королевским советником. Ей хотелось, чтобы он всегда был рядом. Но при этом у него всё же оставалась возможность при желании вернуться в свой особняк на Мельничном Поле.       Придя к дверям комнаты своего любовника, девушка постучалась.       — Если это кто-то из слуг, то идите прочь. Я хочу побыть один, — раздался в ответ его голос.       — Меня ты тоже прогонишь? — спросила его гостья, осторожно приоткрывая дверь покоев и проходя внутрь.       — Тебя нет… — тише сказал Ловкач, но к девушке не торопился поворачиваться лицом. Он стоял подле камина в одних брюках и небрежно расстёгнутой рубашке. Его глаза были устремлены на пламя, а правая рука держала бокал, наполненный его любимым алкогольным напитком.       — Быть может, ты объяснишься?       — Что именно я должен объяснить?       — Ловкач, мы оба прекрасно понимаем, что в тебе взыграла ревность. Но разве я дала тебе повод?       — Я не хотел вам мешать. Чувствовал себя лишним. Ты это хочешь услышать?       — Я хочу услышать от тебя правду. Такой, какая она есть на самом деле. И не более того.       — Я и сказал правду. Там, рядом с этим… — следующие слова с губ Ловкача звучали грубее, будто с плевками, подчёркивая его ревнивую злобу: — Порядочным лордом. Ты рядом с ним такая мягкая. Я сразу почувствовал себя чужим среди вас.       — Николас, как и все остальные, был рядом со мной, когда я практически сходила с ума от боли и одиночества, — со вздохом произнесла Далия. — Если бы не все они, то в тот вечер своего возвращения ты бы нашёл ещё более чудовищную версию меня. Нашёл бы монстра… Это естественно, что с Ником я добрее и мягче. Он видел меня в моей наихудшей ипостаси, но при этом не отвернулся. Хотя мог…       Мужчина молчал, слушая свою возлюбленную от начала и до конца. Разумеется, ему было понятно всё, что она говорила ему, и понимал силу дружбы и уважения к Николасу. И всё же ревность оставалась ревностью, которая вырывалась из его нутра:       — Жаль, что из-за своих эмоций я сейчас не могу оценить его достоинства.       — Ловкач…       — Тем не менее, даже несмотря на всё это, я прекрасно помню, что он должен был стать твоим женихом, а затем и мужем. Я не могу игнорировать этот факт.       — Он не стал ни тем, ни другим.       — Не стал, но это не значит, что никто не будет сравнивать вас, как хорошую пару, если увидят вместе! — резко вспылил королевский советник, неожиданно швырнув в огонь бокал с недопитым алкоголем, отчего пламя стало на миг сильнее.       — Тебе важно чужое мнение или наши с тобой чувства друг к другу? — спросила его прямо Далия.       — Чужое мнение мне не важно, но такие вечно активные факторы начнут раздражать и давить на раны.       — Только, если ты будешь позволять им это.       — Хочешь, чтобы я каждого болтуна казнил самолично?       — При таком раскладе, быть может, и мне казнить каждую шлюху, с которой ты раньше спал?       — Гх, ещё предложи мой член отрезать.       — Идея весьма заманчивая, но нет, пожалуй.       — Ах, как жаль, а я так надеялся, что ты стала более мстительной.       — Возможно, я бы и поступила так, однако…       — Однако только мой член создаёт в тебе водопады экстаза.       — Верно.       Едва ли заметно ухмыльнувшись, Далия неторопливо подошла к Ловкачу, встав у него за спиной.       — И только ты можешь полностью удовлетворить мои нынешние «аппетиты».       — Ой ли… В прошлый раз тебе оказалось мало меня.       — Не припомню такого.       — Забыла свою маленькую игрушку, которую мы использовали для новых ощущений?       — Я ли одна порой люблю использовать подобные «игрушки».       — Мы вообще говорили о другом, моя дорогая.       — Зато ты немного отвлёкся от дурных мыслей. Или я ошибаюсь?       — Немного, но это не значит, что мои ощущения так легко испарились.       — Я знаю.       После этих слов, Далия, стоявшая позади своего возлюбленного, подошла ближе к нему и неторопливо обняла, тихонько прижавшись своей нежной щёчкой к его широкой и крепкой спине.       — Возможно, я и в самом деле слишком уж… Ревную, — глубоко выдохнув, признал Ловкач. — Однако терять тебя мне совсем не хочется. Ни на минуту. И одна мысль, что ты с кем-то ещё так милуешься, пусть и по дружбе… — руки мужчины невольно сжались в кулаки так, словно его самого вновь начали охватывать раздражение и злость.       — Ты никогда меня не потеряешь, Ловкач, — прошептала более мягко молодая Королева, продолжая обнимать его.       — Я верю в это, девочка моя… Хотя ещё долго буду ревновать. С этим мне пока, к сожалению, ничего не поделать.       — Я понимаю. Но… Пожалуйста, хотя бы не отстраняйся больше.       — Хорошо, Далия. Буду язвить и острить, пока меня не захотят пристрелить.       — Это всяко лучше, чем когда ты вот так уходишь.       — Заметь, не я это сказал, милая.       В ответ на это девушка лишь усмехнулась и уткнулась своим личиком в спину любовника, вдыхая уже знакомые запахи города, которыми успела пропитаться даже его рубашка.       — Ты останешься сегодня со мной? — спросил он тише и чуть мягче, нежно накрывая изящные девичьи ручки, обнимавшие его столь ласково.       — Разумеется, я останусь, — прошептала в ответ правительница.       — Тогда я могу поухаживать за тобой?       — Конечно, можешь, любимый.       Получив одобрение, Ловкач развернулся к Далии лицом. Наконец, он смог увидеть, что его дражайшая любовница королевской крови была по-прежнему облачена в длинное тёмно-алое и расшитое золотом платье в пол, чей корсет явно уже давно заставлял бедное девичье тело изнывать от боли и усталости. Также голову её всё ещё украшала корона. Выходит, она пришла к нему сразу же, как только Николас покинул замок. Даже не подумала заглянуть в свои собственные покои, чтобы переодеться во что-то более свободное и удобное.       Мужчине определённо нравилось подобное рвение со стороны молодой Королевы. Ведь это ещё раз доказывало её верность и даже преданность ему. Тем не менее, он предпочёл бы, чтобы она всё же при этом и не вредила своему здоровью и физическому состоянию, о которых беспокоился ничуть не меньше.       Мягко взяв Далию за руку, Ловкач подвёл её к своему рабочему столу, после чего аккуратно снял с её головы корону и бережно положил на столешницу.       — Я сегодня не говорил тебе о том, как ты прекрасно выглядишь? — с приятной улыбкой спросил сей хитрец девушку, нежно коснувшись ладонью её щеки.       — Говорил, — ответила она, понежившись о его руку. — Но мне приятно услышать это от тебя ещё раз.       — И я буду рад говорить тебе это каждый день. Даже когда тебе это надоест, и ты будешь наставлять на меня пистолет.       — Сииильно сомневаюсь, что мне это надоест.       — Все женщины, что спали со мной больше трёх раз, сразу же сдавались на четвёртом. В плане комплиментов.       — Не забывай, я не все они, милый.       — Верно. Но и тебя я всегда мог задеть.       — Что ж, это тоже правда.       — Но лучше мне перестать тебе надоедать подобными темами, — Ловкач снова взял Далию за руку и подвёл её к одному из кресел, после чего развернул к себе спиной: — Пока я хоть немного ослаблю твой корсет, чтобы твои милые лёгкие вздохнули более свободно, лучше скажи, что думаешь по поводу этих бандитах? Обычно большинство из них подчинялись мне и моим капитанам.       — Похоже, что-то явно переменилось во время твоего отсутствия, — ответила молодая Королева, убирая свои волосы на бок, чтобы любимому было удобней ослаблять шнуровки её корсета. — Кто-то явно мог воспользоваться этим и взять многие шайки наёмников и бандитов под свой контроль.       — Хотел бы я посмотреть на того смельчака, что решил взять всех под себя. Деньги на содержание таких шаек не малые требуются, я уже молчу о силе, власти и ресурсах.       — И меня это беспокоит.       — Придётся мне навестить старых знакомых и как следует их допросить. И лучше мне не медлить. Завтра же с утра начну, — ловкие пальцы мужчины довольно быстро расправлялись со шнуровками женского корсета. — Очень жаль, что в связи с расселением во временные жилища наших «дорогих» владельцев приюта и их подопечных, у меня не хватило на это времени сегодня.       — Сразу же доложи мне, когда что-нибудь выяснишь. Кстати, как прошло расселение? — спросила молодая Королева, облокотившись руками на спинку, стоявшего перед ней кресла.       — Без накладок. Хотя прекрасно видно, как все напуганы. Некоторые ранены, но не критично. Им приставил слуг для помощи.       — А Эллиот и Линда?       — Линда с достоинством переносит своё место проживание. Эллиот же… Хм, провожал меня с лицом чернее тучи во время бури.       — Мальчишкой был, мальчишкой и остался. Наверняка по-прежнему не может забыть того, как неслабо ему досталось от меня, когда я была не совсем в себе…       — Жаль, меня рядом не было. Я бы на это посмотрел с превеликим удовольствием.       — Его тогда Пейдж уводила с разбитой головой…       — Хм… Да уж, злобы в тебе было очень много. Хорошо, что я вернулся, — довольно скоро Ловкач смог ослабить тиски корсета платья, и Далия смогла задышать более свободно. — Готово, моя дорогая.       — Спасибо, Ловкач, — облегчённо выдохнула она, оборачиваясь к нему лицом.       — Всегда к твоим услугам, девочка моя. Хотя я бы советовал и вовсе снять это платье, чтобы твоё тело могло полноценно отдохнуть.       — Я бы и рада, но… Боюсь, на данный момент переодеться мне не во что.       — Не припомню, чтобы тебя это когда-то останавливало, да ещё и в моём присутствии.       — Дверь не заперта, а часть слуг в замке ещё не спит.       — Момент с дверью легко исправить.       — Что же, раз так…       — Раздевайся и не бойся. В своём особняке я и при слугах ходил в чём мать родила.       — Тебе это более позволительно, чем мне.       В ответ на это Ловкач только ухмыльнулся и прошёл по направлению к двери, дабы запереть её. Далия же всё-таки прислушалась к нему и принялась неторопливо раздеваться.       А сей хитрец, заперев, наконец, дверь и облокотившись на неё спиной, только с довольной улыбкой на лице наблюдал за молодой правительницей. Для него подобный краткий ритуал был равносилен лучшему рождению заката или восхода. Красота любимой завлекала его внимание всегда, особенно в такие моменты. Она была для него такой соблазнительной, такой прекрасной…       Когда платье и изящные туфельки на каблучке были уже в стороне, Далия также распустила и свои волосы, заплетённые Джаспером в очень аккуратную косу ещё ранним утром. Тёмно-русые локоны, подобно волнам пали на девичьи плечи и спину. Из груди девушки же вырвался полный облегчения и некой частички блаженства вздох, который невольно смешался с едва ли слышным полустоном.       — Как же ты прекрасна… — только и мог с мягким восхищением прошептать Ловкач, не сводя взгляд со своей возлюбленной. Его глаза то и дело бродили по её телу, по татуировкам на нём, что из-за нынешней кармы уже давно сменили цвет и теперь в полумраке комнаты светились не небесно-голубым, а алым.       Девушка мягко улыбнулась, смотря мужчине прямо в его голубые глаза. Ей было приятно такое его внимание, его взгляд и слова. И она не думала этого скрывать.       Он быстрым шагом приблизился к девушке и протянул к ней свои руки в искреннем желании обнять её. Вновь почувствовать кончиками своих пальцев её кожу, ощутить запах волос, вкусить в страстном поцелуе её губы и оставить вновь лёгкие следы своих зубов на её теле.       — Снова хочешь, чтобы из-за нас не спал весь замок? — с усмешкой подметила Далия, когда её возлюбленный всё же заключил её в объятья и приблизился к губам.       — Ну, зачем ты так, — улыбаясь и тепло выдыхая ей в уста, ответил тот. — Скорее я просто хочу лежать с тобой, вот так, обнажёнными и наслаждаться спокойствием этой ночи.       — И в самом деле, как невинно, — с такой же улыбкой девушка обвила руками шею этого хитреца.       — Ох, не дразни меня, иначе я тебя как следует отшлёпаю, и все будут видеть мои руки на твоих белоснежных ягодицах.       — Дразнить тебя? Ну, что ты, милый. И в мыслях не было.       — Твоя хитрая улыбка одурачит любого, но не меня, Далия. Я тебя очень хорошо знаю.       — Даже слишком хорошо, — с её губ сорвалась лёгкая и довольная ухмылка.       — Напрашиваешься, моя Королева, — Ловкач несколько резко притянул любимую правительницу к своей груди.       — Да, напрашиваюсь. И тебе это нравится.       И мужчина тут же смачно шлёпнул Героиню Альбиона по ягодицам. От одного только звука и удивлённого голоса возлюбленной он сладко прикусил свою губу:       — Нравится и ещё как.       — Я ведь легко могу продолжить вести себя подобным образом.       — Тогда завтра утром мы едва встанем с кровати.       — Это угроза?       — Это факт. И ты, девочка моя, знаешь, что обещание я сдержу.       — Замолчи и поцелуй меня, наконец, Ловкач.       Повторять дважды не нужно было, чтобы сей хитрец набросился на любовницу со страстным и чувственным поцелуем. Ловкие мужские пальцы впились властно в кожу Далии, прижимая её обнажённое соблазнительное тело к своей крепкой тяжело дышащей груди.       Но и сама девушка не теряла времени даром. Стоило ей ощутить весь накал их страстей, как она и сама сорвала с любимого его рубашку, отбросив её как можно дальше. В ответ на такие действия молодая правительница услышала его чуть приглушённое рычание, а затем почувствовала, как он подхватил её на руки, заставляя обнять ногами его талию.       Ловкач быстрыми шагами оказался у стоявшего неподалёку от кресла книжного шкафа и более резким движением прижал Далию спиной к его дверце.       — Мне казалось, ты хотел уложить меня в постель, — выдохнула она, как только мужчина освободил её губы из своего плена, давая им обоим краткую передышку.       — Ооо, мы и до неё дойдём, милая, поверь, — отозвался с хитрой улыбкой он, ещё сильнее прижимая правительницу к дверце книжного шкафа с приглушённым стуком. — Просто позволь мне самую малость «поиграться» с тобой в таком положении, — когда последняя фраза сорвалась с его губ с игривым мурлыканьем, они впились в бледную нежную кожу девичьей шейки обжигающим её поцелуем.       — Хитрец… — довольно прошептала девушка, откинув голову чуть назад и зарываясь своими пальчиками в чёрную, словно смола, шевелюру.       — Уж какой есть, — шептал сквозь поцелуи Ловкач с искренним желанием обласкать свою дражайшую любовницу вновь и вновь.       Он продолжал осыпать её шею, ключицы и плечи пылкими и жадными поцелуями, будоража сознание их обоих с новой силой. А спустя несколько мгновений даже не постеснялся переключить своё сосредоточенное внимание к обнажённой и прекрасной женской груди, которой намеревался подарить не менее приятные прикосновения и ласки.       Снова и снова с уст молодой Королевы срывались прерывистые вздохи, смешивающиеся с едва ли слышным шипением в те моменты, когда поцелуи её любимого на её коже сменялись лёгкими укусами. И сейчас она готова была опять поклясться самими Аво и Скормом, что никто другой, кроме Ловкача не мог сводить её с ума так умело, так сладостно…       Этот мужчина знал столь многое и просто великолепно умел то, о чём все жалкие юнцы, которые могли волочится за юбкой Королевы, даже понятия не имели. Что сказать, опыт, накопившийся за несколько последних веков жизни, никуда не денешь. Даже опыт в постели. И уж чем, а этим он гордился ничуть не меньше, чем всеми остальными своими навыками. Потому как мог различными способами доставлять своей возлюбленной удовольствие, при этом напрочь выбивая из её прелестной и умной головки любые мысли о ком-то ещё, кроме него.       — Забудь обо всём, любовь моя… Забудь обо всех… Я весь твой, — горячо шептал Ловкач на ушко Далии. В какой-то момент он вместе с ней на руках отпрянул от шкафа и, крепко прижимая её к своей груди, быстрыми шагами направился в сторону своей постели.       — Сейчас я не думаю ни о чём и ни о ком, кроме тебя, — отозвалась молодая правительница в тот момент, когда её взбудораженный любовник повалил их обоих на шелковистые простыни, нависая сверху. Взгляд его источал страсть и желание.       — Как же ты прекрасна, девочка моя. Как же ты меня обожаешь.       — Очень сильно… Почти до безумия.       — Хочешь ещё немного помучиться со мной?       — Ммммм, пожалуй, что хочу.       — В таком случае пущу-ка я в ход свой язык, — Ловкач облизнулся в слегка хищной манере и стал неторопливо опускаться вниз, к бёдрам девушки. — Ты ведь не против?       — Нет, милый, — довольная и предвкушающая улыбка коснулась тонких девичьих губ.       И тогда Ловкач принялся покрывать тяжёлыми, томными поцелуями тело Далии, продолжая опускаться всё ниже и ниже и буквально оставляя на нём своё клеймо. Это был их особый ритуал любви, во время которого каждый из них оставлял след на теле другого, будто заставляя видеть, насколько они близки.       Всё больше и больше новых поцелуев и прикосновений, сводящих с ума… Всё больше и больше сладостных вздохов и игривых шипений, пробуждающих, как разыгравшуюся не на шутку фантазию, так и постепенно растущее желание… Всё это приятно дразнило обоих любовников.       Далия чувствовала, как нарочно медленно её возлюбленный приближался к своей «намеченной цели». Пальцы его рук плавно скользили по тонкой девичьей талии, а губы прокладывали дорожку из томных поцелуев по плоскому животу. Оставалось ещё совсем чуть-чуть, и «дразнилки» сего хитреца станут куда более серьёзными и беспощадными.       Ловкач всегда любил, когда его любовницы сгорали от нетерпения. Но Далия, молодая Королева, что стала его любимой женщиной, была той, от которой он сходил с ума, и абсолютно каждое его действие приносила дикое удовольствие, какое раннее ему не доводилось испытывать. Ни с кем.       Наконец-то «цель» была перед мужчиной, и его язык юркий неторопливо, но с нажимом принялся ласкать её. Он быстро ощутил, как в то же мгновение всё тело его любимой правительницы приятно напряглось. Увидел, как её пальцы непроизвольно сжали простынь, а затем услышал, как она сама часто задышала.       А скоро и постанывания не заставили себя долго ждать. Каждое движение языка этого хитреца, каждый круг, который он совершал по чувствительной плоти Далии, приносили ей истинное блаженство. Частое дыхание сбивалось снова и снова, стоны слетали с её уст, словно лучшая музыка для ушей Ловкача.       Эти сладостные мучения всё продолжались. Мужчина иногда нарочно то ускорял, то замедлял ласки и движения своего юркого языка, высвобождая тем самым новые и более громкие звуки из груди любовницы, которая уже, подобно маленькой змейке извивалась на его постели.       Простынь была измята, она впитала запах любовников в себя и матрас. Тот трясся под движениями бёдер Далии и инстинктивными толчками Ловкача от перевозбуждения, которое сподвигло его уже на более дерзкие ласки и громкие причмокивания.       Стоны молодой Королевы под столь страстным напором её любимого становились всё громче и протяжней. Она давно перестала себя сдерживать даже ради рамок приличия, на которые им обоим уже было совершенно наплевать. Ей хотелось лишь одного. Наконец, достигнуть своего предела и утонуть в долгожданном, всепоглощающем экстазе…       Ловкач отлично почувствовал приближающийся пик удовольствия девушки и резко прервался. Мужчина и сам хотел не только также урвать своё, но и заставить молодую Королеву стонать ещё громче, получить вместе с ней ещё один чудесный экстаз, однако на совершенно ином, более близком и страстном уровне.       Поднявшись к лицу Далии, этот хитрец быстрыми, ловкими движениями стянул с себя брюки, плавно раздвинул ноги любовницы шире и, властно посмотрев ей в глаза, практически прорычал от голода:       — Не так быстро, моя девочка. Я тоже хочу.       — В таком случае действуй, Ловкач… — сквозь сбившееся дыхание правительница несколько нагло улыбнулась любимому, и не успел тот опомнится, как она одним ловким движением обвила ногами его бёдра и талию. — А иначе… Мне придётся перехватить инициативу…       Эти слова неслабо задели Ловкача, ибо в этот раз на его устах мгновенно появилась куда более дерзкая и опасная ухмылка. Он навалился на девушку и совершил мощное поступательное движение бёдрами. Инициативу любовник Героини Альбиона перехватить ей не позволил, особенно когда её руки забросил ей над головой и стал сдерживать у запястья, словно тисками.       Плавные и более властные движения мужчины продолжили эту пытку в более дерзком ключе. На сей раз действительно именно он являлся хозяином положения и чётко это ощущал, а также хотел показать и своей любовнице.       Основным нюансом в текущей ситуации определённо было то, что днём, на глазах у людей именно Далия теперь возвышалась над Ловкачом, отдавая ему те или иные приказы и указания как своему королевскому советнику и своей правой руке. А вот ночью, наедине, в постели… Всё достаточно легко могло стать очень даже наоборот. Например, как сейчас.       Это весьма забавляло обоих любовников. И при этом будоражило их фантазию и влечение друг к другу.       И особенно сей нюанс нравился именно Ловкачу. Ведь для него при таком раскладе вещей появлялось куда больше причин сладко и нежно отыграться на своей любимой молодой Королеве за дневную беготню туда-сюда, без которой очень часто совсем не обходилось.       И этот хитрец отыгрывался по полной. Он делал приятно своей возлюбленной, дразнил умелыми движениями своих пальцев её плоть, а более властными толчками бёдер заставлял её умолять о сладостной пощаде.       Стон за стоном срывались с губ девушки, пока она сама буквально вся извивалась под своим ненасытным любовником. В какой-то момент бедняжка притянула мужчину к своим устам, хватаясь руками за его шею, и дрожащим полушёпотом произнесла:       — Так и будешь меня раздразнивать ещё больше, м?       — Тссс… — прошипев, Ловкач дерзко вышел и вошёл, чтобы заставить Далию замолчать. — Я буду мучить тебя до тех пор, пока твои бёдра не заболят.       Подобная наглость с его стороны вырвала из губ девушки ещё более громкий стон. Впрочем, и следующий толчок тоже оказался настолько резким, что вынудил её прогнуть спину. Молодая правительница готова была поклясться, что её любовник намеревался таким способом выбить из неё любое желание перечить и дерзить ему. И была совсем не далека от истины.       Ловкач привык быть главным во всём. И, если ради любимой он готов был мириться с судьбой и ролью её слуги, то вот в постели и жизни, сокрытой ото всех остальных, хотел быть её господином, решать за неё, когда она имеет право брать инициативу в руки. Разумеется, теперь мужчина не был таким уж тираном с молодой Королевой, но в постели он хотел показать, что сам по-прежнему обращаться необузданным зверем, который легко может оставить её без всего удовольствия и блаженства, что он мог дать ей сейчас.       Далия и сама всё это чётко осознавала и понимала. Несмотря на свою принципиальную любовь к свободе воли и выбора, несмотря на выработавшуюся за последние годы привычку действовать вопреки определённым мнениям, в подобных ситуациях девушка всё-таки уступала своему любовнику. Ведь где-то в глубине души ей нравилось ощущать эту слабину перед ним и чувствовать, что хотя бы по вечерам и ночам она могла сбросить с себя всю ответственность, что лежала на её плечах, и просто побыть обычной женщиной. Женщиной, которая всё же может уступить любимому, дабы они вместе испытали желанное ими блаженство.       — Хочешь этого, моя девочка? — спросил сей хитрец тихим и томным полушёпотом, в очередной раз нарочно замедлив ритм своих движений.       — Хочу… Очень хочу… — отозвалась Далия сквозь почти что жалобный полустон.       — Тогда попроси, дорогая. Как можешь только ты.       — Ловкач, пожалуйста… Любимый, прошу…       Стоило этим двум фразам сорваться с уст молодой Королевы, как Ловкач перестал медлить. Его движения стали мощнее, проникновеннее, сильнее. Лишь для того, чтобы возлюбленная первая задрожала в долгожданном оргазме.       Понадобилось ещё буквально несколько подобных толчков, и девушку захлестнула невероятная волна блаженства, которая сопровождалась протяжными и громкими криками, выходящими далеко за пределы этой комнаты. Далия не стеснялась выкрикивать имя своего любимого и тонуть во всём этом сладостном любовном безумии.       После ещё нескольких движений, не менее дерзких и быстрых, Ловкач и сам задрожал в мощном экстазе, зарычав, словно зверь, что раздирал душу девушки на части, будто сочный кусок мяса. Но после последнего рывка он едва удержался и опустился лицом на грудь Далии, обводя горячим языком её кожу.       Оба тяжело дышали, пытаясь прийти в себя, и при этом блаженно и довольно улыбались. Изящные ручки молодой правительницы, которые по-прежнему дрожали, как и всё её усталое и приятно измученное любовной похотью тело, обнимали возлюбленного, поглаживали ласково по чёрным взмокшим от пота волосам.       — Я тебя обожаю, моя дорогая, — прохрипел мужчина, закрыв свои глаза.       — И я тебя тоже, любимый, — нежно прошептала Героиня Альбиона, продолжая обнимать его.       — Что же будет дальше. Ты думала об этом? О том, что будет с нами.       — Думала. И не один раз…       — И что же ты надумала, душа моя любвеобильная?       — Ловкач, я хочу свободы. Той самой свободы, которую чувствовала до того, как… До того, как меня вынудили занять место брата…       — И лишиться власти? — он поднял на девушку взгляд, в котором все ещё горела жажда власти ко всему, что у него в руках сейчас было. — Далия, ты не представляешь, сколько всего мы вместе сможем сделать для Альбиона, сколько плодов от этих глупцов мы сможем пожинать и жить, ни в чем не нуждаясь, наслаждаться роскошью, друг другом и властью, благодаря которой мы каждого сможем раздавить, как блоху.       Его собеседница вздохнула. Отчего-то она ожидала, что её возлюбленный заговорит именно так. Слишком уж хорошо знала его самого и его любовь к власти и могуществу, которая в нём осталась даже после воскрешения. В ней она тоже поселилась с тех пор, как они начали вместе управлять королевством… Или гораздо-гораздо раньше. Просто Далия не хотела признавать этого до конца.       И всё же молодая Королева устала от всей той ответственности, от того бремени, что легли на её плечи раньше положенного срока. Она и в самом деле хотела быть свободной от всего этого, даже если бы ей и пришлось лишиться власти, могущества, влияния и денег…       — Я знаю… — едва ли слышно отозвалась девушка, явно не желая сейчас устраивать споры, которые привели бы их к ссоре.       — Послушай меня, Далия, — произнёс Ловкач, слегка приподнявшись на локтях. — Нам лучше побыть у власти. Мы ещё не расправились с теми бандитами, что явно копируют меня. Давай их раздавим и уничтожим, поживём для себя и уж потом…       — У нас всегда будет повод остаться у власти, Ловкач… Всегда… — с лёгкой ноткой грусти в своём голосе проговорила правительница. — Впрочем, сейчас я и так не планирую никуда сбегать.       — Вот и прекрасно. Рано тебе ещё на волю уходить. Ты ещё не вкусила ту власть, какую почувствовал я.       — Очень может быть…       Далия только и смогла, что выдавить из себя слабую улыбку.       — Ах, обидел я тебя, так ведь?       — Что ты, вовсе нет, — молодая Королева одарила ласковым прикосновением своей ладони щёку Ловкача. Сейчас ей и в самом деле не хотелось устраивать никаких разборок и споров.       — Буду знать, — ответил мужчина с ироничной улыбкой, понимая, что всё-таки задел её.       Он перевернулся на спину и улёгся рядом со своей возлюбленной, после чего притянул её к себе, заключая в свои объятья и накрывая их обоих одеялом.       — Всё, правда, хорошо, любимый, — произнесла Далия, устраиваясь как можно удобней на его обнажённой и разгорячённой после любовных игр груди и обнимая в ответ.       — Я молчу, милая. Нам нужно хорошенько отдохнуть и отоспаться. Завтра у нас так много дел.       — Ты прав.       — Тогда сладких снов, моя сладострастная Королева.       — Доброй ночи, любовь моя.       С этими словами Героиня Альбиона мягко и нежно поцеловала крепкую грудь своего любимого Ловкача, прикрывая глаза. И они оба постепенно погрузились в мир морфея до самого утра…

***

      С первыми лучами солнца Ловкачу пришлось проснуться и подняться с постели, чтобы после отправиться к своим «давним друзьям» и выудить из них всю необходимую информацию о последних преступлениях в Бауэрстоуне и о том, кто же может стоять за такими приказами бандитам.       Дело было, как в защите города, так и в разыгравшемся любопытстве самого мужчины и в его рвении наказать того, кто посмел без его же дозволения пытаться выдать себя за него. Нееет, он не мог так легко и просто спустить такому безумцу всё с рук. Ведь, чтобы предпринять попытку занять место Ловкача, самого опасного мужчины во всём Альбионе, надо быть либо смельчаком, возомнившим из себя абы кого, либо в самом деле полнейшим безумцем… Либо и тем, и другим одновременно.       Поэтому, как бы Ловкачу ни хотелось ещё хотя бы самую малость провести время в кровати, обнимая любимую Королеву, ему нужно было покинуть её ненадолго. Осторожно уложив сладко спящую молодую правительницу на подушки, мужчина как можно теплее укрыл её одеялом, ласково поцеловал в лоб, после чего, встав с постели, принялся одеваться и приводить себя в порядок после очередной приятной страстной ночи.       Покинул сей хитрец свои покои также бесшумно, как мог только он, дабы не разбудить и не побеспокоить девушку…