Глава 4.

      Понедельник выдался тяжелее предполагаемого. Невозможно жить, постоянно ожидая от судьбы пинка, который побуждал бы к действиям. Гермиона не ждала его. Она знала, что судьба одарит её ножом в спину. Острым клинком, на котором, будто издеваясь, будут каллиграфическим почерком выгравированы слова: «Только поморщись — и острие полностью войдет в тело». Гриффиндорка проигрывала судьбе с огромным счетом.       Даже сравнение своих эмоциональных страданий с физической болью было для Гермионы чем-то обычным. Она, сама того не желая, часто возвращалась к воспоминаниям, в которых Беллатриса Лестрейндж вырисовывала буквы на руке, смеясь ей в лицо, пока девушка кричала от боли. Тот нож был пропитан ядом, из-за чего кожу жгло, даже если к самим шрамам не притрагиваться, а только подумать об этом. Нет ничего постыдного, чтобы заработать от противника ранения в бою, но Гермиона тогда не сражалась. Она надеялась, что со смертью пожирательницы смерти «подарок», полученный тогда в поместье Малфоев, уйдет, рука станет чистой. Напрасно. Теперь Гермиона не носила футболки и платья, которые открывали бы её предплечье взору людей. Факт того, что она родилась в семье маглов, никого не смущал, никто и подумать не смел называть других людей грязнокровками после войны, это считалось неуважением не только к маглорожденным, но и ко всем людям, павшим за магический мир и защищавшим его. Однако Гермионе самой было неприятно, а иногда даже противно замечать это клеймо. Скрывала она его скорее от себя, чем от окружения.       Но были в жизни Гермионы и позитивные стороны, которые иногда диктовали ей обратить на них внимание, иначе это было бы просто существование. Гриффиндорка знала о своем престиже, родители школьников доверяли ей, преподавательский состав уважал её не только за умственные способности, но и за решимость и храбрость в смертельно опасных условиях. Гермионе могли поручить любое задание, точно зная, что оно будет выполнено в лучшем виде: это умение она не растеряла. Борьба за совершенство всё еще жила в девушке. Наверное, именно этим можно объяснить решение Макгонагалл делегировать часть своих обязанностей декана факультета ей. Слишком много значило это для них обеих: Минерва осознавала снижение своей работоспособности, а Гермиона понимала уровень доверия такого почитаемого человека, как Макгонагалл. Положительной стороной для девушки было ощущение себя нужной, понимание, что она может быть полезной, что не выполнила еще своего предназначения, хотя многие считали, что её роль заключалась лишь в помощи Гарри Поттеру.       Гермиона дала несколько минут, чтобы первокурсники занесли в свои тетради заметки из параграфа. Сидя в тихом классе и смотря в окно, она любовалась видом, отдаленно слыша детские возгласы. Пока еще зеленые полянки и теплое солнце манили выйти на прогулку или полежать на траве, чтобы последние яркие лучи прошлись по всему телу, обещая вернуться к весне. Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, гриффиндорка пообещала себе провести сегодняшний вечер в приятной для себя обстановке: почитать не нагруженный смысловыми узлами сюжет какой-нибудь книги, чтобы расслабиться. Однако, не успев пожать самой себе мысленно руки в знак того, что она договорилась со своим рациональным сознанием и истинным желанием провести хорошо время, в кабинет ворвался второкурсник.       — Профессор Грейнджер! — мальчик не мог отдышаться, видно, что он очень спешил к Гермионе. — Профессор, там… — студент жадно глотал воздух, держась правой рукой за левый бок.       — Мерлин, Чарльз, что случилось?! — Гермиона встала и подошла к мальчику, испуганно смотря на него. — Тебя кто-то ранил? — она пыталась найти кровь на его мантии, но руки у Чарльза были чистыми.       — Нет! Но там на поле! — Чарльз показал пальцем на окно. — Стив ударил Джорджа, а он не может теперь встать! — мальчик, опираясь на стену, смотрел на Гермиону, которая, услышав это, побежала на поле для квиддича, накидывая мантию по пути, а своим ученикам сказала сидеть на месте.       Гермиона бежала так быстро, что проходящие мимо оборачивались, некоторые кричали вслед, пытаясь узнать, что же случилось. Чарльз не отставал. Девушка пару раз чуть не подвернула ногу. Она боялась, что с учеником произошло что-то ужасное.       На поле Гермиона увидела странную картину: десять человек стояли на поле, рядом лежали их метлы. Форма одних была гриффиндора, других — слизерина. Гермиона закатила глаза. На земле никто не лежал, парни переговаривались на повышенных тонах.       — Объясните мне, что здесь происходит?! — гриффиндорка подошла ближе к мальчикам. Она сразу увидела Джорджа — третьекурсника в красной форме, у которого нос был в крови, — напротив которого стоял Стив. Он тоже был с третьего курса, но одежда на нем была слизеринской команды. — Что с твоим носом? Дай мне посмотреть.       Джордж без особого желания дал Гермионе осмотреть свое лицо. Она достала палочку, строго смотря на мальчика, но быстро вспомнила подходящее заклинание:       — Эпискеи! — раздался характерный звук вправления костей, а Джордж ахнул, поморщился.       — Спасибо, профессор, — он вытер рукавом мантии оставшуюся кровь.       — Объясните мне сейчас же, что произошло. Где ваши капитаны? Кто допустил это? — Гермиона скрестила руки на груди, выгнула одну бровь, пыталась смотреть на учеников сверху вниз, осознавая, что получается средне: в командах были и ребята постарше с ростом выше её.       — У нас было разрешение от директора сегодня тренироваться с четырех до шести, но эти… — Чарльз показал пальцем на соперников. — Пришли и начали качать свои права, типа им разрешили, а потом Джордж сказал…       — Что же сказал Джордж? — Гермиона почувствовала, как по коже пошли мурашки. Она услышала этот вопрос где-то за плечом. Молясь, чтобы её ожидания не оправдались, Гермиона повернулась.       — Малф… — Гермиона быстро несильно дернула головой в разные стороны. — Профессор Малфой!       Драко проигнорировал её странное приветствие и не переставал смотреть на маленького Чарльза, который почти сделал шаг назад, боясь даже взгляда своего учителя, а Джордж в это время встал за спину самого крупного мальчика в его команде.       — Что-то про маму Стива… — Чарльз был уверен, что теперь он во всем виноват, его накажут, снимут баллы, исключат из школы.       Малфой продолжал давить взглядом юных игроков. К компании подошли другие студенты — игроки, которые начали возмущаться, почему на поле две команды.       — Что же он сказал про маму Стива? — Малфой продолжал давить. Это бесило Гермиону, так как она знала, что не это истинная причина конфликта и надо разобраться, почему случился такой инцидент.       — Он обозвал её. Обзывательство созвучно с Вашей фамилией, профессор, — Чарльз посмотрел на Джорджа, одним взглядом прося у него прощение за то, что выдал.       Драко усмехнулся, он наконец обратил внимание на Гермиону, которая прикрыла рот рукой, либо не желая показывать улыбку, либо от шока из-за невоспитанности юношей.       — Это ужасно, Джордж! Но ты, Стив, не должен был бить его за это. Всё можно решить словами, — Гермиона смотрела на мальчиков с сожалением. Каждого из них она понимала и не хотела винить. Ситуация ей напомнила детство.       — Не знаю, удар был хорошим. — Драко встал рядом с Гермионой, смотря на детей и положив руки в карманы мантии. Девушка поняла, что сказал он это лишь для того, чтобы не соглашаться с её словами и поставить гриффиндорку в слабую позицию, показав свой авторитет.              — Ничего не напомнило, Малфой? — тихо сказала Гермиона, опустив голову вниз. Она не хотела, чтобы это услышали ученики, но в том, что слизеринец её понял, не сомневалась.       — Мой нос в порядке, профессор Грейнждер. — Малфой и не думал говорить тише, ему вообще было всё равно на присутствующих студентов. — Как Ваша рука?       Грейнджер посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Он снова знал, куда ударить. Малфою не нужен компас или карта, чтобы найти её слабые места, он будто знал заранее, где больнее. Гермиона всего лишь аккуратно поправила ткань на предплечье, будто хотела скрыть шрам еще больше. Она решила не отвечать Малфою, возмущения у девушки было больше, чем боли от обиды. Драко не мог подцепить её этим гнусным воспоминанием лишь потому, что не он его автор.       — Мистер Уильямс, скажите, пожалуйста, кто дал разрешение сегодня в это время вашей команде провести тренировку? — Гермиона обратилась к капитану команды слизерина. Робби Уильямс был на шестом курсе, особого уважения к преподавателям у него не было, но и проблем он не создавал.       — Профессор Слизнорт дал согласие. — Робби смотрел на Малфоя пристально, ожидая, что он вступится за родной факультет, но Драко даже не думал входить в чье-то положение, он ждал больше информации, чтобы занять место рядом с победителем спора.       — Я обязательно поговорю с ним об этом недоразумении. Предлагаю сейчас отдать это время на поле той команде, которая раньше получила разрешение на тренировку, — Гермиона начала выслушивать несогласие слизеринцев, а команда красно-золотых уже взмыла в воздух с мячами.       — Минус пятьдесят очков гриффиндору. За оскорбление. — Малфой дослушал, как Гермиона пыталась успокоить учеников, которые теперь зря пришли на поле. Уловив смысл его слов, девушка глубоко выдохнула. Она встала напротив Драко и сжала губы.       — Не злоупотребляй, Малфой, — пригрозила Гермиона. — Я по твоим меркам должна снять сто очков со слизерина, если оскорбление стоит лишь пятьдесят? — она покрутила головой в разные стороны, не веря, что разменивается с Малфоем баллами факультетов.       — Грейнджер… — Драко подошел ближе к ней и даже наклонил голову, чтобы посмотреть ей в глаза с еще большей напыщенностью. — Нельзя оскорблять чужих родителей, верно? Как твои поживают? — он сузил глаза, заглядывая в Гермиону, обыскивая её внутри, ища открытые раны. Снова.       — Мои на свободе, Малфой. Её у тебя купить не получилось? Твой отец еще жив, а? Надеюсь, нет, — Гермиона ощущала, как дала вербальную пощечину Малфою. Он отошел от девушки, сморщил нос и ушел прочь. Грейнджер задумалась, как давно она еще кому-то желала смерти.       Оглянувшись, она благодарила Мерлина, что к моменту сказанных ею слов в адрес Малфоя учеников рядом не было. Мысль о том, что Драко снял баллы с гриффиндора в таком количестве специально, чтобы разрешить конфликт, дав одним тренироваться, а другим карт-бланш на возможность занять первенство в конкуренции между факультетами, пыталась ускользнуть, но Гермиона поймала её, обдумала и выбросила.       Целую неделю девушка не видела Малфоя. То ли тот скрывался в своем кабинете, то ли где-то нашел себе мантию-невидимку: оба варианта пугали Гермиону, что он задумал? Зачем ему мантия-невидимка? Ей было бы все равно, если бы Драко посещал хотя бы Большой зал во время завтрака, обеда или ужина. Его нельзя было заметить, он ускользал, как ускользало и спокойствие Гермионы, если она не видела Малфоя, чтобы следить за ним. Иногда девушка даже задумывалась о том, чтобы поискать его в выручай-комнате, неужели он хочет снова воспользоваться исчезательным шкафом? Гермиона усмехалась планам Малфоя, которые сама ему и выдумала, много ли он найдет в той комнате после пожара?       Вечером пятницы она встретилась с профессором Слизнортом в учительской. Он всегда был боязливым, слишком аккуратным и осторожным. С возрастом эти качества только обострились. Хотя, конечно, не только возраст оказывал свое влияние.       — Профессор Слизнорт, добрый вечер, — Гермиона специально громко поздоровалась, положив тетради своих учеников, которые она принесла с собой для проверки домашнего задания, на стол.       — О, мисс Грейнджер! Удивительный вечер, правда? — Слизнорт поправил свои очки, в которых отражался огонь от камина.       — Чем же?       — Пятницей, — профессор посмеялся, немного кряхтя. Гермиона заметила бутылку медовухи.       — Профессор, я хотела у Вас спросить по поводу тренировки по квиддичу в прошедший понедельник. Произошла неприятная ситуация, нам нужно разрешить вопрос о… — Гермиона очень надеялась на благоразумность Слизнорта, однако он её перебил.       — Мисс Грейнджер, это мы уладили. Мистер Малфой мне уже всё объяснил, я действительно ошибся. — Слизнорт посмеялся, будто действительно в его провале было что-то смешное. — Этот милый мальчик предложил мне свою помощь, поэтому впредь он будет решать такие вопросы.       Гермиона села в кресло, зажмурившись на несколько секунд, оперев руку на подлокотник и положив на ладонь лоб. Конечно, Малфой уже обо всем позаботился. Кому еще проще понравиться, как не Горацию. Грейнджер догадывалась теперь, откуда у него бутылка элитной марки. Сейчас с профессором даже спорить было бесполезно, он считает Драко милым мальчиком. От него ускользнуло, что именно милый мальчик принял решение убить его друга? Весьма мило. Гермиона не удивилась бы, если Малфой заставил бы Горация поверить ему под Империусом. Гриффиндорка могла использовать тот факт, что Малфой согласился расправиться с Дамблдором. Она была уверена, если бы об этом знал Гораций, то никогда бы не стал доверять Драко. Гермиона могла, но не использовала, это слишком грязно — она хочет играть чисто. Это будет игра Драко Малфоя по правилам Гермионы Грейнджер.

***

      Азкабан никогда не встречал гостей хорошей погодой или хотя бы отсутствием шторма. Мерзкий и холодный дождь мелкими, но очень быстрыми каплями бил Драко в лицо. Хотелось каждую секунду протирать глаза, уворачиваться от воды, применять к себе заклинания испарения, но дождь так быстро пробирался под одежду, что было поздно.       В самой тюрьме было ужасно холодно. Каменные стены Азкабана казались суровее льда, если бы они соревновались в температуре. Драко всё же смог высушить одежду перед тем, как отдать палочку охране. Сегодня наступила его очередь посетить отца, к чему он относился безразлично. Всё, что он хотел получить от этой встречи, — это спокойствие Нарциссы, которая уже месяц пыталась уговорить сына повидаться с Люциусом. Драко знал, что говорить им не о чем. Авторитет Малфой-старший потерял, в глазах своего наследника пал и не смог подняться. Всё, что у него осталось, — это фамилия и попытки доказать свое достоинство, но успех давно от Люциуса отвернулся. Как и многие другие люди, кроме Нарциссы. Она была единственным человеком, который сопереживал ему. Миссис Малфой можно было понять, она потеряла сестру, к которой, конечно, можно относиться по-разному и чаще всего негативно, но Нарцисса любила свою семью. В этой войне главной целью было сохранить мужа и сына живыми, однако уход из жизни Беллы оставил свой след. Драко знал, что единственным желанием его матери было вернуть Люциуса, чтобы всё было как раньше.       — Причина посещения? — грубым голосом спросил мужчина в форме охранника. Он был очень высоким, смуглым и хмурым, на голову был накинут капюшон черной мантии, Малфой видел только его сдвинутые друг к другу брови.       — Я пришел к отцу. Мое посещение должны были зарегистрировать неделю назад, — Малфой знал, что заданный ему вопрос — это чистая формальность, в Азкабане его ждали, а охрана точно знала, кто и во сколько сюда придет.       Оставив палочку и сняв свою мантию, Драко пошел в камеру для встречи с отцом в сопровождении двух стражников. На его лице не было ни одной эмоции, когда он увидел Люциуса. Исхудавшего, почти сухого. Волосы отца стали будто прозрачными, блеск оставался лишь во взгляде.       — Здравствуй, Драко, — кандалы не позволяли Люциусу встать и даже поднять руку, чтобы поздороваться с сыном по-мужски.       — Отец, — слизеринец кивнул ему, отодвинул стул напротив отца с противным и громким скрипом.       Драко замешкался. Пару секунд его глаза не могли найти точку, куда будет направлен взгляд. Эта реакция была вызвана детским страхом, почти рефлексом, он боялся Люциуса только лишь подсознательно. Малфой-младший ощущал себя уже довольно взрослым мужчиной, а мнение отца больше не учитывалось из-за известных событий. Однако считать его сумасшедшим Драко не стал, скрепы семьи всё еще влияют на него, невозможно забыть семью, когда она глубоко корнями прижилась в сознании и теле, когда ты даже пахнешь, как родители, имеешь такой же цвет крови. Возможно, такая реакция парня была вызвана еще и тем, что перед глазами Драко вспышками пролетали воспоминания из детства и подросткового возраста, когда он подвергался эмоциональному насилию, а нередко и терпел брошенное в него оглушающее, если отец посчитает это нужным. Бессилие Малфой-младший чувствовал во время войны, когда сам стал почти безликим манекеном, которым руководили, использовали и испытывали на силу воли и болевой порог, заставляя сжимать челюсть до треска в зубах, кричать и кашлять до тошноты и сжимать кулаки так сильно, что, казалось, его пальцы могли проткнуть ладони.       — Давно ты меня не навещал, — Драко усмехнулся начавшейся манипуляции.       — Я был занят. Работа по восстановлению статуса семьи занимает много времени.       Люциус проигнорировал хамство сына.       — Так значит Хогвартс? Это место ты выбрал? А как же Министерство, куда мы с матерью тебя готовили? — мистер Малфой не переставал косвенно обвинять Драко: он считал сына своим должником.       — А я думал, что вы меня готовили немного к другому. Разве не из-за этого ты здесь, отец? — Драко старался указать Люциусу его место, давно он потерял контроль над сыном.       — Каков твой план, Драко?       Доверять кровожадному отцу он не хотел. Любое слово Люциус может настроить против тебя, он ищет способ вернуться, Драко знал это. Они были очень похожи: делали только то, что им выгодно, и только ради себя. Умели подчищать за собой, зарабатывать деньги умом. Но Драко знал, что главное и самое весомое их отличие было в способности убить.       Тем не менее Люциус был хорошим стратегом и бизнесменом. Его советы, последствия которых были выгодны самому Малфою-старшему, были эффективными. Он знал многое о жизни, о людях и об их слабостях.       — Я хочу пост в Министерстве. Сейчас мне нужно доказать истинность моих намерений, поэтому я выбрал Хогвартс. Всё, что мне нужно, ― чтобы мне никто не мешал.       — Как занимательно. — Люциус отвел взгляд от сына и стал рассматривать камеру, раздумывая, как эта информация может быть ему полезна. Вдруг мысль посетила его голову, он улыбнулся и снова обратился к Драко. — Как будет счастлива мама, верно? Нарцисса всегда считала тебя способным мальчиком.       — К чему ты ведешь, отец? Даже не думай приплетать сюда маму, — Драко нахмурился, ему не нравилось, что Люциус может использовать Нарциссу.       — Она будет рада услышать, что её сын, заняв престижное место, поможет освободить своего отца, который во всем сознался и очень… очень сожалеет о содеянном, — Малфой-старший заулыбался еще сильнее, а Драко пытался изо всех сил себя сдержать, чтобы не ударить его.       — Не смей просить её об этом. Ты не заслуживаешь даже её взгляда, — Драко хотел уберечь мать от негативного влияния отца, но больше всего боялся того, что не сможет ей отказать в просьбе.       — А чего заслуживаешь ты? Твое место в соседней камере, Драко. Не забывай, чьи родственники и друзья тебе помогли, — Люциус почти привстал, стараясь быть ближе лицом к сыну.       — Тебе не выйти отсюда, отец. Благодари судью, что ты не получил поцелуй дементора.       — Твоя самоуверенность тебя погубит.       — Это издержки наследства. К сожалению, я не выбирал, что получу от тебя.       — Ты работаешь один? Кто с тобой в паре? — Люциус сел на свой железный стул, убрав с лица выражение, о которое можно пораниться, просто смотря на него.       — Гораций Слизнорт на моей стороне. Старику уже давно пора на пенсию. — Драко закатил глаза.       — Не доверяй ему ничего. Старый дурак предал даже Темного лорда, так что не надейся на его помощь. Это наоборот может вызвать вопросы: в прошлом два слизеринца подружились, один из них пытался убить своего директора, впустив пожирателей смерти в школу, а другой рассказал о крестражах самому темному волшебнику всех времен. — Люциус быстро проговорил, а затем вздохнул и продолжил медленнее. — Думай, Драко. Думай, что ты делаешь. Просчитывай.       — А что ты предлагаешь? Завести друзей, типа Хагрида? — Малфой младший покрутил головой в разные стороны, понимая, что ему нужно что-то придумать, но выхода не было видно. Он просто уже не выдерживал этот груз. Вмиг ему вспомнились слова Забини. — Грейнджер. Она там работает.       — Мисс Грейнджер? — Люциус поднял брови и откинулся на спинку стула. — Драко, чего же ты ждешь?       — Она ненормальная, отец.       — Не будь ребенком и сделай то, что должен.       Драко выдохнул и прикрыл глаза на несколько секунд. Всё же этот план мог бы показаться не таким плохим, если бы он больше знал о Гермионе, если бы он только мог понять, что для неё важно, куда давить, чтобы вызвать у неё жалость, как расположить к себе. Пока Драко понимал только как разозлить её и заставить плакать.       — Тебя не смущает её происхождение? Что же подумают о тебе в узких кругах? — Малфой-младший знал ответ на этот вопрос. Он буквально повторил его за отцом:       — Драко, верни мне свободу любыми способами.

***

      Понедельник следующей недели был проще. Гермиона даже задумалась: в какой момент всё ухудшится, чем она должна расплатиться за хорошее настроение?       Проснувшись по будильнику, Гермиона поняла, что замерзла ночью. В окно бился дождь, практически ничего не было видно, сплошная стена из огромных капель, казалось, что произойдет потоп. Солнца не было видно из-за почти черных туч, а ветер гонял струи воды в разные стороны. Девушка накинула махровый халат, насыпала корм в миску для Живоглота, который спал у неё в ногах, будто чувствуя, что хозяйке холодно, и пошла умываться. В дверь её комнаты постучали, пока она чистила зубы. Гермиона надеялась, что ей показалось, поэтому до последнего старалась игнорировать стуки, но всё же сдалась и открыла дверь.       — Невилл! Доброе утро? — Гермиона смотрела на друга, не понимая, что его заставило прийти к ней в семь утра. Девушка всё еще продолжала чистить зубы.       — Доброе утро. — Невиллу не нужно было приглашение зайти, он сам прошел в комнату и сел на стул. — Кажется, я понял, как решить нашу проблему.       Гермиона показала ему указательный палец, давая понять, что ей требуется одна минута, и зашла в ванную. Убрав с лица зубную пасту, она еще раз умылась и окончательно проснулась.       — Ты о какой именно? — гриффиндорка присела на свою кровать с ногами, скрестив их, а её кот быстро нашел себе уютное место рядом с ней.       — Про Малфоя, конечно! — Невилл развел руками. — Министерство не могло оставить его без присмотра, они точно за ним следят.       Гермиона не понимала, к чему клонит Лонгботтом. Если Министерство и следит за Малфоем, то это не значит, что он не может совершить преступление. Возникает всего один вопрос, сможет ли он его скрыть.       — О чем ты, Невилл? Тебе ли не знать, как работает правительство.       — Прекрати, там работают наши друзья. Нужно всего лишь попросить у них выписки, счета, в общем, всё, что они о нем знают. — Невилл объяснил Гермионе свой план, но она совершенно не понимала, как можно это выполнить.       — Кингсли никогда не пойдет на это. Он подумает, что мы его проверяем или не доверяем ему, — Гермиона смотрела в одну точку, пытаясь сконцентрироваться и придумать что-то получше.       — Может, попросить Гарри?       — Не хочу его сюда втягивать, Невилл. Он будет переживать, — Гермиона закусила губу, раздумывая, кого еще можно попросить об этом невинном одолжении.       — Перси Уизли?       — Перестань, он никогда не нарушает правила. Перси слишком слаб, — гриффиндорка никогда не признавала этого раньше, но она действительно считала Перси непригодным к выполнению подобных действий. Он был хорошим парнем, но ненадежным. В Министерство его приняли за упорство, но важных поручений не давали.       — Терри Бут? — по Невиллу было видно, что это последнее его предложение.       — Кто? — Гермиона свела вместе брови и слегка сжала губы, давая понять, что точно не помнит, кто это такой.       — Он из когтеврана. Терри был с нами в Отряде Дамблдора. Как ты не помнишь? Сейчас работает в Министерстве в отделе магических происшествий и катастроф, занимается разработкой объяснений для маглов.       — Думаешь, он справится?       — Терри — наш единственный шанс в данный момент, надо рискнуть. — Невилл встал и потер ладони друг о друга. — В твоей комнате очень холодно.       — Думаешь, если бы Министерство заметило странное поведение Малфоя, то оно не занялось бы им? Гарри управляет отделом мракоборцев: он бы не пропустил что-то важное. — Гермиона встала с кровати, собрала волосы в низкий хвостик и начала заправлять кровать. — Я не хочу подставлять Терри, вот и всё.       — Мы просто проверим, Гермиона. А если что-то и найдем, то только поможем Гарри. Мы же не можем сами признать Малфоя виновным, — Невилл посмеялся. Хохот подловила и Гермиона.       Было что-то странное в том, чтобы следить за кем-то без Рона и Гарри. Гермионе казалось, что любой план без её друзей был обречен на провал. Однако Невилл подарил ей шанс решить это дело почти самостоятельно, не вовлекая в суть Уизли и Поттера. Грейнджер ощущала, что, переиграв Малфоя, у неё откроется второе дыхание.       Следующие несколько дней тема о замыслах Драко между Гермионой и Невиллом не поднималась вслух. Они терпеливо ждали новости из Министерства от Терри Бута. По утрам за завтраком в Большом зале девушка озадаченно смотрела на Невилла, а тот, понимая сразу её вопрос, пришел ли ответ от бывшего когтевранца, старался незаметно крутить головой в разные стороны, чтобы никто даже и подумать не мог, что у них есть секрет. Однако один человек всё же заметил озадаченность молодых людей. Драко Малфой чаще появлялся во время обеденного перерыва, обращая на себя внимание не только Грейнджер и Лонгботтома, но еще и многих студентов, а в особенности студенток. Он достаточно быстро становился авторитетом у учеников, Гермиона слышала от школьников про его объемные домашние задания и любовь к снятию баллов с факультетов (чаще с гриффиндора, конечно).       Можно было бы назвать Малфоя полным идиотом, если бы он не замечал на себе взгляды двух своих коллег. Каждый раз ему хотелось подойти и спросить у парочки, что же такого они в нем нашли, если не могут спокойно поесть, когда Малфоя нет в поле их зрения. Сначала Драко думал, что он выглядит как-то странно, но, заметив системность условной слежки, понял, что дело совершенно не во внешнем виде. Малфой считал это не проблемой, а скорее неприятной трудностью, потому что план по бессовестному завоеванию доверия гриффиндорки должен начинать выполняться, а её подозрения насчет Драко заполняли практически все мысли и всё свободное пространство в голове. Он должен помочь Грейнджер найти то, чего нет, например, искренность, доброжелательность и порядочность в своих действиях.       Малфою было всё равно, что о нем подумает публика. Выдать его корысть могли лишь друзья из прошлого, которые читали Драко, как книгу, но на то они и друзья — им нужно держать язык за зубами, когда этого требуют обстоятельства. Слизеринец знал, что для большей надежности нужно предупредить Пэнси и Забини о своих намерениях, чтобы они не удивлялись будущим снимкам и статьям в газетах, в которых обязательно будет упоминание о нем и Грейнджер на одной строке. Драко отправил два письма из совятни Хогвартса.       Этим же вечером Гермиона решила воспользоваться своим привилегированным положением. После отбоя она хотела зайти в библиотеку и согреть душу любимым занятием в холодную ночь. Девушка сменила официальную форму на спортивные коричневые штаны и теплый свитер такого же цвета, взяла с собой масляную лампу, ключи и палочку, а затем отправилась на четвертый этаж.       В коридорах школы было темно, казалось, что даже свет факелов поглощается ночью через окна. Гермиона хотела верить, что старосты факультетов уже находятся в своих спальнях, не говоря о нарушителях режима. Она не успела дойти примерно пять метров до библиотеки, как услышала шаги впереди себя. Силуэта видно не было, как и света дальше, Гермиона видела лишь часть коридора вокруг себя благодаря лампе.       — Позвольте узнать… — гриффиндорка не хотела портить настроение себе и ученику, не понимающему значения слова отбой, однако уверенный шаг студента ей навстречу вызывал желание расстроить его. Однако Гермиона не успела договорить тоном недовольного профессора, как её перебили.       — Позволяю. — Драко подошел к ней ближе на такое расстояние, с которого свет её лампы доходил до него.       Гермиона вздохнула и ничего не ответила. Она прошла дальше, доставая ключи из кармана, чтобы открыть двери бибилиотеки.       — Ну же, Грейнджер. Что ты хочешь узнать? — Драко развернулся в её сторону. — Твое любопытство меня раздражает. Особенно по утрам.       — Тогда скажи, почему ты так редко появляешься в Большом зале? — Гермиона не открыла до конца дверь, оставила ключ в замочной скважине, чтобы правая рука была свободна для палочки.       — Я прошу эльфов приносить еду ко мне в комнату, потому что предпочитаю есть в тишине. — Драко сказал правду, положив руки в карманы брюк.       — В таком случае я очень рада, что эльфы спасают нас от твоего присутствия, — гриффиндорка фальшиво улыбнулась Драко.       — О, а мне казалось вы с недоразвитым…       — Не называй так Невилла. — Гермиона перебила Малфоя.       — Следите за моим питанием.       Ей нечего было ответить. Гермиона знала, что Драко в курсе, что под него копают, она и не скрывала этого, наоборот, хотелось интриговать Малфоя, уничтожить всю его беспечность, убить в нем равнодушие, чтобы он начал волноваться и переживать за себя. Хотелось увидеть в его глазах страх, вызванный Гермионой.       Однако пока страх промелькнул только во взгляде самой Грейнджер, которая, услышав шаги, как ей показалось, минимум двух людей, быстро открыла библиотеку и зашла в зал вместе с Малфоем. Она прижалась ухом к дверному проему, чтобы услышать, кто снова нарушает покой школы. По звукам Гермиона поняла: это старшекурсники, которые были очень увлечены друг другом, не замечая, насколько громкими могут быть их разговоры, как поняла девушка из контекста, о прошедшем свидании в астрономической башне.       — У тебя рефлекс бояться школьников, Грейнджер? — Драко стоял позади неё, облокотившись на высокую полку с книгами.       — Зачем же ты зашел со мной? — Гермиона обернулась в его сторону и сложила руки на груди. На самом деле она, конечно, не боялась студентов, но ей казалось небезопасным стоять с Малфоем в темном коридоре, слыша рядом шаги еще нескольких человек, однако легче солгать, чем признаться в страхе перед Драко.       — Не хотел смущать тех двоих. — Малфой прошел вглубь зала и сел на стул, закинув ноги на стол. Гермиона закатила глаза. Она поставила масляную лампу на соседний стол, взяв книгу с полки, что стояла рядом. Грейнджер знала точное местоположение нужных ей учебников, поэтому даже темнота ей не мешала.       Девушка села за стол, который освещался маленьким огоньком, казалось, он тускнел каждую минуту, но глаза Гермионы быстро привыкли к дополнительному освещению в виде резких молний, которые предвещали ливень. Один лишь гром нарушал тишину. Присутствие Малфоя, который по неясным причинам всё еще оставался с ней в одном помещении, нарушало приватность, хотя, как отметила Гермиона про себя, он почти сливался с темнотой.       Через пару минут сердцебиение гриффиндорки возобновило нормальный ритм. Она пыталась читать книгу, у неё даже получилось несколько раз перевернуть страницу, не забыв смысл написанного. Драко не смотрел на неё, редко поглядывал в окно. Гермиона чувствовала себя некомфортно, она не знала, что нужно ожидать от такой компании. Понятно, что сбежать было бы глупо, но как узнать: это часть его плана или просто стечение обстоятельств?       — Почему ты не уходишь? — Гермиона не выдержала, она показалась даже самой себе слишком грубой. Задав вопрос, она резко закрыла толстую книгу, издав характерный звук, показывая, что не намерена делать вид, что всё в порядке.       По неаккуратности или из-за отвлечения внимания девушка не заметила, как отодвинула книгу на край стола и задела свой фонарик, который с треском рухнул на пол, а огонек, казавшийся безобидным, разыгрался на разлившемся масле, переходя на большую гору книг, стоявшую на полу и поднимающуюся вверх почти к потолку, в этот момент Гермиона проклинала всех учеников, которые не кладут учебники на место, создавая такой склад.       Пока девушка доставала палочку, огонь потух, только некоторые страницы и корешки книг подсвечивались ярко оранжевыми точками, а затем постепенно обугливались. Гермиона поняла, как быстро среагировал Драко. Пахло горелой бумагой.       — Тебя не учили пользоваться Люмосом? — Драко стоял рядом с грудой книг, убирая остатки масла очищающим заклинанием.       — Я не хотела. — Гермиона встала и начала отправлять собравшиеся учебники по местам с помощью левитации. — Мадам Пинс меня убьет, — она взяла испорченную книгу, где часть страниц была уже черной.       Драко пытался сдержать себя, он не хотел быть резким или настойчивым, но сама судьба предоставила ему шанс сделать первый шаг:       — В библиотеке мэнора есть такие же экземпляры, я думаю, — он почти скривился, когда предлагал свою помощь.       — Что? О, нет, не надо, я просто возмещу убытки, так что… — Гермиона считала, что быть у Малфоя в долгу хуже, чем попасть в ад. Она завертела головой в разные стороны и сложила все испорченные книги в одну стопку.       — Считай это первым прямым доказательством, что я не убивать сюда пришел, Грейнджер, — в его голосе слышалась обида. Только жалости он не вызывал.       Не успела Гермиона повернуться к нему лицом, чтобы ответить, отвлекшись от складывания книг, как Малфой ушел. Сначала девушка думала, что просто не может найти его в темноте, но услышала звук закрывающейся двери. Стало холоднее, когда он ушел. Гром стал напоминать о себе с большей силой. Ночь становилась мрачнее.