Глава 5.

      Драко стоял у главного входа в поместье. Его черное пальто, которое он не застегнул на пуговицы, раздувалось в разные стороны от сильного ветра. Он рассматривал свои кожаные туфли, на которых были капли от мелкого дождя, опустив голову. Редким гостем Малфой стал в мэноре, здесь теперь вообще мало кто появлялся, кроме Нарциссы, которая жила будто в заточении, не желая выходить из дома добровольно. Светские вечера утратили блеск, дом действительно стал серым и пустым, как и его хозяйка. Однако, как думал Драко, лучше поместье будет одиноким, чем останется заложником непрошенных посетителей с черными метками. Как прозаично, что сам слизеринец точно помнил, где находился его след, подаренный Волдемортом. Сейчас на светлом участке кожи был лишь незаметный шрам, но память не обмануть. Он еще чувствовал метку.       Глубоко вздохнув, Драко открыл дверь и зашел в дом. Сняв верхнюю одежду, он ощутил себя в относительно приятной атмосфере: почувствовал запах дома, который был свежим и немного сладким от обилия ваз с живыми цветами, а вид из окна, который он знал почти наизусть и мог представить в любой момент, и все предметы интерьера, находившихся на своих местах, как раньше, дали ему понять, что всё в норме. Его дом в полном порядке.       — Драко? — Малфой услышал её шаги почти сразу, как зашел.       — Мама, — он кивнул в знак приветствия и уважения, но знал наверняка, что Нарцисса обязательно захочет его обнять, да так крепко, будто не виделись сотню лет.       — Мерлин, ты приехал! Даже не предупредил меня! — миссис Малфой крепко прижалась к сыну, улыбаясь ему в плечо, а затем поцеловала в щеку. — Проходи, я как раз собиралась пообедать.       — Я ненадолго, — они прошли в столовую, Драко отметил, что здесь стало светлее. Стол давно заменили на круглый, теперь он был из благородного красного дерева. Сняли черные в пол шторы. В августе, когда он уезжал из поместья, они еще висели на едва заметном карнизе. — Мне нужно провести урок сегодня в четыре, поэтому я пришел по делу.       — Надеюсь, на выходных ты задержишься дома, чтобы побеседовать с родной матерью, дорогой, — сказала спокойным тоном Нарцисса, конечно, не пытаясь задеть Драко, она хотела просто напомнить ему, что всегда ждет дома, и сделала это в своей манере.       — Безусловно, — Малфой сел за стол, а старый домовой эльф начал обслуживать их, вынося обеденное блюдо. Он был единственным, кто согласился работать у их семьи.       Нарцисса выглядела довольно хорошо. Прямая осанка, строгий, но любящий взгляд, в котором теперь можно разглядеть блестящую слезинку в уголке, безупречно выглаженное темно-зеленое платье и черные лаковые туфли на небольшом каблуке. Собранные длинные волосы всегда вызывали восхищение, но только Драко замечал, что истинный блеск был утерян, а мать старается заменить его специальными чарами.       — Что же ты хотел сделать здесь? — она непринужденно улыбалась, смотря на сына, который уже приступил к обеду.       — Мне нужно в библиотеку, — Драко взял стакан с соком и слегка улыбнулся от того, что это был его стакан. На нем был выгравирован небольшой дракон серого цвета. — Хочу взять пару книг для школы, если ты не против.       — Для школы? — Нарцисса недоверчиво посмотрела на сына. — Хогвартс обеднел настолько, что не может себе позволить литературу?       — Нет, мне нужно кое-что… особенное, — Драко точно знал, что Нарцисса ему не поверит, но был благодарен матери, что она не стала расспрашивать об этом.       — Если тебе нужно, конечно, бери, — миссис Малфой кивнула и промокнула губы салфеткой. — Как тебе твоя комната там?       — Довольно скромная, но всё же лучше, чем общая спальня, — возникло неловкое молчание. Они оба знали, какую тему нужно обсудить, но никто не решался начать. Драко не хотел вспоминать разговор с отцом и вдаваться в подробности, ему не хотелось, чтобы мать нервничала, а Нарцисса боялась спугнуть сына, зная наверняка, что обсуждать Люциуса Драко не хочет. — Ты хорошо себя чувствуешь?       Малфой-младший волновался за маму, этот вопрос был вызван истинным любопытством. Ничего, кроме правды, его не интересовало. Нарцисса не хотела жаловаться на то, что плохо спит или очень скучает по семье, она даже сама не признавала того, как сильно нуждается в поддержке. Никто не должен был заметить её переживаний, которые даже физически выражаются в неконтролируемом подергивании ног, когда она сидит или лежит. Нарцисса должна быть сильной, как её сын, не унывать, как её муж, но никто не знал, какой она хочет быть на самом деле. У неё всегда был выбор, мисисс Малфой учила Драко выбирать, но нет в мире ничего сильнее любви, так она считала. Любовь оправдывает и защищает. Это единственное, во что она продолжала верить.       — Вполне, — Нарцисса вопросительно посмотрела на сына и улыбнулась.       — Я был у отца. Он передавал тебе привет, — Драко выдавил улыбку, стараясь сдерживать нарастающую боль, которая отражалась в глазах Нарциссы, когда услышала упоминание мужа.       — Я очень благодарна, что ты навестил его, Драко, — Нарцисса взяла сына за руку, на несколько секунд сжала её.       Он держал её руку крепко в своей ладони, не отрывая взгляда от третьего стула напротив себя. Одинокого, такого неподходящего и, кажется, пыльного. В их молчании было громко слышно скорбь, возможно, не стоит сомневаться в том, что и Драко, и Нарцисса хотели бы вернуть всё, как было. Забыть, начать заново, простить. Втроем они знали, что это невозможно.       Приободрившись десертом и крепким кофе, Драко рассказал маме о его первых занятиях, о том, что «издеваться» над учениками теперь он может в соответствии с его должностью. Конечно, школа изменилась, ученики чувствовали себя более развязными, ведь подвиг Поттера побуждал искать приключения. Малфой не постеснялся упомянуть профессора Снейпа, которого он теперь хорошо понимает, снимая баллы с факультетов, это даже немного поднимает настроение.       После обеда он прошел в библиотеку поместья. Драко каждый раз удивлялся, как большой зал может быть залит солнечным светом, даже когда шел дождь или плотный туман застилал всю территорию мэнора. Панорамные окна, белоснежные полы и теплого оттенка деревянные полки книг до потолка. Малфой заметил, что Нарцисса здесь часто бывает, ведь на журнальном столике с маленькими креслами стояло несколько маленьких чашек, а на блюдце лежала чайная ложка. Ему понадобилось около десяти минут, чтобы найти нужные книги с тем же годом публикации, которые были в читальном зале Хогвартса. Драко до последнего сомневался в своих действиях. Он не знал, на что рассчитывать, какой у него план и каким он видит итог. Грейнджер была самой неизвестной частью задуманного, Драко знал, что контролировать её будет сложно, еще сложнее убедить её в своих мнимых намерениях, но правильно ли он поступит, если свернет назад? Малфой решил рискнуть, обещав себе не заиграться. Взяв нужные экземпляры и попрощавшись с Нарциссой, он покинул мэнор, снова обещая себе навещать мать чаще.

***

      В обеденный перерыв с приподнятым настроением Гермиона ждала Невилла за преподавательским столом. За завтраком он сказал, что ему передали информацию про Драко, но в тот момент сам Малфой пил кофе и разрезал ножом сырники недалеко от бывших однокурсников, так что они решили немного подождать, дабы не быть услышанными.       Гермиона была в предвкушении. Сейчас она либо узнает страшную тайну, либо не узнает ничего, любой из этих вариантов пугал девушку, иногда даже разум шептал ей, спрашивая, зачем она вообще ввязалась в эту историю. Девушка настойчиво прогоняла такой вопрос. Она не отводила взгляда от дверей в Большой зал, однако в голове путались мысли о скором приходе Невилла и задумках Малфоя, так что Гермиона не могла понять, кого из них она ждет сильнее.       Она отодвинула свою тарелку с супом, понимая, что не может есть из-за воодушевления. Чай тоже остался нетронутым, остывая с каждой минутой.       Зайдя в Большой зал, Невилл сразу заметил встревоженную Гермиону и быстрым шагом направился к ней, неся в руках свой портфель. Гриффиндорка даже привстала, чем вызвала косые взгляды Слизнорта и Макгонагалл, которые сидели через три пустых места от неё. Лонгботтом занял стул рядом с бывшей одноклассницей, поправил галстук и закатал рукава мантии. Его глаза бегали по блюдам, очевидно, Невилл был голоднее Гермионы и в первую очередь хотел заняться его утолением.       — Невилл! — Гермионе показалось, что она слишком громко позвала его. И осмотрелась, поняв, что студенты, которые были ближе всего к ним, обернулись, смотря на гриффиндорку. Она мило улыбнулась им и сделала вид, что очень увлечена своим супом.       — Да-да, сейчас, — друг быстро стал открывать свой портфель и протянул несколько листов Гермионе, а она положила их на свои колени. — Терри сделал копии некоторых бумаг, так что ты можешь во всем убедиться сама. — Невилл продолжил трапезу.       — Он что-то сказал тебе, кроме этого? — Грейнджер почти шепотом задала вопрос другу.       — Терри сказал, что за Малфоем не замечены большие покупки типа недвижимости, из страны он не выезжал, все активы на месте и налоги с доходов тоже уплачены, — жуя, ответил Невилл. — Странным может показаться только…       — Он навещал отца недавно, — опередила его Гермиона, дочитав строку о посещениях Драко Азкабана.              — Да, но к этому сложно придраться, он его отец ведь.       — Ты безусловно внимателен. — Гермиона посмотрела на Невилла и приподняла бровь. — Предпоследний раз он приходил к нему полгода назад, почему именно сейчас решил его навестить? — она замолчала, давая Лонгботтому время доесть и подумать над её вопросом, а сама стала изучать документы дальше.       Прошло несколько минут, прежде чем Гермиона широко раскрыла глаза и прикрыла рот рукой.       — Невилл, посмотри на это, — она передала другу последний лист. — Дата стоит позавчерашняя, ты видишь? Он снял со счета Гринготтса десять тысяч галлеонов на личные нужды. Что он мог купить? Что это за личные нужды такие?       — Это же Малфой, он мог купить что угодно на десять тысяч. — Невилл пожал плечами.       — Это самая дорогая его покупка за год. Мерлин, он купил это на следующий день после посещения Азкабана, Невилл. — Гермиона старалась сдерживать себя, чтобы не закричать на коллегу от того, что он не понимает её. — Не говори, что это просто совпадение.       — Если бы у меня были такие деньги на личные нужды, я бы всё равно не знал, как их потратить. Я имею в виду, когда он успел? — Невилл спрятал листы к себе в портфель. — Я сожгу их, ладно?       — Да, конечно. — Гермиона все же сделала глоток чая. Она резко подняла брови вверх, почти поперхнулась напитком и удивленно посмотрела на друга, уже не стесняясь громкого выражения своих эмоций. — Конечно! — потом тихо добавила. — Конечно, у него нет на это времени, Невилл, но знаешь, что работает круглосуточно? Черный рынок.       Первые два элемента пазла были собраны. Конечно, общую картинку видно еще не было, да и вряд ли что-то можно увидеть в абсолютно черном, как считала Гермиона, квадрате, который разбился на части, связанные одним умыслом возможного преступления. Один — ноль, Малфой.       — Думаешь, он хранит что-то запрещенное здесь? — Невилл шепотом спросил у подруги. — Станет он так рисковать?       — Не думаю, что он купил что-то больше Василиска, — задумчиво произнесла Гермиона.       — Нужно рассказать Терри об этом, чтобы они пристальнее следили…       — Нет, стой. — Гермиона взяла за предплечье Невилла и внимательно посмотрела на него. — Я хочу сама поймать его. Конечно, мы обратимся за помощью, когда она потребуется… — она мельком взглянула на доедавшую пудинг Макгонагалл. — Но сейчас, я думаю, мы хорошо справляемся, — улыбнувшись, она допила холодный чай.       — Обещай, что не будешь пытаться проникнуть в его комнату для обыска. — Невилл нервно посмеялся, вызвав хохот у Гермионы, но так и не получил ответ.       Этим же вечером Грейнджер решила посетить библиотеку. Было поздно, отбой наступил два часа назад, поэтому она точно знала, что в этот раз её никто не должен побеспокоить. Гермиона воспользовалась палочкой, чтобы не идти в темноте.       В читальном зале она услышала шаги и громкий вздох.       — Люмос Максима! — Гермиона создала мощный источник света своей палочкой, а через несколько секунд увидела перед собой недовольное лицо.       — Мисс Грейнджер.       — Директор! — она убрала палочку, чтобы не светить Макгонагалл прямо в лицо. — Простите, я не ожидала здесь кого-то увидеть.       — Всё в порядке. Я немного задержалась здесь. — Минерва улыбнулась и немного наклонила голову в бок. Гермионе показалось, что она её разбудила.       — А я просто хотела почитать, конечно же. — Грейнджер кивнула и заправила прядь волос за правое ухо.       Гермиона быстро осмотрела зал, желая найти рабочее место Макгонагалл, чтобы посмотреть, какой книгой она занимала себя перед сном, но её глаза нашли более интересный объект. Нижняя полка стеллажа, в которой еще вчера были проплешины в виде пустых мест, была полностью занята. Гермионе хотелось посмотреть их переплет, убедиться, что это всё еще потрепанные учебники, пострадавшие в случившемся мини-пожаре, но чуть ли не светящиеся буквы названий книг выдавали их новизну либо прекрасное содержание. Любой из этих аргументов говорил о том, что к этому руку приложил Драко Малфой.       Гриффиндорка ненавидела его за это и одновременно благодарила, что он добровольно взял на себя ответственность за её промах. Но для чего? Спонтанная помощь или продуманная заранее ловушка? Малфой сам поджог не устроил, его вины в случившемся нет, тогда второй вариант не подходит, раз он и знать не мог, что той ночью Гермиона чуть не спалит Хогвартс. В то, что это был поступок по совести, Грейнджер всё же упорно не верила. Или не хотела верить.       — Уделите мне немного времени? — Макгонагалл села за стол, взглядом приглашая бывшую ученицу занять место напротив неё.       — Безусловно. — Гермиона быстро среагировала и присоединилась к директору.       — Завтра девятнадцатое сентября. — Минерва улыбнулась и посмотрела в глаза своей собеседнице. — Волнительно чувствовать предпраздничное настроение?       — Не более, чем перебирать флоббер-червей, профессор. — Гермиона усмехнулась и повернула голову к окну, чтобы не показывать Макгонагалл свое лицо, а лишь очертания. Конечно, она заметила, что Грейнджер смутилась.       — Ты не можешь вечно скрываться от самой себя, — когда Минерва переходила на «ты» во время их диалога, Гермиона всегда чувствовала, что их разговор приобретает более личный характер. Это было то время, когда можно вывалить всю душу и рассказать о самом больном.       — Это просто день рождения, люди могут его не отмечать, потому что просто не хотят или нет возможности, поэтому я не переживаю, честно, — она пыталась кивать во время своего ответа, чтобы выглядеть увереннее, но голос выдавал её: пережатые связки от попыток голоса не дрожать вызывали сомнение в словах Гермионы.       — У тебя совсем другая причина. Не говори, что я не понимаю. — Макгонагалл протянула руки к девушке, а та положила свои ладони в её. Руки Минервы были прохладными, мягкими.       — Мне грустно. — Гермиона свела брови, и в её глазах вспыхнула печаль, которую она пыталась скрывать. — Мне так грустно, что я не могу это выразить, понимаете? С каждым годом я понимаю, что сама себе подписала приговор, мне совершенно точно нельзя было так делать.       — Ты спасла их, Гермиона. Твой поступок один из самых отважных и жертвенных, что я знаю. — Макгонагалл сразу поняла, о чем говорила девушка. Она очень переживала за Гермиону и её обреченное выражение лица.       — Мне так нужно их вернуть, я готова отдать всё, даже то, чего у меня нет… Я так мало провела с родителями времени. Мы слишком редко виделись, только лишь на каникулах. О, я уверена, они хотели для меня другой жизни, но смирились с совершенно иным миром, а я безжалостно их выгнала. Разве они этого заслуживали?       — Твои родители, Гермиона, сильные люди. Они не препятствовали твоим желаниям и хотели для тебя только лучшего. Мистер и миссис Грейнджер не проживут за тебя жизнь, ты не должна отказываться от себя для блага других людей. Прошлого не вернуть.       — Я не могу принять этого. Мне не хватает их. — Гермиона смахнула пальцами предательскую теплую слезу.       — Родителей не заменить, но тебе ведь не только семьи не хватает, верно? Почему бы не попытаться вернуть дружбу, любовь… Ты же знаешь, они составляют значительную часть пустоты в твоем сердце. — Макгонагалл сильнее сжала ладонь Гермионы. Ей было больно видеть страдания девушки.       — Кажется, я слишком сильно от них отдалилась. У всех свои заботы, я не могу просить их помочь мне, это эгоистично. — Гермиона повертела головой в разные стороны, а её эмоции усилились от упоминания Гарри и Рона.       — Мистера Поттера и мистера Уизли не нужно просить. Они твои друзья, а значит помогут бескорыстно, понимаешь? Вы выросли вместе и спасали жизни друг друга, разве это можно обесценивать? Не решай за них, Гермиона. — Минерва потерла лоб свободной рукой и расправила плечи. — Пришло время меняться, так дальше жить нельзя.       Гермиона сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться. Конечно, она понимала, что нельзя вечно прятаться от себя, пытаясь поверить, что работа учителем может заменить ей мечту. Невозможно резко получить то, чего ты хочешь, нельзя излечить внутренние раны временем. Можно лишь смириться и терпеть или прилагать усилия для построения своей лучшей жизни.       — Спасибо Вам, профессор. Я благодарна за всё, что Вы сделали для меня. В этом году постараюсь оправдать Ваше доверие, — девушка закусила губу и вздернула голову.       — Ты мне ничего не должна, Гермиона. Сделай это ради себя. Хотя бы что-то сделай ради себя. — Макгонагалл приподнялась со стула и пошла к выходу, но, обернувшись, продолжила: — Спокойной ночи. Завтра будет прекрасный день.       — Спокойной ночи, — прошептала Гермиона.       Она дала себе несколько минут воспоминаний о родителях и о том, как в детстве праздновала свой день рождения вместе с ними. Гарри с Роном тоже никогда не забывали о празднике, старались приносить ей подарки из Хогсмида или заранее их готовили еще дома летом. Гермионе так важно было внимание в те дни, она знала, что важна для них и что её любят независимо от дороговизны подарка или от его практичной ценности.       Даже представить теперь страшно, как провести девятнадцатое сентября в одиночестве.       Когда часы в библиотеке пробили полночь, Гермиона закрыла книгу, положила её на место и смахнула последнюю на сегодня слезу. Она обязательно съест на завтрак кусок пирога и загадает желание.

***

      Утром субботы она проснулась, понимая, что опаздывает на завтрак. Можно было бы не идти вообще, но Гермионе хотелось быть в окружении людей, чтобы хотя бы начало дня не было таким одиноким и тихим, даже Живоглот не мог скрасить утро.       Обуваясь, она услышала громкий и настойчивый стук в дверь. Это вызвало больше страх, чем удивление. В голове Гермионы возникли мысли, что только один человек в Хогвартсе мог так её напугать, но её ожидания не оправдались, когда она открыла дверь.       — Невилл! — девушка сразу улыбнулась, заметив его радостное лицо. В руках друга был огромный букет нежно-розовых пионов и маленький блестящий пакет.       — С днем рождения, Гермиона! — Невилл вручил ей подарок и крепко обнял подругу, приподняв её и покрутив вокруг. Грейнждер прикрикнула от неожиданности и удивления, а затем посмеялась.       — Спасибо! Ох, это так мило! Большое спасибо! — Гермиона обняла его еще раз.       Она положила голову ему на плечо, а глаза сразу нашли фигуру человека, который нарушал их дружескую связь. Малфой стоял около двери в свою комнату, облокотившись на стену. Гермиона почему-то в первую очередь подумала о том, как небрежно хорошо он выглядел. Слегка потрепанные волосы, белая рубашка с закатанными рукавами на три четверти, отсутствие галстука и черные брюки создавали образ, будто он только проснулся, либо не спал всю ночь. Может, он снова покидал школу, чтобы выполнить приказ своего отца? Она подумает об этом завтра.       Малфой смотрел около десяти секунд в глаза Гермионы, голова которой покоилась на плече Невилла. Выражение лица у Драко было недовольное. Он первый прервал визуальный контакт и пошел дальше по коридору к лестнице, по пути все же надевая черный пиджак.       — Это еще не всё. Нам нужно идти на завтрак. — Невилл подождал, пока Гермиона превратила стакан в вазу с помощью трансфигурации и налила воды в неё.       — Он уже пять минут, как закончился. Можем позавтракать в Хогсмиде, да? — девушка посмотрела на друга и приподняла бровь. Невилл казался ей встревоженным и воодушевленным. Он очевидно что-то скрывал.       — Поверь, нам нужно зайти в Большой зал, — он кивнул, и, взяв Гермиону под руку, они поспешили на первый этаж. Гриффиндорка не хотела портить сюрприз, поэтому не задавала лишних вопросов, но ей было жутко неудобно, что сегодня она получает столько внимания.       Гермиона и Невилл остановились около дверей.       — Закрой глаза.       Она послушала друга и прикрыла глаза, немного подглядывая за происходящим. Волнение всё же преобладало над любопытством, поэтому, когда двери зала были полностью открыты и послышались громкие голоса, Гермиона резко открыла глаза.       Как только она вошла в зал, Грейнджер увидела взрывы порядка пятнадцати волшебных хлопушек, наполненных конфетти и бумажками с поздравлениями, которые сами себя озвучивали, подлетая к Гермионе.       Весь Большой зал был украшен вывесками с надписью «С Днем Рождения». На столах стоял праздничный завтрак и большой кремовый торт с одной огромной свечкой. Все гости были с разноцветными колпаками на головах, казалось, что все они пришли на праздник к ребенку, но именно эта абсурдность сильно подняла настроение виновнице торжества. Даже директор Макгонагалл надела колпак.       В середине зала она увидела Гарри, Рона и Джинни, которые радостно её приветствовали, держа в руках хлопушки. Гермиона побежала к друзьям и врезалась объятиями в Гарри, так крепко к нему прижавшись, будто они не виделись вечность. Он ответил тем же. Разница в ощущениях была заметна: прошлые их объятия не вызывали чувства радости и счастья, разве что печали и обреченности. Гарри искренне улыбался.       — Мерлин! Вы все приехали! — следующим Гермиона обняла Рона. Он стал выше и крепче. Она погладила его по волосам и ущипнула за плечо. — Рональд! Ничего мне не сказал! Я так рада тебя видеть! — Гермиона еще раз его обняла, а он засмеялся.       — Это был сюрприз, конечно, я ничего не сказал! — Рон развел руками, а затем тихо продолжил: — Мне тоже не обо всем докладывают, — он взглядом быстро показал Гермионе на угол зала, где стоял Малфой. Праздничного колпака на нем, конечно, не было. Казалось, что он вообще попал сюда случайно или что его заставили, однако Гермиона не показала, что в этой атмосфере он явно лишний, она просто зачем-то кивнула ему.       — Об этом позже, ладно? — Гермиона вновь обратилась к Рону. — Просто мелочь, — она подошла к Джинни. — Это лучший подарок на день рождения, спасибо, — девушки обнялись, а будущая миссис Поттер поцеловала Гермиону в щеку.       — Ты заслуживаешь большего, дорогая, — прошептала она на ухо Грейнджер.       Именинница поблагодарила всех за чудесный сюрприз. Кроме друзей, Малфоя и Макгонагалл был еще Хагрид и Слизнорт, которые поздравили Гермиону. Гораций вручил ей маленький пузырек Феликс Фелицис, чтобы никто не видел, в белом платке.       — Воспользуйся, когда понадобится, — добавил он и передал зелье удачи бывшей ученице. Она не знала, как отреагировать, но поблагодарила профессора, а затем спрятала в кармане.       Настроение было на высшем уровне, она давно себя так хорошо не чувствовала. Близкие рядом, Гермиона стала причиной их сбора и знала, что всем здесь находиться приятно, кроме одного человека. Какими бы ни были их взаимоотношения с Малфоем, Гермионе хотелось поблагодарить его за помощь с книгами — он здорово её выручил. Она старалась незаметно отыскать глазами его фигуру, но не вышло. Драко ушел, ничего не сказав. Она его понимает, невозможно находиться в месте, где тебя не ждут и куда тебя не приглашали. Сложно чувствовать себя отверженным.       Впрочем, забот сегодня хватало. За праздничным завтраком все пили чай и ели вкусный торт, а Гермиона распаковывала подарки и благодарила каждого. Семья Уизли подарила ей фирменный теплый свитер, связанный Молли. Гарри сделал подарок в виде чудесного орлиного пера, как когда-то сама Гермиона купила точно такой же для него.       — Это напоминание из детства, знаешь. Перо от тебя стоит у меня в кабинете в министерстве рядом с фотографией родителей, — у Поттера дрогнул голос на последнем слове, а Гермиона и слова не могла сказать, чтобы не расплакаться от воспоминаний и трогательной ситуации.       Джинни подарила подруге теплую пижаму, добавив, что Невилл рассказал ей, что комната Гермионы самая продуваемая в замке. Рон привез красивый волшебный ежедневник, который, как он сказал, самостоятельно напоминает своему владельцу о невыполненных задачах и шумит, если им не пользуются. Макгонагалл подарила самую старую редакцию первого учебника по нумерологии, какую только можно найти.       Традиционно перед разрезанием торта Гермиона загадала желание и задула свечку. Сложно было догадаться, о чем она мечтает, но вслух произносить это никто не просил. Всем было понятно, что удачу Гермионы лучше не спугивать, она ей необходима, как никогда, и лучше соблюдать все правила.       Когда торт был практически съеден, Гарри встал со своего места и поднял свой стакан с тыквенным соком, прокашлялся и начал говорить:       — Гермиона, я знаю, что ты не так часто слышишь это от нас, как хотелось бы, но мы действительно благодарны тебе за твою доброжелательность и заботу, которую ты даришь всем вокруг. Без тебя меня уж точно здесь бы не было, — все приглашенные поддержали Поттера поддакиванием и чокнулись стаканами с разными напитками.       — Спасибо, вы мне так дороги, я не знаю, что делала бы без вас, — она говорила это всем присутствующим, но глаза не обмануть, ведь голова была направлена именно в сторону Гарри и Рона. Их связь оставалась нерушимой временем.       Чуть позже все разбрелись по залу небольшими группами: Гарри беседовал с Макгонагалл один на один, Рон, Невилл и Хагрид обсуждали новую модель метлы, а Джинни поспешила занять разговором Гермиону.       — Мы планируем продолжить праздновать в более неформальной обстановке. — Джинни приветливо смотрела на подругу, точно зная, что та не отвертится от такого события.       — О, конечно! Мне лишь нужно собраться… — Гермиона дернула вниз свой джемпер, чтобы убрать образовавшиеся складки.       — Без проблем, мальчики хотят зайти к Хагриду, так что у тебя есть время. — Джинни подмигнула ей.       Гермиона точно знала, что сегодня не время для рассказа о своих сомнительных догадках насчет Малфоя. Она поделится новостями с друзьями в следующий раз, ведь не хочет портить всем настроение. В другой раз.       Тем же вечером Драко Малфой, надев серый свитер и черное пальто в тон погоде, пришел в Хогсмид. Голова его была забита мыслями о предстоящем разговоре, он думал, нужно ли искать подходящие слова или изложить всё, как есть. Казалось, что всё очень не вовремя, один неверный шаг — и вся конструкция полетит к чертям, но сдавать назад уже было поздно.       Он достал и закурил сигарету в темном переулке, освещал его лишь одинокий сгорбленный фонарь. Драко услышал хлопки аппарации и тяжелый вздох своей подруги.       — Блейз, ты можешь настроить свою карту так, чтобы мы не аппарировали в лужу, пожалуйста? — Пэнси держалась за предплечье Забини. За одну фразу она закатила глаза около трех раз.       — Можешь благодарить, что тебя хотя бы не расщепило… О, Драко! — друзья заметили его и подошли ближе. — Мда, не был здесь сто лет и еще столько бы не появлялся. — Блейз с отвращением осмотрел одинокие коттеджи и тускло светящиеся вывески магазинов.       — Драко! — Пэнси аккуратно и без былого фанатизма обняла бывшего парня, как она считала. — Как ты? Меня насторожила срочность твоей просьбы приехать, обычно ты так пишешь… Нет, постой, ты мне вообще давно не писал, — девушка отмахнулась и поправила свой шарф.       — Привет. — Драко пожал руку Блейзу. — Я вообще по делу хотел поговорить… — Драко сделал затяжку.       — У меня плохое предчувствие… — Паркинсон положила руки в карманы куртки и сузила глаза, смотря на Малфоя.       — Пэнс, я говорил тебе не ужинать перед трансгрессией. — Забини улыбнулся подруге, а та беззвучно, но показательно произнесла: «Ха-ха».       Драко сделал быстрые три затяжки, потушил сигарету и выкинул в ближайшую урну.       — Пойдемте в Три метлы. Не хочу промерзнуть здесь окончательно.       По пути в паб Малфой рассказывал друзьям о том, как навестил отца, но без упоминания о Грейнджер, делился едкими комментариями об учениках и профессорах, которым давно пора не только на пенсию, но и на новое, более тихое место жительства. Драко упомянул и Слизнорта.       — Старый болван думает, что мы теперь друзья. Я избегаю его общества, чтобы не потратить и минуты на тупые разговоры с Горацием. Полнейший идиот. — Драко скривился, упоминая бывшего профессора.              — Он планирует устроить Рождественский вечер? Я хочу посмотреть на это шоу фриков. — Пэнси усмехнулась, надеясь, что Малфой уловил её желание быть приглашенной на праздничный ужин.              Придя в паб мадам Розмерты, слизеринская троица быстро нашла свободный стол. К сожалению, посетителей было мало, это значит, что Малфою нужно быть более тихим и внимательным к любящим подслушивать чужие разговоры незнакомцам.       Драко сделал заказ не задумываясь, он знал, что ему нужно топливо для смелости, чтобы объясниться перед друзьями, а Блейз и Пэнси в свою очередь поняли серьезность предстоящего разговора и поддержали выбор в пользу огневиски.       — Расслабься, Драко. Мы давно подозревали тебя в мужеложстве, если ты об этом решил поговорить… — Забини старался разрядить обстановку, Драко лишь на секунду поднял уголки губ, взглядом показывая, что ему абсолютно не до шуток сейчас.       Малфой занял расслабленную позу. Пэнси быстро забрала из бара их заказ и поставила три стакана с янтарной жидкостью на старый деревянный стол. Они молча сделали по глотку и прикрыли глаза.       Драко был уверен, что Забини ввел в курс дела Паркинсон. Блейз точно рассказывал ей о планах Малфоя, потому что сам он редко вдавался в подробности в беседах с кем-то, кроме друга. Забини был посредником, без него многие связи Драко оборвались бы. Так и Пэнси была заочно ознакомлена со всеми новостями бывшего однокурсника, но без упоминания темы о Грейнджер, ведь это было секретом. Она не обижалась на Драко за холодное отношение к ней, впрочем, ей уже почти все равно.       — Как бы я сам того не хотел, но решение уже принято. Просто прошу вас не бить тревогу, когда вы услышите сплетни об этом. — Драко начал говорить спокойно и рассудительно. Он не хотел лишних вопросов и поэтому пытался объяснить ситуацию доходчиво. — Мне нужно некоторое время быть с Грейнджер, но вы не должны серьезно относиться к этому, просто херня в общем, это для дела.       — С дурой Грейнджер?! — громче положенного воскликнула Паркинсон. — Ты рехнулся, Малфой?!       — Пэнс, блять, заткнись! — Блейз, сидящий рядом с ней и напротив Драко, злобно посмотрел на подругу.       — Это ненадолго, я знаю, как это звучит, но мне это нужно, ладно? Я у тебя не разрешение спрашивать пришел, Паркинсон. Просто ничего никому не отвечайте, когда вам будут задавать вопросы, делайте вид, что всё нормально. — Малфой строго смотрел на подругу, ожидая её эмоциональную реакцию, зная, что Блейз беспрекословно будет делать то, о чем он его попросил.       — Ты отбитый, Драко. У тебя с головой вообще всё нормально? Ты хоть понимаешь, какую репутацию ты заработаешь? — Пэнси наклонилась лицом ближе к другу и скривила лицо.       — Мне плевать, ясно? Я получаю сейчас ровным счетом ничего от грязной славы отца…       — Ты заблуждаешься, Драко…       — Ты хотя бы понимаешь, Пэнси, сколько можно зарабатывать на кучке идиотов, став руководителем отдела херни в министерстве? Не будь идиоткой. Грейнджер будет билетом в первый ряд нормальной жизни, — так же близко пододвинулся Драко к Паркинсон, они оба хотели сжечь друг друга взглядом от невысказанных обид.       Они резко сели ровно, когда услышали звук открывшейся двери и сопровождавших её колокольчиков. Малфою понадобилось две секунды, чтобы узнать владельца звонкого голоса, не взглянув на него. Золотое трио и сестра Уизли вошли в Три метлы и резко замолчали, заметив слизеринцев.       Никто не решался заговорить. Казалось, что любой звук способен взорвать бомбу ненависти и презрения. Между двумя компаниями будто сохранилось условное соглашение игнорировать друг друга, и каждый считал это верным решением, но Рон решил, что все ждут первого шага в пропасть.       — Малфой. Давно не виделись, — его голос был строгим, а выражение лица особенно пренебрежительным.       — Не знаю, Уизли, не считал. — Малфой даже не удостоил Рона взглядом, Драко смотрел на Гермиону, которая шептала рыжему другу о прекращении бессмысленного разговора и потягивала рукав его куртки на себя, чтобы Рон посмотрел на неё.       Все хорошо понимали: если сейчас кто-то продолжит кидаться колкостями, то вечный двигатель общей неприязни будет невозможно остановить. Гриффиндорцы были слишком радостные, чтобы портить себе настроение, а слизеринцы оставались невозмутимо спокойными, чтобы тратить свою энергию на недостойных.       Гермиона, Рон, Гарри и Джинни сели за стол для четверых, который располагался возле окна паба. Грейнджер, сняв верхнюю одежду и повесив сумку на деревянный стул, поддерживала разговор друзей о том, как здорово они прогулялись по деревушке, однако, подняв взгляд, она увидела Малфоя напротив, Гермиона видела его прямо между голов Джинни и Гарри. Приглушенный свет падал на его волосы, Драко медленно крутил стакан в руке, лишь спина Пэнси Паркинсон закрывала вид на его вторую руку, она так часто вертелась, что хотелось попросить её пересесть за другой стол в другом пабе в другой стране.       Драко заметил, как Гермиона наблюдала за ним, отчего по-детски щеки залились красным цветом, и она быстро повернула голову к Рону, показывая пальцем на свою верхнюю губу, ведь Уизли запачкал рот пенкой от пива.       — Так, когда ты планируешь бросить это всё? — не слишком скромный вопрос задал Рон и скосил на Гермиону взгляд. Она сложила предплечья на столе и нервно улыбнулась.       — Я еще пока не знаю… В этом учебном году я не могу просто уехать и заниматься чем-то новым, потому что тогда Макгонагалл придется искать нового учителя, это достаточно трудно, совет профессоров может заняться этим летом не в срочном порядке, поэтому после экзаменов я, наверное, смогу переехать и сходить на разные собеседования… — голос Гермионы с каждым словом становился тише и неувереннее, так как она сама недостаточно верила в то, что говорила.              — Хорошо, что ты уже об этом думаешь. В прошлом году нам и спросить о таком было бы страшно, зная твое отношение ко всему… ну, новому. — Джинни старалась как можно осторожнее подбодрить подругу.       Гермиона неловко улыбнулась и сделала глоток сливочного пива.       Следующий час друзья вспоминали веселые события прошлых лет. Те самые памятные и невероятно важные истории, которые каждый раз обсуждались заново за посиделками в теплой компании. Громкий и искренний смех не смущал никого из четверки, но иногда казалось, что Рон и Гарри смеялись чуть громче обычного. Гермиона думала, что так они хотели точно уверить всех посетителей заведения, что у гриффиндорцев действительно всё хорошо. Особенно хотелось, чтобы эта информация уложилась в головах слизеринцев.       Каждый раз, заливаясь смехом от истории Гарри про Рона, который находился под действием любовного зелья, Гермиона невольно вспоминала свое лучшее подростковое время. Сегодня, вновь слыша этот рассказ от немного охмелевшего друга, она случайно посмотрела на Драко, который не отрывал от неё взгляда. Девушка хотела, чтобы он тоже услышал эту историю и вместе со всеми посмеялся, она казалась ему такой счастливой и незнакомой, когда не скрывала положительные эмоции. Он невольно улыбнулся.       — Драко, всё нормально? — Пэнси сразу увидела изменения на его лице.       — Да, всё нормально. — Малфой был огорчён, что его отвлекли от приятного наблюдения.       — Меня бесят эти придурки. — Паркинсон скривилась от выкрика Поттера: «А помнишь!»       — Голова болит от их голосов. Тут душно стало автоматически, как они зашли? — Блейз поправил воротник водолазки. — Если мы всё обсудили, то можем идти, да?       — Конечно. — Драко быстро допил содержимое стакана и, возможно, случайно громко поставил его на стол. Малфой знал, что она заметит его отсутствие.       Паркинсон и Забини быстро надели верхнюю одежду и вышли из Трех метел, чтобы покурить, а Драко, расплатившись, выжидающе долго застегивал пуговицы на своем пальто.       — Одну минуту, я сейчас. — Гермиона решила, что сейчас лучший момент, чтобы поблагодарить Драко за книги, которые он не должен был приносить. Она долго не решалась, но сама обстановка играла ей на руку, если что, всегда можно сказать, что это глоток смородинного алкогольного коктейля Джинни на неё так подействовал. В любом случае, Грейнджер действительно была признательна за помощь.       — Малфой. — Гермиона подошла к нему, когда Драко почти открыл входную дверь. Он обернулся и посмотрел на неё сверху вниз.       — Да?       — Я просто хотела сказать спасибо, — эта фраза прозвучала скорее как вопрос. Гермионе было неловко, она не знала, куда себя деть. Девушка положила ладони в задние карманы джинсов. — Те книги… Ты не должен был, но… спасибо. — Гермиона еле сдержала себя, чтобы не подать ему руку для пожатия.       — Пусть это будет подарком на день рождения, Грейнджер. — Драко кивнул и посмотрел на стол, за которым сидела девушка. Все три головы были повернуты в их сторону, а лица выражали непонимание.       — Все равно большое спасибо. — Гермиона улыбнулась и поправила волосы, заправив локон за ухо. Смущалась. Она быстро развернулась и ушла, больше не смотря в его сторону.       — Я даже спрашивать боюсь, за что ты ему говорила спасибо… — Гарри сделал глоток из почти опустевшего стакана с пивом.       — Он выручил меня в библиотеке. О, это ничего не меняет, Малфой такой же придурок, каким и был раньше. Просто правила хорошего тона и всё.       Рон глубоко вздохнул, а потом продолжил свой рассказ, приостановленный Гермионой.       — Так вот, когда я был в Румынии…       Оставшийся вечер праздника девушка провела в компании лучших друзей. Было тепло, весело, вкусно и как раньше. Последнее значило для Гермионы намного больше, чем всё остальное.