Часть 4 В старом доме

      За ночь вырвало ещё раз. А окончательно прийти в себя удалось только в машине ближе к девяти утра. Арсений пролистывал почти разрядившийся телефон. Старые сенсорные мобильники со странным функционалом казались жутко неудобными. Не было ни личного аккаунта госуслуг, ни школьной карточки в Сферуме. Только древние странички чего-то вроде Телеграмма, и, упаси интернет, ВКонтакте. Этой программной рухлядью никто не пользовался последние лет десять. Докопаться удалось до профиля ВК.       “ Владимир Раскольников. День рождения 15 сентября. Статус: Если жить, то красиво. Если взгляд, то четкий. Если надеяться, то только на себя. Место учебы: МСОШ”. И ещё куча совершенно идиотских фотографий. Мотоцикл, размытые фото заката, турниров и тощей мальчишеской фигуры. Только долистав профиль до конца, Арсений вздрогнул. С фотографии, явно небрежно снятой с бумажного оригинала, на него смотрел отец. Мальчик лет семи в брюках и белой рубашке, с здоровенным букетом гладиолусов, а рядом с ним - девочка чуть старше, в платье с фартуком. Фото было загружено в девятнадцатом году с забавной подписью “даже тогда хотел, что бы школа сгорела”. Арсений помнил это фото. Оно единственное стояло в рамке на полке. На снимке был отец и тетя Анна. Ужасно старая фотография, года так две тысячи шестнадцатого или семнадцатого. — Какой же я идиот! - воскликнул Арсений, выключая телефон.       Гена, сидевший за рулём рассмеялся.       — Вов, ты конкретный дебил       — Если сейчас двадцать второй год, все зовут меня Вовой, а на телефоне папина страница в ВК, то значит, я переместился на место отца! Это же так просто, почему я такой тупой то вчера был, не додумался раньше! Вспомнил же и про тебя, и про тетю Аню, и про тетю Раю!       Гена не улыбнулся, а только резко крутанул руль по заснеженной дороге. Арсений подскочил на сиденье.       — Переместился, переместился - передразнил Гена — Чё вы там бухали, что тебя до сих пор не отпускает? Ничего, ща отец узнает, ремня даст, и башкой думать начнёшь. А узнаю, что наркотики принимал, сам приеду, выпорю, а потом убью и закопаю.       Арсений притих. Он - круглый идиот, который вчера не смог догадаться до очевидного. Но так ведь бывает только в глупых фильмах? Как такое вообще может произойти?       Арсений даже хихикнул. Отец, который все время ставил себя в пример, был обыкновенным подростком, который сбегал из дома, пил, курил, шатался с друзьями, да так, что попал в отделение полиции в тринадцать с небольшим лет. Про свое детство папа говорил мало, скомканно, даже к деду в деревню ни разу не привозил. Дед Родион приезжал сам несколько раз, потом и вовсе слег в больницу почти на год или около того и перебрался жить к какой-то своей сестре в город, забросив дом. Отец всегда отмахивался, мол, детство прошло не гладко, но с пользой, человеком вырос, ответственным был, не то что Арсений, который носки по квартире разбрасывает и сутками сидит за приставкой. А тут вот оно что!       Машина остановилась у крохотного домика, из трубы которого столбом шел дым. Все вокруг было белое-белое, в ярких солнечный лучах все блестело и переливалось. Под ногами хрустела снежная корочка. На бельевой верёвке морозились вещи.       — Вова пришел! И Гена!- откуда-то из сугроба высунулся мальчик лет трёх в великоватой куртке, без варежек, весь в снегу. Он очевидно очень старательно доедал сосульку.       Арсений отшатнулся, поименно вспоминая всех отцовских родственников. Гена ухватил ребенка за шиворот и вытащил из снега. Сосулька тут же была выбита из рук. Мальчика пару раз шлепнули по толстому слою ватных штанов и куртки, но скорее так, чтобы отряхнуть от снега.       — Максим, сколько раз ругал, не жри сосульки, потом ангиной заболеешь и дома сидеть будешь! - Гена поднял мальчика на руки, и Максим тут же прижался к нему. Тут же выскочила ещё девочка, чуть старше мальчика, в такой же грязной куртке не в размер и глупой шапке с огромным помпоном.       — А тоже хочу на ручки!       Гена подхватил и девочку.       Арсений стоял в стороне, только медленно плелся по тропинке за Геной. Здесь он чужой. Это не его дом. Жить в этой грязи и хаосе, который царил во дворе- едва ли возможно.       Внутри домик оказался ещё хуже. Заставленный и заваленный неотапливаемый коридор, низкие потолки и дверные проемы, такие, что приходилось нагибаться при входе. Всего две комнаты с кучей мебели, просто наваленной друг на друга, пыльной и поломанной в некоторых местах. А ещё стоял жуткий запах табака, еды и старости.       — Где тебя носило, безмозглый ты идиот?! - из кухни выбежала девочка, маленькая и тоненькая, лет шестнадцати на вид, в нелепой зелёной толстовке, синем домашнем платье и розовых лосинах.       Арсений попятился. Девочка показалась жуткой. Слишком уставшая, такая, что вот-вот заплачет, с темными кругами под глазами. Она влепила мальчику затрещину.       — Аня! Ань, все хорошо. Я расписался за все что надо, проблем не будет - Гена двумя руками обнял девочку и погладил ее по голове.       — Они же опеку с проверкой вызовут, а нас всех в детдом заберут из-за Вовки - всхлипнула Анна. Это была не та тетя Анна, которую знал Арсений. У “той” чуть полноватой волевой женщине со строгим взглядом и абсолютно всегда горячими руками не было этого запуганного уставшего взгляда, обкусанных до крови губ и разбитых рук. А когда-то тетя Анна была именно такой точно непохожей на саму себя.       — Вова, а почему Аня лачет? - маленькая девочка, которая уже успела стащить куртку теперь спряталась за Вову и аккуратно обняла его со спины.       Арсений скривился. Как Сонька с Дунькой себя ведёт. Он ненавидел, когда его обнимают, тем более, какие-то дети. Вообще, дети - это мерзко и противно, сопли-слюни, крики - ужас. Арсений так стал считать с тех пор, как родилась Соня.       Из той части комнаты,которая была отгорожена печкой, высунулись ещё две девочки, такие же, одетые не пойми во что, чуть старше семи лет.       — Ира, Катя, Полина, идите хотя бы ради приличия позавтракайте, а то сразу гулять убежали и не поели - вздохнула Анна, вытирая слезы.       На Арсения больше внимания не обращали. Мелкие закопошились в кухне, Анна и Гена убежали к ним.       Мальчик остался один в комнате. Жилище отца выглядело жалко, обнищавше и прогнивше. В основной комнате - двухъярусная кровать, плотно придвинутая старая зелёная тахта, каждый свободный сантиметр чем-то занят. Вся мебель обшарпанная и криво починенная. Арсений сел за письменный стол и обхватил голову руками. Захотелось расплакаться. Жить в 2022 - отстой, а уже тем более, застрять здесь, в этом ужасном доме, который проходил на те, которые показывали в новостях про семьи алкоголиков.       — Вовка, завтра на комиссию к девяти - прикрикнул из кухни Гена.