Часть 54

      Кэйл сжал грудь.              — Уф..              7 ноября, 23:55.              Это очень похоже на Рок Су-я – цепляться за факты и важные данные в невероятных ситуациях. Суй Кхан, согнувшийся, потому что не перед кем было играть несгибаемость, тоже попробовал, но не получилось; вместо этого он вцепился в Чжон Су-я, отстранённо радуясь, что в человеческой форме у него не когти, иначе донсену было бы ещё больнее.              Чхве Чжон Су же застыл с поднятыми в воздух руками, не рискуя вцепиться в колени и случайно задеть хвост Раона.              Все коллективно молчали, ожидая окончания этой пытки. Альберу же смутно подумал о том, что конец этого мог быть совсем не близок.              — {Пока что ты неплохо справляешься с непростыми ситуациями}.              Запечатанный Бог заговорил с Кэйлом.              – А эта м... – Чхве Чжон Су запнулся, увидев грозный взгляд Эрухабена, – м-м... пустая трата пространства тут что забыла?              Суй Кан хлопнул своего донсена по плечу:              – Что, на букву «м» фантазии не хватило?              – Вот сам и думай, раз умный такой.              — {Вот почему я желаю тебя ещё больше}.              Кэйл сделал глубокий вдох.              Эрухабен неконтролируемо хмурился и потихоньку запылял пространство в нескольких сантиметрах рядом с собой. Богов он в целом не любил после того, как через существование рядом с Кэйлом узнал их ближе, но уж высказывания этого Бога выводили из себя на совершенно другом уровне. Кэйл – не вещь и не предмет, чтобы его желать.              Приподнятая празднованием атмосфера стремительно упала на дно. Едва становилось лучше, как через пару сцен становилось настолько хуже, что каждый в какой-то мере чувствовал себя вымотанным этими не то что качелями, а американскими горками.              — Кэйл-ним!              Чхве Хан не мог скрыть своего беспокойства, наблюдая за Кэйлом.              Но Кэйл смотрел на небо.              Это могло бы быть красиво – точёная измождённая фигура на башне, стремящаяся к небу. Что-то о свободе, возвышенности и, может быть, предназначении, развитии. Однако Кэйл... С ним всегда было по-другому. Небо никогда не было раем или чем-то, к чему стоит стремиться. Небо – такое же поле боя, как и вся жизнь.              Раон посмотрел вверх вместе с человеком и почувствовал в этом небе что-то неправильное.              Он снова услышал голос.              —{Другие Боги дёргают за ниточки, чтобы помочь тебе, вероятно, потому что ты такой желанный ребёнок}.              – Его голос отвратителен, – схватившись за голову, прошипела Розалин. – То, что он говорит, ещё хуже.              – Тост, – едва дрожащей рукой поднял чашку Эрухабен и с видимым усилием улыбнулся.              Он почувствовал, как будто вырывают его сердце.              Чхве Хан мрачно подумал о том, что Кэйл-ним успел почувствовать нечто подобное и в самом деле, когда проткнул себя кинжалом, но ради хрупкого спокойствия комнаты не озвучил эту мысль.              «Нет».              Это было не сердце, а что-то глубже внутри. Ощущение было такое, будто в глубине его тела, в каком-то месте, которое он не мог точно определить, происходит скручивание.              Бикрокс кривился, сложившись чуть ли не пополам. Он удивлялся, каким нечеловеческим усилием до сих пор выдерживает это молча; знал – если начнёт кричать, не остановится. Если так и ощущается разрушение фундамента, которое так болезненно и так долго переживал молодой мастер, то возникает вопрос, как Кэйл вообще сумел это вынести.              Апокалипсис действительно был щедр на боль. Если обдумывать всё вкупе, получается, что молодой мастер вынес слишком многое. Бикрокс не посмотрел на него новым взглядом и не вынес ничего нового, – это было очевидно изначально, – но в который раз проникся уважением.              Ему нужны были какой угодно глубины рассуждения, лишь бы притвориться, что боль не разрывает изнутри на части.              Однако Кэйл сначала подумал о другом.              «Почему?»              Почему он был связан с Запечатанным Богом, а не с Богом Смерти?              – Хороший вопрос, – хрипловато сказал Альберу просто чтобы напомнить себе, что он ещё в состоянии говорить.              Хотелось скорейшего прекращения этого кошмара.              И почему это произошло именно сейчас?              «Более того, этот ублюдок знает о вмешательстве других Богов».              Это означало, что он знал о существовании Чхве Хана и Тёмного Тигра Альберу.              Альберу, ещё не успевший уйти в себя, сильнее скривился, осознав эту истину. Уж чего-чего, а быть известным съехавшему с катушек Богу он никогда не желал.              Думать сейчас кто-то вряд ли мог – тем сильнее поражало спокойствие Кэйла, будто эта ситуация была рядовой и ожидаемой. Конечно, это было не так, и из-за этого адаптивность Кэйла ещё больше поражала.              Эта мысль оформится у некоторых зрителей позже, а пока что была лишь боль, всепоглощающая и безжалостная, от которой невозможно избавиться.              «Это значит, что он следил за мной».              Он ничего не говорил до сих пор, но он наблюдал за всем.              «Это значит, что?!..»              Голос Бога снова раздался в его голове, когда глаза Кэйла затуманились.              — {Похоже, ты тоже понял, что это не твоё прошлое}.              Розалин не поняла связи, – да и не до того сейчас было, – но постаралась отложить эту информацию себе на подумать.              Это заклинание было слишком жестоким, заставляя всех переживать это. Или, может быть, слишком жестокой была жизнь, вписавшая этот случай в биографию Кэйла в первую очередь. Бог Отчаяния или Бог Смерти тоже тянули на виноватых, но не всё ли равно, когда боль тут, а причины и вся ситуация уже в прошлом?              Чхве Хан сказал Кейлу следующее:              «Бог Смерти беззаботно рассказал мне кое-что. Вот что он сказал. "Запечатанный Бог не может вернуться в прошлое, но он способен проложить себе путь в другое измерение"».              Теперь Розалин поняла, и сразу после этого её внимание, сконцентрированное на внезапной загадке, так же быстро рассеялось на боль, как и сфокусировалось.              Кэйл подумал, что это, вероятно, другой мир, а не его прошлое, после того как услышал это, а также узнал о Земле 3 от Альберу.              — …А, ты признаёшь, хаааах, что это р-реальность? Ты признаёшь это?              Было странно слышать голос Кэйла таким подрагивающим, прерывающимся, но Рон скорее восхитился тем, что молодой мастер вообще функционировал и давал достойный ответ ублюдочному, но всё-таки Богу.              Кэйл едва успел спросить, глядя сквозь воздух.              — {Мой предел, пока я запечатан — это перебросить тебя в другое измерение}.              В голове Чхве Хана мимолётно пролетела мысль о том, насколько всё-таки могущественны и в то же время отвратительны Боги. Ни разу он не видел от них чего-то бескорыстно доброго, хотя весь смысл Богов в этом и должен был заключаться.              Уголки губ Кэйла задрожали, но, услышав это, скривились.              Чхве Хан быстро понял, что Кэйл сейчас с кем-то разговаривает.              Он понял, что это был Бог.              Все коллективно выдохнули – облегчение от моментально прошедшей боли было неописуемым. Раон приподнял голову над лапами, подсознательно ожидая продолжения боли. Кэйл с грустью смотрел на него.              – Какой же догадливый у меня дядя, – хмыкнул Чхве Чжон Су, пытаясь закрепиться в этом ощущении нормальности, которое могло продлиться недолго.              Суй Кхан хмыкнул ему в знак того, что услышал замечание и посчитал его забавным, но не хочет развивать тему. Чхве Хан на другом диване в задумчивости слегка наклонил голову.              Более того, он понял, что этот мир был «реальностью» и «настоящим» миром.              «Это действительно может быть параллельный мир».              Глаза Чхве Хана сверкнули, прежде чем лицо Чхве Чжон Су внезапно промелькнуло перед его мысленным взором.              Чхве Чжон Су задумался, действительно задумался о том, что был мир, где всё, от разрушения убежищ до Электрического Угря, было под контролем донсена. Был мир, в котором он встретился с дядей до служения Богу Смерти, где было пролито меньше слёз и крови. Был мир, которому повезло.              Можно было бы задаться вопросом, «почему повезло не им», но Чхве Чжон Су уже давно переболел такими мыслями. Он не отпустил прошлое, но смог оставить его позади. Их Ким Рок Су был именно что их, тем, кто переживал ужасы с ним и Ли Су Хёком бок о бок, а не пришельцем из будущего, вынужденным взять на себя всю ответственность.              Чхве Чжон Су улыбнулся. Повезло не им, но всё же всё было хорошо.              «Этот панк — не выдумка, не воспоминание и даже не иллюзия, а живой человек, как и я».              Радость Чхве Хана, переданная записью, успокоила Раона. Он взобрался на плечи своего человека, устроился поудобнее и продолжил смотреть, решив не летать, пока не закончится боль человека, чтобы не упасть, если заклинание переключится на его точку зрения.              Кэйл заметно скривился от веса на своих плечах, но ничего не сказал.              Чхве Хан поддержал Кэйла, помогая ему выпрямиться.              — Тьфу!              — Кэйл-ним!              Суй Кхан одобрительно посмотрел на Чхве Хана, который не забыл о безопасности Рок Су-я, несмотря на подобные осознания.              Однако состояние Кэйла было не очень хорошим, он продолжал стонать и кашлять кровью.              Бикрокс скривился, теперь сосредоточенный не на том, как это ощущается, а на том, как это выглядит.              Эта боль казалась гораздо более мучительной, чем любая другая боль, которую Кэйл испытывал в прошлом.              Эрухабен с неожиданным тихим свистом втянул воздух, когда запись вновь переключилась на Кэйла. Чувствовать себя настолько уязвимым и раненым, испытывать такую боль было для него внове. Несчастный парень из раза в раз доказывал свою стойкость духа и силу.              — Хааа... Хааа... Почему я в таком состоянии? — Спросил Кэйл, глядя в воздух.              — {Не должен ли я тоже вмешаться, раз уж другие Боги послали по одному из своих детей?}              – Это не ответ на вопрос, – буркнул Альберу, сжимая кулаки в попытках переключиться на собственные ощущения. Пока что помогало не очень.              — …Твой способ вмешательства заключается в том, чтобы причинить мне боль?              Кэйл едва смог произнести следующее предложение слово за словом, пока он думал о том, что сказал ему Чхве Хан.              — Угх… Я-я… думал, ты не м-можешь вмешиваться в тест?              «Этот ублюдок ещё и умудрился обмануть несчастного парня», – подивился сквозь боль Эрухабен. – «Мало кому это удавалось».              В голову приходили только Белая Звезда и, возможно, Бог Смерти. То, что они сумели обмануть Кэйла, показавшего себя мастером интриг, оставляло простор для размышлений, особенно в случае Бога Смерти; по собственному опыту можно было сказать, что Боги преследуют свои цели, а конкретно этот слишком часто и масштабно вмешивался, чтобы исключать возможность всплывания чего-то неожиданного.              Бог Смерти что-то сказал, отправляя Чхве Хана сюда.              «Одно из абсолютных правил для Бога Смерти — дать обет смерти. Подобным образом, этот Запечатанный Бог может создавать тесты в соответствии со своим абсолютным правилом, но он не может изменить содержание этого теста».              Эрухабен задумался, как произошла дезинформация даже среди Богов. Они, как оказалось, не всемогущи, но всё же странно было слышать, что Боги не разбираются даже в том, по каким законам живут.              Он не может изменять содержание теста.              Так Чхве Хан сказал Кэйлу.              — {Хахахаха!}              Бог начал громко смеяться, как будто его это забавляло.              — {Именно так. Дитя, я не могу вмешиваться в уже проходящий тест.}              Рон нахмурился в замешательстве, желая либо пережить боль в тишине, либо вникнуть в происходящее без отвлекающих факторов. К сожалению, этому не суждено было случиться, и он сидел, стиснув зубы, пытаясь не разваливаться на части ради страдающего точно так же рядом сына, и параллельно старался не терять нить повествования.              Раон был готов плакать, но твёрдо решил, что раз ублюдок Венион его не заставил, то никакая другая физическая боль не заставит тоже. Прикосновения его человека спасали, но он всё равно зарылся мордочкой в лапы и пытался отгородиться от проекции, насколько это возможно.              Кроме того…              — {Ты не мой ребёнок, потому что ты отвергаешь меня. У тебя нет никаких связей со мной. Я не могу ничего с тобой сделать, поскольку ты уже в середине теста}.              Кэйл выглядел озадаченным.              «Если он не может ничего сделать со мной… И он не может испортить тест… Что это за боль?»              – Это действительно странно, – пробормотала себе под нос Розалин, не пускаясь в размышления – уже поняла, что всё разрешится через пару мгновений или минут.              — {Однако есть ребёнок, который хочет быть со мной}.              Услышав это, глаза Кэйла затуманились.              — Чёрт.              Он начал ругаться.              Эрухабен по инерции хотел было поругаться на ругань Кэйла, но ощущение боли, навязанное записью, никуда не ушло, поэтому он просто вздохнул. Раону, казалось, сейчас было вообще не до ругательств, учитывая такую всепоглощающую боль.              Сейчас всем было всё равно, да и Эрухабен не мог повлиять на прошлое, так что он пропустил это мимо ушей.              Он сразу же подумал о том, кто захочет быть с этим Богом.              Белая Звезда.              Он был уверен, что это был тот самый ублюдок.              И эта дрянь существовала не здесь, а в мире с телом Кэйла Хенитьюза.              Бикрокс вспомнил, как они все отбивались от врагов, защищая сферу с телом молодого мастера, и попытался задержаться на этом воспоминании, чтобы не переключаться на ощущения записи. Возможно, это был самообман, но это помогло.              Да, тело Кэйла всё ещё было на той стороне.              — {Мир внутри теста — не единственный твой мир. Я могу легко поиздеваться над тобой и снаружи}.              – Отвратительно, – скривился Альберу.              Суй Кхан согласно кивнул. Ему хватало даже рассказов, чтобы ненавидеть этого ублюдка.              Бог ответил тепло, как будто неторопливо учил Кэйла чему-то.              Кэйл закрыл рот руками, которые тряслись от боли. Он нахмурился.              — {Я должен использовать своих детей для исполнения своей воли, не так ли?}              Розалин хотелось просто перемотать этот момент вперёд, но она продолжала терпеть, зная, что молодой господин это вынес, и они тоже должны справиться. Взять на себя ответственность, часть груза – как угодно. Не только ему стоит страдать, лучше распределить урон по всем, кроме детей, разумеется. Больше Кэйл не будет впереди всех на передовой. Розалин будет стоять рядом с гордо поднятой головой.              Она выпрямилась и постаралась примириться с болью. В будущем такое умение явно лишним не будет.              «Что он имеет в виду под "использовать своих детей"?»              Взгляд Кэйла был твёрдым, несмотря на боль.              — Что ты имеешь в виду?              — {Ты поймёшь, когда испытаешь это на себе}.              Чхве Чжон Су нахмурился, готовясь к любым ухудшениям. Суй Кхан положил руку ему на плечо, стальным взглядом вглядываясь в проекцию. Тогда ещё слабая фигурка донсена, согнутая, стояла, но не шаталась, поддерживаемая Чхве Ханом; в Рок Су-я всегда интересным образом сплетались сила и редкая уязвимость. Казалось, он балансировал на самой грани, но делал это так умело, будто так и должно быть.              Бум!              В этот момент его сердце дико заколотилось.              — Ух!              — Кэйл-ним!              По комнате раздались тихие стоны и вздохи. Это было ужасно. Рон схватился за своё старческое сердце, но его сердцебиение было практически в порядке, пока запись передавала ужасающую боль. Это создавало странный диссонанс.              Изо рта Кэйла начала капать кровь.              Она была настолько чёрной, что даже не казалась кровью.              Казалось, что это мёртвая мана.              Бикрокс сдерживал нарастающее ощущение тошноты, когда эта мерзость иллюзорно поднималась по стенкам горла, скапливалась во рту, и никак сплюнуть её было нельзя. Ему хотелось расплакаться, как ребёнку, и закатить истерику, но он вцепился в руку отца и согнулся. Отвратительно. Отвратительно, и всё же молодой господин как-то умудрялся так жить и сражаться.              Суй Кхан уставился на эту чёрную кровь, капающую на проекционную землю, и подумал о том, что она странным образом сочетается с корейской внешностью Ким Рок Су. Это была странная мысль, но не слишком: все они привыкли постоянно видеть друг друга в крови как людей, так и монстров. Чёрный – ещё далеко не худший цвет.              Бог весело рассмеялся и прошептал.              — {Хорошо, сможешь ли ты преодолеть это испытание и своё отчаяние?}              – Это не закончится? – Нехарактерно слабо спросил Раон у Кэйла, уставившись на него своими пронзительно голубыми глазами.              – Извини, – Кэйл погладил его между рогов. – Это закончится, но не сейчас.              Чхве Чжон Су мысленно обдумывал преимущества комы на некоторое время, но следить за таким апокалипсисом было слишком... важно. Так что он продолжал смотреть с бешено колотящимся сердцем и ощущениями, ему не принадлежащими.              Его шёпот стал слабеть, как будто он медленно исчезал в тумане.              — {Борись со своим отчаянием. Когда тебе покажется, что из отчаяния невозможно выбраться…}              Шёпот звучал так, словно Бог предлагал чудную сделку.              — {Я протяну тебе руку. Надеюсь, ты улыбнёшься, когда примешь мою руку в тот момент.}              – Если бы Рок Су-я этого хотел, это произошло бы ещё в самом апокалипсисе, – усмехнулся Суй Кхан. – Он не сдастся теперь.              Кэйл молча кивнул. Отчаяние по большей части своей – пустая трата времени. Оно не поможет справиться с проблемами, чувствами и не улучшит ситуацию. Надо бороться, надо стоять на своём, надо двигаться дальше. Отчаяние – то, что тормозит практически настолько же, насколько держит в прошлом сожаление.              Но для Кэйла это было действительно... действительно…              — {Нет, наверное, было бы интереснее, если бы ты схватил меня за руку, будучи полным отчаяния}.              Его это раздражало.              – Правильно, донсен, – криво усмехнулся Альберу. – Раньше я считал тебя слишком дерзким по отношению ко всем, но теперь и меня это раздражает.              – Поздравляю, – сухо сказал Кэйл.              – Добро пожаловать в клуб! – Поддакнул Чхве Чжон Су. – Он всех нас заражает своим цинизмом.              — {Я буду смотреть с радостью}.              Слабый голос исчез, и он больше не мог слышать голос Запечатанного Бога.              Эрухабен вздохнул с облегчением, крутя у пальца пыль. Теперь хотя бы голова не раскалывалась, уже радует.              — Хаааа... Хааааа...              Кэйл тяжело дышал.              Боль в его теле совсем не утихала.              Но он встал прямо.              Суй Кхан знал, как это работает. Альберу понимал. Рон сталкивался с таким опытом. Розалин сейчас занималась тем же самым. И всё же...              И всё же все взгляды устремились на этого проекционного Кэйла со сталью в позвоночнике и болью где-то между душой и телом, вставшего и готового снова всех вести за собой. Многие из них когда-то делали это, но никогда не в таких масштабах и ситуации.              Раон восхищался своим сильным человеком, и распрямился, сев ровно, а не свернувшись в клубок, ради него.              Щелчок.              Стрелки часов стояли на отметке 12.              8 ноября, в 00:00:00.              Это было обещанное время встречи с Богом Смерти.              С замиранием сердца все ждали этого решающего момента. Как разрешилась эта необходимость выбирать между двумя мирами? Как Кэйл здесь себя повёл? Оставалось лишь смотреть и узнавать.              — [Наконец-то я добрался до тебя].              Голос был тёплым и одновременно холодным…              Тихий, но твёрдый…              Трудно было понять, кто говорит.              Он услышал голос Бога Смерти.              Альберу мысленно застонал, услышав в своей голове очередной голос.              – Знаешь, донсен, мне и Таэранга хватало.              – Ты уже должен был привыкнуть за столько-то времени, – шутливо пожурил Суй Кхан.              Альберу промолчал.              Кэйл начал улыбаться, услышав голос, звучащий в его сознании.              Однако он сосредоточился на том, чтобы перевести дух, так как сказать что-либо было трудно.              — [Ты ожидал услышать мой голос, не так ли?]              – Странно знать, что Кэйл-ним рад Богу Смерти, – вслух удивился Чхве Хан.              Розалин рядом с ним фыркнула:              – С такой-то болью кому угодно рад будешь, даже этому у... – внезапно она вспомнила об Эрухабене, – утырку.              Бог Смерти продолжал говорить, словно понимая, что Кэйл не может ответить прямо сейчас.              — [Кэйл Хенитьюз, который также является Ким Рок Су].              Его голос звучал странно забавно.              — [Я Бог, не способный к предвидению. Однако я могу видеть один вид будущего].              Было ясно, какой единственный вид будущего видел Бог Смерти, но было понятно, что молодой господин сумел переиграть даже смерть, раз до сих пор сидит здесь – Рон от этого осознания ухмыльнулся. Боль невыносимо жгла изнутри, и он старался думать о чём угодно, кроме неё.              Кэйл медленно опустил руку, прикрывавшую его лицо, пока он разговаривал с Запечатанным Богом.              Уголки его губ скривились.              Бог Смерти задал ему вопрос.              — [Как ты думаешь, какое будущее я вижу?]              Кэйл вздохнул, желая, чтобы это поскорее закончилось. Он совершенно не горел желанием провести столько времени за вспоминанием диалогов с этим ублюдочным Богом, отбиваясь от собственной записи и ощущая боль. В какой-то момент всё пошло не так.              Кэйл медленно закрыл глаза и снова открыл их.              Ответ был только один.              — Смерть.              Единственным человеческим будущим, которое мог видеть Бог Смерти, была «смерть».              – Диалоги с ним такие отвратительно долгие и бессмысленные, – простонал Чхве Чжон Су, припоминая множество подобных ситуаций, где Бог Смерти просто бесконечно перегонял из пустого в порожнее и говорил об очевидных вещах часами.              – Задуши его, – стоически ответил Кэйл.              – Звучит как план, – крылья Суй Кхана зашевелились в предвкушении.              – Решено, – криво улыбнулся Чхве Чжон Су. – У нас есть план на год.              – Ты недооцениваешь своего донсена, – вклинился Альберу. – Год – слишком много, вы справитесь быстрее.              Было приятно игнорировать слона в комнате в лице их общей боли.              Бог спросил ещё раз.              — [Помнишь ли ты возможность принять решение, которую я дал тебе?]              Конечно, Кэйл помнил всё, что было написано на листке, слово в слово.              Он вспомнил, что было на нём написано.              – По чайку? – Чхве Чжон Су трясущейся рукой схватил полную кружку.              Суй Кхан стукнулся с ним своей, и они залпом заглотили чай. Почему-то это выглядело как начало группового схождения с ума.              <Пользователь способностей 1 класса Ким Рок Су.>              Возможность принять решение, предоставленная богом.              — <Хочешь ли ты вернуться в свой первоначальный мир?>              Рон задумался и понял, что едва ли молодой мастер отказался бы от всей ответственности, которую на себя взял, чтобы вернуться – воспитание Он, Хонга и Раона, охота на охотников, вся их команда, всё влияние, оказываемое им на положение дел в мире и многое другое. Кэйл связал себя слишком многими обязательствами, чтобы с чистой совестью всё бросить и уйти. Да и не в его это характере – отказываться от того, что с таким трудом завоёвано.              Кэйл думал, что изначальный мир, о котором идёт речь — это его жизнь в качестве 36-летнего Ким Рок Су.              Однако сейчас, 8 ноября…              В этот самый момент…              <Или ты умрёшь в этом мире?>              Этот мир был миром Ким Рок Су.              Это означало, что оригинальным миром сейчас был мир Кэйла Хенитьюза.              – Это гениально. – Альберу встрепенулся.              – Да, донсен у нас такой, – ухмыльнулся Суй Кхан, не обращая внимание на закатывание глаз Рок Су-я.              Кэйл начал смеяться, хотя ему было больно, и задал вопрос.              — Бог. Ты, должно быть, видел, как я сегодня умер.              Будущее, которое мог видеть Бог Смерти, было датой смерти человека.              — [Да].              Догадка Рона оказалась верной, но ему пришлось сдержаться, чтобы не согнуться, когда к боли добавились ещё и ощущения смеха. Молодой господин совсем себя не щадил.              Рон налил себе лимонного чая и постарался успокоиться, насколько это было возможно. Такая боль не шла ни в какое сравнение с потерей руки и заражением русалочьим ядом. Рон, конечно, мог безупречно себя контролировать, однако предпочитал не иметь для этого поводов.              Бог рассмеялся, отвечая.              — Сегодня, 8 ноября…              Кэйл долго рассуждал об этом.              Что мог пытаться сказать ему Бог Смерти?              – Ничего хорошего. Он тупой. – Заявил со знанием дела Чхве Чжон Су.              – Не сказал бы. У него явно есть свои мотивы, – едва заметно встряхивал крыльями Суй Кхан, силясь привыкнуть к боли.              – Он может быть умным, но всё ещё оставаться тупым. – Чхве Чжон Су продолжал упорно хлестать чай.              – Как ты себе это представляешь? – Выгнул бровь Кэйл, поглаживая Раона.              – Для Бога Смерти в этом не было бы ничего необычного.              – Имеет смысл, – заключил Суй Кхан.              Почему он наугад сказал ему выбрать мир?              — Между Ким Рок Су здесь и Кэйлом Хенитьюзом там…              Один из них умрёт.              И тут его осенила мысль.              Разве Бог Смерти не может дать ему возможность принять решение только тогда, когда он находится перед перекрестком смерти?              Розалин было немного не по себе думать о том, как часто молодой господин пересекался со смертью и оказывался на грани. Едва ли не каждая битва пробуждала этот страх потери, насколько бы надёжным ни казался план. Кэйл всегда рисковал в первую очередь собой, и теперь, чувствуя цену, которую ему приходилось за это платить, всё ощущалось куда более весомым.              Смогла бы Розалин так – для людей другого мира, с которыми она больше не встретится, отдать себя без остатка, обменять своё состояние на общую безопасность?              Что бы молодой господин ни говорил, без самоотверженности такие дела не делаются.              В таком случае, может ли Бог Смерти дать ему подсказку?              «Я не знаю, будет ли эта подсказка полезна для меня или нет».              Чхве Хан сказал кое-что, когда перешёл в этот мир.              «Мисс Кейдж сказала, что Богу Смерти тоже нужно принести жертву. Этот Бог силён, даже если он запечатан, поэтому Богу Смерти пришлось заплатить высокую цену, чтобы вмешаться в испытание этого Бога. Не стоит слишком сильно ненавидеть Бога Смерти. Так сказала мисс Кейдж».              – Этого у...шлёпка нельзя ненавидеть слишком сильно. Нет предела совершенству, – криво ухмыльнулся Чхве Чжон Су, говоря это скорее из принципа, чем из глубокого недовольства.              Суй Кхан только хмыкнул в ответ. Бог Смерти – особый кадр; он такой странный и из раза в раз разный, что совершенно неясно, как составить о нём внятное мнение и как о нём отзываться. То ответственный, то безалаберный до жути, от него никогда не было понятно, чего ожидать. Иногда при работе с ним Суй Кхан хотел или застрелиться, или застрелить его. Не сказать, что в итоге они нашли устойчивый общий язык, но как-то общество друг друга вынести в итоге сумели.              Богу Смерти пришлось заплатить цену, чтобы послать Чхве Хана сюда, чтобы помочь Кэйлу.              Бог спросил ещё раз.              — [Кэйл Хенитьюз, который также является Ким Рок Су. Я уверен, что ты уже подготовился к этому].              Кэйл продолжал улыбаться сквозь боль.              – Теперь ты улыбаешься намного чаще, – задумчиво заметил Суй Кхан.              Кэйл только пожал плечами, но слегка задумался и был вынужден признать, что это правда.              Альберу попытался представить себе Кэйла без хитрых и угрожающих ухмылок, и не смог. В каком же состоянии он тогда был, если такая важная, казалось бы, часть его харизмы и поведения не проявлялась?              Сегодня настал день, когда одна из двух его личностей умрёт.              — Конечно, я подготовился к этому.              Бог Смерти снова спросил Кэйла.              — [Один из вас двоих умрёт сегодня. Готов ли ты?]              – Если он ещё раз спросит про смерть, я реально постараюсь его задушить, – с серьёзным выражением лица сказал Чхве Чжон Су, сдерживая желание начать щёлкать ножнами.              – Флаг тебе в руки, – бросил Бикрокс, тоже порядком уставший.              Чхве Чжон Су удивился, что его замечание удостоилось ответа такого неразговорчивого человека, как Бикрокс, и просиял.              Кэйл же предпочёл не думать об этом странном дуэте.              Уголки губ Кэйла искривились.              — Но видишь ли…              8 ноября.              Этот день не был одинаковым.              — В этом месте и в том месте сейчас не одно и то же 8 ноября.              — [Пфф.]              — Разве ты не знаешь и об этом?              — [Хахаха!]              – Чем бы дитя не тешилось, – пространно сказал Суй Кхан.              Бог закончил громко смеяться.              — [Ты действительно умный. Нет, ты проницательный].              Бог признал, что Кэйл был искусен.              – Мой человек и умный, и проницательный одновременно!! – С гордостью заявил Раон, впрочем, без своей лучезарной улыбки.              Эрухабен нахмурился от осознания того, что и на этого ребёнка действует боль, пережитая Кэйлом. Странно было наблюдать Раона таким откровенно подавленным, из последних сил хорохорящимся и почти фальшивым. Взгляд Эрухабена встретился со взглядом Кэйла и прочёл в нём абсолютно те же мысли.              — [Да. Время здесь и время там течёт по-разному. Это не одно и то же 8 ноября].              Сегодняшний день здесь был не таким, как сегодня там.              – Это интересный феномен, – заявила Розалин, в которой тяга к знаниям постепенно отвоёвывала главенство над физическими ощущениями. – Почему в мирах время течёт по-разному? Чем это обосновано? Как вообще миры сосуществуют?              – Уж чего не знаем, того не знаем, – хмыкнул Чхве Чжон Су. – Проще принять это как данность, чем разбираться.              Кэйл неодобрительно посмотрел на Чхве Чжон Су, знающий, к чему могут привести подобные заявления.              – Ладно, понял-принял, больше не скажу такой ерунды.              Эрухабен же запомнил себе эту тему как достойную размышления и переглянулся с Розалин: необходимо будет связаться с Кейдж, чтобы попытаться узнать ответы непосредственно от Бога Смерти.              — [8 ноября у Кэйла Хенитьюза пройдёт быстрее, чем 8 ноября у Ким Рок Су].              Время в мире Кэйла Хенитьюза шло примерно в три раза быстрее, чем в этом мире.              «Это очень существенная разница», – крутила локон волос на палец Розалин. – «Наши миры расположены настолько далеко друг от друга? Существует ли пространство в контексте расположения миров?»              Бог Смерти звучал счастливо, когда спрашивал.              — [Похоже, ты хочешь заставить меня есть дерьмо. Думаешь, у тебя получится?]              – Нет того, что у нашего донсена бы не получилось! – Чирикнул Суй Кхан.              Чхве Чжон Су снова чокнулся с ним чашкой чая, и Бикрокс с другого дивана просто порадовался, что не поставил на стол ничего крепче.              Кэйл ответил, улыбаясь.              — Это было написано в твоём письме.              Бог Смерти чётко написал на письме, что у Кэйла есть возможность принять решение.              – Хотя бы на этот раз у вас был выбор, молодой господин, – поморщился Рон, вспомнив условия сделки, поменявшей изначального Кэйла и Ким Рок Су местами.              Кэйл же подумал о том, что не позволил бы этому божку лишить его всего, чего удалось достичь. Он бы постарался найти выход, даже если бы ему не дали этого выбора.              <Ким Рок Су.>              <Ты был тем, кто должен был умереть.>              <Да, ты был тем, кто должен был умереть.>              – Ваши ставки на то, сколько ещё раз он это повторит? – Полушутливо спросил Чхве Чжон Су. – Ты не участвуешь, донсен.              Кэйл закатил глаза, а вот от остальных посыпались предложения. Раон решил, что десять, Суй Кхан поставил на три, а Розалин – на семь. Сам Чхве Чжон Су придерживался умеренной пятёрки. Кэйл вскинул брови, увидев, что ставили они на печенья.              Переглянувшись с Раоном, он понял, что нет разницы, кто победит – печенья всё равно окажутся у них.              <Однако, законы мира и совпадения… Человек — одно из немногих существ, которое может разрушить все эти вещи.>              <Люди, которые пытались спасти тебя, нарушили закон, который гласил, что ты должен был умереть.>              Чхве Чжон Су принял от Эрухабена листок бумаги и ручку, поставил на листке чёрточку и усмехнулся слову «закон». Верить в существование законов в этом божественном пространстве (или в любом пространстве, где находился Рок Су-я) было практически самообманом.              <Вот почему я уважаю и восхищаюсь людьми.>              Бог Смерти сказал, что он уважает и восхищается людьми, которые нарушили мировые законы и совпадения.              – Вот что-что, а этот бунтарский дух в нём мне нравится, – боль не утихала, но Суй Кхан практически заставлял себя функционировать так же, как и прежде, зная, что так будет проще всего продержаться.              Этот метод постепенно – сознательно или нет – усвоили и остальные присутствующие. Дуэт Моланов присоединился к чайному марафону, Розалин и Эрухабен стали проявлять больше осознанного внимания к происходящему, и только Чхве Хан с Альберу оставались в своих мыслях.              <Ты многому научился у этих людей и использовал эти уроки в своей жизни.>              <Мне интересно узнать, каким будет твоё решение.>              Бог Смерти уже заранее дал Кэйлу ответ.              «Слишком мало веры в несчастного парня», – забавляясь, заметил Эрухабен. – «Он и без заранее готовых ответов справится. С другой стороны, этот ответ ещё попробуй разгляди...»              Кэйл ответил Богам, которые наверняка наблюдали за ним неизвестно откуда.              «Я не доверяю Запечатанному Богу, и Богу Смерти я тоже не доверяю».              А вот чему он доверял, так это…              — Я доверяю своим друзьям и себе.              Тут Альберу ожил. На его лице растянулась расприятная улыбочка, глаза заискрились, а от слова «друзья» он приосанился, наконец выпрямив спину.              – Очень рад знать, что ты настолько ценишь нас, донсен. Радостно знать, что луна нашего королевства ценит своё окружение по достоинству и не боится это признать.              Слащавые фразочки посыпались как из рога изобилия, и Кэйл скривился так, будто выпил особо ядрёный чай Рона, заставив захихикать своих непутёвых хёнов. Атмосфера слегка развеялась, несмотря на жгучую боль, не утихающую ни на минуту.              Бог Смерти ответил так, словно был по-настоящему счастлив.              — [Я знал, что такой человек, как ты, чьи друзья заставили руки смерти не трогать тебя, ответит именно так].              Чхве Хан посмотрел на племянника, и перед его глазами пронеслась последняя сцена воспоминаний – та, где Чхве Чжон Су пожертвовал своей жизнью ради Кэйл-нима. Этим невозможно было не восхищаться, но это было слишком трагично – умереть двум друзьям, чтобы спасти третьего и оставить его в глубочайшем горе. Чхве Хан не сомневался, что многие здесь тоже отдали бы жизнь за его господина.              Но был бы рад этому сам Кэйл-ним? Едва ли. Для того, кто привязывается, как выяснилось, так глубоко, реальность вроде испытания на острове Ветров стала бы сущим адом.              Бог шаловливо спросил.              — [Вероятно, благодаря мне ты смог достойно подготовиться?]              Кэйл лукаво ответил.              — Конечно.              – И вот так он снова принял все заслуги на себя, – притворно вздохнул Суй Кхан, пощипывая переносицу.              – Стандарт, – хмыкнул Чхве Чжон Су.              Сцена сменилась, и боль отпустила. Все коллективно выдохнули, и Раон тут же распрямился, намеренный использовать это мгновение передышки по максимуму. Он тут же своровал все печеньки из «банка ставок», магией налил себе чашку чая и принялся пировать, время от времени подбадривая своего человека тоже есть.              — Ваше высочество! Что нам делать?              Альберу на мгновение отвернулся, увидев встревоженное лицо Таши.              Рон задумался, почему заклинание решило сменить точку зрения, когда Кэйл находился в, казалось бы, важном моменте. Наверняка это даст контекст, которого раньше не было, несмотря на непосредственное участие Рона в событиях по эту сторону ситуации.              Он посмотрел в сторону дивана, стоявшего за столом с устройством видеосвязи.              Все люди, которых он мог назвать своими спутниками, были там.              Раон, Розалин, Мэри, Рон, Бикрокс, Лок, Кейдж и другие сидели на диване и смотрели на него.              – Человек, смотри, это же я! – Раон обрадовался, подлетел к шару связи и начал вертеться рядом с ужасающей скоростью.              Кэйл ухмыльнулся:              – Да, это всё ещё ты.              Альберу оглянулся на них, вспоминая, что произошло несколько дней назад.              Это был короткий разговор, который состоялся, когда даже Чхве Хана не было рядом, а были только Кэйл и Альберу.              Воспоминания стали ещё более размытыми, и Бикрокс вздохнул, чуть расслабившись теперь, когда ощущал себя более в своём теле. Запись молодого господина, слишком, почти излишне точная, давила на рассудок, полная впечатлений. С кронпринцем было не так – его память не была аномальной и не перегружала всё деталями, за что далеко не один Бикрокс был благодарен.              «Ваше высочество, если я не смогу вернуться к 7 ноября…»              Альберу посмотрел на часы.              Текущее время было 8 ноября 12:00.              Чхве Хан заинтересовался, что было настолько важным, и почему сказали об этом в его отсутствие. Когда вообще Кэйл-ним и ученик могли бы остаться наедине? Сколько ни силься, Чхве Хан не сумел вспомнить.              Кэйл сказал следующее.              Если он не сможет вернуться к 7 ноября…              «Примерно на день».              На самом деле, ровно сутки…              «Пожалуйста, сохраните мне жизнь».              Эрухабен пропустил вдох, едва не закашлявшись. Отмахнувшись от беспокойства Розалин, он пустыми глазами вперился в проекцию, пытаясь понять, в какой же момент Кэйл стал им так доверять и почему продолжал, когда они из раза в раз не оправдывали доверия. Кэйл ценил выживание превыше всего, и то, что он так вверял им свою жизнь, пока сам не мог защищаться...              Это значило гораздо больше, чем можно было даже представить.              Суй Кхан нежно усмехнулся, глядя на Рок Су-я, всегда такого неприступного и неподкупного, что за этим сложно было разглядеть его сурово ответственную, но глубоко ценящую близких суть. Если он доверял, то доверял, как никто. Если ненавидел – его ярость была тихой и смертоносной. Рок Су-я всегда выкладывался даже больше, чем объективно нужно было, но Суй Кхан никогда не попросил бы его остановиться или быть умереннее. Просто таким он был, и за это он с Чхве Чжон Су его и любил.              Ким Рок Су – такой характер, который тяжело понять, осознать и обработать, но после того, как привыкнешь, уже невозможно остановиться. Суй Кхан слегка приобнял Рок Су-я крылом, потревожив причёску, и легко улыбнулся на вопросительный взгляд. Рок Су-я наклонился чуть ближе. Не совсем нежность, но то сосуществование, которое комфортно и привычно. Чхве Чжон Су втянул Суй Кхана в импровизированные объятия, и Суй Кхан по-птичьи клокотнул, умилённый тем, как чётко его донсены считывали смену настроения.              Альберу почувствовал, что его сердце упало, когда он услышал, как Кэйл спокойно сказал ему это.              Он повернулся к Кэйлу, который в это время гладил его гриву.              «…Что ты имеешь в виду?»              Розалин слегка поморщилась от непонятного ощущения поглаживания гривы, которой на самом деле не было. Доверие молодого мастера, пускай и не обращённое к ней напрямую, накладывало определённую ответственность, и Розалин для себя решила, что станет той опорой, на которую можно положиться, тем союзником, в самостоятельность которого будут верить, и тем другом, которому позволят сражаться не за спиной, а плечо к плечу. Теперь, когда проблема стала очевидна, осталось её лишь устранить, а как учёная, Розалин в решении проблем бесспорно преуспевала.              Он задал этот вопрос, но и сам искал на него ответ.              8 ноября было днём, когда они должны были поймать монстра без ранга, если всё пойдет по плану. Но в случае неудачи должна была возникнуть какая-то переменная.              «И она возникла», – мысленно вздохнул Кэйл, слегка успокоенный тем, что заклинание наконец вылезло из-под его кожи, показав чужое восприятие. Теперь всё было чуть более позади, чем минуту назад.              Поэтому Альберу подумал, что Кэйл просит его стать Тёмным Тигром и поддержать его, чтобы справиться с этой переменной.              «Ты хочешь сражаться вместе?» — Спросил Альберу, будучи слегка обеспокоенным.              «Да, ваше высочество. Давайте сражаться вместе».              Чхве Чжон Су продолжал поглощать чай в промышленных масштабах, параллельно ностальгируя по подобным диалогам перед миссиями. Мирное время едва ли могло наступить, но было что-то именно в том эпицентре апокалипсиса, где они командой стояли против всего мира. Не сказать, что хорошее было время, но явно осталось что вспомнить.              Кэйл продолжал спокойно отвечать и поглаживать гриву Альберу.              Рука Кэйла появлялась и исчезала снова и снова, когда он гладил обильную чёрную гриву Тёмного Тигра.              Альберу невольно разомлел, вспоминая те касания. Бытие большой кошкой было странным, но по-своему приятным. Он невольно вспомнил Он и Хонга, которые в любой момент могли сменить форму, и притворно вздохнул.              В какой-то момент Кэйл начал поглаживать гриву Альберу, когда у него было время.              «Донсен, почему ты так серьёзно просишь меня сражаться вместе?»              Это недоумение и обоснованное беспокойство Альберу совершенно отчётливо проецировались, и Кэйл не знал, как их воспринимать. Понятно, почему он мог бы начать тревожиться – нечасто Кэйл просил о чём-то подобном, а всё, что выбивается из стандартного, уже повод для беспокойства. Но Альберу, казалось, волновался по другой причине.              О Кэйле? О нём беспокоиться незачем. Даже если что-то не под контролем, Кэйл справится, найдя выход – всегда справлялся.              «Наверное, ты прав. Хм?»              В этот момент Альберу внутренне вздрогнул.              Кэйл делал вид, что поглаживает гриву, в то время как писал пальцем, которого не было видно.              – Какие ухищрения, – присвистнул Чхве Чжон Су.              – Со стороны и правда не видно, – заметила Розалин, вглядываясь в проекционных Ким Рок Су и Тёмного Тигра.              Его движения были очень скрытными, как будто он не мог позволить кому-то увидеть это. Альберу увидел, что лицо Кэйла совершенно спокойно, как будто он ничего не делает.              Рон ухмыльнулся, полный уважения к подобной секретности. Молодой господин демонстрировал железную хватку так постоянно и даже не задумываясь, что в своё время Рон душу бы продал за такого напарника. Кэйл прижился бы в доме Моланов, и никто бы даже не смог сказать, что он неумел из-за того, что не кровный член семьи.              По спине Кэйла пробежал холодок, будто кто-то говорил про него что-то плохое.              Кэйл незаметно писал на коже под гривой Тёмного Тигра, стоя со спокойным выражением лица.              <В разных местах.>              «Давайте сражаться вместе в разных местах».              – Меня больше волнует, как вообще Альберу сумел распознать это по шерсти, – поморщилась Розалин от странных фантомных ощущений. – Лично я сейчас ничего не разобрала.              – Ты и не прожила несколько дней в шкуре Тигра, – вздохнул Альберу.              – Границы ваших талантов простираются необъятно широко, ваше высочество, – ухмыльнулся Кэйл.              Альберу только махнул на него рукой, порядком уставший.              Альберу едва удалось удержать выражение лица от изменения.              Он действовал исподтишка. Он знал, что должен так делать, поскольку видел, как Кэйл двигался так, чтобы никто не видел, что он делает.              Кэйл говорил об этом только Альберу.              – Вы действительно на одной волне, – одобрительно кивнул Суй Кхан, сложив крылья.              Ему вспомнились бесчисленные миссии, где они с донсенами мгновенно понимали друг друга, ни о чём заранее не сговариваясь. Это был привычный ритм, то, что выработалось и укоренилось с годами. Видеть, как Рок Су-я проворачивает это с кем-то другим было и сюрреалистично, и поводом для гордости. Честно сказать, Суй Кхан, бесконечно обдумывавший всё в услужении Богу Смерти, не ожидал, что Рок Су-я сможет пойти дальше них в плане доверия и привязанности.              Он не жалел о том, что умер тогда, но жалел, что Ким Рок Су остался один. То, что он сумел выстроить для себя новую жизнь, восхищало. Суй Кхан гордился своим донсеном и старался не задаваться вопросом, смог бы сам так сделать.              Он продолжал неторопливо поглаживать гриву, как будто никогда не делал ничего другого, прежде чем продолжить говорить.              «Мы все должны выжить. Все должны выжить и не умереть».              Эта мысль всегда лейтмотивом тянулась через все сражения и общение с Кэйлом, но в свете апокалипсиса заиграла новыми красками, стала восприниматься как что-то более отчаянное и суровое. Эрухабен мотнул головой, пока что отгоняя мысли и сосредотачиваясь на экране.              Рука Кэйла, спрятанная под гривой, снова незаметно написала что-то ещё.              <Определённо>.              Все определённо должны выжить и не умереть.              Теперь это больше походило бы на мольбу, если бы не было словами Кэйла. Несчастный парень не молил – он заявлял и воплощал в жизнь свои заявления. Слова Кэйла скорее про сталь в позвоночнике, требования и безусловную защиту, чем про увещевания, просьбы и самонадеянность.              Эрухабен усмехнулся, вспомнив, как даже его, тысячелетнего дракона, которому никто ничего не осмелится приказать, почти насильно вытащили с того света, ведь Кэйл так решил, обосновал, убедил и заставил захотеть. Всё-таки невероятный он человек.              Альберу коротко ответил на всё, о чем только что спросил Кэйл.              «Давайте будем сражаться вместе».              Кэйл рассмеялся, как будто был очень счастлив.              Чхве Чжон Су удивился этому звуку и постарался запомнить. Ким Рок Су смеялся очень редко, и слышать это теперь, с другими людьми... Вряд ли он и Ли Су Хёк делали что-то не так, но время и место были не те. Рок Су-я никогда не мог расслабиться полностью, и Чхве Чжон Су его за это не винил.              Это случилось несколько дней назад.              Альберу вынырнул из своих мыслей и заговорил.              Хотя они были в разных местах…              «Сегодня мы будем сражаться вместе».              Окружение снова стало чуть более чётким, но, конечно, не таким, как было у Кэйла с его записью. Альберу вспомнил всю эту сцену и ностальгически улыбнулся, понимая, как давно это было.              — У нас только одна цель.              Все его спутники посмотрели в сторону Альберу.              Альберу говорил не как наследный принц, а как названный брат Кэйла Хенитьюза.              – Вы довольно редко об этом напоминаете, надо сказать, – заметила Розалин, пропуская пряди волос между пальцами.              – В первую очередь это было политикой, – ответил Альберу.              – Не всё обязательно говорить вслух, чтобы это было правдой, – пространно добавил Эрухабен.              — Мы обязательно сохраним жизнь Кэйлу Хенитьюзу на весь день.              Альберу, который был в доспехах, поднял свой шлем.              — Мы тоже не умрём.              – Вы хороший оратор, – улыбнулся Альберу Суй Кхан.              – Спасибо, приятно слышать это от вас, – вернул улыбку Альберу.              В тихом месте, где никто ничего не говорил…              Альберу задал вопрос своим спутникам.              — Вы понимаете?              Их взгляды уже дали ему свои ответы.              – Отличный настрой! – Взмахнул кулаком в воздухе Чхве Чжон Су, прежде чем сцена поменялась.              Вернулась боль, и многие вновь согнулись, успевшие привыкнуть к её отсутствию.              Кэйл схватился за плечо Чхве Хана, который его поддерживал.              Чхве Хан не слышал голоса Богов, но он слышал всё, что говорил Кэйл. Он был тем человеком, которому Кэйл мог доверять сейчас больше всего.              Чхве Хан приосанился, обрадованный таким доверием. Он понадеялся, что это доверие оправдал. Рон в это же время вспомнил, как молодой господин изначально опасался Чхве Хана, и понял, какой длинный путь они все прошли.              — [Я буду наблюдать за тобой].              На вершине тихой сторожевой башни теперь, когда голос Бога Смерти исчез…              Мир оставался таким, будто ничего и не произошло – ни Богов, ни сделок, ни угроз. Пока Кэйл страдал от боли, никто, кроме Чхве Хана, об этом даже не подозревал. Как часто Кэйл так уворачивался от их внимания, считая, что нет смысла посвящать их в подробности?              — Чхве Хан.              — Да, хён-ним.              — Ты видишь это?              Вдалеке…              Они могли видеть, как сквозь туман что-то большое приближается к ним с поднятой головой.              Суй Кхан напрягся, понимая, к чему всё это приведёт. Второй раунд битвы с Угрём так скоро... Это обещало быть тем ещё испытанием, особенно если Рок Су-я так и будет страдать весь бой.              Раон вновь оказался на коленях своего человека и свернулся калачиком. Это было больно, очень больно, как при смене фазы роста!              — Да, я вижу.              Жёлтая голова снова показалась.              Биииип-биииип-биииип-бииииип.              Тревога эхом разнеслась по всему замку, нарушив ночной покой в убежище Сомён.              Эрухабен рефлекторно прикрыл уши, прежде чем вспомнил, что это не поможет. Выворачивание наизнанку плохо сочеталось со звуками такой громкости. Он морщился и леветировал вокруг золотую пыль в качестве самоуспокоения.              — Чхве Хан.              — Да, хён-ним.              — До 8 утра…              День для Кэйла Хенитьюза был бы примерно 8-10 часами для Ким Рок Су.              – Надеюсь, вы не будете сражаться всё это время? – Одновременно с ужасом и надеждой спросил Чхве Чжон Су.              Кэйл просто кивнул ему на проекцию и проигнорировал ответный стон разочарования.              — Сохранить всех здесь живыми. Это моя цель.              Чхве Хан посмотрел на своё плечо.              Голос Кейла был спокоен, но его рука, лежавшая на плече Чхве Хана, всё ещё сильно дрожала.              Альберу криво усмехнулся тому, как Кэйл донёс ту же мысль, но примерно в три раза короче – очень в его духе. Фантомная дрожь руки заставила его поморщиться; слабости Кэйла проявлялись редко и в мелочах, но почему-то всегда имели на Альберу сокрушительное влияние.              «Боль никуда не делась».              Кейл с трудом держал себя в руках, проявляя удивительное упорство.              Бикрокс задумался о том, что теперь удивительное упорство проявляют все присутствующие, и решил не обращать внимания на периодические резкие вздохи с разных концов дивана в угоду гордости за эту кучку существ, сопровождающих Кэйла, в которую сам так удачно вписался.              Чхве Хан знал, что так оно и есть.              Поэтому он задвинул в угол своего сознания то, что Кэйл наговорил в воздух, скорее всего Богам.              Затем он сосредоточился на том, что ему нужно было сделать.              Он схватил Кейла за плечо, чтобы поддержать его, когда тот говорил.              – Чхве Хан, ты – золото, спасибо, – без иронии и насмешки заявила Розалин, когда перестала чувствовать пошатывание проекционного Кэйла.              Чхве Хан стушевался и пожал плечами, никогда не умевший принимать комплименты.              — Я буду с тобой.              Кэйл снова стал улыбаться.              — Хорошо. Давай сделаем это.              Это будут чрезвычайно кровопролитные 8 часов, но…              Это стоило того, чтобы попробовать.