Часть 60

      Когда Кэйл закрыл глаза, до него начали доноситься приглушенные голоса находившихся вокруг него людей:              — …Боже мой…              — Смотря на это…              По записи разлилась настороженность, смешанная с дискомфортом — Кэйлу явно не нравилось, что вокруг его постели вздыхали люди. Розалин поджала губы. Только сейчас она начинала понимать, что практически так же выглядели все пробуждения молодого мастера после обмороков, они вели себя так же, как эти взволнованные люди, не помогающие, а только заставляющие нервничать.              Чувствуя, как от них у него возникает неприятное предчувствие, Ким Рок Су слегка приподнялся на кровати, но, услышав чей-то плач, резко открыл глаза и увидел дрожащие от слез взгляды людей. Это напомнило ему о том дне, когда он проснулся с венком Мирового Древа на голове в деревне эльфов у гор Десяти Пальцев, отчего его тело слегка задрожало, а голос Супер Камня заставил нахмуриться:              {Кэйл, все выглядят так, будто ты их тронул за душу}.              «Это… Действительно выглядело так?» — Со смущением подумал Чхве Хан.              Увидеть наполненные слезами глаза столпившихся людей со стороны было весьма отрезвляюще. Это было неприятно. Кэйлу было неприятно и дискомфортно от такого внимания, и из-за этого он не мог расслабиться и отдохнуть так, как ему было нужно после сложного боя.              «Неужели мы тоже не давали ему нормально отдохнуть?»              Но вскоре от этого его отвлекла Ким Мин А, спросив:              — Ты в порядке?              «Неправильный вопрос». — Суй Кхан прикрыл глаза рукой, уже предвкушая реакцию окружающих на неизбежное «я в порядке». Он знал, насколько профессионально Ким Рок Су умел отвечать на этот вопрос, и насколько низка была планка его «в порядке». И в этот раз он даже почти не соврёт — относительно жгучей боли и кровохаркания нынешняя усталость и напряжение в мышцах были ничем.              От её вопроса на лице молодого человека появилась легкая улыбка, которая, по его мнению, была довольно обнадеживающей, тогда как Раону она больше напомнила бы раздавленный яблочный пирог.              Раон оценивающе прошёлся взглядом по улыбке Ким Рок Су в проекции и важно кивнул:              — Да, человек, ты похож на раздавленный пирог.              Чжон Су прыснул со смеху.              Подумав об этом, он спокойно произнес:              — Я в порядке. Мне стало лучше.              «Что и следовало доказать», — Суй Кхан перевёл смеющийся взгляд с Ким Рок Су в проекции на Кэйла и ткнул его пальцем в плечо. Просто так. Чтобы не расслаблялся.              Услышав его, девушка, глубоко вздохнув, сказала:              — …Хаааа. Действительно… Ты…              «И почему это звучит так знакомо?» — Отстранённо задумался Эрухабен, наливая чай. Рядом с ним Рон и Бикрокс выкладывали на блюдо неизвестно откуда взявшиеся тарталетки.              И затем отвернулась, тогда Кэйл в замешательстве взглянул на неё, а стоявший рядом с ней Бэ Пух Ром закричал:              — Закрой глаза, если тебе трудно держать их открытыми!              — Рок Су-я выглядит, как будто его огрели мешком по голове, — театрально громко прошептал на ухо Суй Кхану (перегнувшись для того через Кэйла) Чхве Чжон Су.              Кэйл закатил глаза, когда его хёны захихикали, как малые дети. Прелестно, просто прелестно, очень зрелое поведение взрослых людей.              Удивлённый их реакцией юноша ошарашено задумался о том, с чем связано подобное поведение молодых людей.              «Что с ними обоими не так?»              Искреннее недоумение Кэйла, совсем недавно отхаркивающего кровь и до сих пор бледного, как приведение, заставило Альберу тяжело вздохнуть. И как такой умный человек, прекрасно подкованный в манипуляциях, читающий чужие намерения по малейшим движениям и способный втереться в доверие десятку лидеров стран, мог быть таким идиотом в том, что касается его самого?              Комментарий молодого Ким Рок Су, раздавшийся прямо в голову и столь же недоумевающий, сделал этот вопрос ещё более обоснованным.              В ответ ему в голове прозвучал недоуменный голос Ким Рок Су из этого мира:              [Как будто я знаю?]              — Боже, Рок Су-я, — захохотал Суй Кхан, — ты невероятен в любом мире и любом возрасте!              Рядом согласно всхрюкнул от смеха Чжон Су, дав этим звуком повод для смеха остальным. Проекции пришлись ждать ещё несколько минут, пока групповая истерика завершится.              Тогда как Супер Камень, слегка удивленный их вопросами, беззаботно произнес:              {Не знаю, притворяетесь ли вы двое невежественными, хоть и знаете, что происходит, но, похоже, Кэйл, ты стал героем}.              Раон, успевший обернуться к опекуну ровно в тот момент, когда он скривился, радостно захлопал крыльями:              — Человек, ты молодец!              Выражение лица Кэйла стало странным.              — …Спасибо, Раон, — голос прозвучал сдавленно, как будто Кэйл не знал, какую эмоцию в него вложить.              Чжон Су жизнерадостно заржал.              После слов древней силы Кэйл молча закрыл глаза и, подумав о том, что его проблемы когда-нибудь закончатся, решил просто не думать о них. Но перед этим он задал вопрос находившимся рядом с ним людям:              — Никто из вас не пострадал?              — Боже, Кэйл, — Альберу совершенно не аристократично уткнулся лицом в ладонь.              Рядом с ним с лёгкой улыбкой вздохнул Чхве Хан, и мягко покачала головой Розалин. Это было настолько в стиле Кэйла — спрашивать о благополучии других, когда сам ещё не успел отойти от кровопотери…              На мгновение вокруг него воцарилась тишина, а после раздалась ругань Пак Джин Тэ:              — …Блять!              В этот момент Альберу был отчаянно солидарен с Джин Тэ. Мыслями он быстро переместился к злосчастной записке от Бога Смерти, к Кэйлу, пытавшемуся говорить, что в порядке, прежде чем просто рухнуть без сил. Да, он полностью понимал реакцию Пак Джин Тэ. Понимал, что она была не тем, что могло бы помочь Кэйлу, понимал, что ругань — не то, что было нужно в этот момент, но осуждать за эту реакцию не мог. Это было бы слишком лицемерно.              Но затем последовал спокойный голос Ли Су Хёка:              — Рок Су, всё в порядке, мы не пострадали.              Не обратив внимания на Джин Тэ и улыбнувшись словам Су Хёка, Кэйл начал быстро приводить в порядок свои мысли, а его союзники продолжали наблюдать за ним сверху вниз.              Рон тихо усмехнулся — конечно, именно Ли Су Хёк нашёл нужные слова, чтобы скребущее волнение отпустило Кэйла и позволило собраться с мыслями. В этом не было ничего неожиданного, не после всех взаимодействий корейской тройки, которые они наблюдали в этом зале за просмотром чужих воспоминаний.              Внезапно заговорил Ли Су Хёк:              — Чжон Су, спасибо, что ты рядом с Рок Су.              Его взгляд был тяжёлым и понимающим, и Чхве Чжон Су в ответ выдавил слабую улыбку.              — Всегда пожалуйста, лидер группы, всегда пожалуйста, — ответил проекционному Ли Су Хёку Чхве Чжон Су.              Он потянулся к Кэйлу и попытался потрепать его по волосам, но красная макушка быстро уклонилась от его руки. Сверкнул недовольный взгляд красновато-карих глаз.              — И как вообще можно не быть рядом с ним? Ну настоящий кот же!              Суй Кхан засмеялся.              Кэйл вновь прикрыл глаза, оставляя этих двоих обмениваться взглядами дальше.              Как будто он был отражением самого себя из проекции, Кэйл тоже прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Чжон Су и Суй Кхан вновь захихикали, на этот раз ещё и вместе с Раоном.              От размышлений его отвлекла спустившаяся со стен и направляющаяся к ним Сук Хо Джа, которая, взглянув на них, произнесла:              — Пойдем в комнату для совещаний. И давайте перенесем командира к врачу.              «Не получится», — мгновенно и без малейшего сомнения подумал Эрухабен. У них бы не получилось так сделать, даже если бы Кэйл действительно был в плохом состоянии, а сейчас он чувствовал себя достаточно неплохо, так что шансов удержать его в стороне от планирования миссии, за которую он в ответе, не было никаких.              И действительно, Кэйл в проекции, услышав слова Сук Хо Джа, встрепенулся.              После её слов Кэйл, открыв глаза, сел на кровати и сказал:              — Я в порядке. Мне тоже нужно пойти в конференц-зал.              «Чего и следовало ожидать», — Рон и Бикрокс встретились понимающими взглядами, разделяя одну и ту же мысль. И оба они не могли обвинять Кэйла в решении всё проконтролировать. На кону стояло слишком многое, чтобы позволить себе продолжать лежать в постели без веских на то поводов.              Стоявшие рядом с ним люди в шоке открыли рты, но юноша поднял руку и, когда все успокоились, продолжил:              — Монстр ещё не умер. Командир не может отдыхать в такой ситуации.              — А мой человек может, — пробурчал Раон.              — Что? — Переспросил Суй Кхан.              — Если командир не может отдыхать, то мой человек — может!              Суй Кхан умилённо улыбнулся — этот ребёнок просто очарователен.              Глава убежища посмотрела на него странным взглядом, но всё же произнесла:              — …Хорошо. Давайте пройдем в комнату для совещаний. Соберите всех командиров подразделений.              — Да, мэм.              — Смотри, донсен, именно так ты только что укрепил свои геройские позиции в их сознаниях, — наставительно кивнул в сторону проекции Альберу.              Кэйл посмотрел на него, как на идиота.              — И?              — Что? — Альберу явно ожидал не такой реакции.              — Даже если так, это проблема местного Ким Рок Су, а не моя, — в глазах Кэйла читалось вселенское безразличие.              Чжон Су хохотнул — это было так в стиле Рок Су, кидать под поезд всех, даже себя самого из другого мира.              Находясь в кровати, которая двигалась в большой зал совещаний, Кэйл размышлял над тем, как все внезапно навалившиеся с начала испытания Запечатанного Бога проблемы начинают разрешаться одна за другой.              «Всё, что нам осталось, — это завершить оставшиеся дела».              Облегчение проекционного Кэйла резонировало с эмоциями наблюдателей — все они устали от этого испытания и хотели поскорее двигаться дальше. Слишком много эмоций, слишком много отчаяния и боли, превозмогания и битв.              Затем, взглянув на стрелки часов, что вскоре собирались пробить четыре часа утра и тем самым приближали приход Альберу Кроссмана в облике Тёмного Тигра, который являлся последней деталью в их плане.              Проекционный Кэйл, лежащий на кровати, просто прикрыл глаза, и всё вокруг погасло — исчезли и коридоры замка-убежища, и лидеры операции, и странная кровать на колёсах, и даже сам Кэйл. Вероятно, заклинание вновь решило обрезать лишнее. Почему лишним стало военное собрание, Альберу не понимал, но протестовать такому решению не хотелось. Его, в общем-то, всё очень даже устраивало.              По комнате рассеялся мягкий дневной свет, и перед наблюдателями открылась новая, хотя и уже знакомая сцена — Ким Рок Су стоял на той самой башне, где началась эпопея с Богами и ужасная боль. Раон поёжился, вспоминая, как он сжался в комок под руками своего человека, хотя обещал себе больше не пытаться прятаться от боли. Молодой дракон надеялся, что в этот раз сторожевая башня не принесёт Кэйлу и им новой боли.              Кэйл посмотрел на время, находясь на сторожевой башне, и начал говорить:              — Один час.              — …Что? — Удивлённо переспросила проекционного Кэйла Розалин, как будто он мог ей ответить.              Спустя пару секунд магесса удивилась ещё больше, потому что молодой господин действительно уточнил, о чём он говорил. Правда, мысленно… Но совпадение времени вопроса и мыслей, на него отвечающих, было действительно забавным.              Всего через час будет восемь утра. Это означало, что Кэйл Хенитьюз с другой стороны благополучно пережил этот день.              «Наконец-то», — Эрухабен наконец почувствовал, что может выдохнуть. Этот ребёнок наконец будет в относительной безопасности от непонятных планов Богов.              — Что ты подразумеваешь под одним часом?              Услышав голос за спиной, Кэйл повернул голову в сторону Ли Су Хёка, который подошел к башне, оставшись с ним наедине.              Рон усмехнулся — даже Ли Су Хёк, который показывал чудеса понимания Ким Рок Су, сейчас не понял, что тот имел в виду. Хотя, может, в этом и заключался секрет? Задавать вопросы, запоминать ответы и составлять собственную карту взаимодействий? В конце концов и у Рона с молодым господином был свой набор условных жестов и взглядов, которые имели значение и говорили больше слов. Всё это нарабатывается со временем.              — Хён, ты хотел мне что-то сказать?              — Да.              — Рок Су-я, за что? — Суй Кхан надул губы. — Почему ты мне не ответил?              — Мой ответ вызвал бы только больше вопросов, слишком много мороки, — невозмутимо ответил Кэйл.              Суй Кхан драматично схватился за сердце.              — Ты ранил меня до глубины души! Назвать своего хёна морокой!..              Ли Су Хёк спросил:              — Рок Су, с твоим телом всё в порядке?              Это заставило его задуматься о том, пришло ли время рассказать тому правду, на что в голове молодого человека откликнулся Ким Рок Су из этого мира:              [Хочешь ему всё рассказать после того, как позаботишься о монстре? Но кто знает, когда ты вернёшься?]              «И снова целый консилиум прямо в его голове», — Альберу приподнял брови и покачал головой. — «И как он с этим живёт? И ведь по лицу не скажешь, что он сейчас разговаривает с двадцатилетней версией себя…»              «Верно. Но что, если после моих слов в его голове начнется хаос?»              — Пф, — гордо фыркнул Суй Кхан и распушил перья, — обижаешь. Меня таким не проймёшь.              Чжон Су согласно закивал — он ни капли не сомневался в стрессоустойчивости лидера группы.              [А разве Су Хёк-хён не заметил с самого начала, что ты совершенно иной человек?]              — Вот-вот, послушай свою младшую версию, она дело говорит!              Кэйл вздохнул, но не смог скрыть подёргивающиеся в попытке сложиться в улыбку уголки губ. Суй Кхан был доволен.              Услышав его, Кэйл вспомнил, что сказал его бывший командир перед началом битвы:              «— Хоть ты и являешься тем самым Ким Рок Су, которого я знал в прошлом, но сейчас кажешься совершенно другим человеком».              И вновь Рон задумался о том, насколько Ли Су Хёк был уже тогда близок Ким Рок Су, чтобы так просто заподозрить что-то неладное. А ведь знакомы они тогда были не так уж долго, особенно учитывая, что Су Хёк достаточно быстро ушел из убежища и отдал всё Пак Джин Тэ.              Это было в чём-то похоже на ситуацию с Роном и Кэйлом… Точнее, Кэйлами. Он, бывший рядом с изначальным молодым господином больше всех остальных, тоже заподозрил, что что-то не так, но так и не решился спросить об этом в лицо, в отличие от Ли Су Хёка. И сам он не смог докопаться до правды, пока её не вскрыло заклинание.              Но от размышлений об этом его отвлек спокойный голос Рок Су из этого мира:              [Я понимаю, почему ты колеблешься. Да и кроме этого, Ли Су Хёк не из тех, кто с эмоциями идёт в бой.]              Суй Кхан мягко улыбнулся, осознавая, что сейчас своими глазами видит и даже чувствует, насколько Рок Су-я ему доверяет, насколько он в нём уверен, даже если между ними ещё не было безжалостных лет службы в компании. Это было приятно, очень приятно — осознавать, что тебя считают достаточно надёжным.              «Верно, и, помимо этого, тебе после моего ухода потребуется человек, что сможет помочь с возникающими последствиями».              Принятое решение отдавало твёрдостью и уверенностью, но и лёгким чувством мандража — Кэйл был готов выложить всё Ли Су Хёку и был в нём уверен, но всё же волновался о возможной реакции. Раону это чувство напомнило, как он пробовал новые заклинания — всё уже просчитано, он знает, что должно быть, но результат пока непредсказуем.              И, когда он всё же принял решение, его позвал стоявший рядом с ним Ли Су Хёк:              — Рок Су.              — Да, хён?              — Твое тело?              То, как выжидательно Ли Су Хёк смотрел на Рок Су, было действительно забавно. Альберу не мог отделаться от мысли, что он сам наверняка частенько выглядит так же. Особенно на собраниях аристократов, когда с бесконечным терпением в трехтысячный раз поднимает какой-то важный вопрос.              Снова услышав этот вопрос, юноша, улыбаясь, кивнул, а тот, увидев, что он ведет себя как обычно, облегченно вздохнул, однако не перестал переживать из-за бледности Кэйла. Волнение также усилилось от его следующих слов:              — Мое тело всё ещё не в самом лучшем состоянии.              «Удивительно честно и точно для несчастного ребёнка», — удивился Эрухабен.              Учитывая, что через проекцию передавались только усталость, тупая боль в мышцах и привычная уже головная боль от записи, древний дракон думал, что Кэйл просто отмахнётся от вопроса. Но нет, перед Су Хёком он признал, что находится не в лучшем состоянии. Был ли это прогресс в области признания состояния своего тела или просто влияние доверия к Ли Су Хёку? Вероятно, Эрухабен никогда не узнает наверняка. Хотя мысленно он всё же склонялся ко второму варианту.              После слов молодого человека плечи Ли Су Хёка вздрогнули — заметив его ранее в большом актовом зале он думал, что все в порядке, а сейчас, поняв причину его притворства, он замер. Последовавшие за этим слова заставили Ли Су Хёка широко раскрыть глаза:              — Если честно, то состояние моего тела было ужасным с тех пор, как я встретился с тобой здесь.              — Почему ты так честно говоришь о своём состоянии? — Альберу обернулся и уставился Кэйлу в глаза. — Хотя нам раз за разом говоришь, что всё в порядке?              Кэйл приподнял бровь, как будто это был очень глупый вопрос, ответ на который очевиден.              — Это отчёт для лидера, конечно, я не буду приукрашивать действительность.              Взгляд Альберу слегка прояснился, но брови продолжали хмуриться.              — То есть нам ты не говоришь всю правду, потому что для нас лидер — ты, а значит должен быть несгибаемым и сильным?              — От состояния лидера зависит состояние команды, — уклончиво ответил Кэйл.              — Но нам важно знать о вашем состоянии! — Воскликнула Розалин.              — Важно для чего? — Кэйл природнял бровь и поднял руку, когда в ответ заговорили все и сразу. — Мне не нужно, чтобы вы слишком волновались о моём состоянии, пока оно находится под контролем, и мне не нужно, чтобы вы повторяли подвиги Молдена, если я вдруг начну кашлять кровью. Вы не сможете помочь, только устроите хаос в попытке защитить меня. Слепые эмоции никого не защитят. Это контрпродуктивно.              Люди, только что собиравшиеся спорить и отстаивать своё мнение, медленно отступили, обдумывая новую точку зрения. То, что сказал сейчас Кэйл… Многое проясняло в его методах ведения дел.              Затем юноша медленно подошел к сторожевой башне и посмотрел вдаль, где уже занималось утро, наведшее его на размышления.              «День на другой стороне подходит к концу».              Альберу обернулся к проекции, всё ещё неспособный вернуться к разговору Ким Рок Су и Ли Су Хёка. В голове продолжали крутиться слова Кэйла. «Слепые эмоции никого не защитят», «это контрпродуктивно»… Это были простые истины, которые он знал и которыми пользовался, но на Кэйла он почему-то это никогда не перекладывал. Действительно, какой лидер будет на поле боя докладывать о своём состоянии, пока это не критично? Чего добьётся лидер, если будет сосредоточен на трансляции своей боли, а не на управлении боем?              Ничего.              Но от этого его отвлёк стоявший рядом с ним Ли Су Хёк, сказав:              — Рок Су, что не так с твоим телом?              — Есть множество проблем.              Нахмурившись от подобного ответа, мечник откинул свои волосы назад и снова заговорил:              — Хорошо, тогда…              — Ты озадачил хёна, — шёпотом, будто по секрету сказал Чхве Чжон Су.              — Очень, — подтвердил Суй Кхан, тоже шёпотом.              И от кого они, спрашивается, прятались? Кэйл закатил глаза. Конечно, ни от кого, всё это было просто от любви к драме.              — И думаю, что одной из самых главных проблем является отсутствие в нём Ким Рок Су.              В зале повисла тишина, и выражения лиц наблюдателей застыли точно так же, как лицо Ли Су Хёка в проекции.              Услышав это, мужчина в шоке пробормотал:              — …Что?!              — Что? — Согласно повторил за Су Хёком Альберу и обернулся к Кэйлу.              Кэйл сидел абсолютно невозмутимый и расслабленный, почти безмятежный.              — Что? — Легко приподнятая бровь стала сигналом, что Кэйл либо не понимал их реакции, либо нагло над ними издевался.              Альберу склонялся ко второму варианту, особенно когда в проекции зазвучал беззаботный голос Ким Рок Су.              — Ли Су Хёк, я говорю, что в теле Ким Рок Су, которого ты знаешь, сейчас находится не тот, кто им обладает.              Тишина, висевшая последние минуты, начала медленно заполняться смешками. Первым взорвался и сорвался на истерический смех, на удивление, не Чхве Чжон Су, а Суй Кхан.              — Боже, Рок Су-я!.. — Выдавил ястреб. — За что ты так с ним? Какое такое плохое зло я тебе совершил?              — Самая большая проблема моего тела в том, — патетично продекламировал Чхве Чжон Су, — что в нём нет Ким Рок Су. Сказал Ким Рок Су.              Смех в зале стал громче — обсурдность способа, которым Кэйл признался, что занял чужое место, зашкаливала.              — Несчастный ты ублюдок, — тихо и почти с восторгом выругался Эрухабен.              После слов юноши мечник снял ножны и, сделав жест, означающий, что он готов его выслушать, произнес:              — Объясни.              — А можно мне тоже такую устойчивость к выходкам донсена? — Альберу выглядел побеждённым.              — Не-е-ет, — довольно протянул Суй Кхан, всё ещё посмеиваясь, — страдай!              Чхве Хан похлопал Альберу по плечу, но фальшивость выражения сочувствия на его лице выдавали дёргающиеся уголки губ и смеющиеся глаза.              — Предатель, — пробурчал Альберу, но не смог удержаться от улыбки.              — Страдай, ученик, страдай.              — Я… Я Ким Рок Су, которого ты не знаешь, и мне 36 лет. Хотя, думаю, сейчас мне уже 38. В любом случае, я старше тебя.              Первым сложил, к чему подводит мысль Кэйл, Суй Кхан.              — Да нет, — тихо выдохнул он и продолжил уже громче, — не можешь ты быть мне хёном! Нет, Рок Су-я, это мой титул!              Кэйл насмешливо приподнял бровь и ухмыльнулся. Зеркально с ним в проекции усмехнулся и Ким Рок Су.              Замолчав на мгновение, молодой человек, усмехнувшись, продолжил:              — Хах, на самом деле это я здесь хён.              — Нет, хён здесь всё ещё я, — Суй Кхан драматично ткнул пальцем в Ким Рок Су, как будто тот угрожал его великому статусу старшего.              Раон захихикал.              Затем он небрежно отвел взгляд от Ли Су Хёка, чьи брови слегка приподнялись, и, ощутив холодный утренний ветер на своих щеках, Кэйл начал рассказывать свою историю:              — В моем мире, когда мне исполнилось 36 лет…              Настроение сменилось резко, как сильный удар по голове исподтишка, без возможности подготовиться — только что они ещё посмеивались над выходками Суй Кхана и словами Ким Рок Су, а сейчас в горле появился ком, и восприятие перекрыли эмоции. Горе, застарелая боль, грусть, сжимающая изнутри беспомощность, пригибающая к земле усталость. Слишком резко, слишком сильно, слишком много, слишком… Просто слишком.              Почувствовав появившийся ком в горле, молодой человек замолчал, но вскоре продолжил:              — Больше нет лидера команды Ли Су Хёка.              Услышав это, мужчина издал небольшой вздох, но не обращавший на него внимания Кэйл продолжал говорить.              Вместе с Ли Су Хёком вздохнул и Суй Кхан, внезапно ощутивший, как на него обрушилось чувство вины, тяжелое, как упавшая потолочная балка, которую в разрушенной Корее им приходилось оттаскивать впятером. Дыхание замерло в груди, когда он погрузился в чувства, впитывая и запоминая все оттенки боли, горечи, тоски и чистого горя Кэйла, Ким Рок Су. Причиной этих чувств был он. Его решение сражаться и спасать других людей в ущерб себе и своим людям. В тяжести в груди его донсена виноват он.              Кэйл, Ким Рок Су, продолжал выворачивать душу и показывать другому Ли Су Хёку тяжесть того, что пережил. Показывать, насколько многое он потерял. Насколько многих…              — Чхве Чжон Су, бабушка Ким, семья Ли, Пак Джин Тэ… Никого из вас там уже нет.              Произнеся это, юноша снова замолчал.              Как бы Ли Су Хёк ни пытался сделать вид, что никаких лет скорби и разлуки не существовало, как бы ни пытался убедить себя, что его решение было единственным возможным и правильным для той ситуации… Это не заставит рану в душе и разуме Ким Рок Су исчезнуть. Всё уже произошло, всё давно случилось, он не сможет ничего изменить.              Рука сжалась в кулак и Ли Су Хёк почувствовал, как ногти медленно заостряются, превращаются в когти и впиваются в его ладонь. В сознании мерцает тревожный огонёк «что-то не так, неправильно!». Он смотрит на свои руки и внезапно не узнает их. Слишком бледные, слишком тонкие, слишком детские…              Всё в его сознании останавливается, когда на плечо ложится ладонь — тоже непривычная, слишком узкая, с длинными узловатыми пальцами. Кэйл. Не Ким Рок Су.              И он уже не Ли Су Хёк, а Суй Кхан.              Ему требуется почти непозволительно много времени, чтобы осознать это и почувствовать себя нормально в этом теле, но об этом не узнает никто, кроме Кэйла и Чжон Су — а значит, всё в порядке.              В глазах Ким Рок Су отражалось множество эмоций, когда он снова заговорил:              — И я единственный, кто выжил.              Наблюдатели хмурятся, сжимают кулаки и ёрзают, пытаясь не утонуть в чужих чувствах, не поддаться смертельной усталости, вышедшей на свет из ямы, в которую Кэйл так упорно её заталкивал. Эту истину всё ещё больно слышать и принимать.              Единственный выживший — клеймо, которое Ким Рок Су тащил на себе годами и продолжает тащить, даже будучи Кэйлом, великим главнокомандующим и лидером, не потерявшим ни одного своего человека за все войны и сражения. Эрухабен не может удержаться от скорбной гримасы, осознавая, что Кэйл никогда не сможет оставить эту одинокую кошмарную часть своей жизни в прошлом. Не позволит ни запись, ни сам склад его характера.              В глазах Кэйла на несколько мгновений застыла усталость, выдающая его настоящий возраст, прежде чем он отогнал её и сосредоточился на том, чтобы объяснить всё Ли Су Хёку. Он старался не обращать внимания на оставшиеся в его душе эмоции и продолжил говорить.              Дышать стало чуть легче, когда Кэйл отработанно приглушил все свои чувства, попытался запрятать их поглубже. Рон нахмурился и сжал в руке рукоять маленького метательного ножа — ему не нравилось, что молодой господин вот так заталкивает свои переживания куда подальше, но одновременно он и понимал, что сейчас совсем не время для того, чтобы давать себе волю. Ему оставалось только молчаливо стискивать в руках привычное оружие и вертеть тонкий нож меж пальцев быстрее, чем обычно.              — Однажды я проснулся в теле этого Ким Рок Су и подумал, что вернулся в прошлое, но это оказался другой мир.              — …Параллельная вселенная?              — Да, попав сюда, я понял, что это отличная от моего родного мира параллельная вселенная, а после начал делать всё возможное.              Раон неловко топтался по чужим коленям и не понимал, на ком сейчас лучше сосредоточиться. Суй Кхан выглядел потерянным и от его рук пахло кровью, Кэйл был слишком напряжён и хмурился, сжимая пальцы на чужом плече, Чжон Су слишком крепко сжимал в руке пузырёк исцеляющего зелья, в его глазах стояла непривычная темнота. Раон не знал, может ли он помочь хоть чем-то, но отчаянно хотел всех успокоить и вернуть спокойствие и шутки, поэтому беспокойно крутился, как будто это могло чем-то помочь. Сейчас его величие и могущество магии казались совершенно бесполезными, и он не понимал, что с этим делать.              Ли Су Хёк нахмурился. Кэйл, не обращая на него внимания, продолжал говорить:              — И как только мы победим этого безрангового монстра, скорее всего, я вернусь в свой собственный мир.              Эрухабен тяжело вздохнул и усилием воли заставил себя отвлечься от тройки братьев и Раона, вернуться к безжалостной записи. Кэйл и его хёны справятся — уже справились, на самом-то деле. Его помощь им не нужна.              Затем юноша указал на своё сердце, сказав:              — Кстати, настоящий Ким Рок Су здесь, и он всё знает.              Чхве Хан тихо вздохнул — Кэйл-ним был просто неисправим. Высыпать невероятную новость, как будто говорит о погоде, огорошить их волной слишком сильных для человека с таким спокойным выражением лица чувств, а потом продолжать, как ни в чём не бывало. Это был поразительный уровень самоконтроля и работоспособности, но чего ещё ожидать от этого человека?              После этих слов мечник перестал хмуриться, а заметивший это Кэйл снова нашел общие черты с Ли Су Хёком из его прошлой жизни, отчего смог спокойно продолжить:              — Рассказать тебе обо всём было нашим совместным решением.              Кэйл протянул руки и поймал мельтешащего дракона, мысленно костеря себя, на чём свет стоит. Он так сосредоточился на распадающемся на части Суй Кхане, что даже не заметил, насколько это отразилось на ребёнке, его ребёнке!..              — Всё в порядке, Раон, — тихо произнёс Кэйл, опуская руку на чешуйчатую голову.              — Правда? — В синих глазах плескалась неуверенность и беспомощность.              Кэйл проклял себя ещё раз. И надо же было так облажаться!              — Да, Раон, правда. Суй Кхану просто нужно немного времени.              Успокоенный уверенностью и честностью в красно-карих глазах, Раон наконец смог немного расслабиться.              Затем он остановился и начал наблюдать за своим собеседником, который, также смотря прямо на него, просто произнес:              — Понятно.              Альберу почувствовал, как у него дёрнулся глаз. «Понятно». На всё, что сейчас рассказал Кэйл, он просто ответил «понятно». Два человека, оба из которых являлись Ким Рок Су, будущее, в котором он и все их товарищи из убежища мертвы…              Понятно.              У Альберу был только один вопрос — что именно ему понятно? Потому что он сам, если бы внезапно получил ту же информацию прямо перед финальным боем с монстром, который потенциально может уничтожить их новоприобретённое убежище, точно не ограничился бы этим будничным «понятно».              Услышав столь короткий ответ, юноша тихо спросил:              — Ты не задаёшься вопросом, лгу ли я?              — Ни в коем разе, — выдохнул Суй Кхан. — Это очень в твоём репертуаре.              Чхве Чжон Су облегчённо вздохнул — наконец-то хён вернулся достаточно для того, чтобы воспринимать происходящее в проекции. Его безучастная растерянность пугала больше, чем Чжон Су хотел признавать.              — Рок Су, — позвав молодого человека, мечник подошел к Кэйлу и, положив руку на его плечо, серьезно произнес. — В том мире Ли Су Хёк тоже был твоим хёном, верно?              — …Да.              «Да ну нет», — Розалин осознавала, какую тему опять поднимает Ли Су Хёк, и не хотела в это верить.              Просто… Серьёзно? В этот момент обсуждать, кто из них старший, а кто младший? Когда Кэйл только что вывалил, что он из параллельной вселенной и в его теле находится сразу две души?              Она чувствовала, что сходит с ума от того, как внезапно меняется настроение. И лёгкое веселье, всплывшее на поверхность после слов Ли Су Хёка, не делало ситуацию лучше, учитывая всё ещё существующее подавленное горе. Всё менялось слишком быстро и мешалось между собой, одно подменивалось другим, а затем всё перемешивалось снова, как будто пытаясь окончательно свести её с ума. Розалин не понимала, что ей чувствовать.              — И я — хён Рок Су из этого мира.              Улыбнувшись, мужчина продолжил:              — Зови меня хёном. Ведь невежливо называть своего хёна «ты», согласен?              Эрухабен смотрел на этих двоих, успевших перевести тему со скользкого и тонкого льда, которым было прошлое Кэйла, на привычные подтрунивания, и не мог не восхититься. Это было настолько плохо, что почти хорошо. Идеальные взаимодействия двух поломанных людей, прекрасно друг друга понимавших и доверявших друг другу где-то даже больше, чем самим себе. Невероятно.              Тихо рассмеявшись, Кэйл услышал в своей голове голос настоящего владельца тела, в котором он сейчас находился.              [Как и ожидалось от Су Хёк-хёна].              «Верно».              — Рад, что вы оценили, — голосу Суй Кхана не хватало привычного драматизма, но в остальном он звучал нормально.              Он всё ещё ощущал себя дерьмово после этой внезапной вспышки вины и самобичевания, но теперь достаточно себя контролировал, чтобы включиться в действие проекции и отпускать комментарии. Он знал, что тонуть в этом болоте ни в коем случае нельзя, поэтому держался за Рок Су-я и Чжон Су-я, даже если не чувствовал, что этого достоин.              Потому что если он утонет, его донсены будут страдать.              Мысленно согласившись с мнением Ким Рок Су этого мира, Кэйл снова посмотрел на Су Хёка, который, встретившись с ним взглядом, продолжил как ни в чём не бывало:              — В этом мире происходят самые разные вещи, и что-то вроде этого — ничто.              И действительно, для людей, у которых буквально произошёл апокалипсис, наличие параллельных вселенных было не настолько большим шоком, как могло бы было быть. Рон мог это понять. Так же, как он и его сын стали невосприимчивыми к творящемуся вокруг насилию из-за своего воспитания и всего пережитого, так и люди апокалипсиса привыкали не удивляться странным вещам вокруг.              Затем он замолчал, и, подняв свой меч, снова заговорил:              — Рок Су, я вместе с остальными видел твои усилия. Как после этого можно тебя подозревать?              С лёгкой долей удивления Эрухабен осознал, что точно то же самое применимо и к ним. Их реакция на раскрытие переселения Ким Рок Су в тело Кэйла не была слишком эмоциональной или резкой, потому что все они видели, как именно нынешний Кэйл за них боролся, видели все его усилия. Как можно подозревать в чём-то человека, который ради их защиты раз за разом рисковал собой?              Взглянув на молодого человека и заметив в его глазах отчаяние, он произнес:              — Неужели ты думаешь, что я стал бы допрашивать кого-то, кто пытался спасти не только меня, но и всех остальных здесь?              Не дожидаясь ответа на свой вопрос, мечник, покачав головой, сказал:              — Я не могу этого сделать.              Это вызывало уважение. Несмотря на то, что у Альберу дёргался глаз от его невероятного спокойствия даже в самых странных ситуациях, он не мог не уважать его позицию. Справедливость, рассудительность и человечность — качества, которые встречаются редко, но в Ли Су Хёке были все три.              — Это то, какой ты, хён.              Мягкость в этой простой фразе заставила Суй Кхана почувствовать тепло где-то в груди. Привязанность Рок Су-я была слишком драгоценна, и каждый момент её проявления он старался сохранить в памяти.              Услышав, как тот вернулся к уважительному тону, Ли Су Хёк удовлетворенно кивнул головой и небрежно спросил:              — Как я умер в другом мире?              Кэйл в проекции был ни капли не удивлён этим вопросом — в записи лишь мелькнула вспышка насмешки. Бикрокс тоже не удивился. Ни вопросу Ли Су Хёка о собственной смерти, ни отсутствию реакции молодого господина на этот вопрос.              В ответ молодой человек безучастно произнес:              — Спасая жизни.              Раон напрягся, ожидая ещё одной волны смешанных чувств, потому что в прошлый раз упоминание смерти Ли Су Хёка привело именно к этому, но Кэйл оставался спокоен. Лёгкая грусть на грани с печалью, какое-то тёплое чувство, которому молодой дракон не мог придумать название — не нежность и не привязанность, но надёжность и какая-то тёплая уверенность.              После этих слов мечник повернулся к Кэйлу, и тот продолжил:              — Прежде чем покинуть тот мир раньше меня, ты направо и налево спасал людей.              — Звучит в точности, как ты.              — …Я?              Рон хохотнул, совершенно не скрывая своего веселья.              — Да, вы, молодой господин, кто же ещё.              Кэйл отказывался отвечать на это гнусное обвинение, поэтому просто вздёрнул бровь.              — Даже не пытайтесь, вы в какой-то момент спасали каждого, кто находится в этой комнате. Включая драконов, — подчеркнул Рон.              — Я не спасал Бикрокса, — быстро сориентировался Кэйл.              — Вы не правы, — так же быстро отбил сам Бикрокс.              Даже если Кэйл никогда не спасал его от смерти и физических опасностей, он спас его от загнивания в графстве, от беспризорной жизни человека, потерявшего дом, и от смерти единственного близкого человека — отца. И если сейчас молодой господин смотрел на него преданным взглядом, его это никак не волновало.              — Да. Именно так ты сейчас и выглядишь. Так, словно готов пойти даже на то, чтобы отдать свою жизнь, если она спасет человека рядом с тобой. Поэтому береги и себя тоже.              Внимательно слушавший его Кэйл спокойно взглянул на мечника и, покачав головой, уверенно произнес:              — Ты ошибаешься. Я выживу вместе с тобой несмотря ни на что.              Суй Кхан видел момент, когда до того Ли Су Хёка дошло, что именно ему хочет сказать Ким Рок Су. Это не просто «ты и я выживем», это «выживут все», это «я расшибусь в лепёшку, но мы все выживем». Это было обещание, которым не разбрасываются. Конечно, Су Хёк не мог не понять этого подтекста, и по ставшему серьёзнее взгляду было видно, что слова Рок Су достигли цели.              Они выживут. Не только они двое, но и все остальные. Обязательно.              Разумеется, Ли Су Хёк в проекции тут же подтвердил мысли своей перерождённой версии из далекого будущего.              Ли Су Хёк спокойно произнес:              — Я планирую выжить.              И, взглянув куда-то вдаль, он добавил без малейшего колебания:              — Мы все должны выжить.              Услышав это, Раон выдохнул и расслабился. Все те, кого они узнали по проекции, должны выжить, и вся его семья, слышавшая эти слова, тоже живёт и будет жить. Сейчас всё в порядке, его человек здоров и спокоен, хёны его человека рядом, никто не паникует и не пытается задохнуться или проткнуть свои ладони собственными когтями.              Облегчение, спокойствие и уверенность, которые передавала проекция, тоже оказались очень успокаивающими.              В этот же момент мимо Кэйла, слегка коснувшись его лица и словно унося с собой множество разных эмоций, пронесся холодный ветер, но от небольшого чувства облегчения его отвлек спокойный вопрос Ли Су Хёка:              — Какой ты в своём родном мире?              Возможно, Розалин стоило начать вести топ неожиданных вопросов, заданных кем-то из трио корейских братьев. В этот раз она даже не удивилась странному вопросу, в отличие от Кэйла. Отсутствие собственного удивления она засчитала как личную победу.              — Ммм, даже не знаю.              Немного удивленный вопросом мечника, юноша задумался о том, можно ли вести такой мирный разговор с Ли Су Хёком, но, решив, что всё в порядке, снова заговорил:              — Я просто ещё несколько лет надрывал свою задницу на работе.              И снова смешанный клубок эмоций — Кэйл работал так постоянно, поэтому Эрухабен даже не удивлялся. Сейчас, по крайней мере, эти эмоции не напоминали цунами, поэтому он был более чем доволен, пытаясь распробовать все оттенки чувств. Неуверенность, доверие, замешательство… Немного печали, немного облегчения и спокойствия…              Замолчав на мгновение, юноша вспомнил все произошедшее с ним с того момента, как он открыл глаза в теле Кэйла Хенитьюза, но, так и не найдя нужного способа выразить накопившиеся эмоции, он продолжил:              — Однако теперь… Двигаться вперёд намного легче.              Чхве Хан улыбнулся. Это простое и невыразительное «двигаться вперёд намного легче» из уст Кэйла значило гораздо больше, чем могло бы показаться. Он признавал, что больше не один, что ему больше не нужно тянуть всё на себе, что рядом есть люди, на которых можно положиться. Что он наконец позволил себе открыться — пусть не полностью, не до конца, но позволил. Чхве Хану это нравилось, он был искренне рад, что Ким Рок Су, Кэйл, ставший не просто его сеньором и сюзереном, но членом семьи, тоже видел изменения в своей жизни и был им рад.              — Правда?              — Да, хён. У меня есть вещи, которые мне нужно сделать, но помимо этого множество людей, которых я хотел бы увидеть.              То самое множество людей почти синхронно улыбнулось. Особенно довольным казался Раон, взлетевший с яркой улыбкой и закруживший по залу. Было приятно слышать, как Кэйл так тепло о них отзывается, словами даёт им место в своей жизни.              В этот момент Кэйл посмотрел в сторону сторожевой башни и, увидев, как часы пробили 8 часов утра, а его будильник продолжал звонить, он громко рассмеялся:              — Ах-ха-ха-ха-ха-а!              Искренняя радость стала неожиданностью, а вот злорадство — ни капли. Все они заулыбались, потому что наконец-то, наконец-то Кэйл пережил эти сутки и будет в безопасности. Даже если Бог Отчаяния ещё вмешается, по крайней мере, Бог Смерти больше не будет маячить дамокловым мечом со своими выборами без выбора и «ты должен был умереть».              Наблюдавший за ним Ли Су Хёк недоуменно спросил:              — Рок Су, почему ты вдруг засмеялся?              Альберу задумался, как бы это выглядело для человека, не посвящённого во все эти божественные дела, и тяжело вздохнул.              У него было ощущение, что он опять смотрел на самого себя со стороны.              Тот продолжая смеяться, произнес:              — Ах-ха-ха. Почему я смеюсь? Теперь я могу делать всё, что мне заблагорассудится.              — И вот здесь надо было испугаться, — доверительно вполголоса сказал Су Хёку в проекции Чхве Чжон Су.              Суй Кхан фыркнул. Он был согласен со словами Чжон Су, Рок Су и полная свобода действий — рецепт разрушения всего, что как-либо не устраивало его сварливого донсена. И даже если после этого все они останутся в плюсе, разгребать последствия и горы бумаг всегда приходилось ему.              Вслед за его словами у подножья башни послышался грохот и чей-то крик:              — Донсен!              «О, а вот и я», — Альберу отказывался признавать, какое облегчение он испытал, осознав, что совсем скоро они наконец разберутся с Угрём и смогут идти дальше. Понаблюдать за миром апокалипсиса с точки зрения Кэйла было очень познавательно, но они потратили на это слишком много времени. Им нужно двигаться дальше.              Взглянув вместе с Ли Су Хёком вниз, они увидели Тёмного Тигра, который, заметив их, улыбнулся и снова закричал:              — Давай со всем разберёмся и пойдём домой!              Видеть улыбающегося тигра всё ещё было невероятно странно, если спросить Розалин. И не только улыбающегося — любой след человеческой мимики на морде животного был странным.              — Звучит здорово!              Голос Кэйла звучал ярко и почти счастливо, и Раон был очень рад слышать эту лёгкую, свободную интонацию из уст своего человека.              — Да, это здорово! — Воскликнул дракон и плюхнулся на плечи к Альберу, тут же принимаясь шебуршить лапами в волосах.              Наследный принц молчал, не выражая никакого протеста против изменений в своей причёске.              В этот же момент они услышали звук сигнализации, означающий, что себя проявила желтоголовая змея, которой они сегодня положат конец.              «Этот ублюдок как раз вовремя».              «Ну наконец-то», — на лице Рона появилось хищное выражение. — «Этот чёртов Угорь достаточно помотал нервы молодому господину. Пора заканчивать».              Подумав об этом, Кэйл повернул голову и, посмотрев на Ли Су Хёка, произнес:              — Давай сразимся.              Тот, улыбнувшись, ответил:              — Да, пойдем. Пойдем, донсен.