11: подделка

Значит, парень, что работает с детьми и есть шпион Азами… Ну да, там довольно безопасно, никому нет дела до обучения мелочи, плюс в перерывах можно развернуть поиски данных — дети много болтают, а родители часто говорят слишком громко, отчего их чада их прекрасно слышат. Идеальная позиция для шпиона. Но потом Сиба вспоминает Тихиро после того, как ему дают «другую» работу — бледного, измученного, вспоминает как тот жаловался на болящую голову… После этого всякий голос разума в голове у Сибы отключается: он хватает Макото за грудки и прижимает его к стенке, отчего тот повисает на его кулаке, словно тряпичная кукла. — Рассказывали, значит?! Ну хорошо! Зачем травишь детей, ублюдок! Макото, впрочем, оказывается гораздо благоразумней самого Сибы. Взглянув на него строгим взглядом, будто отчитывая буйного школьника, он ударяет по руке и высвобождается, после чего с деловитым видом поправляет рубашку. Затем таким же тоном, будто бы поясняет нечто невероятно очевидное, замечает: — Моя работа — наблюдение. Все остальное в мои компетенции не входит. — Ах ты!.. Сиба так сильно сжимает кулак, что на коже ладони остаются кровавые полумесяцы от ногтей. — Тем более сейчас не имеет смысла вспоминать прошлое. Ваш юный подопечный уже нашел себе пристанище по душе и подальше от опасных испарений, значит, конфликт исчерпан. Но если Вы желает продолжить, я могу перечислить Вам уже Ваши старые грешки, раз Вы полагаете, что это разумно. Он еще и угрожает!.. Поразительно! Сиба щурит глаза, чувствуя, как в нем кипит буквально все. — А ты о них хорошо осведомлен, ага? Азами постарался? Все разболтал? — Да нет… — Макото вдруг медлит. — В этом не было никакой необходимости. Нет ничего сложного в том, чтобы предположить, что в свое время Вы занимались грязной работой. Это заметно по некоторым привычкам и тому, как Вы сейчас схватили меня. Прекратите это. Нас заметят. Он вздыхает и качает головой, и Сиба думает о том, что за все это время он не назвал ни конкретной цели слежки (он может наблюдать за детьми), ни своего покровителя, кроме имени Азами, но кто такой Азами для несведущих? Он умеет говорить обтекаемыми формулировками, значит, понимает опасность, которая таится тут в каждом углу. С ним можно будет работать. Ладно уж… Пускай. Этот гнев Сиба проглотит. Он делает шаг назад, продолжая осматривать молодого агента перед собой. Скорее всего пошел на эту миссию сразу после училища, вряд ли он старше двадцати пяти. Спокойный и рассудительный — вероятно, у него не самая опасная боевая магия, но на может доставить проблем, если Макото этого захочет. Он умеет слиться с толпой, не только благодаря своей не самой яркой внешности среди представителей чародеев, многие из которых страдают тягой к вычурным одежкам, но и потому что умеет держать рот на замке. В нынешнее время — это действительно ценное умение… Задумавшись, Сиба вздыхает. — Черт с тобой, голова-горшок. Встретимся вечером тут же. Хочу обкашлять с тобой кое-какие вопросики. И, разумеется, сразу после встречи он переносит их двоих в свою импровизированную пыточную. В этот раз тут чисто, он постарался отдраить все следы крови, чтобы ничто не навело сюда любопытных зевак, что нечаянно могли бы учуять неприятный запашок, да и самому в таких условиях работать не то, чтобы особо приятно… Но все лучшее гостю, как говорится. Сиба опускается на стул, выразительно смотря на Макото, пока тот осматривает помещение, проверяя амулеты. Пусть удостоверяется сколько влезет, у них вся ночь впереди. Вряд ли разговор выйдет особо длинным. Когда Сиба закуривает, Макото берет одну из свободных табуреток и садится перед ним. Выправка у него хорошая, явно мальчишка только-только пришел из училища — сидит смирно, руки на коленях, взгляд серьезный. И такого молодого уже посылают на разведку? С другой стороны, этот парень — доверенное лицо Азами, возможно, он обучался под его крылом, вот потому его сюда и направили. Азами не нужно, чтобы кто-то узнал шпиона. А новичка прямиком из училища не посылали еще никуда, и потому его прошлое чисто, как белый лист — даже если захотят подкопаться, не сумеют. Они сидят друг напротив друга. Единственный источник освещения — настольная лампа, стоящая на полу. В ее свете белая плитка на полу немного отсвечивает, а их силуэты в полумраке очерчивают резкие черные тени. — Хорошая защита. Не боитесь, что Вас обнаружат? — Сиба лишь качает головой. — О чем Вы хотели поговорить? — Ты тут давно разнюхиваешь, да? — Несколько месяцев. И до сих пор не чокнулся, вздыхает Сиба. Вот это да. Он ведет рукой в сторону, и позади в воздухе остается сигаретный дым. — Ну вперед, поведай своему старшому, что ты успел раскопать. Взгляд Макото принимает снисходительные нотки, словно его немного раздражает подобное отношение, но, не взирая ни на что, четко он произносит: — Я думаю, Вы уже догадались, что секта является просто прикрытием для совершенно не связанного с религиозной деятельностью производства. Разумеется, я говорю об изготовлении оружия. Но не простого, иначе это дело можно было бы доверить министерству внутренних дел и не касаться его совершенно. Видите ли, основная цель местной фабрики — создание имитации магического клинка… Азами-сан говорил, что Вы были знакомы с Рокухирой Кунисигэ, думаю, Вы понимаете, о каком страшном оружии идет речь. Да, думает Сиба. Я прекрасно понимаю. Он вспоминает войну, вспоминает пять магических мечей, вспоминает последний, самый страшный из них. Некоторые вещи въедаются в подкорку сознания так сильно, что ты видишь их даже по ночам, во снах. И теперь он поможет седьмому такому блеснуть под блеклыми лучами солнца, окропленному кровью… Все ради мести. Он вспоминает уродливый клинок, который видит одной ночью… Но молчит; а Макото принимает тишину как предложение говорить дальше: — Так как использование небесного камня слишком опасно и до сих пор не изучено никем, кроме покойного господина Рокухиры, был предложен более радикальный и бесчеловечный метод. Так как наша с Вами магия заключена в плоти, а не так называемой душе, то для создания мечей использовали «живое мясо», буквально лишая человека всего, включая мозга, но вынуждая его продолжать физически быть живым. Насколько я знаю, жизнь в таких преобразованных телах поддерживается искусственно, и за это ответственен «бог» этой секты. Ах… Так вот почему от него веяло духовной силой… Но кто поддерживает? Девочка-мико? Или Хабакири? У него ведь есть эта странная способность избегать урона… — Однако это большее, что я сумел выяснить. Остальная информация скрыта на таких уровнях, куда я попасть не смогу, не только из соображений безопасности. — Нет… Нет, все в порядке… Этого будет достаточно. Значит, он был прав, когда предположил, что тот уродливый клинок и является прототипом искомого ими меча. Но использовать живую плоть для того, чтобы вынуждать магию продолжать работать… Кощунство. Но насколько больная эта идея, настолько же она гениальна. Лишь магические клинки могут использовать магию помимо живых существ. Значит, чтобы создать имитацию, нужно живое существо — а как сделать его покорным? Просто лишить всего. Мерзко, но как раз в духе представителей их доблестного руководства. От такого хочется курить еще сильнее. Но такой дрянной подделке никогда не сравниться с настоящим магическим клинком. Только очень сильный чародей, пожертвованный ради такого оружия, сумеет хоть как-то выстоять, но и то, разве что против Тихиро, что только учится. Настоящий профи убьет любого. … впрочем, не ради силы их клепают, а ради количества. Магических клинков было всего шесть, а таких подделок можно сделать хоть тысячи, пока не кончатся люди. Но кто заказчик? Правительство? Или «Хисяку»? Возможно, «Хисяку» просто наблюдают за ходом эксперимента? Прошел год, но до сих пор ни один из мечей не был использован… Азами говорил, что владельца «Пронзающего Облака» убили, но даже этот меч еще нигде не светился. Чего же они ждут… Смотря на то, что можно использовать вместо датенсеки? Но, впрочем, Сиба рад. Пока что у него есть время натренировать Тихиро, чтобы тот выжил в этой смертельной гонке. Но слишком уж тут веет душком «Камунаби» или кого-то крайне к ним близкого… Попытка ли это запустить в производство клинки, которые отказался ковать для них Кунисигэ? — Позвольте, впрочем, озвучить свое наблюдение. Сиба поднимает глаза на Макото. — Я не думаю, что для создания мечей использовалась лишь плоть чародеев. Вполне возможно в их основу лягут люди из особых кланов, которые не могут контролировать свою магию целиком. Тогда не нужно будет думать, как активировать меч, хотя, думаю, ученые тут найдут способ сделать это с помощью того же электрического шока… Скорее всего мы узнаем истину после следующего аукциона семьи Сазанами. Там можно достать нужные ресурсы. До этого еще далеко. — Видел, как эту херню использовали? Макото качает головой. Жаль! Было бы полезно знать, с чем предстоит иметь дело. И особенно узнать, что именно за магия у Хино Хабакири. Тихиро хорошо постарался, это дало понять Сибе, что в открытую нападать нельзя, но в чем именно фокус? Он может отражать любые атаки, какие видит? Или вообще каждую, что на него нацелена? В данном случае даже его способность перемещаться в пространстве будет не эффективна — нельзя будет внезапно прыгнуть в небо и наблюдать за тем, как Хабакири падает вниз. У пещеры низкий свод… Ублюдок все предусмотрел. Как же с ним расправиться? Сможет ли Тихиро атаковать его магическим мечом? В конце концов, меч — оружие крайне опасное. Или атака отразится вновь? За Хабакири Сиба не беспокоится, но перспектива, что пострадать может Тихиро… Он и так втянул его в это дерьмо, не хотелось бы тащить на дно еще больше. Затем он выдыхает сигаретный дым в воздух. — Хабакири прочуял, что тут есть крыса. Он дал мне поручение найти ее и уничтожить. — Не беспокойтесь. Я уже проходил несколько проверок. — Я не об этом. Нам нужно кого-нибудь подставить, иначе он поймет, что я заодно с тобой. Шаришь? Неожиданно взгляд Макото принимает задумчивые нотки. — Подстава… Мы должны обсудить перспективы, — он поднимается на ноги и протягивает Сибе руку. Рукопожатие у него крепкое, сильное. Горячее. Это не просто юноша, это такой же агент, как и ты. Не забывай об этом. — Будьте осторожнее. Чем сильнее Вас подозревает Хино-сан, тем опасней может стать. От непокорных людей тут избавляются весьма изощренно. Что ж, Сиба может себе представить. Уже позже, когда он телепортирует Макото обратно и прощается с ним, пообещав связаться еще раз для встреч и совместного мозгового штурма, Сиба неторопливо возвращается назад в их с Тихиро комнату. Стоит глубокая ночь, и единственные, кто не спят — охранники в черных тканевых масках, которые бдят за тем, чтобы никто не добрался до сокровенного клинка Хино Хабакири. Макото говорит, что девочка поддерживает плоть живой… Значит, у мико тоже опасное чародейство. Одинаковая ли у них магия? Они связаны кровью… Может ли быть, что эта «защита» Хино Хабакири вовсе не его чародейство, а чье-то еще? Или каким-то образом они могут «отражать» урон и «смерть»? Сколько вопросов!.. Но теперь он хотя бы знает, что не нужный им магический клинок изучают в этом месте. Стоит ли продолжать? Это не дело Сибы и Тихиро, это политические игрища Азами. С другой стороны, Азами обратился к нему в крайне безысходном положении. Глупо будет бросать приятеля на полпути. Тем более Сиба так отлично вписался в приятели Хино Хабакири. Ох, чертов Азами… Но вряд ли он это планировал. Скорее всего этот Макото собирает побольше информации и отправляет ее большими пачками, и, видимо, данные о мече появились лишь недавно. Вполне может быть, что он вообще узнал об этом мясном уродстве только благодаря тому, что Сиба напугал одного из придурков с фабрики, отчего тот попытался спрятать прототип меча подальше. Вот так человеческая глупость помогает найти истину. Выкурив сигарету до конца, Сиба сминает ее и швыряет в пепельницу по дороге (стоит отдать Хино Хабакири должное за то, что он не запрещает тут дымить, иначе Сиба бы помер где-то на первой неделе, или дымил бы втихаря, словно какой-то школьник). Он открывает дверь комнаты и видит темноту, некоторое время шарит рукой по стене, пытаясь найти рубильник, но потом решает этого не делать и просто добирается до лампы на столе, отворачивая ее к стене. И делает правильно; не дождавшись его, Тихиро уже лег спать, и сейчас Сиба видит за тем, как он лежит на боку, свернувшись в клубок. Мирно спит. Давненько он не видел его таким спокойным даже во сне. Свежи еще воспоминания о ночных кошмарах, когда иногда он просто слышал скулеж из соседней комнаты, когда иногда не выдерживал и приходил, и Тихиро всегда извинялся, хотя это не проявление слабости, ничуть… Иронично ли, но столь опасное место хотя бы временно дает ему душевный покой. Блаженно неведение, а он сейчас забывает про все, поддаваясь иллюзии этого поганого места. Но Тихиро сильный, Сиба знает. Тихиро со всем справится. Тихиро молодец… Хороший мальчик. … надо спросить Макото, есть ли тут способы отступления. Может, вывести Тихиро отсюда, все равно меч не имеет отношения к их цели… Но тогда Хино Хабакири что-то заподозрит… Слишком опасно… Если бы Сиба был хорошим человеком, ничего бы этого сейчас не было. Если бы он успел тогда вовремя. Сиба расстилает свой футон, но не ложится, некоторое время он просто сидит, размышляя о том, что будет делать дальше. Итак, цель выявлена. Фальшивый магический меч. Он должен либо уничтожить его, либо предоставить Азами, но ему нужно найти доказательства, что все это как-то связано либо с «Хисяку», либо это одобренный руководством проект. С этим уже сложнее… Теоретически он мог бы сбежать отсюда, прихватив эту гадость, но есть несколько проблем: неизвестно, на что способна охрана, дочь — тоже непредсказуемый элемент. Плюс Тихиро. Он, разумеется, примет сторону Сибы, да и с мечом ему тут вряд ли есть равные, но та девочка может стать проблемой. Они сдружились, кажется. Может, стоит убить ее? Тогда и секта падет без своего «бога». Хотя, думается Сибе, Хабакири найдет способ и это вывернуть в свою пользу. Он опускает взгляд на Тихиро, спящего рядом. Во сне его лицо разглаживается, он больше не хмурится. Просто обычный подросток, если не считать уродливого шрама на виске. Рукой он проводит ему по волосам, отчего Тихиро вдруг морщится и сонно, в полудреме, бормочет: — Папа… Да уж. После такого они просто обязаны взять хороший отпуск. Желательно за счет Азами.