15: рикошет

В этот раз Макото приводит в их небольшой уголок для личных тайных встреч свою напарницу, которую, как узнает Сиба, зовут Харима Шиюми; у нее чародейство, завязанное на контроле земли. В целом, довольно удобная способность. Втроем они сидят перед все той же лампой, и, пока Шиюми объясняет, каким образом они прокопали проход (и как они протащили туда лопату, нет, в самом деле, настоящая комедия), Сиба размышляет о том, как можно использовать этих двоих в дальнейших планах. Оба владеют боевым чародейством, Макото явно может усиливать свои атаки за счет увеличения конечностей, Шиюми — точно контролирует землю, это удобные способности, но даже у них троих могут возникнуть трудности с подавлением Хино Хабакири, который может просто перенаправить все эти впечатляющие атаки в сторону. Когда он закуривает, Шиюми (она, в отличие от Макото, носит стандартную униформу «Камунаби», что говорит о ее не самом высоком ранге, хотя с такими способностями девочка явно получит повышение довольно скоро) разгоняет облако дыма прочь от себя и жизнерадостным голосом замечает: — Тоннели очень узкие, чтобы при случайных обстоятельствах, вроде раскопок, их никто не обнаружил, плюс я оборудовала их защитными амулетами на случай проникновения — это даст мне сигнал, что кто-то обнаружил наш тайный путь, и я смогу дистанционно все уничтожить. — Кто еще знает о том, что вы тут оба делаете? — Только Азами-сан. Он подозревает, что руководство секты в сговоре с кем-то из наших боссов. Ну, значит, Шиюми и Макото в курсе всей ситуации, можно не таиться. Это хорошо. Было бы проблемно, если бы Азами и им дал не полную информацию, но, к счастью, этот умник решил только своему приятелю не сообщать всех важных деталей, например, о наличии тут ребят из собственного отряда! Прекрасно! Впрочем, нет смысла вымещать на них злость, эти детки ему помогут. Задумчиво Сиба кивает. — Это правда? — Шиюми с любопытством заглядывает Сибе в лицо. — Что вся эта секта — просто проект правительства? — Железных доказательств нет, но Хино Хабакири — явно нашего с вами поля ягодка. — Интересно!.. — Но я тоже под подозрением, — добавляет он, поднимая руку, отчего Шиюми тут же куксится. — Подозреваю, Тихиро… Мальчику, который прибыл со мной, дали на пробу тестовый прототип меча чтобы спровоцировать меня, потому что Хино Хабакири в курсе, что я за него беспокоюсь. — Тихиро? Носитель магического меча, да? Сиба подозрительно щурит глаза. — Как много Азами рассказал вам двоим и нихрена не сказал мне, а? — У Азами-сана много секретов, — Макото надсадно вздыхает, и Шиюми ему вторит, судорожно поджимая губы. Вдвоем они кивают, настолько синхронно, что легко увидеть, как слаженно они работают в команде. Значит, давно работают вместе. — Надеюсь, в случае чего он нам поможет. — Гм, я бы хотел этого избежать, но не стану отрицать, что, возможно, придется. Потом Сиба затягивается сигаретой вновь, хмурясь. Чертов Азами… Ну ладно, вероятно, его подчиненные умеют держать рот на замке, раз их послали на такую миссию, плюс вряд ли молодняку, который застал войну в глубоком детстве особо интересны магические клинки, в отличие от руководства, которое видело их все в действии, особенно чертов шестой меч, от воспоминаний о котором даже у Сибы по коже идет морозец. Он сжимает сигаретный бычок в пальцах, думая о тяжелой миссии, что взвалил на себя Тихиро. Талант, рожденный из горя… И чем он лучше своих бывших боссов, спрашивается? С вздохом он достает карманную пепельницу и засовывает окурок туда. — Но не уверен на все сто. Придется поступить непростительно. — Что Вы под этим подразумеваете? Сиба поднимает мрачный взгляд на Макото. — Хино Хабакири хочет найти шпиона. Он думает, что я в этом замешан, потому играется с Тихиро, будто кошка с мышкой. Я позволю ему это сделать, пусть клюнет на приманку, заодно отвлечется от меня. — Вы хотите использовать мальчика? — Да. Макото лишь неодобрительно сводит брови на переносице, но ничего не произносит. Да, это плохо. Но то даст Сибе пространство для маневров, а еще позволит оградить Тихиро от самой опасной части миссии. Вряд ли Хино Хабакири действительно заинтересован в убийстве ребенка, иначе бы это уже сделал. Может, в нем играется родительский инстинкт. Даже у самых верных натренированных собак он существует. — Будь настороже, — он кивает Шиюми, и та шуточно салютует. — Скорее всего нам придется делать это втроем. И помните, что ни в коем случае нельзя атаковать Хино Хабакири напрямую, просто отвлекайте его, если он выступит против вас. Я сам с этим разберусь. — А что с его дочерью? С мико? Когда Макото это произносит, Сиба смотрит на него снисходительно. — Ты же агент, Касахара. Всех препятствующих — в расход. Тот аж фыркает. — И Вы меня называли жестоким. Сиба-сан в него верит. Значит, Тихиро должен постараться на все сто. Сглатывая, он берет в руки браслет, который ему вручили, и отвратительный клинок, который вешает на пояс — с мечом на бедре намного спокойней, но мысль, что вместо «Небесной Бездны» там находится нечто настолько ужасное вгоняет его в спираль ярости, отчего хочется использовать этот меч на Хино Хабакири за то, что тот посмел даже думать о столь нелепом копировании отцовской техники. Даже не датенсеки!.. Такая мерзость!.. Где это видано!.. От такого небрежного отношения к оружию Тихиро почти колотит от злости. Но нельзя выходить из себя. У него есть важное задание. Он должен помочь Сибе. Да, точно… Точно. Чтобы отдать браслет Хино Хабакири, нужно найти Рэн. Неприятно использовать ее против собственного отца, но он — злодей, так будет лучше… Он уверен. Потому вечером, когда у нее нет никаких таинственных дел, связанных с работой секты, Тихиро зовет ее к пруду с карпами, где демонстрирует умение обращаться с клинком. В этом нет ничего иного, кроме как простое показушничество, выпендреж, как любит говорить Сиба, но Рен все равно наблюдает за его танцем с мечом и восхищенно хлопает в ладоши. Вероятно, за ними наблюдают со стороны, но неважно. Тихиро же держит в руках подарок Хино Хабакири… Все идет так, как нужно этому человеку. Никаких отклонений. Когда он останавливается и заворачивает меч обратно в алую ткань, жалея, что у этого меча нет нормальных ножен, Рен вновь хлопает в ладоши и подходит к нему на цыпочках. Она с любопытством заглядывает ему в лицо, а потом делает такую самодовольную рожу, как обычно Сиба реагирует на замечания Хинао — выглядит смешно, но очень странно. — Ага! Я знала, что ты врун! — С чего такие выводы? — Ты же говорил, что это мерзкий меч! А теперь с ним работаешь! Тихиро неуверенно смотрит на завернутый в алую ткань клинок. Он не меняет своего мнения об этом оружии, но все это — ради успеха миссии. Значит, надо соврать. К счастью, ему не нужно давить из себя фальшивых улыбок, ничего из этого, Рен доверяет ему, потому можно обойтись спокойным голосом. Чем меньше он будет играть в обман, тем сложнее его будет раскусить. — Меч легкий и с ним легко обращаться, — это даже не ложь. — Может, я поменяю свое мнение. — Я же говорила! Говорила, что папа никогда не ошибается! — Ты такого не говорила! — Ну, я подразумевала!.. Когда Тихиро закатывает глаза в ответ на это абсурдное заявление, Рен делает недовольную мордашку и упирает руки в бока, после чего завязывается их традиционная забава по попытке спихнуть друг друга в пруд с карпами. Рыбки уже даже не реагируют на это, просто сонно плавая кругами. Но это шанс. Сейчас Рен думает, что Тихиро поменял мнение о мече. Потому, неловко заминаясь (в этом нет даже какого-то особого вранья, ему и правда немного неудобно), Тихиро наконец разжимает запястья своей новой подруги и, насколько может выдавить из себя смущение, бормочет: — Си… Дядя сказал, что этот меч — какая-то важная разработка, да? — Ну да, что-то такое я и слышала. — И твой отец все равно доверил его мне, несмотря ни на что… Это почетно. Когда Рен гордо задирает нос, Тихиро вновь хочется попытаться спихнуть ее в пруд. Прямо тянет… Почему же это так весело… — И, гм… Я… Черт, это даже звучит глупо! Неужели Сиба-сан не мог придумать другой план?! — Я бы хотел… отблагодарить твоего отца… Неловко Тихиро демонстрирует браслет, но когда Рен пытается выхватить его, то не дает ей этого сделать — опасно, она может надеть его на руку и почувствовать, как духовная энергия ходит кругами по ее телу без выхода наружу. Или нет? Сиба, наверное, устроил все так, чтобы Хино Хабакири ничего не заметил… Но они опять играются, вновь пытаются спихнуть друг друга в пруд, пока Рен наконец не достает браслет и не вертит его на ладони. К счастью, не надевает, лишь пораженно восклицает: — Ого!.. Ты сам сделал? — … да. — Почему у тебя так много талантов?! Нет, серьезно, в чем секрет?! — Просто я веду себя нормально, а не как ты. — Засранец! Следующий пинок почти отправляет его в плаванье в пруд с карпами. Рыбы там начинают что-то подозревать и потому отплывают на расстояние подальше, не желая участвовать в этом представлении вовсе. Но потом она сжимает браслет в ладони крепче и радостно машет им из стороны в сторону. — Давай отдадим его вместе! Думаю, отцу понравится. Он вообще любит всякие такие побрякушки. … Тихиро заметил. Он просто кивает, решив, что так будет безопасней — проверить, что Хино Хабакири действительно надел меч, и идет следом за Рен, однако не в кабинет, как ожидает сам Тихиро, а в местечко несколько иное, находящееся в другом углу — кажется, это еще одно место, где царит бюрократия, потому что, когда они входят, Хино Хабакири сидит уже за другим столом (низким кофейным) и что-то быстро пишет на бумаге. Приход детей явно его отвлекает; он бросает на Рен быстрый подозрительный взгляд, а следом — на Тихиро, хмурясь еще сильнее, но что-то в его лице меняется, когда он видит в руках завернутый в алый бархат клинок. Смотри, думает про себя Тихиро. Я играю по твоим правилам. Теперь ты доволен? Рен птичкой порхает к Хино Хабакири и наклоняется, шепча что-то на ухо, после чего протягивает ему в руку браслет. Тот несколько мгновений осматривает его, отчего уши у Тихиро начинают гореть предательским румянцем еще сильнее, а потом обращает змеиный взгляд на него — но в этот раз без немного упрека или подозрения, это скорее растерянность, будто и сам Хино Хабакири не знает, что с подобным делать. Он продолжает крутить бусинки между пальцев, после чего лукаво на него смотрит. — Хорошая работа, Сиба-кун. Что, приноровился к мечу? — Да. С улыбкой Хино Хабакири надевает браслет… Тихиро видит, как улыбка застывает. Ох. План провалился, понимает он. Хино Хабакири все понял. Нельзя медлить. Если Тихиро не сделает что-то сейчас, то Сиба-сан будет в беде, а этого ни в коем случае не должно произойти. Он не может… потерять Сибу-сана тоже… Значит, ему придется поступить плохо на глазах у Рен. Но она поймет, что он был прав, она поймет, что ее отец — зло, что он должен умереть, что такие люди… не должны существовать… Те, кто искажает само понятие родителя… Потому он срывает алый бархат с уродливого меча и стрелой бросается на Хино Хабакири, который все еще не может сорвать браслет, словно тот сжимается вокруг его запястья слишком крепко — может, ловушка Сибы-сана, чтобы он так быстро не отделался. Все мысли в голове отключаются, и остается лишь одно — жажда убийства. Месть. — Это за «Хисяку»! Тихиро делает замах мечом. Хино Хабакири широко распахивает глаза, видя, как все ближе лезвие к его горлу. Да, сейчас! … так он думает, но в следующую секунду клинок перед ним вдруг опутывает яркое пламя. Так резко, что походит на вспышку сверхновой, неожиданно, ослепительно ярко, и так горячо, что Тихиро не выдерживает и взвывает, невольно разжимая руку. Пламя опутывает меч, сжигая его до угольков, и в воздухе стоит неприятный запах горелого мяса, но, может, не только из-за него; руку тоже задевает, и она так сильно болит, так сильно… На глазах выступают слезы, когда Тихиро падает на колени и сжимает раненную руку, с трудом он поднимает взгляд, на Хино Хабакири, что уже избавляется от браслета. Рен стоит перед ним, она вспыхивает — буквально — как свечка, от гнева ее глаза кажутся алыми. Тихиро смотрит… видит, как отделившийся от ее пламени огонек плавно падает на плечо ее отцу… Хино Хабакири спешно тушит его, но на ладони у него остается красный след, будто это пламя достигает его… Тихиро широко распахивает глаза, вдруг осознавая. Он поднимается на ноги, решив действовать до конца, бросается вперед, думая, что сначала ударит Рен, несильно, чтобы она потеряла сознание, а потом доберется до Хино Хабакири, и… Как только он делает еще один шаг вперед, что-то тяжелое бьет его по затылку, отчего мир вокруг резко погружается в милосердную спокойную темноту. Сиба ловит Тихиро в самый последний момент, прежде чем он ударится головой о пол. Он телепортируется сюда, чувствуя, что печать на браслете сломана. Сейчас нужно сыграть уже хорошо знакомую ему роль безразличного агента, что удавалось так славно на протяжении долгой беспечной жизни, начиная с войны и заканчивая его уходом из «Камунаби». Не забывай — несмотря на то, что этот ребенок сейчас на твоем попечении, если ты сделаешь все верно, он останется цел. Он аккуратно переворачивает его на спину, смотря на вспотевшее бледное от боли лицо, на покрасневшую левую руку, которую лизнул огонь. Тихиро… нет, он поступил разумно. Понимая, что чертов Хабакири учуял подставу, он сделал единственный верный в данном случае выбор — атаковал его, пока была возможность. Проблема оказалась в мико… Черт, стоило избавиться от нее пораньше, может, сейчас они бы стояли над трупом Хабакири и радовались, что можно заканчивать с этим нелепым маскарадом. Аккуратно положив Тихиро на пол, Сиба поднимает взгляд на Хабакири. У того сузился зрачок в глазу, он настороже. Мико рядом с ним тоже вся напряжена, словно дикая собака. Чудная реакция для девочки. Он ее тоже натаскивал на тренировки? Что-то тут не сходится… Взглядом он невольно скользит по обожженным останкам фальшивого зачарованного меча, а затем наиболее искренним виноватым голосом произносит, салютуя: — Прости. Не доглядел. — Не доглядел?! — ошалело переспрашивает Хабакири, и Сиба вздыхает. — Помнишь? Я говорил. Что отца убили. Думаю, ты можешь догадаться кто. У него травма, крыша едет, как слышит об этом. — «Хисяку»? — Хабакири продолжает сжимать зубы так, что, кажется, сейчас они просто треснут. — Откуда он знает про… — Ты меня спрашиваешь?! У дочери своей спроси, это они тут ковырялись в бумагах! А ты че, с ними работаешь? Повисает молчание. Хабакири мелко злобно дышит, продолжая таращиться на Сибу, но потом переводит взгляд на Рен — та моментально съеживается, будто ей страшно даже говорить об этом, и ответ очевиден — они реально ковырялись. Ну, то есть, Сиба знал об этом, потому что Тихиро все ему рассказал, но для поддержания нелепой легенды вся эта абсурдная ситуация подходит как нельзя кстати. Затем Хино Хабакири резко переводит взгляд на Сибу. — А ты что про них знаешь? — Я? Только то, что они убили его папаню, — он кивает на Тихиро. — Он мне рассказал про тату, а я поискал. Вот и все. Ты думаешь, легко что ли убедить ребенка не заниматься херней и не бросаться мстить? Нереально, думает Сиба. Потому я в этом и не преуспел. Повисает молчание. Легко догадаться, о чем сейчас думает Хабакири: предполагает, что его план не удался, что Сиба ставит дело вереди собственной любви к мальчику (это чушь). Но он и сам отец, скорее всего ему не очень хочется марать руки убийством ребенка, тем более, что почти все сказанное сейчас — чистой воды правда. За редкими исключениями. — Ради общего дела приходиться такое вытворять… — бормочет себе под нос Сиба, потом протягивает руку. — Дай сюда эту игрушку. Речь, разумеется, о браслете. Наигранно хмуро осматривая его, он щелкает языком. Ах, нет, стоило идти в театральное училище. Боже, и ради такой херни он мучает Тихиро, как бы дать самому себе по роже, нет, ну серьезно? Ожог выглядит страшно, но не настолько, чтобы от него нельзя было избавиться. Может, если повезет, даже шрама не останется — думается Сибе, если все сказанное Тихиро верно (про дочь и ее способность к исцелению пламенем), то Хабакири постарается избавиться от этих следов, чтобы не портить репутацию, потому что очевидно, кто оставил ожоги. — Это, — он потрясывает браслетом, — хернюшка, которую мы использовали в «Камунаби». Ты-то как на это купился? — Я там не служил, — щерится Хабакири, и Сиба думает — оп-па, значит, это какое-то другое подразделение воду мутит. Но он и виду не подает, фыркая. — Ну теперь будешь знать. Скорее всего наш крот дал его Тихиро и сказал отдать тебе под любым предлогом. Значит, он хорошо его узнал. Человек близкий к моему мальчику… Выводы делай сам, а я уже наметил пару подозреваемых. Если придется подставить Макото ради благосостояния Тихиро — пусть. Он готов, хотя уверен, что в случае чего тот улизнет при помощи тоннелей, проделанных Шиюми. Все остальное неважно. Он сам как-нибудь справится. Когда они выберутся отсюда, стоит устроить отдых, съездить на горячие источники, побаловать Тихиро немного. Пусть хотя бы немного его жизнь приобретет красок, это ведь не дело. Он поднимает Тихиро на руки, смотря на Хабакири. Тот тяжело дышит, открывает рот, чтобы что-то сказать… Но, внезапно, лицо Рен меняется — с хмурого равнодушия на другое, более живое лицо, словно кто-то рубильник дернул. Она выскакивает перед Хабакири и начинает слезно умолять его не убивать Тихиро, тот мешкает… Сиба решает добавить немного и от себя, раз уж все так удачно сложилось: — Не думаю, что, когда он проснется, он будет в порядке. У вас есть тут карцеры или что-то? Помести ребенка туда. Будет знаком кроту, а я заодно начну его поиски. Потом я как-нибудь с ним поговорю… Он хороший мальчик, отходчивый. Просто жизнь потрепала его также, как и нас. Заметно, как медлит Хино Хабакири. Потому что на него смотрит дочь. Мико — его слабое место. Надо это запомнить. — Хорошо, — на выдохе произносит он и серьезно смотрит на Сибу. — Жду от тебя успехов. Тот улыбается. — Всенепременно.