17: тот, кто рядом

— Такова обстановка. Сиба болтает бокал с коньяком в руке. Когда ледяной кубик в нем трескается на две ровные половинки, он, наконец, возвращает его на место и шумно выдыхает, смотря вперед, куда-то за бармена, прочь — в место, что, наверное, не существует в этом мире. Рядом с ним в стандартной униформе «Камунаби», пришедший сюда сразу после работы, расположился Азами. Он редко курит, но сейчас держит между пальцев тонкую сигарету — Сиба узнает марку, ее обычно выкуривает их общая знакомая из Новой Йошивары, одна из тех информаторов, о которых не принято говорить вслух, потому что ее люди есть везде. Сюда он выбирается через подземный тоннель Шиюми; там тяжело выпрямиться в полный рост, но и нет надобности идти ползком. Неплохой способ побега. Его и правда не засекает барьер, а уже за его пределами Сиба мгновенно телепортируется поближе к Азами, настойчиво прося встречи. Протеже этого умника, смешной паренек по имени Хагивара, явно только рад подействовать боссу на нервы и бежит докладывать. Великолепную команду собрал себе Азами, ничего не скажешь. Он водит пальцем по краю бокала, после чего продолжает: — Участие «Хисяку» подтверждено. Документы я достану. Или этого все равно недостаточно? — Этого достаточно для меня в случае, если ко мне начнут докапываться другие министерства, но недостаточно для мобилизации хорошего отряда на зачистку, — Азами облизывает губы, после чего выразительно глядит на Сибу. — При таком раскладе можешь ожидать лишь подмогу из моих ребят, что уже на месте, и что вам всем за это не прилетит по шапке. Неужели нет доказательств участия других людей? — Хабакири только болтает, но слов будет недостаточно. Он явно из какого-то министерства, причем не особо ими доволен, я это чую, но разгадать конкретно не могу. Стоило бы закончить это все сейчас, но он подпустил меня поближе, полагая, что я такой же перебежчик… Ждать или действовать? Вот в чем вопрос. — Как там Тихиро? Вопрос с уловкой. Если Сиба ответит, что в порядке, то Азами предложит продолжить игру. Если скажет, что все плохо — потребует прекратить. Так работало всегда. Ответ заключается не в том, что ответят, а в самом вопросе. Потому Сиба лишь криво улыбается Азами, потом вздыхает и срывает с пояса ножны, которые отдает тому в руки. Это сработает лучше любого ответа. Наблюдает за тем, как неторопливо тот пробегается пальцами по ножнам, рукояти, затем оголяет клинок. Белое лезвие, признаться, выглядит невероятно красиво, если не знать, что это чьи-то кости. Азами вертит меч под светом ламп. Бармен не реагирует. Для него они — просто опасные завсегдатаи. — Невероятно, — признается он и возвращает меч Сибе. — Это полная катастрофа. Хорошо, что ему выдали обработанную игрушку. То, что держал в руках Тихиро, выглядело намного хуже. Бедный-бедный Тихиро, затащенный в интриги взрослых чародеев, что опять не поделили что-то из-за какой-то херни и жажды власти… Не в таком болоте ребенок должен терять свое драгоценное детство. Но это же его работа, верно? Смотреть за тем, чтобы он хотя бы юность не потратил на эту чушь? — Руководству ни в коем случае не сообщать. Скажи об этом моим подчиненным. Если они прочуют, что мало того, что какой-то умник сумел криво-косо воспроизвести технологию производства магических клинков, но еще и то, что там целая очередь из потенциальных покупателей… — Руководство, я думаю, в курсе. — Нет, Сиба. Я говорю не про руководство, которое стоит над проектом секты, а вообще про все правительство. Начиная от «Камунаби» и заканчивая минюстом. Голос Азами звучит низко, больше поход на шипение змеи, но взгляд у него настороженный, опасливый. О, он боится. Правильно делает. Но повод есть, и весьма солидный. Как только хотя бы одно министерство получит в свои руки подобные мечи, то начнется грызня похлеще той, что стояла в новом правительстве после войны, когда все шумно решали, что делать с магическими мечами и нужно ли и дальше их использовать, особенно «Истинный Удар». Они оба замолкают, глядя в свои бокалы. Сиба берет его в руки и отпивает, чувствуя неприятное холодное покалывание на языке. — Есть идеи, как выяснить, с кем повязан Хино Хабакири? Это явно кто-то, кто работает с «Камунаби» близко, но недостаточно, чтобы ты об этом прочуял. — Я поищу. Для полного сбора отряда зачистки сведений не хватает, но если Хино Хабакири сам предложил тебе скинуть руководство, значит, это кто-то точно из тех, кто был недоволен сокрытием магических мечей шестнадцать лет назад, — Азами хмурится, потом залпом допивает свой алкоголь и поднимается на ноги. Он пристально глядит на Сибу, и в этом взгляде тот улавливает не только немую просьбу со всем разобраться, но и сделать это так, чтобы никто не пострадал. — Я попробую закинуть удочку среди руководителей, может, какой-нибудь генерал что-то слышал. Военные не любят кабинетных работников, особенно бывалые. Ты поищи по своим контактам на дне жизни. — Эй! Не такое уж там и дно! Азами улыбается, но улыбка это жесткая. Он хлопает Сибу по плечу, подразумевая, что разговор на этом закончен, а затем уходит прочь. Некоторое время он сидит в баре в одиночестве, размышляя, откуда начать поиски, потом допивает свой коньяк и бросает бармену несколько тысяч на чаевые, в ответ на что получает благодарный кивок. Что ж… настало время самой неприятной вещи в поисках информации — опросе знакомых и попытке сделать все бесплатно. Ему позволяют взять выходной на день, и Сиба понимает, что придется постараться, чтобы побывать везде, где он только может, чтобы раздобыть всю нужную ему информацию. В этот раз он, конечно же, выходит через парадный вход, весь из себя официально идущий прочь, но он знает, что Хино Хабакири так просто этого не оставит — впрочем, и не нужно, потому что конец игры начинается прямо сейчас. Сибе не нужны проблемы, он уверен, что в случае чего всю бойню тут замнут Азами с приятелями, а ему главное сейчас вытащить Тихиро без лишней суеты, потому что расследования расследованиями, но он обещал Кунисигэ (мысленно обещал, но это не суть), что сохранит жизнь сына, и пока что Сиба откровенно говоря в этом сосет. Он наведывается в разные места. Посещает черные рынки, где иногда покупал информацию. Проведывает пожилую матушку Мифунэ, которая притворяется слепой гадалкой, а на самом деле продает информацию про всех и вся, потому что возрастом она древнее, чем Сиба может себе вообразить. Проведывает подруг в Новой Йошиваре… Но везде — тишина. Никто никогда не слышал про Хино Хабакири, для них всех не существует такого человека, будто бы до начала работы на секту он либо не существовал, либо был настолько незначителен, что никому бы и в голову не пришло собирать на него компромат. На поиски у Сибы уходит большая часть дня, и под конец, обессиленный, он телепортируется к своему старому приятелю с войны, который спасал жизни людские не чародейством, а простым знанием медицины. И который иногда помогает ему после особо сложных заданий. Порой он больше напоминает Сибе какого-то бешеного хорька или кого-то в этом роде, настолько он взъерошенный, настолько у него дикий взгляд. «Хирург», как они его звали, по факту его, конечно, зовут нормально — Итати, встречает его неодобрительным взглядом, но, не увидев ни Тихиро, ни ранения, озадачивается; Сиба предлагает ему выпить, и вместе они распивают алкоголь, сидя за операционным столом. Иногда к ним захаживает телефонистка, сообщая о скорых приемах, но Итати лишь отмахивается от нее рукой. — Секта, говоришь? — у того взгляд мгновенно такой ехидный, что у Сибы чешутся руки, чтобы надрать ему задницу. — Всегда знал, что в какой-то момент ты свихнешься и присоединишься к какой-то мутной группе. Как жопа чуяла. — Ты то же самое говорил, когда я пошел в «Камунаби». Нормального ответа он не дожидается; Итати лишь хрипло посмеивается и опрокидывает еще одну рюмочку. — Надеюсь, ты пошел туда один. — Один!.. Если бы. Конечно же со мной навязался Тихиро. — Ты его убьешь. Я знаю, думает Сиба. Этого я не хочу. — Рокухира Кунисигэ не за этим доверил тебе своего сына. — Да он мне его и не доверял… — Неважно, сказал он это прямо или нет, — Итати вертит в руках рюмочку, потом поправляет очки и указывает на Сибу пальцем. — Главное, что он наверняка знал, что ты возьмешь его сына под крыло. Куда его еще девать-то? Ну ладно, это я опять о своем, о вечном. Ты нахера в секту полез? Опять расследование? — Ага, но не простое, а от господ из первого эшелона. Потом Сиба, не надеясь на особый результат, жалуется Итати на произошедшее; про то, что никаких следов господин глава секты не оставил, а им с Азами срочно нужно раздобыть на него компромат или что-то в этом роде, причем желательно побольше, ведь от этого зависит слишком много факторов, включая вероятное будущее спокойствие страны. Его выслушивают молча, лишь изредка Итати что-то уточняет, а потом они сидят друг рядом с другом, покуривая… Сиба рыщет в карманах, после чего с трудом отыскивает фотографию Хино Хабакири в юности — ту самую, единственную. Сегодня никто так и не узнал это лицо, и без какой-либо надежды он протягивает ее Итати, но тот вдруг цокает языком и стучит пальцем по фото. Сибе кажется, что внутри него в этот момент переворачивается, потому что Итати вдруг довольно рассеянно бормочет: — Узнаю эту крысиную морду. Говоришь, он основал секту? — Что?! Когда Сиба вскакивает на ноги, позади него случайно опрокидывает стул. Делает он это настолько резко и неожиданно, что Итати смотрит на него, как на умалишенного, после чего осторожно возвращает фото. Но он человек не особо впечатлительный, потому быстро возвращает себе маску равнодушия и скептицизма на лицо. — Ну, его тогда иначе звали, фамилия другая… Это, наверное, от жены. Но мы служили в одном отряде во время войны. Помнишь полковника Фурариби? Вот под его руководством мы и работали. Потом война закончилась, а со сослуживцами я связывался редко. Но эту морду я навечно запомню. Он у нас отвечал в основном за саботаж. Партизан хоть куда. Ну конечно. Другая фамилия. Господи. Сибе кажется, что у него на голове шевелятся волосы. — И что дальше?! — Да что дальше? Я же говорю — не знаю, не связывался. Но Фурариби видел в нем потенциал, наверное протолкнул куда-то… Он почти всех ребят, кто выжил и не спился, распихал по министерствам. А с учетом, какой этот Хабакири был хитрожопый, я тебе руку на отсечение даю — гадина пошла в нац. разведку. Шпионаж? Ну да, разумно. Но если Хабакири работает на национальную разведку… Зачем министерству обороны лезть в это дело? — Это не оборонка, а скорее всего шашни внутри нее. Я же говорю — национальная разведка. Ну, типа, точечно. — И какого хера разведке потребовались… … магические мечи, которые можно использовать ради защиты государства. «Камунаби» — довольно свежий орган власти, которому многие не доверяют, особенно старики. Магия стала частью обихода в стране, но те, кто хорошо помнит времена до ее массового вовлечения в жизнь, все еще видят в ней нечто инородное, чуждое. Это нормально. Молодежь уже не скрывает магию и хвастается ею налево и направо, а Сиба по привычке старается особо не светиться. Но если директор разведки решил под носом у своего руководства получить себе в руки настолько мощное оружие, чтобы выслужиться перед боссами и снабдить армию… Многие помнят шесть магических клинков, многие помнят, насколько они помогли стране. Министерство обороны и МВД только пальчики жадно облизывало, когда им было сказано, что мечей будет лишь пять (потом стало шесть), а после смерти Кунисигэ скандалы не смолкали ни на минуту. Еще бы — «Камунаби» проморгали убийство своего единственного обученного работать с датенсеки кузнеца! А тут — дешевый способ сымитировать его технику! Это не только поднимет репутацию министерств, но и опустит «Камунаби» в глазах страны, а они там сейчас на высоте — все спасибо войне, волна патриотизма, эта чушь. Торопливо поблагодарив Итати, Сиба вылетает на улицу и прыгает к Азами; тот в своей квартире, но спать явно не собирается. Он выслушивает информацию спокойно и обещает все проверить, и после этого Сиба прыгает обратно в городок поближе к секте, чтобы уже оттуда спокойно добраться назад. Он ждет около часа; Азами работает оперативно и звонит ему на мобильный, прося тут же перезвонить из телефонной будки. После повторного обратного звонка он произносит: — Да, я нашел информацию. В их рядах действительно числится человек с именем Хабакири, фамилия другая, но, подозреваю, твой информатор прав — мы покопались немного в базах полиции, и там он числился в браке с женщиной по фамилии Хино. Однако данные на него засекречены даже с моим уровнем доступа. — И что дальше? — Я начну готовить запрос на официальное расследование. С этого момента можете применять силу, если потребуется. Сообщи об этом моим ребятам. Не думаю, что это займет много времени. Я займусь людьми, что стоят над Хабакири, а ты разберись с сектой. Оружие, созданное ими… не должно достаться никому. Уничтожь тут все. — Ой, господин руководитель, а можно использовать Тихиро? Когда Сиба хихикает в трубку, Азами так вздыхает, что сразу ясно — он закатывает глаза. — Не паясничай. Что ж, ладно, значит, если что никто не задаст вопросов о таинственном магическом клинке, что вдруг появится в разгар бойни. Сиба вешает трубку, а сам отворачивается прочь, понимая, что настала пора вытаскивать из этого злачного места Тихиро. Ну, наконец-то все это подходит к концу! При возвращении обратно ничего за пределами нормы не происходит; его быстро осматривают, но ничего подозрительного не обнаруживают, потому что в этот раз Сиба выбирался наружу без фальшивого магического меча. Первым делом он направляется к карцерам, где быстро достигает Тихиро; тот спит, уткнувшись носом в колени, поджав под себя ноги. На попытку разбудить его он реагирует вяло, но он просто не проснулся — на самом деле, выглядит он вполне себе неплохо (то есть, все еще бледный, но это в рамках нормального для нахождения в таком поганом местечке), явно видно, что он тоже ожидает начала шума, и это вызывает у Сибы невольную усмешку. Ну и ну. Какой чудесный у него ученик, готов на любые свершения. Он протягивает ему купленный в супермаркете онигири, потом садится рядом и поджимает ноги. Краем глаза он наблюдает за тем, как Тихиро впивается зубами в рисовый колобок, явно голодный. Наверное, после начала его разведки никто бедного ребенка толком не кормил. Но Тихиро их тут всех переживет, он мальчик терпеливый. — Скоро это закончится. — Насколько скоро? — апатично интересуется Тихиро, поднимая на него глаза, и Сиба невольно фыркает. — Ого? А ты, смотрю, научился острить? — Сиба-сан… — В течение пары дней. Не переживай слишком сильно. Все под контролем. Ему ничего не отвечают, и по взгляду Тихиро кажется, что не особо он в это верит. Впрочем, как Сиба может его судить, если это отсутствие веры и стойкий скептицизм в делах подобного рода он привил мальчику за год сам? Впрочем, бездельничает он недолго; довольно скоро его вызывает к себе Хино Хабакири, и при любом другом раскладе Сиба должен был бы ощутить, что его ведут на плаху, мол, вот он, финальный срыв всех покровов, всякая пафосная чушь в духе модных фильмов, но в его душе — абсолютный покой. Хино Хабакири встречает его пристальным взглядом, больше напоминающим вонзившиеся в кожу иглы. Он позволяет вальяжно опуститься перед собой, и Сиба еще раз поднимает взгляд на висящую за спиной у него «Небесную Бездну» — гарантию, что Тихиро в случае конфликта не окажется совершенно бесполезным. — Как прошел отдых? Это осторожный вопрос о том, где Сиба был. Он продолжает смотреть на последний шедевр Кунисигэ, меч, который может стать тузом в рукаве в их с Тихиро охоте… В мести… Ему вспоминается бледное измученное лицо мальчика, которого доверила ему в руки судьба. Мальчика, которого он пообещал лично превратить в убийцу. Тихиро ждет его. Сейчас Сибе пора поступить как ответственному взрослому. Пора сбросить маски окончательно. Он опускает взгляд вниз, на Хабакири, и хмуро интересуется: — Зачем национальной разведке весь этот маскарад? По-моему, мы работаем на одного большого дядю. — Так ты все же искал про меня информацию? А я думал — так, гулял. — Да хрен про тебя что найдешь, — фыркает Сиба и разводит руки в стороны. — Так что ты угадал, я и правда в основном пил. А раскрыла тебя случайность в виде бывшего сослуживца. Взгляд Хино Хабакири приобретает задумчивые нотки. Пока что он не собирается атаковать, это явно простой разговор. В раздумьях он стучит пальцем себе по губе, после чего тянет: — Все же, ты агент… Как чуял. — И опять мимо. В этом я не соврал. Я уже не работаю на «Камунаби», — Сиба наклоняется вперед. — Это твое руководство приказало тебе разыграть этот спектакль? — Не понимаю, что у тебя за вопросы, Сиба Того. Разумеется, что в ином случае никто бы не стал организовывать подобного рода идиотский культ. Огненное божество? — смешок Хабакири настолько полон желчи, что даже его маска искусной змеи не может скрыть его презрение к собственному детищу. — Не смеши меня. Это чушь. Нам вечно твердят про богов, но не боги начали ту войну, это было дело рук людей. Затем он замолкает, ведя пальцами по глазам, будто пытаясь проснуться. Сиба вальяжно раскидывается в кресле, всем своим видом показывая, что он тоже не настроен пока на драку. Время поболтать у них есть, ну а потом… Что будет потом, он придумает уже ближе к сроку. Незачем торопить события. — Магические клинки были дамокловым мечом, что угнетали руководство других министерств. Представь — сначала в стране спонтанно раскрываются чародеи, они собирают новый орган, по влиянию превосходящий половину внутренних министерств. И если в войне все забыли про вражду, то после нее оказалось, что у «Камунаби» в руках шесть оружий, которые способны уничтожить эту страну за считанные часы. С этим опасно тягаться. У чародеев есть преимущество. Потому руководству потребовалось средство на случай, если чародеи выйдут из-под контроля. Фальшивые магические мечи. Если Рокухира Кунисигэ не изготовит оружие для других министерств, они сами займутся исследованиями. — Датенсеки невозможно подчинить. До смерти Рокухиры Кунисигэ министерства грызлись довольно вяло, но его убийство всколыхнуло новый виток опасений. Потому был дан приказ заняться разработкой конкретней. Это не моя идея, но я ее курирую, я знаю все подробности мелких процессов. — И секта — лишь прикрытие. — Всегда была, — Хабакири легкомысленно взмахивает рукой. — Мы ищем людей с потенциалом к сильному чародейству, культивируем их талант, а потом они сами готовы отдать жизнь во имя фальшивого бога. Как все это знакомо звучит. — И ради этого ты готов врать собственной дочери? — У меня не было выбора, черт возьми. Когда о красивый резной стол ударяется кулак, трескается дерево. Лицо Хино Хабакири продолжает напоминать искусную ледяную маску, но его взгляд так и пылает бешенством, гневом, и как же хорошо Сибе знакомы все эти чувства. Потому он не двигается, продолжая лишь наблюдать; и не чувствуя жажды крови в ответ, Хабакири возвращается обратно в кресло и поправляет рукав, начинает барабанить пальцами о подлокотники. — Все это неважно, — раздраженно поясняет он. — Я больше не работаю на разведку. — А разведка- то об этом в курсе? — Им не обязательно об этом знать, — ледяным тоном рычит он. — Три года назад обстановка поменялась. Смерть Рокухиры Кунисигэ стала решающей точкой, как и то, что ими завладели «Хисяку». Правительство в бешенстве. Если они вернут себе оружие, то воспользуются этим злом, повторят тот ад на земле. Как в той бойне!.. Он называет одно слово, одно место, и Сиба понимает, что речь идет о сражении, где был применен «Истинный Удар». Да. Тот день… многое изменил. — Если правительство еще раз использует это кошмарное оружие, мы обречены. Ни в коем случае… они не должны получить в руки эту дрянь обратно, никто из них! Сиба угрожающе щурит глаза. — И потому ты обратился к «Хисяку»? — Выбора нет. Чушь, думается ему. Но Сиба просто вздыхает. Он поднимается с места, хрустит шеей, и, когда Хабакири вопрошающе на него смотрит, упирает руки в бока и с довольно вальяжным для подобной ситуации видом произносит: — Это все, конечно, несомненно мило. И я прекрасно тебя понимаю. Только вот загвоздка в том, что Рокухира Кунисигэ был моим дорогим другом, и я не собираюсь терпеть дальнейшее существование убийц, которые лишили его жизни. Так что, дружище, у нас есть проблема, не думаешь? — он разводит руки в стороны. — Что будем делать дальше?