Часть 7

      Поворачивая в коридор, ведущий к библиотеке, ребята заметили какое-то оживление и скопление людей впереди. Подойдя ближе, они смогли рассмотреть в центре сборища Блейза, Харпера, Поттера, обоих Уизли и, к их удивлению, Лонгботома, которые о чём-то спорили.       Решив сначала понять, в чём причина перепалки, Маттео остановился в нескольких метрах от них, прислонился плечом к стене, спрятав руки в карманах, и просто со стороны стал наблюдать за разворачивающейся драмой. Рейвен и Тео тоже последовали его примеру.       Поттер, сквозь очки сверлил взглядом Харпера, а рядом с ним, уперев руки в бока, стояла коротышка Уизли с видом воинственной валькирии, готовой защищать своего Избранного любыми средствами.       — Если у тебя есть проблемы с результатом, то можешь пожаловаться судье, Харпер, а не выкрикивать оскорбления моим игрокам в спину, — кричал Поттер.       Судя по всему, гриффиндорцам не понравилось какое-то высказывание Харпера по поводу выходки Поттера во время матча по квиддичу.       — Твои победы всегда выглядят подозрительно, Поттер, — вступил в перепалку Блейз. — Может, ты и знаменитый Избранный, но это не даёт тебе права выигрывать нечестно.       — Ты не можешь говорить, что мы выиграли нечестно! — встряла Уизли.       — А кто мне запретит? Ты, Уизли? — Блейз смерил взглядом девчонку, будто домового эльфа. — Нашлешь на меня проклятье, а твой братец-староста тебя потом прикроет?       — Не смей так с ней разговаривать! — заорал Поттер, и Рейвен подумала, что, может, не так уж и неправ был Смит, комментируя тогда матч и намекая на личные симпатии Поттера по отношению к Джинни.       — Ух, какой ты смелый, Поттер, — глумливо заметил Блейз. — А что-то, когда Нотт хотел тебя прибить, я в тебе такой смелости не заметил. Или ты это только при друзьях такой храбрый?       Стоящий рядом с Лестрейндж Тео довольно ухмыльнулся, заметив, как окружающие ученики начали поглядывать на него.       — Неправда! Гарри никого не боится! — внезапно раздался голос откуда-то из-за спины Поттера. Ко всеобщему удивлению, принадлежал он Невиллу Лонгботому.       — Он справился с Пожирателями в Министерстве и с любым из вас тоже справится!       — Ой, вот только нам-то не заливай, — неожиданно Маттео, который до этого молча наблюдал за происходящим, подпирая стену, оторвался от неё и медленно подошел к Блейзу и Поттеру.       — Я не вру, Риддл, и ты это знаешь! — воскликнул возмущённый Невилл.       — Я знаю, что на самом деле не сильно-то вы справлялись, пока не подоспел Дамблдор с компанией, — подметил Маттео. Несмотря на то, что говорил он вроде как с Лонгботомом, взгляд его не отрывался от Поттера, наблюдая за его реакцией на эти слова.       В любое другое время Риддл бы не стал влазить в эту ссору и промолчал бы, но сейчас его всё больше раздражало всё, что было связано с Поттером. Слишком много шумихи разворачивалось вокруг его избранности и фееричной победы над силами зла в конце прошлого года. А больше всего раздражало то, что, кажется, сам Поттер уверовал в свою святость и неприкосновенность и совершенно не желал признавать, что его личной заслуги в этом всём крайне мало.       — Ну да, ты же из первых рук знаешь, что там было, — попытался съязвить молчащий до этого Уизли.       Маттео пропустил мимо ушей его комментарий и продолжал наблюдать за Поттером. Избранный молчал.       — Кажется, ему даже нечего возразить, — констатировал подошедший к друзьям Тео. — Недавно ты был более разговорчивым, Поттер.       Рейвен решила не оставаться в стороне и тоже подошла ближе, встав рядом с Риддлом.       — Неужели тебе и правда нечего сказать? — проговорил Риддл и сделал шаг в сторону Поттера.       Вдруг из-за спины Избранного выскочил Лонгботом и направил палочку Маттео в лицо.       — Не подходи к нему!       Кажется, удивились даже гриффиндорцы, а Риддл и вовсе открыто рассмеялся.       — Поттер что, нанял тебя в личную охрану? Получше желающих не нашлось? — Маттео даже не думал останавливаться и продолжал надвигаться на Лонгботома, улыбаясь и откровенно насмехаясь над ним.       — Не нужно, Маттео, — Рейвен ухватила его за рукав мантии. — Не трогай его.       Девушка многозначительно посмотрела на Риддла и потянула его назад. О её отношении к Лонгботому и его семейству он хорошо помнил, и потому не стал сопротивляться и всё-таки сделал шаг назад.       — Скажи спасибо, Лонгботом, — бросил Риддл. Он уже собирался закончить перепалку, развернуться и уйти, но вдруг из палочки Невилла вырвался сноп красных искр и полетел в его сторону. Достать свою палочку Риддл не успевал, и когда заклинание пролетело мимо него, даже облегчённо выдохнул. Он уже собрался колко прокомментировать способности Лонгботома, но испуганное лицо Поттера, смотрящего куда-то ему за спину, заставило его обернуться. Первым, что он увидел, была кровь на руках Рейвен, которыми она закрывала лицо.       * * *              Когда они с Тео дотащили Рейвен до больничного крыла, кровь уже стекала по её локтям. Она всё так же держалась за лицо и за всё это время не произнесла ни звука.       Воспользовавшись суетой вокруг Лестрейндж, Поттер быстро сгреб за шиворот Лонгботома и утащил подальше от библиотеки, пока слизеринцам было не до него.       Сейчас, когда мадам Помфри колдовала над раной Рейвен, Маттео и Нотт сидели за дверью и ждали, пока им разрешат увидеть подругу. Ждали молча, не решаясь нарушить тишину и попасть под гнев лекарши и быть изгнанными из лазарета.       В коридоре раздались шаги и из-за поворота показался профессор Снейп. Приблизившись к парням, он смерил их не самым ласковым взглядом, и когда он заговорил, голос его звучал строго и холодно:       — Сейчас вы быстро и без лишних эмоций объясните мне, что произошло, — потребовал профессор.       — Произошли Поттер и Лонгботом, — коротко ответил Маттео.       Бровь профессора поползла вверх.       — Хотите сказать, что Поттер и Лонгботом напали на мисс Лестрейндж в коридоре библиотеки?       — Не совсем, профессор, — начал пояснять Риддл. — Мы немного поссорились с гриффиндорцами из-за комментария Поттера на последнем матче по квиддичу, а Лонгботом неправильно оценил ситуацию.       — Это так вы понимаете, когда вам говорят держаться подальше от неприятностей, мистер Риддл? — спросил Снейп.       — Мы уже собирались уходить, профессор, — вступился за друга Тео. — Лонгботом, похоже, и сам не понял, как это вообще случилось.       — Очень на это надеюсь, — процедил тихо Маттео.       Декан на пару секунд задержал на нём взгляд и, больше ничего не говоря, скрылся за дверью лазарета.       Ещё через пять минут в коридоре появились Пенси, Блейз и, к удивлению Нотта и Риддла, Драко Малфой.       — Как она? — спросила Пенси, присаживаясь рядом с Маттео и положив руку ему на плечо.       — Ещё не знаем, — ответил парень. — Там сейчас Снейп.       — Думаешь, Лонгботому что-то будет за это? — поинтересовался Драко.       — А тебя только это сейчас интересует? — огрызнулся Риддл.       Малфой никак не отреагировал на выпад друга, списывая его реакцию на переживания.       — Это я виноват, — глухо произнёс Риддл.       Все с непониманием уставились на него.       — Ты виноват в том, что Лонгботом не контролирует себя и не умеет нормально целиться? — попыталась уточнить Пенси.       — В том, что она вообще там оказалась. Не нужно было влазить, — Маттео смотрел себе под ноги с грустным лицом. — Не будь он таким самоуверенным индюком, ничего бы не случилось. Если бы он смог сдержаться и не провоцировать гриффиндорцев, с Рейвен бы ничего не произошло, и сейчас она бы улыбалась ему, сидя рядом в библиотеке, а не лежала бы на больничной койке с окровавленным лицом. Казалось бы, он должен злиться и ненавидеть нерадивого Лонгботома, но злился Риддл исключительно на себя.       — Это могло случиться с кем угодно другим, на том месте мог стоять любой, — попытался успокоить друга Малфой. — Как я понял, никто кроме этого придурка палочку даже не доставал, так что не нужно брать на себя чужую вину. Если так рассуждать, то виноват вообще Харпер, который обидел святого Поттера.       Маттео посмотрел на друга и даже выдавил некое подобие улыбки.       — Ты давно такой умный стал?       — Я всегда был умным, — ответил Драко и тоже улыбнулся. — С ней всё будет хорошо, не думаю, что этот недоумок мог наколдовать что-то серьёзное.       Дверь в лазарет открылась, и из неё снова появился их декан. Обведя собравшихся взглядом, он сказал:       — С мисс Лестрейндж всё будет в порядке, ей положен отдых.       — А того, кто с ней это сделал, накажут? — не удержался от вопроса Драко.       — Это будет решать декан Гриффиндора. Мисс Лестрейндж уверяет, что это был несчастный случай.       * * *       Она совсем не поняла, что случилось. Боли не было, просто красная вспышка света и внезапная темнота. Она слышала, как кто-то кричал её имя, чувствовала, как горячая кровь начинает заливать лицо, но всё происходило будто в замедленном времени. Сначала ей показалось, будто её опустили под воду, но потом звуки резко стали громче, а лицо пронзила острая боль, и мир снова стал реальным. Очень захотелось заплакать, но глаза быстро заливало кровью, и она не могла даже этого. Всё, что получалось делать, — это держаться руками за рану на лице в попытках остановить кровь.       Когда Маттео и Нотт почти принесли её в больничное крыло, мадам Помфри потратила несколько минут, уговаривая Рейвен опустить руки и позволить ей осмотреть повреждения.       После того как лекарша закончила поливать её лицо каким-то жутко пахнущим зельем, боль уменьшилась, но совсем не исчезла. Рейвен попыталась рукой ощупать больные места, но мадам Помфри её остановила:       — Руками не трогать до полного заживления!       — Хоть зеркало можно? — холодно спросила Рейвен.       — Дорогая, шрамы от заклятий сразу не убрать, нужно время, — предупредила лекарша и нехотя протянула девушке зеркальце.       Увидев своё отражение, Рейвен рвано вздохнула и не смогла сдержать слёз. Уродливый красный шрам начинался на лбу над левой бровью и пересекал всё лицо через переносицу к правой щеке. Она с трудом сдерживалась, чтобы не швырнуть зеркало через всю комнату.       — Не стоит плакать! — запричитала мадам Помфри, забирая зеркало из её рук. — Через неделю от этого не останется и следа.       Слова лекарши внушали надежду, и Рейвен даже попыталась вытереть слёзы.       В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл профессор Снейп.       — Как ваше самочувствие, мисс Лестрейндж? — спросил он, приближаясь к её койке.       — Всё в порядке, — почти не соврала Рейвен.       — Девушке нужен полный покой и правильное лечение, и тогда всё заживёт очень быстро, — отчиталась лекарша и скрылась в своём кабинете.       Декан проводил её взглядом и снова обратился к Рейвен:       — Я уже говорил с мистером Риддлом и мистером Ноттом, но хотел бы знать вашу версию произошедшего.       — Это случайность! — выпалила Рейвен.       — Случайность? — скептично переспросил профессор.       — Он не хотел и даже не произносил ничего и вообще в меня не целился! — скороговоркой проговорила Рейвен.       — Позвольте спросить, мисс Лестрейндж, вы видели своё лицо?       — Да, профессор, — прошептала Рейвен, наклоняя голову вниз и пряча от него свой шрам.       — И вы настаиваете, что это была прискорбная случайность и никто не должен быть наказан соответствующе?       — Невилл не хотел, правда, — она сама не понимала, почему произнесла это шёпотом.       — Выздоравливайте, — коротко бросил Снейп и развернулся к выходу, но с места не двинулся. — Вы должны понимать, что то, что сделал ваш отец, это не ваша вина, и не вам за это отвечать, — проговорил он, не оборачиваясь, и вышел из комнаты.       Она это знала. Знала, что ни в чём не виновата перед Невиллом, знала, что от неё ничего не зависело и что берёт на себя чужую ответственность, но ничего с собой поделать не могла. Слишком хорошо Рейвен помнила, как от неё начал шарахаться маленький Невилл, когда узнал, кто она такая. Встречая её в коридорах или в Большом зале, парень бледнел и, забывая, куда шёл, начинал убегать в любом другом направлении. Сначала она не понимала, в чём дело, но как-то пожаловалась на странного Лонгботома дома за ужином. Ровена побледнела и поджала губы, а спустя пару дней решила, что дочь уже достаточно взрослая, чтобы знать правду о том, что сделали с родителями бедного парня её отец и тётка. С тех пор Рейвен Лестрейндж прониклась невероятной жалостью к Лонгботому, и при любом упоминании гриффиндорца перед её глазами вставала крайне неприятная картина с участием её родственников.       И сейчас она понимала, что профессор прав, но в голове плотно засела мысль, что этот мальчик и так сильно пострадал от действий её семьи и не хватало ещё, чтобы его исключили из школы из-за одной из Лестрейндж.        * * *       Мадам Помфри тоном, не подразумевающим обжалования вердикта, сообщила, что к пострадавшей сегодня допустит только кого-то одного и то ненадолго. Рейвен ожидала, что сейчас в комнату войдёт Маттео, но, к её удивлению, в дверях показалась светлая голова Драко Малфоя.       — Привет, — только и сказал он, подходя к ней ближе и усаживаясь на её койку.       — Так значит, чтоб с тобой пообщаться, нужно было всего-то заработать заклинанием в лицо? — с улыбкой поинтересовалась Рейвен. Она не могла ему не улыбаться, радуясь, что он всё-таки нашёл для неё время в своём плотном графике. Она жутко по нему скучала, и сейчас его появление было очень приятной неожиданностью.       — В лицо было не обязательно, — отшутился Драко. — Выглядит жутко.       — А ты умеешь поддержать! — саркастично отозвалась Рейвен, не переставая при этом улыбаться, несмотря на то, что улыбка доставляла дискомфорт её ране.       — Снейп сказал, что с тобой всё будет хорошо. Думаю, это означает, что всё заживёт, — объяснил Малфой.       — Надеюсь, что да. Мадам Помфри сказала, что где-то через неделю.       — Ну, тогда мы с Риддлом, возможно, даже не убьём Лонгботома.       Рейвен заметно напряглась. Раз Драко тут, значит, Маттео чисто теоретически может уже закапывать несчастного Лонгботома где-то в Запретном лесу.       Малфой заметил её реакцию.       — Выдохни, никто не будет трогать этого слабоумного, — поспешил он успокоить подругу. — Все помнят, что его трогать нельзя, потому что тебе это не понравится.       — Ты знаешь почему…       — Знаю. Не факт, что понимаю, но принимаю.       Он всегда так говорил, когда не понимал её мотивации, но как её друг чувствовал необходимость поддержать её решение.       — А как это ты оказался тут раньше Маттео? — спросила Лестрейндж. Не то чтобы она была против, но стало интересно, как же так вышло.       — Он сам меня сюда отправил, — ответил Драко. — Сказал, что он в любой момент может прийти, а мне ты будешь сейчас особенно рада, потому что я кретин, который тебя избегает.       — Я скучала, — тихо проговорила Рейвен после небольшой паузы.       — Я тоже, — признался Драко. — Просто сейчас всё сложно. Я знаю, что виноват, Рейвен.       Она взяла его руку и заглянула в глаза другу. Он выглядел крайне уставшим с тёмными тенями под глазами и потухшим взглядом. Хотелось утешить его, но она знала, что Малфой этого не стерпит. Поэтому она просто сказала:       — Ты просто помни, что я готова всегда тебя выслушать или поддержать, если тебе это будет нужно. Или просто побыть рядом. В помощники к тебе никто не набивается, но мы всё ещё друзья.       Малфой виновато потупил взгляд. Он знал, что поступает не очень хорошо по отношению к Лестрейндж. Ей сложно привыкнуть к тому, что они отдалились, и он больше не делится с ней всем наболевшим, как делал раньше. Сколько он себя помнил, она и Риддл всегда были в его жизни, они ему почти семья. Эти двое не всегда разделяли его взгляды, но всегда поддерживали и никогда не осуждали, понимая причины его слов и поступков.       Темный Лорд умел разделять людей, вытравливая из своих подчинённых самые светлые чувства, загоняя их в тупик и не оставляя шансов на свободу мыслей. Так ими было проще управлять. В сердцах и умах Пожирателей Смерти рано или поздно оставалось место только для их хозяина.       Драко Малфой пока не понимал этого, уговаривая себя, что когда он выполнит все поручения Темного Лорда, то спасёт свою семью, сможет вернуть своих друзей и жить прежней жизнью. И сейчас, слушая слова своей подруги, он всё ещё надеялся, что потом не будет поздно.       * * *       Утром следующего дня Теодор Нотт завтракал в гордом одиночестве. Была суббота, и большинство учеников ещё только выбирались из своих спален, а некоторые и вовсе ещё спали. Риддл с утра пораньше унёсся проведывать Лестрейндж, оставив Тео в одиночестве жевать тосты.       Неожиданно в поле зрения Тео возникла чья-то юбка с окантовкой в цветах Гриффиндора. Наконец, сообразив поднять взгляд выше, Тео внезапно обнаружил перед собой Гермиону Грейнджер с натянутой улыбкой на лице.       — Эм... Привет, — неуверенно поздоровалась гриффиндорка. Было явно заметно, что ей крайне неуютно находиться в непосредственной близости со слизеринцами.       — Ничего себе! — воскликнул Тео, натягивая свою самую добродушную и обворожительную улыбку. — С чем пожаловала, Грейнджер? Хотя нет! Дай я угадаю! — Нотт облокотился на стол и сделал крайне задумчивое лицо. Отказать себе в удовольствии немного поиздеваться над Грейнджер, заставив её стоять тут и нервно теребить край своей мантии чуть дольше, чем она рассчитывала, он не мог.       — Ах да, точно! — спустя полминуты снова заговорил Нотт. — Это же твой одноклассник вчера чуть не убил мою подругу. Что, ночь не спали и всё гадали, что же ждёт несчастного Лонгботома?       — Вообще-то я хотела узнать, всё ли в порядке у твоей подруги и как она себя чувствует, — проговорила Грейнджер таким тоном, будто Нотт оскорбил её в лучших чувствах. Тео даже на секунду стало чуточку стыдно за своё поведение, но он быстро взял себя в руки.       — Тебе-то какая разница? — недоумевал парень. Вопрос не прозвучал агрессивно, скорее с искренним непониманием.       — Просто... — она немного замялась, но быстро собралась с мыслями. — Такого не должно было случиться. Я как староста Гриффиндора тоже несу ответственность. И ещё я должна сказать, что Невилл сожалеет, и...       — Я понял, понял, — прервал её Тео. — Всё с ней будет хорошо, и успокойтесь, никто вашему Невиллу ничего не сделает. Лестрейндж всем сказала, что это была случайность.       Кажется, настала очередь Грейнджер недоумевать и хлопать глазами. Она явно не ожидала такого благодушия от Лестрейндж.       — Не смотри на меня так, Грейнджер. Был бы это кто-то другой, а не Лонгботом, мы бы его уже похоронили. Но у Лестрейндж комплекс вины, и она не позволит трогать несчастного сироту, — Тео вдруг понял, что, похоже, ляпнул лишнего и резко заткнулся. Но было поздно. — Ты этого сейчас не слышала, а я тебе ничего не говорил!       Но, судя по лицу Гермионы, всё она слышала.       — Твою мать! Лестрейндж убьёт меня!