Часть 9

      «Ну вот и всё», – пронеслось в голове Маттео Риддла, когда Ровена сообщила ему о предстоящей встрече с отцом. Сказать, что он переживал по этому поводу, – значит не сказать ничего. Задаваться вопросом, что понадобилось от него Тёмному Лорду, не приходилось – ответ и так был очевиден.       До сегодняшнего дня он наивно полагал, что готов к этому. Но так он думал, пока эта встреча была лишь призрачным вариантом развития событий, а когда этот вариант стал неизбежной реальностью, Маттео осознал, что вся его мнимая готовность резко испарилась, и от одной мысли о встрече с отцом по его спине пробегал холод, а желудок сводило. Пора было признать, что он боялся этого. В глубине души он всегда знал, что рано или поздно этот момент наступит, но это не делало его менее ужасным. Он ясно понимал, что эта встреча определит его судьбу, а возможно, и судьбу всех, кого он любит.       По прибытии домой Ровена отправила Рейвен и Тео разбирать вещи, а Маттео попросила задержаться. Он понимал, о чём пойдёт речь, и даже наивно предположил, что один из советов Ровены поможет ему при разговоре с отцом. Маттео заметил, как Рейвен остановилась у двери и вопросительно на него взглянула, в ответ он постарался как можно обыденнее улыбнуться ей, убеждая девушку, что ей не о чем беспокоиться. Он понимал, что скрывать это от Лестрейндж не выйдет, но пока совершенно не представлял, как минимизировать её переживания по этому поводу.       Когда Рейвен наконец скрылась за дверью, Ровена жестом указала Маттео на кресло у камина, но сама осталась стоять, устремив взгляд в окно и нервно теребя в руках расшитый кружевом платок. Она никак не решалась начать разговор, и Маттео решил облегчить ей эту задачу:       – Когда он желает меня видеть? – спросил он.       – Этого мой муж не уточнил, – дрожащим голосом ответила Ровена. – До Рождества, я полагаю.       – Ваш муж здесь?       – Нет, отбыл к Лорду, лишь принёс новость.       Маттео не помнил, чтобы миссис Лестрейндж когда-либо с теплом говорила о своём супруге, вот и сейчас её голос звучал довольно холодно.       – Мы должны были быть к этому готовы, – вновь заговорила Ровена. – Но…       Она резко развернулась к нему и замерла. По её выражению лица и дрожи в голосе Маттео понял, что боялась она не меньше его самого. И он понимал почему.       Отдав сына Тёмного Лорда на воспитание этой женщине, на неё взвалили непомерную ответственность. Если после встречи с ним отец решит, что Ровена Лестрейндж, по каким-то причинам, не справилась со своей задачей как положено, то одному Мерлину известно, что ждёт её саму и всю её семью.       – Вам не нужно переживать, Ровена, – произнёс Маттео.       Эта женщина заменила ему мать. Она ухаживала за ним, когда он болел, залечивала его раны, когда он сбивал колени в детстве, тепло обнимала, когда он грустил, и никогда не давала повода даже подумать о том, что он в этом доме лишний. Он никак не мог её подвести и подставить под удар.       – Я сделаю всё, что от меня зависит, и всё, что в моих силах, чтобы вам и вашей семье ничего не угрожало.       – Но ты тоже моя семья, Мэттью, – тихо произнесла Ровена и с тоской взглянула на парня.       В этот момент его сердце наполнилось теплом и светом. Ему даже захотелось, чтобы она сейчас обняла его, как в детстве, и от этого всё снова стало бы хорошо. Но он понимал, что именно это чувство в итоге и заставит его делать то, чего он никогда не хотел, но ради неё и Рейвен был обязан.       – Кажется, я никогда не говорил вам спасибо, Ровена, – после минутного молчания ответил ей Маттео. – А должен был бы. Спасибо, что дали мне дом, семью и заботу. Не думайте, что я не ценю этого.       – Тебе не нужно меня благодарить, Мэттью, – она села рядом и взяла его за руку. – Я делала всё это не ради благодарности. Может, ты и сын Тёмного Лорда, но ты и мой сын тоже, и каким бы сейчас ни был твой выбор, я его поддержу.       Ровена гордо улыбнулась, а в её глазах стояли слёзы. Но она продолжала сжимать его руку и не отводила взгляд.       – Но у меня нет выбора, – прошептал Маттео.       – Выбор есть всегда, – в тон ему ответила женщина.       – Но у Драко его не было, вы сами так сказали.       – Был, просто за Драко Малфоя выбор сделал его отец, не оставив права решать собственному сыну. Ты не он, будь умнее и не позволяй страху руководить тобой.       – Но я должен защитить Рейвен и вас.       – Тогда и думай о том, как это сделать, а не топи себя в страхе за нашу и свою судьбы. – Ровена сжала его руку ещё сильнее, а в её глазах больше не было слёз, но появилась решимость и что-то похожее на надежду.       Возможно, он был прав, когда понадеялся на дельный совет от Ровены. Маттео и сам понимал, что, руководствуясь страхом перед отцом, он ничего не решит и, возможно, лишь загонит себя ещё глубже в отчаяние. Но, похоже, ему нужно было услышать это от кого-то ещё. Для Маттео было важно знать, что она поддержит его, и что бы он ни решил, она ему поможет.       Он улыбнулся ей в своей манере, на одну сторону, и произнёс:       – Я сделаю всё правильно, обещаю.       – Я и не сомневалась, – женщина улыбнулась ему в ответ. – Иначе я не доверила бы тебе самое дорогое, что у меня есть.       * * *       Спустя пару дней после приезда домой Рейвен сидела в своей комнате в кресле у окна, обернувшись в плед с книгой в руках. За окном кружил снег, укрывая деревья в саду, от чего в тёплой комнате с зажжённым камином становилось ещё уютнее. Было приятно отдохнуть от вечной суматохи в школе и насладиться тишиной и спокойствием.       Её чтение прервал стук в дверь.       – Рейвен, ты тут? – раздался из-за двери голос Маттео.       – Входи, – ответила она, откладывая книгу.       С момента их возвращения они не успели даже нормально поговорить, и Рейвен казалось, что Риддл чем-то крайне обеспокоен. Вчера она заметила, как он за ужином задумчиво ковырялся в своей тарелке, презрев все правила этикета, но когда позже она попыталась с ним поговорить, Маттео сослался на непреодолимое желание спать и сбежал.       – Не помешал? – спросил парень, присаживаясь на край её кровати.       – Вообще-то я думала, что ты меня избегаешь, – с лёгкой улыбкой ответила Рейвен.       – Было немного, – признался Риддл со вздохом.       – Ты заставляешь меня нервничать, Риддл.       – Поверь, это последнее, чего бы я хотел, – он устало провёл рукой по лицу. Было впечатление, что, несмотря на вчерашний ранний сон, выспаться ему так и не удалось. А ещё Риддл, очевидно, нервничал. Молчание затянулось, и парень достал из кармана брюк сигареты. Зажав одну между зубами, он уже собирался закурить, но Рейвен подскочила с кресла, выхватила у него сигарету и бросила в камин.       – Я просила не курить в моей комнате, Риддл.       – Прошу прощения, – недовольно прошипел Маттео, поднимая взгляд на девушку.       – Так ты расскажешь мне, что с тобой происходит? – Она стояла над ним, уперев руки в бока, а он в ответ сверлил её взглядом исподлобья и тяжело дышал, будто собирался озвучить ей самую ужасную новость в её жизни.       Риддл продолжал молчать, и она не выдержала:       – Во имя Салазара, если ты собираешься меня бросить, то так и скажи! – воскликнула она, разводя руками.       – Чего? – не понял Маттео, и на его лице отразилось крайнее недоумение. – С чего ты взяла?       – Ты сам признался, что избегаешь меня последние два дня, – она начала ходить мимо него из стороны в сторону и активно жестикулировать руками, как и всегда, когда нервничала. – А теперь пришёл, сидишь тут весь такой на нервах, надсадно дышишь и явно собираешься с духом, чтобы сообщить мне что-то крайне неприятное. Что ещё мне думать?       – Существует куча неприятных вещей, которые можно кому-то сообщить, Лестрейндж, – из-за её дурацкого предположения Риддл даже забыл, зачем на самом деле пришёл. – Например, что кто-то умер.       – Кто-то умер?       – Нет…       – Ну вот! – Она продолжила мельтешить у него перед глазами, и Риддл не выдержал: одним рывком усадил её к себе на колени.       – Бесишь, Лестрейндж.       – А ты, можно подумать, вдохновляешь! – Рейвен возмущённо взирала на него сверху вниз, но попыток встать или отстраниться не предпринимала. Всё-таки этот жест Маттео давал ей надежду, что бросать её никто не собирался, и она ошиблась.       – Ты ненормальная, Лестрейндж, – прошептал Риддл, прижимая её крепче и целуя в шею. – Вечно придумываешь всякую ерунду и бесишь меня невероятно.       Всё это он шептал ей в шею, и его горячее дыхание обжигало её кожу, путая мысли и не давая возможности ему сопротивляться. Каждый раз она таяла в его руках, будто снег на солнце, и ничего не могла с этим поделать, оказываясь полностью в его власти. Вот только что она думала о том, что он хочет с ней порвать, и чувствовала себя абсолютно разбитой, но стоило ему понизить голос и оказаться ближе чем на полметра от неё, как Рейвен уже и не помнила, что так расстроило её до этого. И в этот омут она шагала каждый раз добровольно, зная, что и она имеет над ним такую же власть.       * * *       – Ты ненормальная, Лестрейндж, – он прижался губами к её шее, вдыхая аромат её духов и почти теряясь в этом. – Вечно придумываешь какую-то ерунду и бесишь меня просто невероятно.       Он пришёл к ней не за этим, и, видит Мерлин, хотел сейчас остановиться, отстраниться и всё рассказать об отце и разговоре с её матерью, но это было выше его сил. Маттео просто не мог сейчас от неё оторваться, продолжая целовать её шею, то опускаясь ниже к ключице, то снова прокладывая дорожку поцелуев к её подбородку и губам.       Он обязательно расскажет ей всё, но не сейчас. В первый раз за последние пару дней он не чувствовал себя в плену обстоятельств, мог дышать полной грудью, и его не мучили навязчивые мысли об ужасных последствиях встречи с отцом. Он желал раствориться в ней, отбросив все тревоги, и дышать только ею.       Она чуть наклонилась, и её дыхание коснулось его шеи; всё его тело моментально покрылось мурашками, откликаясь на её близость. Одна его рука опустилась на её живот, а другая скользнула вдоль шеи, убирая волосы с плеча. Маттео опустил свою руку ниже, скользя вдоль её живота, приподнимая край её домашнего платья и задевая линию белья, чем вызвал у неё глубокий быстрый вздох. Каждая мышца его тела напряглась, откликаясь на её реакцию. Рейвен, явно давая понять, что не желает, чтобы он останавливался, развела ноги чуть шире, и его рука беспрепятственно легла на уже влажную ткань её белья. Она тоже не могла скрыть своего желания и начала слегка двигаться в его ладони. Приняв это за знак одобрения своих действий, Риддл аккуратно отодвинул ткань и проник внутрь двумя пальцами. Девушка тихо застонала, откликаясь на его ласку, а он одной рукой притянул её голову к себе, впиваясь в её губы сладким поцелуем, а другой ловко раздвигал её плоть, немного сгибая пальцы, от чего у неё уже дрожали колени.       Но этого ему было мало: он хотел владеть ею полностью и одновременно отдать ей всего себя. Её разочарованный вздох, когда его пальцы покинули её тело, вновь вызвал у него волну мурашек. Не разрывая поцелуя, Риддл уложил её на постель, на которой они сидели, и накрыл её тело своим. Он буквально срывал с неё одежду, покрывая поцелуями её грудь и живот, доходя до внутренней стороны бедра и снова возвращаясь назад. Тело Рейвен отвечало на его ласки, выгибаясь ему навстречу, пока она проводила ладонями по его рукам и плечам.       Он довольно резко вошёл в неё, чем вызвал у девушки удивлённый резкий вздох. Маттео тут же накрыл её губы жарким поцелуем, заглаживая свою вину. Он двигался в рваном темпе, то ускоряясь, то замедляя движения, покрывая её тело поцелуями, где только мог дотянуться, в отчаянном порыве насладиться ею, не оставляя в своей голове места ни единой другой мысли. Возможно, таким образом он просто срывал злость на весь остальной мир, но сейчас для Риддла существовали только эта комната и девушка, которая так сладко стонала под ним и которую он так любил       * * *       Рейвен пыталась восстановить дыхание после страстного порыва Маттео, всё ещё лежа на спине с прикрытыми глазами, перебирая пальцами волосы Риддла, чья голова лежала у неё на животе. Раньше она никогда не позволяла ему подобного, но сегодня он вёл себя так, будто это могло спасти ему жизнь, и, справедливости ради, она ни минуты не жалела, что расширила для них границы возможного.       Не говоря ни слова, Риддл потянулся к своим брюкам, достал оттуда сигареты и, снова уложив голову ей на живот, нагло закурил прямо в постели, выдыхая дым куда-то в потолок. Сейчас Рейвен была слишком расслаблена и даже не попыталась возражать.       – Что, даже ругаться не будешь? – первым нарушил тишину Маттео. Он не смотрел на неё, улыбался и снова затягивался. На несколько секунд она залюбовалась его профилем, улыбкой – казалось, что именно так должен выглядеть абсолютно довольный жизнью человек.       – Выглядишь счастливым, – озвучила Рейвен свои мысли.       – Сейчас так и есть, – подтвердил парень, снова затягиваясь и выгибая шею, выдыхая дым вверх.       – И что мне сделать, чтобы ты был таким счастливым чаще, чем обычно?       – В текущих обстоятельствах это маловероятно, милая, – ответил Маттео.       – Почему же?       Маттео снова затянулся и тихо проговорил:       – Меня хочет видеть отец.       Рейвен понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что он только что сообщил.       – Прости, что? – она приподнялась на локтях, прижимая к груди плед и шокировано уставилась на абсолютно спокойного Риддла.       – Ты слышала.       Совершенно невозмутимый вид Маттео, от которого ещё минуту назад она была в восторге, начинал её раздражать.       – Так вот что это было, а я-то дура…       – Ты не дура, Лестрейндж, – перебил её Риддл, – и так даже лучше. По крайней мере я сообщаю тебе это со счастливым лицом.       – А от этого ситуация меняется? – недоумевала Рейвен.       – Не можешь поменять ситуацию – поменяй своё отношение к ней.       – Теперь ты меня бесишь!       – Могу посоветовать, как с этим справиться, – Маттео хитро улыбнулся, повернув к ней голову.       – Ну уж нет! – возмутилась Лестрейндж. – Вставай! Не желаю говорить о твоём отце в таком виде.       – Согласен, меня он тоже не возбуждает.       – Риддл! – воскликнула Рейвен, спихивая с себя парня и швыряя в него его же рубашку.       Наконец-то натянув обратно свою одежду и дождавшись, пока Маттео застегнёт все до последней пуговицы рубашки, она снова встала напротив него, уперев руки в бока.       – Предупреждаю, Лестрейндж, если ты сейчас опять начнёшь тут дефилировать, я за себя не отвечаю, – предупредил Риддл и взглядом указал ей на кресло у окна.       Решив, что рисковать не стоит, Рейвен всё же присела, чинно сложив руки на коленях.       – И давно ты знаешь об этом? – спросила она.       – Твоя мать сказала, когда мы только приехали.       – И поэтому ты меня избегал? Не хотел говорить?       – Хотел сначала всё обдумать.       Рейвен отвела взгляд к почти потухшему камину и нервно закусила губу. После того как она узнала, что случилось с Драко, она понимала, что то, что Тёмный Лорд вспомнит о своём сыне, было лишь вопросом времени, но старалась думать об этом как можно меньше, будто это могло отвести мысли отца от Маттео.       Но, к своему удивлению, она поняла, что восприняла эту новость гораздо спокойнее, чем сама от себя ожидала. Она снова перевела взгляд к Риддлу и спросила:       – У тебя ведь есть план на этот случай? Ты поэтому такой спокойный?       – Я два дня чуть ли не локти грыз, знаешь ли… – с хитрой ухмылкой проговорил Маттео.       – Надеюсь, не подавился, Риддл? – съязвила Рейвен.       Парень внимательно посмотрел на неё, слегка прищурив глаза, будто пытаясь понять, что происходит сейчас в её голове.       – Я думал, ты в обморок упадёшь, когда услышишь. Всё никак слов подобрать не мог, а оказалось, что всё гораздо проще. Не перестаёшь меня удивлять, Лестрейндж.       – Я знаю тебя всю жизнь, Риддл, и я знаю, что мы что-то придумаем. Знаю, что у тебя всегда есть план.       – Так веришь в меня? – почти с вызовом бросил Риддл.       – Да, – коротко ответила Рейвен, после чего подошла к парню, наклонилась к его лицу и прошептала: – Ты мой, Риддл. И ни одному Тёмному Лорду этого не изменить. Проще всего было бы сейчас сидеть тут и грустить о твоей участи, но грусть – это капитуляция, а этого мы себе позволить не можем.       * * *       Непоколебимая вера женщин семьи Лестрейндж в его способности однозначно прибавила Маттео Риддлу уверенности перед предстоящей встречей. И ни один мускул на его лице не дрогнул, когда в канун Рождества в доме появился Рабастан Лестрейндж и торжественным тоном объявил, что Тёмный Лорд удостоит его аудиенции в последний день каникул. Не произнеся больше ни слова, даже не поздравив ни дочь, ни жену с Рождеством, он покинул гостиную, оставив их обеспокоенно переглядываться.       – Странные вышли праздники, – заметил Тео. – Что-то меня знобит от этого веселья.       * * *       Он явился поздно вечером в сопровождении Рабастана и Беллатрисы. Не удостоил вниманием ни Ровену, ни Рейвен, склонивших головы в приветствии, лишь на секунду задержал взгляд на Теодоре и проследовал в гостиную, на ходу приказав Рабастану:       – Приведи мальчишку и проследи, чтобы нам не помешали.       Маттео решил не дожидаться приглашения мистера Лестрейнджа и молча последовал за отцом, стараясь не обращать внимания на презрительный взгляд Беллатрисы и испуганные глаза Рейвен и её матери. Лишь на мгновение его взгляд встретился с глазами Нотта, и тот едва заметно качнул головой в знак поддержки. Только когда дверь гостиной закрылась за его спиной, отрезав единственный путь к отступлению, Маттео Риддл окончательно принял тот факт, что ему предстоит встретиться лицом к лицу со своим самым большим страхом... и улыбнулся.       * * *       Когда Маттео скрылся в полумраке гостиной и её отец закрыл за ним дверь, первой мыслью Рейвен было скрыться в своей комнате и больше никогда оттуда не выходить. Атмосфера вокруг была, мягко говоря, напряжённой. Беллатриса не сводила глаз с двери, за которой находился её Лорд, Теодор старался излучать непоколебимое спокойствие, немного переигрывая, отчего напоминал болонку на выставке; отец переводил ничего не выражающий взгляд то на мать, то на неё, и лишь Ровена с абсолютно невозмутимой улыбкой умело играла роль радушной хозяйки поместья.       – Мы ожидали вас к ужину, – ровным голосом произнесла Ровена. – Но если хотите, я прикажу накрыть на стол прямо сейчас.       – Мы сюда не любезничать за чаепитием явились, Ровена, – скривилась Беллатриса. – Оставь своё гостеприимство при себе.       – Я обращалась не совсем к тебе, Беллатриса, – абсолютно спокойно и ничем не выдав своего раздражения ответила Ровена. – Хочу напомнить, что у этого дома есть хозяин.       Неожиданно польщённый столь почётным упоминанием, Рабастан заметно оживился и даже слегка расправил плечи.       – Я бы не отказался от ужина, – отозвался мужчина. Казалось, что рядом с Беллатрисой ему действительно требовалось напоминание о том, кто же является главой дома Лестрейндж. На секунду Рейвен даже стало жаль отца.       Колко улыбнувшись в ответ на злобный взгляд Беллы, Ровена жестом пригласила всех в столовую, где, как знала Рейвен, уже давно был накрыт стол.       Следуя за родителями, девушка снова удивилась тому, как хорошо её мать умела считывать ситуации и людей – незаменимый навык для дамы из высшего магического общества Британии.       Явно польщённый признанием своего статуса, Рабастан даже помог супруге придвинуть стул, чего раньше за ним не наблюдалось.       – Благодарю, дорогой, – Ровена очаровательно улыбнулась мужу.       «Какого черта тут происходит?» – пронеслось в голове у Рейвен.       Она никогда не замечала даже намёка на тёплые отношения между родителями. Здравый смысл подсказывал девушке, что стоит подыграть матери, а юношеский максимализм требовал немедленно прекратить эту ярмарку лицемерия.       – Как дела у Нарциссы, Белла? – крайне будничным тоном поинтересовалась Ровена, когда все заняли свои места за столом. Со стороны это действительно могло походить на обычный семейный ужин.       – Всё в порядке, – сухо процедила Беллатриса сквозь зубы. Затем она внезапно противно улыбнулась и добавила: – Драко делает успехи, Нарцисса воспитала отличного сына, мы все им гордимся.       Беллатриса быстро сообразила, что в эту игру можно играть вдвоём. Но улыбки Ровены это не стерло.       – О, Драко отличный парень. Способный, сообразительный и очень предан своей семье. Надеюсь, Люциус гордится сыном так же, как его мать и тётя. Но я полностью с тобой согласна, Белла, всё это исключительно заслуга Нарциссы, конечно же.       Похоже, этот раунд был за Ровеной, так как ни Беллатриса, ни Рабастан не смогли возразить, и в глазах тётки Рейвен даже промелькнуло некое одобрение. Всем было известно, что в кругах Пожирателей Люциуса Малфоя недолюбливали за его приспособленчество, а больше всего его не любили те, кто понёс наказание за свою верную службу Тёмному Лорду. Беллатриса никогда не скрывала своего негодования по поводу того, что муж её сестры жил в роскоши, пока они томились в Азкабане.       «Осталось лишь понять, что за игру затеяла мама. Она что, пытается задобрить Беллатрису? Или просто заговорить им зубы?» – размышляла Рейвен, молча наблюдая за этим театром.       – Рейвен!       От неожиданности она даже подпрыгнула на стуле, но, понимая, что матери нужна её поддержка, тут же взяла себя в руки и улыбнулась, поднимая глаза к отцу.       – Да, папа… – тихо проговорила девушка, продолжая улыбаться и держать осанку, как подобает юной леди.       – Я хотел бы узнать о твоих успехах; об успехах младшего Малфоя я уже наслышан, – он бросил презрительный взгляд в сторону Беллы. Рейвен прекрасно понимала, что её отца не столько интересовала её жизнь, сколько хотелось, чтобы его собственный ребёнок выставил его в хорошем свете. Придётся сыграть роль примерной дочери.       – В этом году у меня экзамены ЖАБА. Я уже рассчитываю на высший балл по зельеварению и заклинаниям… – закончить ей не дал громкий смех Беллатрисы.       – Ха! Заклинания, зельеварение! – передразнила её тётка. – Думаешь, это важно?       Рейвен была готова выплеснуть ей в лицо содержимое бокала, но вдруг почувствовала, как кто-то наступил ей на ногу под столом, и, к своему удивлению, обнаружила, что это был сидящий рядом Тео. Всем своим видом он умолял её: «Не ведись!». Вдохнув и сосчитав до десяти, Рейвен собрала остатки самообладания и снова учтиво улыбнулась, обратившись к тётке:       – Тогда я буду благодарна за совет. Что же на самом деле важно, тётушка?       Беллатриса посмотрела на неё с усмешкой, но не упустила шанса поделиться собственной мудростью. Наклонившись над столом ближе к племяннице, она прошипела: – Верность!       Наблюдая за этой сценой, никто не заметил, как Теодор Нотт загадочно улыбнулся сам себе.       – С каких пор образование для девушки из общества стало не важно? – неожиданно спросил Рабастан. – Кто же её необразованную замуж возьмёт?       Разговор приобрёл для Рейвен совершенно неожиданный поворот. Ещё больше её удивило, что мать поддержала отца.       – Всё верно, дорогой. И я всегда думала, что для девушек из семьи Блэк образование было не пустым звуком, Белла.       – Образование не помешало одной из моих сестёр выйти замуж непойми за кого, – злобно прошипела Беллатриса. И вдруг снова перевела взгляд на Рейвен: – Но тебе не о чем беспокоиться, верно, детка?       Сердце Рейвен упало куда-то к пяткам. На что это она намекает? Что она знает?       – Конечно, не о чем, – продолжила Белла. – Твой отец обязательно постарается, чтобы твой брак был чистокровным и достойным, так ведь, Рабастан?       – Несомненно! – отчеканил отец, не сводя с неё глаз.       Рейвен чувствовала себя не лучше разделанной рыбы на своей тарелке. Она с удовольствием бы залезла под стол или оказалась как можно дальше от этого места. Обсуждали её, как лошадь на продажу. Раздражение перерастало внутри неё в чистую злость. Пусть только попробуют решить что-то за неё! Ничего у них не выйдет… Маттео обещал ей, и всё её самообладание держалось исключительно на вере в его слова.       Наконец, Ровене удалось перевести разговор в другое русло, и пристальное внимание тётки и отца больше не было приковано к младшей Лестрейндж. К счастью, на Тео они принципиально не обращали внимания.       Разговор Маттео с отцом затягивался, и Рейвен начинала нервничать. Она уже какое-то время не слушала разговор родителей, уткнув взгляд в колени и нервно теребя в руках салфетку, изредка переглядываясь с Тео, который большую часть времени задумчиво смотрел куда-то в пространство перед собой.       Беллатриса откровенно скучала и отошла к окну, устремив взгляд куда-то в темноту сада. И только Ровена продолжала вести светскую беседу с мужем. Если бы Рейвен не знала своих родителей, то могла бы подумать, что это обычная счастливая семейная пара, чей брак – идиллия.       Внезапно Беллатриса, до этого не обращавшая внимания на присутствующих, с абсолютно безумной улыбкой вернулась к столу и уставилась на Тео.       – Пойдём, мальчик, Тёмный Лорд хочет тебя видеть.