Глава 19

      Чёрт возьми, что я здесь делаю?       Именно эта мысль пронеслась в голове, когда я переступил порог класса и встретился с пятнадцатью пар любопытных глаз. Дети разного возраста уставились на меня в ожидании — что же сейчас будет?       «PR-агентства помогают не просто «продавать», а создавать устойчивый положительный образ в долгосрочной перспективе».       Фраза, выжженная у меня на подкорке. Но, если я начну сыпать терминами, не разбавляя их чем-то интересным, эта малышня быстро заскучает.       Открытый урок…       Пальцы Вики скользнули по рукаву пиджака, мягко возвращая меня в реальность. Я встретился с её взглядом — спокойным, безмятежным, словно океан в штиль. Она кивнула: «Пора».       На столе зажглась лампа. Вики слегка повернула её, и мерцающий свет мгновенно собрал внимание всех учеников.       В этот момент дверь приоткрылась — мисс Алессандри вернулась в класс. Она ненадолго выходила ответить на звонок. Бесшумно скользя между партами, девушка заняла своё место за столом, наблюдая за происходящим с лёгким любопытством.       Лампа медленно погасла, и в классе воцарилась тишина — не напряжённая, скорее, заворожённая. Даже самые непоседливые ребятишки замерли, уставившись на меня. Вики едва заметно улыбнулась в уголке губ — она знала, что этот трюк сработает безотказно.       Я глубоко вдохнул, словно собираясь нырнуть с высокой скалы, и поднял руки — не в жесте приветствия, а как дирижёр перед началом симфонии.       Вики моментально подхватила, начав переводить мои движения на язык жестов. Её пальцы танцевали в воздухе с изяществом балерины, передавая каждое слово, каждую эмоцию.       — Вы когда-нибудь задумывались, почему у супергероев есть логотипы? — начал я, и в ответ — лёгкий шорох: кто-то из детей пересел ближе, кто-то расправил спину.       — Потому что это их знак. Это то, что заставляет людей запомнить их, поверить в них, захотеть быть как они.       Один мальчик в углу — в футболке с Человеком-пауком — улыбнулся. Отлично. Зацепка есть.       — А теперь представьте, что у каждой доброй идеи, у каждого талантливого человека или даже у целой школы — может быть такой же «знак». Такой логотип. Такой образ.       Вики с лёгкостью подстроилась под мой темп. Она переводила не только слова, но и намерения, передавала интонации мимикой, делала паузы именно там, где нужно было дать смыслу осесть. Мисс Алессандри внимательно следила за уроком и за моим выступлением.       — Работа PR-агента — это как быть супергероем в тени. Мы помогаем другим светиться. Помогаем миру узнать, что вы — настоящие, что вы — особенные, что у вас есть своя сила.       Дети не отрывали взгляда. Даже те, кто в начале урока скучающе вертел в руках карандаши, теперь замерли, полностью захваченные происходящим. В воздухе витало то самое редкое ощущение, когда даже самый рассеянный ученик ловил каждое слово, каждый жест.       — Кто из вас любит рисовать? — спросил я, и в ответ поднялись руки.       Кто-то махал сразу двумя, кто-то тянул пальцы вверх с таким азартом, будто это был шанс выиграть приз.       — Отлично! Значит, сегодня мы с вами попробуем создать логотип… вашей мечты. Вы сами придумаете, каким бы хотели быть в глазах мира.       Я повернулся к доске, а Вики подошла ближе к детям. Мими с интересом приподняла бровь, словно давая тем самым одобрение моим действиям.       На доске я нарисовал простую фигуру — круг, внутри которого оставил пустое пространство.       — Это — рамка для вашей идеи. Кто вы? Чем вы гордитесь? Что вас делает вами?       Вики мгновенно превратила мои слова в плавные жесты. Некоторые дети уже тянулись за тетрадками, кто-то за карандашами, а одна девочка достала фломастеры в ярком пенале с русалками.       — «Можно рисовать всё что угодно?» — подала знак девочка с косичками.       Мими перевела её жест, и я с улыбкой кивнул:       — Абсолютно. Это ваш мир. Ваш голос.       Работа закипела. В классе стояла почти медитативная тишина — такая, какая бывает только в мастерских или библиотеках. Никто не бегал, не отвлекался. Они были погружены в процесс так глубоко, что на миг я и сам почувствовал, как начинаю забывать, где находился.       Каждый из них без слов рассказывал свою историю.       Один мальчик нарисовал рыбу в наушниках: «Я люблю тишину и музыку одновременно», — объяснил он позже. Девочка с фломастерами изобразила ладонь, из которой росло дерево: «Я хочу помогать другим расти». А самый младший ученик, которому Вики иногда помогала направить карандаш, просто закрасил весь круг в ярко-оранжевый цвет. Он посмотрел на меня и показал жестом: «Это — я, когда счастлив».       По телу пробежали мурашки, настолько дети поразили своим видением.       — Видите? — сказал я, оборачиваясь ко всем. — У вас уже есть свой стиль. Свой голос. PR не создаёт что-то с нуля — он помогает миру услышать то, что уже есть.       Вики перевела, добавив к словам жесты «услышать», «почувствовать», «заметить».       Дверь в кабинет снова распахнулась, и на этот раз на пороге стояли Элиза Алессандри и Эйден — тот самый мужчина, что фотографировался с Вики. Я узнал их сразу. Учащиеся тоже заметили новоприбывших, но почти сразу же все взгляды устремились на меня.       Скоро нужно заканчивать. Мими дала понять, что у меня совсем мало времени. Я кивнул, собрав в голове последние слова. Хотелось оставить им не просто знание, а ощущение, что всё, что мы сегодня сделали, — важно.       — Запомните одну вещь, — сказал я, стараясь захватить взгляд каждого ребёнка. — Вас не нужно переделывать. Не нужно делать «правильными». Ваша задача — быть собой. Даже если сомнение появится где-то глубоко внутри, найдите в себе внутренний огонь, он поможет вам со всем справиться. И запомните: PR — это не про шум. Это про смысл.       Некоторые дети даже выпрямились в креслах. Одна девочка кивнула так серьёзно, будто только что приняла важное решение в своей жизни.       Вики донесла мои слова, и в воздухе снова повисла та особая тишина — когда не хотелось нарушать то, что только что прозвучало.       Элиза сделала шаг вперёд. Её лицо осветилось благодарностью, но во взгляде читалась едва заметная скрытая заинтересованность.       — Спасибо, мистер Хаггард, — сказала она. — Думаю, этот урок был очень важен для наших учеников.       — Надеюсь, что так, — вежливо ответил я.       — Не сомневайтесь, мистер Хаггард. Дети действительно сразу включились в процесс. У вас, оказывается, есть скрытый талант — преподавание, — раздался голос Мими; она бесшумно подошла к нам.       Я улыбнулся и кивнул Эйдену, который наблюдал за происходящим немного в стороне. Тем временем Вики уже готовила всё необходимое для следующего открытого урока, который должен был провести Эйден.       — Перерыв десять минут, и приступим к следующему уроку, — сказала Элиза, обращаясь к дочери; Мими кивнула и взглянула на Эйдена.       Он подошёл ближе и протянул руку для приветствия. Вики оказалась рядом и легко обняла его одной рукой, приветствуя. Лицо Эйдена озарила светлая улыбка. Они обменялись парой фраз, но я намеренно не стал вмешиваться в их дружескую беседу.       Вики повернула голову в мою сторону — я подмигнул ей, и на её щеках тут же вспыхнул лёгкий румянец. Оставив Эйдена, она обошла Элизу и подошла ко мне.       — Я помогу со следующим уроком. Вы можете остаться или заняться своими делами. Мистер Лейвер ввел меня в курс дела, — Элиза обратилась к Вики и Мими, на что те согласно кивнули.       В этот момент во внутреннем кармане пиджака завибрировал телефон. Я достал его и увидел на экране имя Элизабет. Показав Вики, кто звонит, я коротко поблагодарил Элизу и Мими за приглашение и ответил на звонок, пообещав Вики на ухо, что скоро вернусь.

----------- ✶ -----------

      Перерыв быстро закончился, но Люцифер так и не появился. Похоже, звонок от Элизабет оказался действительно важным, а может, ему позвонил кто-то другой. Устроившись рядом со стеллажами, полными разнообразной литературы, я облокотилась спиной об один из них и наблюдала, как Эйден проводит открытый урок.       Он грациозно жестикулировал и держал зрительный контакт с каждым ребёнком. Напоминал ловкого иллюзиониста, умело завлекая детей слайдами. Эйден виртуозно справлялся со своей задачей.       Мими стояла рядом. Сегодня она вела себя сдержанно, даже холодно. Перед началом занятия она сухо поприветствовала меня и вкратце объяснила принцип действия. Хотя я и так знала, как всё будет проходить. Объяснение, по сути, было предназначено Люциферу.       Когда начался мой урок, Мими не сдвинулась с места. Лишь изредка что-то добавляла — и то так, будто её заставляли. В той части, где нам с Люцифером нужно было рассказать о своих профессиональных взаимодействиях, Мими словно спряталась за невидимым экраном, стараясь полностью отгородиться от нас.       Такое поведение подруги одновременно огорчило и разозлило. Тем не менее, не подавая виду, я провела занятие чётко и профессионально. Хотя, кажется, именно часть с участием Люцифера произвела на учеников наибольшее впечатление. Что уж говорить — его имя само по себе вызвало живой интерес. А детская фантазия, как известно, не знает границ. В итоге Люцифер перешел к своей части открытого урока.       — Кареглазые брюнеты — твоя слабость? — раздался тихий голос Мими.       Если это шутка, то, возможно, это хороший знак. Я мельком взглянула на Эйдена, затем — на дверь. Во мне зародилось лёгкое волнение за Люцифера, но я отогнала это чувство и посмотрела на Мими.       — «Не понимаю, о чём ты», — отшутилась я, пожав плечами.       Мими не ответила, только слегка приподняла бровь и снова отвела взгляд в сторону аудитории. Спустя мгновение, она вновь тихо заговорила.       — Почему ты не сказала?       Я сразу поняла, о чём говорила подруга. Мими обиделась на меня за то, что я не рассказала о своих отношениях с Люцифером. Взяв её под локоть, я неспешно вывела нас из класса. Конечно, это не осталось незамеченным: Элиза лукаво улыбнулась, Эйден удивлённо приподнял бровь, но продолжил урок.       Выйдя в просторный коридор, я огляделась — Люцифера нигде не было. Отпустив Мими, подошла к широкому подоконнику у высокого окна. Солнечный свет играл на сочных листьях деревьев, и мне вдруг захотелось оказаться во внутреннем дворике.       Мими скрестила руки под грудью и выжидающе уставилась на меня. Я устроилась на подоконнике, глядя на подругу.       — «Прости», — начала я, чувствуя, как внутри поднимается волна вины.       Мими тут же села рядом и положила руку мне на плечо.       — «Я боялась признаться самой себе, что всё серьёзно. Поэтому и молчала».       Мими на мгновение замолчала. Её пальцы слегка сжали моё плечо.       — Ты ведь знаешь: я не из тех, кто осуждает, — тихо сказала она, опуская глаза. — Просто… мне стало обидно. Мы всегда делились всем. А тут — ты, Люцифер… и молчание.       Я виновато вздохнула.       — «Я не хотела, чтобы кто-то знал раньше, чем я сама пойму, что между нами. Мы разные. Не хотелось…» — я замолчала, боясь закончить.       — Разочароваться, — Мими закончила за меня.       Я невесело кивнула. Мими подсела ближе и обняла меня. Мы немного посидели молча — как будто время остановилось, и никто не торопился возвращаться в реальность.       — Он тебе правда нравится? — снова спросила она, на этот раз глядя мне прямо в глаза.       — «Слишком», — я почувствовала, как к щекам прилил жар. — «Иногда мне кажется, что это вообще не про меня. Как будто я смотрю на чью-то жизнь со стороны…»       — Но ты непосредственная участница, — мягко сказала Мими. — И назад дороги нет.       Я усмехнулась.       — «Ты так говоришь, будто у нас с ним всё уже решено».       Мими усмехнулась в ответ — не так уж холодно, как раньше.       — Все видно по его взгляду. Он точно тебя не отпустит.       Щеки залились ещё большей краской.       — Но я все равно жду подробностей, — Мими шуточно стукнула меня по руке. — Что-то было? — она поигралась бровями.       Я отвела взгляд в сторону, делаясь безучастной, будто этот вопрос задан не мне. Мими прислонила ладони к лицу и тихонечко взвизгнула.       — «Спасибо за поддержку. Мне не нравится твое молчание», — я покачала головой с кривой улыбкой.       — Не за что, я же твоя подруга, — её голос потеплел, и в нём вновь зазвучала та самая ирония, которая мне так нравилась. — Но ты не отделаешься от меня и рассказа во всех подробностях.       Мы обе рассмеялись. Смех Мими был тихим, почти как выдох. Мой — беззвучным, но с широкой улыбкой. Я почувствовала облегчение.       Через несколько секунд я услышала шаги. В коридоре кто-то шел — быстрым целеустремлённым шагом. Я подняла голову.       Мими тоже обернулась и фыркнула:       — Твой демон спешит.       Я встала, сердце застучало чуть быстрее. Из-за поворота появился он — Люцифер. От меня не скрылись его слегка нервные движения и немного рассеянный взгляд. Но, заметив меня, он сразу ускорился. Подошёл быстро и без слов остановился рядом. Его глаза метнулись на Мими, потом на меня.       — Прости, — сказал он. — Элизабет сошла с ума со своей книгой… Пришлось спуститься к машине и сесть за ноутбук.       Мими встала, расправляя плечи.       — Я оставлю вас. Мне нужно подготовиться к заключительной части, — она посмотрела на меня. — Всё в порядке. Правда.       Я кивнула, сжимая её руку перед тем, как она ушла. Остались мы с Люцифером. Он смотрел на меня с лёгким вопросом во взгляде.       — Всё нормально? — спросил он негромко.       — «Уже да», — ответила я. — «А ты?»       — Лучше, когда ты рядом.       Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, будто в грудной клетке стало тесно. Он стоял близко. Слишком близко.       — «Что хотела Элизабет?» — спросила я.       — Сейчас не об этом, — тихо ответил Люцифер.       Его пальцы осторожно коснулись моего лица, скользнули по щеке, замирая у подбородка. Я задержала дыхание. Мысли остались где-то позади, растворившись в солнечном коридоре.       Он медленно наклонился — неуверенно, как будто ждал, что я остановлю, но я не остановила. Наши губы встретились в коротком, но настоящем поцелуе — не страстном, нет. Он был осторожным, почти робким, будто мы оба боялись, что кто-то нарушит эту идиллию.       На секунду всё исчезло — урок, Мими, Элиза, Эйден, даже беспокойство. Остался только этот момент, и он оказался невероятно тёплым.       Пришлось прервать это сладкий момент. Нехотя отстранившись от Люцифера, улыбнулась, взглянув в тёмно-карие глаза. В зрачках я увидела свое отражение и осознание ударило по мне внезапным открытием. Так смотрят на того, кто очень дорог. Любим?..       Люцифер взял меня за руку — тихо, уверенно, будто между нами всегда было так. Мы пошли по коридору обратно к классу. Дверь отворилась почти бесшумно, с лёгким щелчком. Внутри оказалось неожиданно спокойно. Я увидела Мими рядом с Эйденом — они о чём-то разговаривали, используя язык жестов. Видимо, урок уже закончился. Элиза же, окружённая парой учеников, увлечённо обсуждала что-то — её голос звучал бодро, как и всегда.       Я только сделала шаг вперёд, как рядом с Люцифером вдруг появилась Эмма — девочка лет десяти. Она неслышно подошла и осторожно коснулась его руки, будто не была уверена, можно ли.       Люцифер слегка вздрогнул, вскинул брови и тут же обратил на неё внимание, будто в этот момент для него больше никого в мире не существовало.       Эмма молча протянула ему лист бумаги. На нём был рисунок — яркий, почти наивный, как рисуют только дети: фигура в длинном тёмном плаще с крыльями, полупрозрачными, как тень. Лицо у фигуры было спокойное, но в глазах — огонь. Рядом с ней — девушка со светлыми волосами и распахнутыми ладонями. Вокруг них — вихрь.       Люцифер опустился на корточки, разглядывая рисунок, и улыбнулся — по-настоящему, тепло. Он жестом поблагодарил девочку и легко приложил руку к сердцу.       Эмма улыбнулась в ответ. Меня окликнула Элиза, пришлось к ней подойти. Люцифер решил узнать поподробнее о рисунке, задав вопрос Эмме.       Пока я направлялась к Элизе, краем глаза заметила, как Люцифер опустился на корточки, бережно держа в руках рисунок.       — Ты нарисовала нас? — спросил он тихо, слегка наклонив голову.       Эмма кивнула.       — А вихрь? — продолжил он, показывая пальцем на закрученные линии, окружающие фигуры на рисунке.       Девочка прижала ладони к груди, потом вытянула их вперёд и закружилась на месте, медленно, словно танцуя. Затем резко остановилась и указала на изображение.       Люцифер внимательно наблюдал, глаза его слегка прищурились.       — Энергия? — предположил он.       Эмма улыбнулась, но не кивнула. Она подняла руку, словно взвешивая воздух, потом провела ею по воображаемой стене и неожиданно ткнула в центр рисунка — прямо между фигурой в плаще и девушкой.       — Связь, — тихо пробормотал Люцифер, почти про себя.       Эмма вновь кивнула, на этот раз уверенно. Потом посмотрела ему прямо в глаза — открыто, серьёзно, с тем видом, как будто хотела сказать ещё что-то важное, но не знала, как. Или знала, но язык был не тем инструментом.       Люцифер выдохнул, взгляд его стал мягче. Он слегка наклонил голову и, приложив два пальца к виску, сделал жест, будто передавал ей мысль. Эмма среагировала сразу — повторила движение, но наоборот, как будто принимала сообщение. Их молчаливый диалог длился лишь пару секунд, но было ощущение, будто они поняли друг друга куда глубже, чем это возможно с помощью слов.       Тем временем я подошла к Элизе.       — Все же мои мысли оказались верными? — спросила она, одарив меня изучающим взглядом.       Я улыбнулась, согласно кивнув.       — Он хорошо ладит с детьми, — заметила Элиза, кивнув в сторону Люцифера и Эммы. — Девчушка сама по себе закрытая, но к нему подошла без тени стеснения. Это… необычно.       Я смотрела на них, и в груди начало поднималось странное ощущение. Что-то уязвимое. Тревожное. Люцифер продолжал общаться с Эммой жестами, и каждый его жест был точным, бережным, будто он уже умел понимать этот язык с рождения.       Вдруг стало тесно внутри. Я отвела взгляд, но мысли не оставили меня.       Дети.       Это слово прозвучало во мне с лёгким звоном. Не болью — скорее, звоном пустоты, которую не решаешься заполнить.       Я всегда откладывала разговор об этом — с собой, с другими, с реальностью. Да и не собиралась ни с кем об этом говорить…       Всё казалось далеким, неуместным, преждевременным. Но теперь… я увидела, как Люцифер смотрит на Эмму, как терпеливо ждет, пока она выразит мысль. Как бережно прижимает её рисунок к себе, будто это что-то бесценное.       И меня пронзила мысль: а если он хочет детей?       А если для него это важно?       А если… я не смогу?       Глупо, рано, абсурдно, но я не могла перестать думать об этом.       Сможет ли он быть отцом? Да.       Смогу ли я быть матерью? Не знаю.       Я судорожно выдохнула и попыталась сосредоточиться на разговоре с Элизой, но мысли продолжали клубиться.       Что, если он видит во мне то, чего во мне нет?       Я ведь всегда собрана, точна, рациональна. А дети… они требуют чего-то иного. Тепла без условий. Бесконечного терпения. Принятия даже хаоса.       — Ты в порядке? — спросила Элиза вдруг, чуть склонив голову.       Я моргнула, вернувшись в реальность, и выдавила спокойную улыбку.       — «Конечно. Просто думаю».       Она не поверила, но не стала настаивать, только многозначительно посмотрела на Люцифера, потом на меня, и тихо добавила:       — Не бойся думать о будущем. Особенно если оно так близко.       Я опустила взгляд. Эмма в это время не отходила от Люцифера, заглядывая ему в глаза. Она легко взяла его за руку, а он позволил это сделать, даже слегка сжав её пальцы.       Люцифер сказал ей что-то почти беззвучно — губами, и Эмма рассмеялась. По-настоящему. Её смех был коротким, но звонким — не громким, зато искренним. Я никогда не слышала, чтобы она смеялась так. Даже с Мими. Даже с нами.       В этот момент я почувствовала, как что-то дрогнуло во мне — как будто сердце сжалось, а потом начало медленно разворачиваться, словно раскрывающийся цветок. Это было… странно. Больно.       Я смотрела на Люцифера — на то, каким он может быть. Эмма что-то показала ему на пальцах, а он терпеливо повторил жест, немного неуклюже, и она, улыбаясь, поправила его. Он позволил. Не спорил. Не отводил взгляда.       — «Думаю, нам пора», — я постаралась отогнать мрачные мысли и улыбнулась Элизе.       Она посмотрела на меня внимательно, почти проницательно, и тихо спросила:       — Ты же знаешь, что всегда можешь со мной поделиться?       Я лишь кивнула в ответ. Элиза мягко притянула меня к себе и обняла.       Я подошла ближе, не вмешиваясь, просто наблюдая. Люцифер всё ещё держал рисунок, аккуратно сложив его пополам. Он обернулся ко мне, когда почувствовал моё присутствие. Взгляд — тёплый, спокойный, как будто он знал, что я всё видела.       — Готова? — спросил он негромко.       Я кивнула. Он обернулся к Эмме, наклонился и что-то сказал, используя жесты. Его слова ускользнули от меня из-за того, что я задумалась на секунду. Девочка кивнула, обняла его и тут же убежала к другим ученикам.       Люцифер поднялся, спрятав рисунок во внутренний карман пиджака. Он подошёл ко мне, уголки его губ тронула еле заметная улыбка.       — Ты взволнована, — сказал он мягко, не спрашивая, а утверждая.       — «Немного», — я попыталась отшутиться. — «Просто… насыщенный день».       Он кивнул, будто принял это объяснение, хотя его глаза говорили о другом.       Попрощавшись со всеми, мы с Люцифером вышли из класса. Он легонько коснулся моей поясницы, и мы направились к выходу из детского центра. На улице стояла прекрасная погода, но мысли метались в голове, а сердце временами сбивалось с ритма.       На автомате я села на пассажирское сиденье. Люцифер обошёл машину спереди и грациозно устроился за рулём. Его рука легла мне на колено. Я глубоко вздохнула и посмотрела на него.       — Не против, если я отвезу тебя домой? Мне нужно заехать в офис, иначе Элизабет замучает меня с организацией вечера в честь выхода её книги, — Люцифер посмотрел на меня как-то виновато, но я лишь кивнула в знак согласия.       — Хорошо. Если не сильно задержусь, могу заехать к тебе.       Я снова кивнула. Люцифер коротко улыбнулся, наклонился вперёд и поцеловал меня.       Когда мы завели машину, она мягко тронулась с места. Мне не терпелось поскорее добраться до дома — привести мысли в порядок, потому что внутри зрела тема, о которой я никогда и ни с кем не говорила…