Глава пятая. Чувство гордости

— Эээ, слушай, ты уверена, что мы пришли туда, куда нужно? — Пенелопа почесала голову и показала рукой в сторону дома терпимости, постоянно вертя головой, то в сторону Евангелины, то в сторону здания. — Ты попросила показать тебе безопасное место — я показала. Если тебя что-то не устраивает, ты можешь идти обратно к тем дебоширящим мужикам, — она говорила это с явными раздражением и злостью, разводя в приступе гнева руками. В ту же секунду она уже шла к дверям заведения и Пенелопа побежала за ней. Уже потом она подумала о том, что чтобы не встретить буйствующих мужчин нужно было как раз-таки и не идти в бордель, но тогда куда? Мысль попросить о помощи какого-то незнакомца была очень сомнительной, так как на улице ей еще не встретился ни один человек, вызывающий доверия. Так и получалось, что Евангелина была единственным вариантом. У двери их встретил мужичок средних лет. Сразу бросалось в глаза, что он был из тех, кто пытался прикрыть отсутствие волос на теменной области головы оставшимися у лба. Естественно, получалось плохо. В нос ударил запах перегара, который, скорее всего, уже намертво въелся в измученное тело. Он не был высоким и не был широким. Это был тощий мужчина лет пятидесяти, такой вряд ли сможет причинить хоть малейшим ущерб даже побитой собаке, но все в нем кричало о не выплеснутой злости, будто бы он в любой момент мог сорваться на случайного прохожего. Его маленькие красные глазенки сузились, как только девушки стали подходить. Хуже ситуацию делало еще и то, что рукой мужичок сжимал трость, но не опирался на нее при ходьбе и приходилось только догадываться, для чего она ему была нужна. — Евка! Во дрянь! Шляется, шляется все… ты время видела? Работать кто будет, а? — мужичок, быстро подбежавший к ним, направил трость в сторону обруганной девушки. Пенелопа подметила, что такая речь встречается, разве что у тех людей, у которых отсутствуют некоторые зубы. Но после его последнего предложения стало совсем не по себе. — Генри, ну я же совсем не на долго, да и время ранее, к чему ты возню устраиваешь, — нос Евангелины едва заметно сморщился от отвращения. Разговаривать с ним совсем не хотелось. По правде, каждый раз, выходя на улицы города и возвращаясь, она надеялась, что Генри будет валяться где-нибудь у себя в коморке, опять нахлебавшись дешевого пойла, но толи ей так не везло, толи сволочной характер мужика и его предвзятое отношение к ней не позволяли проскользнуть незамеченной. Будто он знал, когда она в очередной раз собиралась хоть на секунду вырваться из удушающей петли в не менее тяжелую, но такую необходимую свободу. — Какие недолго? Рассказывать она будет тут мне! И что за девка рядом с тобой? — Пенелопа вздрогнула, когда глазенки мужчины переметнулись на нее. Что-то внутри нее отчаянно молило спрятаться за спину Евангелины, но она сумела сдержать порыв. — Она по делу, надо переговорить с Констанцией. — По делу они, ну-ну… знаем мы, какое дело… — Генри сказал это себе под нос, тихо посмеиваясь и исподлобья глядя на Пенелопу, — Ну идите. Но если еще раз где-то заблудишь — всю спину исполощу, — Евангелина, стиснув зубы, кивнула. Легче было согласиться, чем огрызаться и оправдываться. Себе же дороже. Она схватила Пенелопу за руку и повела в холл. Внутри все выглядело лучше, чем снаружи. Это был богато украшенный зал из темного дерева с багровыми коврами и люстрами. Пенелопа не успела детальнее рассмотреть обстановку, потому что Евангелина уже тянула ее к стойке, за которой стояла женщина в темном, закрытом чуть ли не до подбородка, платье. Волосы были затянуты в высокий пучок, из которого не выбивался ни один волосок, а на носу сидели очки. Пенелопа сразу же вспомнила гувернеров, с которыми занималась с двенадцати до четырнадцати лет. Все они были такими же чопорными и серьезными, как бы показывая, что она не их поля ягода. Каждый раз, когда они закатывали глаза, наступало чувство собственной бесполезности и ничтожности, хоть и поводов для этого не было, так как большую часть программы удалось осилить меньше чем за год. Пенелопе учеба нравилась, нравилось достигать новых рекордов, но когда учителя ушли, она выдохнула с облегчением. — Евангелина, что-то случилось? — спросила женщина, осторожно поправив очки. — Нет, мадам Гертруда. Нам просто нужно к Констанции. Скажите, где она сейчас? — девушку, как будто, подменили. Она выпрямила осанку, подняла подбородок под правильным углом и сложила руки ниже живота. Это напомнило Пенелопе поведение рыцарей перед командиром, только руки не так складывали. — Во-первых, мадам Констанции, во-вторых, она сейчас у себя, но ей нездоровится, так что не беспокой ее слишком сильно, — женщина приподняла очки и посмотрела на Пенелопу, — Добрый день, юная леди, — сказано это было с явным намеком на то, что поздороваться первой должна была не она. — А, да, извините, здравствуйте! — сказала Пенелопа, складывая руки также как Евангелина. Женщина лишь кивнула. — Мы пойдем, мадам Гертруда. — Идите, идите, — взгляд женщины снова обратился к бумагам и теперь она вела себя так, будто и не было перед ней ни единого человека. Евангелина повела девушку вглубь коридора, к самой последней комнате. Она занесла кулачок над дверью, но остановилась и посмотрела в глаза своей спутнице. — Читать, считать умеешь? — Конечно, а что? — Если бы не умела, тебе пришлось бы топать обратно и самой искать нормальный трактир, — сказала Евангелина и постучала два раза по двери, сразу же открывая ее. Комната была богато обставлена, но безвкусно. Как это делают недавно разбогатевшие бароны, бездумно скупающие любые предметы роскоши, лишь бы показать достопочтенным гостям свое превосходство и вместо этого, показывая свою глупость. И женщина, лежащая на кровати, очевидно, такой и была. — Ой, Евочка, что такое? И что за прелестная девочка рядом с тобой? — старушка была ничем не примечательной особой. Таких называют «серой массой» и никак иначе. — Консти, это Нелли, — Пенелопа дернулась от такого фамильярного поведения, но высказывать ничего не стала, а лишь с улыбкой кивнула, — ты же говорила, что ищешь помощницу для Гертруды? — Дааа, а то в последнее время мне совсем худо, скоро помирать, пост к Герти перейдет, а что с ее местом то делать? Где искать? Ох, задача… — старушка взяла с прикроватного столика газету и несколько раз обмахнулась ей. Пенелопе захотелось прочистить уши. Ту тетку с недовольным лицом в холле называют Герти? Ну просто смешно. — А не надо никого искать, я уже нашла! Нелли и читать, и считать умеет. Возьми ее, она складная! — Пенелопа почувствовала себя товаром, который ушлый торговец пытается всучить несообразительному чудаку. Это было странное ощущение, но жаловаться было грех, если у нее будут безопасность и крыша над головой. — Ой, правда? Как хорошо! — старушка закрыла глаза и с блаженной улыбкой подняла руки вверх, — Если все так прекрасно сложилось, то и помирать нестрашно! Отведи ее к Герти, пусть она ее всему обучит. Рада познакомиться, дорогая! Что ж, а все и правда хорошо складывается. Пока что.