Секрет

Утро священника началось весьма обыденно, как тому и следует быть. Конечно, Эрнест не был в восторге от обязательной скромности, но, благо, он без особых трудностей мог позволить себе минимальные удобства, что после бедного юношества казалось роскошью. Хотя Эрнест всё равно был немного жадным, но вряд ли его кто-то об этом уличит. Эрнест — один из священников на небольшой городок у густого леса. Тут было весьма... спокойная жизнь. «Скучная» — сказал бы Эрнест в юные годы, но теперь он научился распоряжаться словами правильно и улыбаться несмотря ни на что, поэтому ко всему он относился с лёгкостью: не пристало пресвитеру белые одеяния отягощать мирскими трудностями. Утром заходило больше пожилых людей, хотя кто-то даже вставал пораньше, чтобы успеть помолиться перед работой. В целом, было весьма тихо. Да и вряд ли кто-то вздумал бы шуметь, особенно из-за дьякона. Хотя его, конечно, любили — мягко говоря. За очаровательные крылышки, приближающих его в глазах других к Богу. Очевидно, он был популярен у верующих, и Эрнест раньше часто хихикал, когда прихожане обращались не к нему, а к Эриалу с просьбой крещения. Конечно, обязанности пресвитера — не обязанности дьякона, более того, лицо Энгельхолма испытывал раздражение каждый раз, когда к нему обращались по поводу его крыльев. Поэтому Эрнест старался быть оригинальнее. Хотя, к сожалению, подавляющую часть его шуток никто не оценит, если не сочтут чем-то вопиющим и возмутительным, поэтому оставалось мысленно вздохнуть, учитывая вспыльчивость дьякона, когда дело касалось острых шуток. Мужчина трет о яблоко ткань. Выдался перерыв, а Эрнест уже как пару часов хочет есть. Иногда священнослужителей угощали в знак признательности; тем, конечно, не стоит принимать скромные подарки — часть идёт нуждающимся вместе с другими пожертвованиями, но Эрнест с этим проблем особо не имел. — Что-то я не вижу господина Хуго. И с аппетитным хрустом откусывает яблоко. Кисловатое. Находящийся рядом Эриалом мог бы уже предвзято закатить глаза, будь он эмоциональнее. Рядом никого больше не было, поэтому слова должны были дойти именно до крылатого, но не сразу отвечают, к сожалению. — Хуго? — переспрашивает. Секунда молчания. — Пьяница с соседней улицы? Эрнест кивает, его голубые глаза скользят взглядом к Эриалу. — И Лиам. На самом деле, я много кого перестал видеть по пути домой. Лицо крылатого почти искажается, но он спрашивает ровным голосом, с некоторым оттенком, что Эрнест распределил как минимум за неудовольствие. О, конечно, он знал. Эриал должно быть успел бы запомнить имя каждого, кто ходит к нему. Если бы был заинтересован в этом, конечно. — Помнишь Оливера с лавки у площади? — Не проще ли от этого? Вопросы были резонными. Пожалуй, от дебоширов бессмысленно ждать порядка, но Эрнеста уже какое-то время настораживает тенденция не самых благосостоятельных людей исчезать. — Ты прав, дьякон, хотя нам бы следовало быть по правилам куда милее. Он бросает взгляд на близлежащий лес, пережевывая яблоко. Эриал не спешит что-то ответить, поэтому они предоставляются относительной тишине.