Мечта

Тоненький детский голос отрывает Амаядзаму от чтения кулинарного журнала. — Печенье. Бледная рука опускается, и глянцевая обложка больше не мешает смотреть на лицо читателя. Йору даже немножко заглядывает — Нестор засчитывает это плюсом, прежде чем полностью обратить своё внимание на девочку, откладывая журнал куда-то в сторону, запомнив только номер страницы и один из рецептов бисквитной выпечки. Плюсом он засчитывает и то, что ему не приходится слышать грохот из кухни, а как в следствии — убирать беспорядок, хотя для Нестора это не то, чтобы было сложно. У него безграничное терпение, но если бы оно ушло в пустую, было бы немного печально. Он дежурно осматривает девчушку, уверяется, что она ничего не успела сделать с собой, пока мужчина себя развлекал таблицами с подсчётами колорий; у той в руке как обычно медведь — зацепиться обычным взглядом больше не за что, но Нестор очень придирчивый, и поправляет воротничок платья без причитаний. Он молча встаёт, размеренным шагом идёт в коридор. Специально не спешно, чтобы Йору поспевала за ним — это приходилось делать всегда сознательно рядом с ней, так что уже давно вошло в привычку. Признаться честно, удочерение сироты — не то, чем он грозил. Да и детей он особо не любил, чтобы заботиться о них, не говоря уже о том, чтобы стать нянькой для инвалида, но это удивительно плотно заполняло его графики, хотя рутина для него казалась... Неподходящей. Спустя годы договоров и найма для грязной работы это было не то. Одновременно с этим у него всё-таки была мечта: он хотел ощутить то, чем обычные люди живут. Это было непривычно, моментами порой и вовсе скучно. Наверное, потому что он не до конца освоился. Это называют реабилитацией? Он заглядывает за угол — в сторону открытого приёма двери, и через пару шагов переступает в комнату. У Нестора в привычках сдерживать мысли, потому что за них могли смело от него избавиться, пока не появился один приятель, который, похоже, даже не думал, о чем говорил — Нестор скучает по нему до сих пор, потому что его неаккуратные слова были и о Несторе в том числе; Чарльзу было жутко любопытно увидеть Амаядзаму без его обязанностей, убивших в нём всю человеческую надежду. Но любопытство — такой же грех. Нестор тянется к ручке шкафчика, открывает его и взглядом находит упаковку овсяного печенья. Признаться честно, несмотря на мрачный и суровый вид, он сам любит сладкое и мучное, поэтому рядом с упомянутой коробкой находится другое печенье — песочное. Хотя Нестор часто забывает о нём, но это не важно: Йору всё равно съест. Хотя единственная причина не ставить их в открытый доступ — нарушение питания. Если Йору будет постоянно есть одно печенье, это не будет чем-то хорошим, как бы Йору не нравилось. Исполнение бывает весьма проблематичным, но Нестор явно в этом преуспел. А потом, как обычно, мечта прервётся.