Три профессора и беглец

      За время своей учебы в Хогвартсе, Гарри довольно часто бывал в Больничном крыле. Значительно чаще, чем любой среднестатистический ученик, если уж быть честными. Почти каждый год случались различные удивительные события, приводившие его под эти каменные своды, не говоря уже о регулярных травмах на тренировках и матчах по квиддичу, которые мадам Помфри, не забывая охать и ахать, залечивала самыми разными заклинаниями, зельями или просто отдыхом при постельном режиме.       И сейчас, судя по всему, именно такой постельный режим был идеальным решением для того, чтобы прийти в себя после насыщенной событиями ночи. Просто лежать на удобной кровати, укрывшись таким теплым и тяжелым одеялом, вспоминая картинку улетающего Сириуса, которого чуть кренило в сторону из-за поврежденных зубами оборотня прутьев метлы. Определенно, для следующего года Гарри теперь точно придется купить себе новую, ведь просить еще одну у крестного было бы искренней наглостью, а Оливер Вуд вытрясет из него всю душу, если Гарри останется без хорошей метлы к следующему сезону игр.       — Хотя какой Вуд, он же выпустился… — тихо фыркнул Гарри в потолок. — Теперь будет новый капитан, но один фиг это мало чего меняет.       — О чем ты? — повернула к нему голову лежащая на соседней кровати Гермиона, к которой точно также не шел сон.       — Да метлу жалко, — ответил он. — Конечно, мы целы и это хорошо. Но теперь вот думаю о других потерях…       — Серьезно? — изумилась она. — Это правда то, что тебя сейчас волнует больше всего?       — Ну а почему нет? — лег Гарри на бок к ней лицом и подпер голову рукой. — Все закончилось, палочка стоит не дорого, а вот метла… Похоже, действительно придется не выпендриваться, а взять «Нимбус-2001», пусть у Малфоя и такой же. По крайней мере, он стоит значительно дешевле «Молнии», а летает не сильно хуже.       — Мальчишки… — закатила глаза Гермиона. — Вы думаете хоть о чем-нибудь, кроме квиддича? Например о… — оглянулась она. — Ну… О Бродяге?       — Конечно думаю, — закивал Гарри. — Но он же улетел куда-то в неизвестность и приказал ждать его письма. Что я еще могу сделать?       — Как вариант — обдумать свой разговор с профессором Дамблдором, — шипела Гермиона в тишине Больничного крыла. — Нам придется быть очень убедительными, чтобы директор поверил в невиновность твоего крестного!       — Хорошо, ты права, — нехотя согласился Гарри, переключая мысли. — Вот только…       — Мадам Помфри! — раздалось сразу несколько голосов откуда-то со стороны входа в палаты. — Мадам Помфри, вы здесь?       Судя по всему, их спокойные полчаса закончились и теперь настал черед очередному безумному круговороту событий. Честно говоря, Гарри ожидал, что Филч оживет гораздо быстрее и куда оперативнее созовет остальных учителей. Однако, похоже, израненный вид единственного преподавателя, которому завхоз искренне симпатизировал за его страсть к наказаниям, подействовал на него как заклинание Иммобилюс, пригвоздив к месту на добрые пятнадцать-двадцать минут, нелепо хлопая глазами.       — Профессор Макгонагалл! — донесся ответ целительницы. — О, я рада, что вы пришли в столь поздний час. Профессор Флитвик, профессор Стебль, вам тоже доброй ночи.       — Что случилось, Поппи? — сразу спросила Минерва. — Аргус сообщил, что несколько моих учеников напали на Северуса и теперь он у вас в крайне тяжелом состоянии.       — Бред! — охнула она. — Ваши ученики, а именно мистер Поттер и мисс Грейнджер, наоборот — доставили окровавленного профессора Снейпа ко мне. Он был ранен лапой оборотня и промедли помощь еще хотя бы на пятнадцать минут, то ничто бы не смогло его спасти.       — Оборотня? — недоверчиво спросила профессор Стебль. — Откуда у нас оборотни возле замка?       — Скажем так, один точно есть, — сухо ответила ей Макгонагалл.       Было похоже, что о тайной сущности профессора Люпина знал лишь очень узкий круг людей. Сам Дамблдор, разумеется, его заместитель, Снейп и школьная целительница, которая просто обязана была держать при себе все необходимое, на всякий случай. Остальные же деканы явно находились в недоумении и легком испуге, услышав, что в окрестностях школы завелся оборотень.       — Но это же возмутительно! — запищал Флитвик. — Как мы можем гарантировать безопасность учеников, если сегодня и ближайшие пару дней окрестности школы будут крайне опасными?       — Мы обсудим этот вопрос позже, коллеги, — прервала его Минерва. — Поппи, ты говорила, что Северуса принесли мои студенты? Где они?       — Отлеживаются у меня, — повела их мадам Помфри прямо к Гарри и Гермионе. — У них странная слабость и несколько синяков, но в остальном без повреждений. Также пострадал мистер Уизли, у него была сломана нога, на теле нашлись следы от зубов, к счастью, не от оборотня, а в грудь попало оглушающее заклинание.       — Мерлин, что вообще происходит у нас под самым носом? — причитала профессор Стебль, пока они все подходили ближе. — Ученики получают травмы, профессор едва не погибает от страшной раны, а у замка носится безумный зверь? И все это за один вечер?       — Коллеги! — уже громче воскликнула профессор Макгонагалл. — Все эти вопросы мы обсудим вместе с директором. Сейчас же я хочу опросить студентов.       Убедившись в том, что больше никто не собирался вновь поднимать неуместную сейчас тему, Минерва повернулась лицом к лежащей ближе к ней Гермионе, окинула взглядом наблюдающего за всем происходящим Гарри, скользнула глазами по все еще спящему Рону и задумалась на несколько секунд. Очевидно, ей нужно было подобрать нужные слова и при этом надеяться, что детям хватит благоразумия не сболтнуть лишнего.       — Мисс Грейнджер, — осторожно начала она. — Что произошло? Почему вы оказались на улице в столь поздний час и как обнаружили профессора Снейпа?       — Мы… — чуть замялась Гермиона. — Мы втроем были у озера до вечера, отдыхали. Внезапно почувствовали сильный холод и увидели, как по его глади к нам скользит чуть ли не сотня дементоров.       — Дементоров? — ужаснулась мадам Помфри. — И почему вы молчали? А я еще гадала, откуда такая слабость!       — Да, — кивнула девушка, — это были они. Нам стало очень плохо от их присутствия и мы с Гарри, кажется, потеряли сознание. А когда очнулись, то не увидели ни их, ни Рона.       — Очень странно, — задумалась профессор Макгонагалл. — Хорошо, продолжайте.       — Мы пришли в себя уже затемно, — поражала Гарри подруга тем, что так нагло сочиняет прямо в глаза своему декану. Определенно, она-то точно успела продумать тактику разговора. — Мы решили, что нужно возвращаться в замок. Увы, пробираясь через темные заросли, несколько раз упали и потому все в царапинах. Уже ближе к школе мы обнаружили раненого профессора Снейпа, который успел сказать, что на него напал оборотень, и принесли его сюда. Вот, собственно, и все.       Судя по прищуренным глазам Минервы, если она и поверила в этот короткий рассказ, то едва ли полностью. Слишком много казалось несостыковок и ляпов, но пока выдвигать обвинения и уличать во лжи она явно не собиралась, учитывая, что сама сейчас держалась на волоске от того, чтобы раскрыть всем тайну профессора Люпина.       — Вы подтверждаете это, мистер Поттер? — обратилась она к Гарри.       — Да, профессор, — кивнул он в ответ. — И, кажется, профессор Снейп первым нашел Рона, а потом отправился искать уже нас. Видимо, на него напали прямо из леса. Ведь там же водятся оборотни, правда?       — Может быть и так, — уклончиво произнесла Минерва. — Но я бы еще хотела услышать версию мистера Уизли. Когда он проснется?       — Ближе к утру, — тут же отреагировала мадам Помфри. — Пока я дала ему зелье сна без сновидений, пусть отдыхает.       — Хорошо, — выдохнула она, пока остальные взрослые молча слушали происходящее. — Тогда завтра продолжим. У кого-нибудь есть еще вопросы?       — Да, профессор, — подал голос Гарри. — Могу я увидеть профессора Дамблдора? У меня есть к нему разговор.       — Я передам ему вашу просьбу, — ответила Макгонагалл. — Скорее всего он также зайдет к вам утром. Дело очень серьезное, а пока вы можете быть…       — Я настаиваю на том, чтобы мистер Поттер и мисс Грейнджер остались у меня, — сразу же вставила мадам Помфри. — Воздействие дементоров — это очень серьезно и я должна оценить состояние студентов!       — Как пожелаете, — не спорила она. — В таком случае, вы…       О чем там дальше разговаривали преподаватели, Гарри уже мало интересовало. Он лишь откинулся на спинку кровати, дождался, пока целительница совершит свои диагностические ритуалы и всунет ему и Гермионе в руки по кружке горячего шоколада с обязательным наставлением выпить немедля. Краем уха слушая бурчание мадам Помфри, он не переставал удивляться тому, насколько Гермиона стала предана словам Сириуса, что только профессор Дамблдор должен был услышать всю правду. Как у нее хватило духу вот так вот врать прямо в глаза самой профессору Макгонагалл? Конечно, такое уже было в тот день, когда Гарри и Рон спасли ее от нападения горного тролля, но сейчас все казалось несколько иным.       Сейчас никому уже не грозила опасность, адреналин схваток давно спал, было время на подумать, а потому Гермиона не просто выдавала на эмоциях первые попавшиеся отмазки, а четко и с полной ответственностью вводила в заблуждение профессора Макгонагалл для того, чтобы у Сириуса было побольше времени убраться как можно дальше от Хогвартса. И за это Гарри был очень благодарен ей, незаметно кивнув в тот момент, когда мадам Помфри отвлеклась куда-то в сторону, получив в ответ короткую улыбочку и опустившиеся к стакану с шоколадом хитрые глаза очень похожего на него цвета.       Почти всю ночь Гарри снилась какая-то непонятная белиберда, но ближе к утру перед взором вновь явилась картина того, как на его глазах разворачивалось настоящее предсказание профессора Трелони. Кажется, какой бы шарлатанкой ее не считали, она на самом деле могла выдавать настоящие пророчества. Просто очень редко и неожиданно для остальных, а в остальное время занималась ерундой, пуская пыль в глаза студентам.       Он очень сожалел о том, что временная линия неизменна. Что нельзя было вернуться на сутки назад и сделать так, чтобы Петтигрю не смог сбежать. Всего-то надо было дать Сириусу и Люпину убить его на месте, да и делов-то. А потом сказать, что Питер упал с лестницы и свернул себе шею, зато Блэк получил бы оправдательный приговор. Но, увы, это было невозможно, а потому и оставалось надеяться на то, что Сириус сможет найти безопасное место и затихариться, пока здесь не уляжется шум. Гарри ни капли не сомневался в том, что когда Снейп придет в себя, он из шкуры выпрыгнет, но будет добиваться самого сурового наказания для всех троих, не забыв рассказать о Сириусе все в таком свете, чтобы максимально очернить его действия.       Пробудившись утром следующего дня, Гарри очень удивился полнейшей тишине в Больничном крыле. Несмотря на яркое солнце за окном, никакой делегации из взрослых не наблюдалось. Скорее, наоборот, их количество сократилось лишь до одной мадам Помфри, а восстанавливающийся Снейп куда-то пропал.       Зато, к радости Гарри, с соседних кроватей на него смотрели Рон и Гермиона, довольно жующие прописанные целительницей шоколадки и что-то активно обсуждающие между собой. Кажется, они проснулись уже давно и, судя по диалогу, подруга уже успела осторожно ввести Рона в курс дела, отвечая теперь на бесконечные вопросы о продолжении схватки с настоящим оборотнем.       — И даже не знаю, повезло мне отключиться или нет, — почти шепотом вещал Рон. — С одной стороны, все прошло быстро и без страха, а с другой мне даже немного завидно! Могли бы и найти способ не бросать меня без сознания!       — Это тебе ответка за то, что вы без меня поперлись в Тайную Комнату в прошлом году, — показала язык Гермиона. — Так что мы в расчете.       — Как скажешь, — махнул рукой он. — Зато вот Гарри был и там, и там!       — В следующий раз с радостью уступлю тебе главную роль, — кинул Гарри подушкой в Рона. — Очень будет интересно посмотреть за тем, как ты попытаешься отбиться от сотни дементоров!       — Вот и отобьюсь! — горделиво выпятил он грудь, едва сдерживаясь от хохота. — Но потом. А пока заходил профессор Дамблдор, просил передать тебе, что как только ты проснешься, то он ждет тебя у себя в кабинете. Пароль — «Яблочная шарлотка».       — Только меня? — удивился Гарри.       — Нас всех, но по очереди, — ответила Гермиона. — Сказал, что хочет выслушать чистые версии, без подстройки друг под друга.       — Хорошо, — кивнул он. — Тогда, если нас отпустят, то идемте. Не хочу заставлять его ждать.       Получив у мадам Помфри разрешение покинуть Больничное крыло и добрый десяток советов о правильном восстановлении после травм, друзья отправились прямиком к кабинету директора, обсуждая по пути то, что они ему расскажут. Гермиона настаивала на том, что ничего скрывать не нужно и стоит говорить как есть, однако Гарри внутри опасался того, что их неуместное любопытство и желание влезть в передрягу может разозлить профессора Дамблдора. Хотя, когда речь шла о том, чтобы убедить его в невиновности Сириуса, увиливать и лгать было совершенно лишним.       Назвав пароль каменной горгулье и махнув рукой в знак удачи, Гарри поднялся по спиральной лестнице, у самой двери вздохнул пару раз для смелости и постучался, почти моментально получив приглашение войти. Он уже не в первый раз был в кабинете директора, но каждый раз удивлялся его необычности в, казалось бы, и так наполненном необычностями Хогвартсе. Все же именно здесь он впервые видел совершенно незнакомые магические инструменты, познакомился со сгорающим фениксом и увидел портреты всех предыдущих директоров школы.       — Добрый день, Гарри, — поздоровался с ним Дамблдор из-за своего стола. — Проходи, садись.       — Спасибо, сэр, — последовал он указанию и приземлился на указанный стул. — Вы хотели меня видеть?       — Скорее, это ты хотел, — слегка усмехнулся Альбус. — По крайней мере, профессор Макгонагалл передала именно так.       — Да, сэр, — немного поерзал на стуле Поттер. — Я бы хотел рассказать, что именно произошло вчера ночью. Со мной, Роном, Гермионой, профессорами Люпином и Снейпом, и… Э-э-э… Сириусом Блэком.       — Сириусом Блэком? — посерьезнел директор, слегка выпрямившись и убрав с лица свою обычную улыбочку. — А это становится действительно важным. Говори, я слушаю.       Набрав воздуха в грудь и призывая всю смелость внутри себя, Гарри рассказал все от того момента, как услышал пророчество Трелони и как они пошли поддержать Хагрида, заканчивая кружкой горячего шоколада в Больничном крыле. Он в деталях упомянул и попадание в Визжащую хижину, и все, что услышал от Сириуса, и побег Петтигрю, и превращение Люпина в оборотня, и нападение дементоров, и неизвестного спасителя, и обстоятельства ранения Снейпа с дальнейшим сражением в лесу.       Сложно было что-то сказать о том, как отреагировал Дамблдор на слова Гарри, поскольку его лицо оставалось непроницаемым практически все время монолога. Лишь в редкие моменты директор задумчиво поглаживал свою бороду и хмурился от совсем уж неприятных частей рассказа, однако, после его окончания, Альбус почти несколько минут просто молчал и смотрел куда-то перед собой, активно переваривая информацию.       — Профессор? — обратил на себя внимание Гарри, заставив того вздрогнуть и вновь обратить на себя взор.       — Да-да, прости, я задумался, — чуть проморгался он. — То, что ты рассказал, довольно серьезно меняет дело… Я и не представлял, что Питер мог так поступить, а Сириус оказался невиновен… Ведь он сам признал свою вину на суде, а потому ни у кого не было причин это перепроверять…       — Вы верите моим словам, сэр? — весьма сильно удивился Гарри, ведь такая история мало походила на истину.       — У меня нет причин думать иначе, — улыбнулся директор. — Если бы Сириус и правда желал тебе и твоим родителям зла, то этого разговора бы сейчас не состоялось ввиду твоей гибели в том лесу.       — Сириус сказал, что действительно считает себя виновным, — понуро сообщил Гарри. — Но не в том, в чем его обвиняют, а в гибели моих родителей из-за своей ошибки.       — Что ж, с такими обстоятельствами я могу его понять, — задумчиво произнес Дамблдор. — Жаль только, что он не рассказал мне это все двенадцать лет назад… Где он сейчас? Я был бы не прочь поговорить с ним.       — Не знаю, — пожал Гарри плечами. — Сказал, что напишет, когда доберется до безопасного места.       — Тогда дай ему знать, что он может написать и мне, — посмотрел ему в глаза Дамблдор. — Кажется, мне придется приложить значительные усилия, чтобы Северус не наделал глупостей, когда придет в себя.       — А что с ним? — почти безразлично поинтересовался Гарри. — Я думал, мадам Помфри уже выпустила его.       — Повреждения от лапы оборотня хоть и поддаются лечению, но не здесь, — ответил Дамблдор. — Ночью его переправили в больницу Святого Мунго, где он пробудет… Некоторое время.       — А-а-а… Ну ладно… — произнес Гарри. — Но как мне теперь поступить? Профессор Люпин, к сожалению, перекусил мою волшебную палочку. А судя по палочке Рона в прошлом году, восстановить ее никак нельзя?       — Нет, нельзя, — разочаровал его Дамблдор. — Конечно, это трудно для волшебника, ведь палочка становится частью его магии и ее потеря сказывается довольно тяжело, особенно если их связывали многие годы совместной работы, — задумался он, погладив свою длинную бороду и что-то поразмыслив про себя. — Однако, я уверен, мистер Олливандер с радостью изготовит тебе новую. Он отличный мастер и сможет подобрать нужный экземпляр.       — Ну, может быть, — с легкой усмешкой вспомнил Гарри трудности в подборе палочки перед первым курсом.       Рассказав все директору, внутри Гарри поселилась какая-то непонятная пустота, словно закончилось одно действие, а другого пока не виделось на горизонте. Он не знал, как правильно поступить и куда теперь двигаться дальше. Крайне хотелось как можно скорее увидеть Сириуса, поговорить с ним в спокойной обстановке и впервые в жизни почувствовать себя рядом с человеком, которому на самом деле не безразлична его судьба. Вот только теперь это может быть крайне проблематично из-за одной оплошности, которую уже не изменить.       — Ты чем-то расстроен, Гарри? — поинтересовался Дамблдор.       — Профессор Трелони предупреждала, а я не придал этому значения, — вздохнул он. — Все было зря, Петтигрю сбежал, а Сириус теперь не сможет доказать свою невиновность… Возможно, мне стоило дать им убить его?       — Я понимаю твои чувства, но позволь сказать, что отобрав жизнь у Питера, вы все сделали бы только хуже, — серьезным тоном отвечал Альбус. — Ведь не важно, насколько он виновен, но тогда Сириус бы точно стал убийцей и вполне заслужено отправился бы обратно в Азкабан.       — И все же какой был смысл от прошлой ночи? — задавал вопросы Гарри сам себе. — Я едва не погиб… Гермиона могла лишиться души из-за меня и моей неудачи с Патронусом, если бы не этот неизвестный спаситель… Как и Сириус… А еще нас всех мог задрать профессор Люпин…       — Смысл всегда есть, просто не каждый может его разглядеть, — покачал головой директор. — Ты узнал правду, при помощи мисс Грейнджер смог отбиться от оборотня, да еще и не бросил помирать профессора Снейпа. Это очень много значит для характеристики тебя, как человека. Что же до Патронуса, то это дело времени. Ты ведь уже смог его вызвать однажды, когда напугал мистера Малфоя на последнем матче.       — Да? — удивился Гарри. — А я и не заметил…       — Это был красивый и сильный олень, — улыбнулся Дамблдор. — И, судя по твоему рассказу, анимагическая форма отца сама нашла тебя в твоем сердце. Чуть больше тренировок и ты сможешь вызывать его даже при воздействии дементоров. И, учитывая новые сведения о их несанкционированной атаке, я добьюсь того, чтобы все они вернулись в Азкабан.       — Это хорошо, но Петтигрю… Ведь если верить Трелони, то он вернется к Волдеморту и…       — Гарри, — поднял Дамблдор руку прежде, чем он пустился в очередное самобичевание. — Ты не можешь точно сказать, во благо было твое милосердие или нет. Последствия наших поступков очень сложны и многообразны, а потому просто знай, что я горжусь тобой. Ты не позволил друзьям своего отца стать убийцами, ты открыл мне глаза на судьбу Сириуса и именно ты был готов пожертвовать собой, до конца защищая практически незнакомого тебе человека. Это дорогого стоит. А теперь, если ты не против, то я бы хотел поговорить еще с мисс Грейнджер и мистером Уизли. А то мы и так заставили их ждать.       Сразу же сообразив, что разговор окончен и Дамблдор больше не собирается тратить свое время на пустой треп о жизни, Гарри встал со стула, попрощался с ним и вышел из кабинета, запуская за собой сначала Рона, а потом и Гермиону. Как они рассказывали после, директор лишь выслушал их версии, поблагодарил за правильные действия и отпустил восвояси, не читая лишней морали и лекций.       Через пару дней, когда луна пошла на убыль, Гарри за завтраком вновь увидел осунувшегося и побитого профессора Люпина, понуро смотрящего к себе в тарелку и не рискующего лишний раз поднять глаза. Его правая рука была перевязана на косынке, еще не восстановившись от перелома, на голове будто отсутствовал клок волос, а и так висящие плечи опускались едва ли не до пола, показывая совершенное моральное опустошение внутри.       Никто в школе так и не узнал о произошедшем, ведь иначе слухов было не избежать. Но, судя по всему, профессору было очень стыдно за себя, что чувствовалось даже на значительном расстоянии.       Гарри очень хотелось поддержать одного из любимых его учителей, а потому он, махнув друзьям рукой, сразу после завтрака направился в кабинет Защиты от темных сил, надеясь застать там Римуса и поговорить. Все же теперь, когда между ними произошло столько всего, Гарри справедливо считал, что имеет право на более близкое общение с одним из лучших друзей своего отца. Хотя субординацию, разумеется, никто не отменял.       — Профессор! — позвал он от входа в кабинет, сразу же замечая множество изменений внутри. — Профессор Люпин!       — Гарри? — выглянул тот из-за двери своих личных покоев. — Проходи, не стесняйся. Хотя мне стоило бы держаться от тебя подальше, но… Раз уж ты здесь…       Следуя приглашению, Гарри сделал несколько шагов вперед и огляделся. Судя по отсутствию множества деталей, что составляли значительную часть интерьера в этом году, почти собранному чемодану на полу, а также пустому баку из-под гриндлоу, профессор Люпин собирался покидать замок, а это утро было последним, когда он был здесь в качестве преподавателя.       — Вы увольняетесь? — все же уточнил Гарри.       — Уже уволился, — грустно усмехнулся Римус. — После того, что случилось той ночью, я не имею права рисковать еще раз. Я чуть не стал причиной смерти четверых человек, а это уже за гранью доступного.       — Но вы же не контролировали себя! — попытался переубедить его Поттер. — Вы…       — Да, но от этого не легче, — со вздохом сложил он в чемодан еще стопку книг. — Чтобы ты знал, Гарри, я все помню. Оборотень хоть и берет вверх при превращении, но мое сознание не отключается в эти моменты, а просто перестает контролировать происходящее. И я помню ужас в твоих глазах, когда хотел порвать тебя на куски. Помню, как мисс Грейнджер чудом избежала моей пасти. Помню, как ранил Северуса, который весь этот год готовил мне очень качественные зелья и не разу не подвел. Я не хочу, чтобы это повторилось вновь.       — Но вы прекрасный преподаватель! — воскликнул Гарри. — Самый лучший из тех, что когда либо у нас были!       — Спасибо за такую оценку, но я уже принял решение, — махнул Люпин палочкой и все оставшиеся вещи аккуратно сложились по своим местам. — Ты очень храбрый и сильный волшебник. Немногие могли бы встать между оборотнем и подругой, имея в руках лишь метлу.       — Гермиона говорит, что порой я очень безрассуден, — хмыкнул он. — И что мне не хватает чувства самосохранения.       — Этим ты сильно напоминаешь своего отца, про которого Лили говорила точно так же, — улыбнулся Римус, подойдя ближе. — Хоть он и не отличался смирением и следованиям правилам, но когда было нужно — поступал очень смело и храбро, не боясь постоять за себя и друзей.       Гарри посмотрел ему в глаза и увидел там смесь грусти с ноткой ностальгии. Очевидно, профессор Люпин в этот момент вспоминал приключения их четверки в школьные годы, где происходило столько всего опасного и не всегда законного, что история Гарри могла показаться лишь одним маленьким эпизодом их жизней. И тем не менее, сейчас можно было сказать, что Римус был скорее раздосадован собой за то, что так беспечно относился к своим особенностям, чуть ли не стоившим жизни сыну лучшего друга и не только.       — А вы не знаете, кто мог спасти нас от дементоров? — на всякий случай спросил Гарри. — Это был довольно большой Патронус на четырех ногах.       — Таких довольно много, — пожал плечами он. — Увы, я точно знаю далеко не всех, однако это был довольно сильный маг, раз смог разогнать сотню дементоров. Но зато я навсегда запомню твоего оленя. Он был чистой копией анимагической формы Джеймса, так что твой отец всегда будет рядом с тобой.       — Да, профессор Дамблдор сказал примерно то же самое, — кивнул Гарри.       — Магия удивительная штука, — улыбнулся Люпин. — Ведь ты не был в курсе, но создал именно это животное. Ну а я…       На этих словах Римус вернулся к столу, взял с него знакомую тонкую ткань и кусок старого пергамента, после чего вновь подошел к Гарри и встал перед ним, держа обе вещицы в руках, словно размышляя над тем, стоит ли отдавать их обратно владельцу.       — Поскольку я больше не твой учитель, — с усмешкой вздохнул он, — то я могу не чувствовать угрызений совести, что возвращаю тебе приспособления, с помощью которых ты и дальше продолжишь нарушать правила.       — Вы однажды сказали, что Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост наверняка захотели бы выманить меня из школы, — принял артефакты Гарри. — Вот бы они повеселились…       — Да, конечно. — закончил Люпин сборы и закрыл чемодан. — Без тени сомнения заявляю, Джеймс был бы страшно разочарован, если бы его сын не нашел ни одного потайного выхода из замка. А теперь нам пора прощаться, я отправляюсь уже сейчас.       Кинув быстрый взгляд на часы, Римус взял в одну руку свою поклажу, другой подхватил пустой бак для гриндлоу, еще раз осмотрел кабинет на предмет забытых вещей и направился в сторону выхода из кабинета, пропустив вперед Гарри, но не забыв остановиться уже в коридоре для последнего слова.       — Прости меня за сломанную палочку, — неловко улыбнулся он. — Надеюсь, Олливандер сделает тебе не хуже прошлой.       — Лучше уж палочку, чем руку Сириуса, — фыркнул Гарри.       — Смотрю, профессора Снейпа тебе не жалко совсем? — изогнул бровь Люпин. — Хотя это и не удивительно. До свидания, Гарри. Учить тебя было одним удовольствием.       — До свидания, профессор, — пожал он ему руку. — Надеюсь, это не последняя наша встреча.       — Посмотрим, — пожал Римус плечами и двинул в сторону улицы.       Через несколько дней, когда семестр подошел к концу, а все студенты получили результаты своих экзаменов, Гарри и сам собрал свои вещи, после чего спустился в Большой зал и вновь погрузился всей душой в этот удивительный волшебный мир. Они все успешно сдали все предметы, Перси получил таки высшие оценки по ЖАБА о чем гордо рассказывал всем вокруг, а Фред и Джордж едва наскребли скудные баллы по СОВ.       Но зато Гриффиндор, во многом благодаря блестящей игре всей команды в квиддич, третий год подряд победил в межфакультетском соревновании. Так что прощальный банкет проходил среди красно–золотого убранства, а гриффиндорский стол был самый шумный из всех. Даже Гарри, на время забыв о Дурслях, ел, пил и смеялся наравне со всеми, но все когда-то подходит к концу.       Следующим утром, когда Хогвартс-Экспресс отошел от станции, Гарри сидел в одном купе со своими друзьями и с грустью наблюдал, как башни Хогвартса постепенно скрываются за горой и исчезают из вида. Увы, но он увидит их опять лишь через два долгих месяца, которые придется провести не с Сириусом, а с ненавистными родственниками, которые с каждым годом, кажется, становится все злее и раздражительнее.       — Не вешай нос, Гарри! — Гермиона с участием посмотрела на него.       — Я не вешаю, — поспешно отозвался тот. — Просто задумался о каникулах.       — Я тоже о них думаю, — заметил Рон, откинувшись на спинку кресла. — Гарри, ты обязательно приедешь к нам. Я договорюсь с мамой и папой и позвоню тебе, ведь теперь я знаю, как пользоваться фелетоном…       — Телефоном, Рон, — поправила его Гермиона. — Тебе бы стоило заняться изучением магглов на четвертом курсе!       — Этим летом чемпионат мира по квиддичу! — только отмахнулся Рон. — Что скажешь, Гарри? Приедешь к нам, обязательно туда отправимся! Папа нам запросто достанет билеты.       — Уверен, что Дурсли меня отпустят, — немного поднялось настроение Гарри. — Да еще обрадуются. Наверное, не забыли, как я надул тетушку Мардж.       — А ты, Гермиона, приедешь? — уточнил Рон у подруги. — Папа сказал, что еще пара билетов есть в запасе.       — Пока не знаю, — пожала она плечами. — Родители вновь хотели провести лето во Франции и я еще думаю над вариантами… После сражения с оборотнем, случившегося с нами и с… Бродягой, хочется отдохнуть от магического мира. Однако я уверена, что вы сможете вдоволь повеселиться и без меня.       — Так и сказала бы, что тебе не нравится квиддич, — хмыкнул он. — Но мы с Гарри точно увидим все своими глазами, верно?       — Верно, — кивнул он. — Такое событие я уж постараюсь не пропустить!       Приободрившись, Гарри даже пострелял с друзьями хлопушками. А когда появилась ведьмочка с чайным столиком на колесах, он заказал плотный обед. Правда, учитывая количество влитого в них целебного шоколада, отказался от сладкого. Но только после полудня начались события, которые окончательно рассеяли его мрачные мысли.       — Гарри, — вдруг сказала Гермиона, глядя поверх его плеча, — что там такое у тебя за окном?       Обернувшись, он посмотрел наружу. За стеклом металось что–то маленькое и серое. Он встал, присмотрелся и увидел крошечную сову, которая несла письмо, явно бывшее слишком большим для нее. Она была так мала, что едва справлялась с воздушным потоком, обтекающим вагон. Гарри быстро опустил раму, высунул руку и поймал малютку, по ощущению напоминающую пушистый снитч, нежели настоящую птицу.       Уронив письмо на сиденье Гарри, сова весело запорхала по купе, явно довольная, что выполнила поручение. Величественная Букля неодобрительно щелкнула клювом, а Живоглот привстал, следя за гостьей хищными желтыми глазами. Заметив это, Рон осторожно поймал сову, и Живоглот остался ни с чем. Гарри подобрал адресованное ему письму и чуть не выронил его вновь от изумления.       — От Сириуса!       — Что? — в один голос воскликнули Рон и Гермиона. — Читай вслух!       — Дорогой Гарри! Надеюсь, ты получишь это письмо еще до того, как встретишься с дядей и тетей, — начал он. — Не знаю, как они относятся к совиной почте. Я смог уйти от дементоров и пока прячусь в одном надежном месте, где меня не найдут. Эта сова — не самый лучший почтальон, так что пока оставлю свой адрес в тайне. Но я не смог здесь найти ничего лучшего, и вдобавок, она, похоже, искала работу. Не сомневаюсь, что дементоры все еще рыщут в поисках моего следа, но до меня им не добраться при всем желании.       — Хотела бы я себе такое место, — фыркнула Гермиона, до сих пор находящаяся под некоторым впечатлением от встречи с сотней стражей Азкабана.       — Мы не успели все обсудить перед моим уходом, — продолжал читать Гарри, — так что прости меня за то, что я тебя напугал той ночью, год назад, когда ты ушел из дома дяди. Я хотел хоть одним глазком взглянуть на тебя перед дальней дорогой на север. Но, боюсь, мой вид встревожил тебя. Еще я очень надеюсь на то, что ты рассказал все Дамблдору и он примет верное решение. И, может быть, мы сможем увидеться когда-нибудь. Кстати, думаю, твой друг Рон пожелает взять эту сову, ведь по моей вине у него больше нет крысы. Удачи, Сириус.       У Рона широко открылись глаза. Миниатюрная сова возбужденно заухала, устраиваясь у него в руках и нежно клюнув за палец в знак симпатии и уважения, как это часто делала Букля с Гарри.       — Взять эту сову? — повторил он с сомнением в голосе. — Впрочем, а почему нет? Живоглот, надеюсь ты не собираешься жрать хотя бы ее?       — Он не такой дурак, как ты думаешь! — вспыхнула Гермиона. — И ты знаешь почему Глотик так относится к твоей крысе!       — Да знаю, — махнул рукой Рон. — Это так… Шутки.       Не особо обращая внимание на друзей, Гарри читал и перечитывал письмо Сириуса всю дорогу до вокзала Кингc–Кросс. Он все еще сжимал его в руке, когда они с Роном и Гермионой миновали барьер платформы девять и три четверти. Гарри тут же заметил дядю Вернона, стоявшего подальше от мистера и миссис Уизли, и подозрительно на них поглядывал.       Обнявшись на прощание с друзьями и старшими Уизли, Гарри подхватил чемодан одной рукой, взял клетку с Буклей в другую и отправился в сторону Дурслей, со смирением принимая необходимость провести очередное лето с ними.       — Я позвоню тебе насчет чемпионата! — крикнул Рон вслед Гарри. — Жди ближе к середине лета!       — Что еще? — со злобой буркнул Вернон, уставившись на конверт в руке Гарри. — Если я опять должен что–то подписывать, то поищи себе кого другого…       — Нет–нет, — успокоил его Гарри. — Это письмо от моего крестного отца!       — Крестного отца? — мгновенно рассвирепел дядя Вернон. — Нет у тебя никакого крестного отца! Нет и не было!       — Есть! — просиял Гарри. — Он был лучшим другом моих родителей. Его осудили как убийцу, но он сбежал из тюрьмы для волшебников и сейчас скрывается. Но со мной он поддерживает связь… Беспокоится обо мне… Следит, чтобы мне было хорошо… Кстати, вы видели его по телевизору. Зовут Сириус Блэк, если что.       И, улыбнувшись тому ужасу, который отразился на лице дяди Вернона, Гарри зашагал к выходу со станции, напевая про себя какую-то песенку и предвкушая куда более приятное лето, чем можно было ожидать. Конечно, будь оно вообще без Дурслей, то было бы просто прекрасно, но и так, похоже, родственнички станут куда более вежливыми, если будут знать о том, что за их домом следит серийный маньяк и убийца, о степени невиновности которого Гарри и не собирался им говорить.