Выбор пути

      Тысячи маленьких огоньков в виде восковых свечей плавали по воздуху, освещая собой Большой зал и нависающее над студентами темное ночное небо. Погодка сегодня была весьма скверная, а потому вспышки молний периодически добавляли мерцаний к и так неровному свету, будоража сознания сотен молодых людей.       Гарри и Гермиона, проведя несколько увлекательных часов за изучением и оттачиванием различных защитных и атакующих заклинаний, которые до этого успел вложить в голову парня профессор Грюм, усталые, сидели вместе со всеми и ждали начало церемонии выбора чемпионов.       Как и сообщала Карта, Малфой и его телохранители сидели за столом Слизерина, никаким образом не показывая участие в коридорной дуэли. Они даже не смотрели в сторону Гарри и продолжали открыто ржать над какой-то из своих шуток. Хорошо это или плохо — Гарри пока не знал. Но на заметку стоило взять, а еще обязательно поговорить с профессором Грюмом на следующем занятии. После дополнительных обсуждений с Гермионой, Гарри уже практически не сомневался, что битва с иллюзиями была делом его рук. Осталось только уточнить.       Стоящий посреди зала Кубок пылал ярко-красным пламенем, позволяя последним решившимся молодым волшебникам бросить свои имена под общие аплодисменты. Насколько знал Гарри, все шармабатонцы и дурмстранговцы сделали это еще утром (еще бы, нерешительные сюда просто не приехали), а потому лишь подданные Хогвартса периодически подходили к древнему артефакту, переступали дымчатую черту и, поколебавшись секунду-другую, опускали в огонь кусочки пергамента.       — Мне кажется, что это уже не имеет смысла, — скептически заявила Гермиона, глядя как Уоррингтон, капитан команды Слизерина по квиддичу, отходит от Кубка под общий свист и рукоплескание своих софакультетников.       — Почему это? — недоуменно спросил сидящий рядом Симус.       — Кубок должен выбрать достойнейшего по всем показателям, — объясняла она. — Это же не генератор случайных чисел, он оценивает каждого человека по его характеристикам. И вряд ли выберет тех, кто тянул до самого конца.       — Думаешь, шансы есть лишь у первых, кто кинул свое имя от каждой школы? — усомнился Дин.       — Ну, не у первых, — отвечала Гермиона. — Но, скорее всего, он выберет среди тех, кто успел еще до обеда.       — Тогда я очень верю в твои слова, — вполне серьезно произнес Гарри. — Не хочу, чтобы этот увалень Уоррингтон представлял Хогвартс.       — Согласимся с тобой, как никогда ранее, — неодобрительно смотрели на слизеринца близнецы. — Если Кубок выберет его, то мы первые засунем его голову в унитаз Плаксы Миртл.       — Ей и так плохо живется, а вы еще собираетесь заставлять ее лицезреть сие непотребство? — неожиданно шутливо высказала свое «фи» Гермиона. — Выберите другой туалет, пожалуйста, пожалейте Миртл.       — Я не узнаю тебя, — хихикнул Фред. — Думал, сейчас мы получим целую лекцию о недопустимости такого поведения и все такое…       — А в итоге видим поддержку и лишь коррекцию наших планов? — закончил Джордж.       — Уоррингтон будет худшим вариантом из всех, тут даже я спорить не буду, — хмыкнула она. — Анджелина или Диггори явно на голову выше этого идиота.       — Диггори отправится вслед за Уоррингтоном! — яро воскликнул Ли Джордан. — Выиграл у нас в том году матч, а потом еще прибежал такой благородный к Вуду, требуя переиграть! Аж врезать ему захотелось тогда…       В душе соглашаясь с их бессменным комментатором, Гарри с грустью на душе вспоминал тот матч, когда дементоры своим воздействием сбросили его с метлы, от чего Седрик смог поймать снитч и привести пуффендуйцев к победе. Да, по итогу им это не сильно помогло и общий годовой кубок таки отошел в кабинет к профессору Макгонагалл, но обидно было до сих пор.       Разгорающийся за столом гриффиндорцев спор о предстоящих чемпионах от Хогвартса и других школ все набирал обороты, со временем превратившись в слабо понятный гомон. Кто-то откровенно топил за одного кандидата, кто-то имел прямо противоположное мнение. Единственное, в чем все были согласны — Виктор Крам должен стать чемпионом от Дурмстранга и точка. Близнецы даже хотели устроить тотализатор, но быстро прикинули, что ставки будут явно не в их пользу, если Крам таки выиграет.       Со стороны преподавателей также веяло духом интереса и волнения. Гарри видел, как профессор Дамблдор, улыбаясь, что-то активно обсуждает с Людо Бэгменом, Хагрид не отрывал влюбленного взгляда от мадам Максим, Игорь Каркаров и Грюм наоборот — зло посматривали друг на друга, как Снейп на Люпина, словно вспоминали какие-то прошлые разногласия. И только лишь Бартемиус Крауч продолжал вести себя предельно официально, ужиная предоставленной пищей и ожидая начала церемонии.       — Дамы и господа, попрошу внимание! — поднялся со своего места Дамблдор. — Остается всего несколько минут до конца приема желающих! Если вы хотите испытать свою судьбу — используйте этот последний шанс!       Двое когтевранцев и один пуффендуец, услышав эти слова, рванули со своих мест, едва успев заскочить в последний вагон уходящей возможности проявить себя. И только они вышли за пределы ограничительной черты, как Кубок переменил цвет своего пламени с красного на голубой, знаменуя этим точку в этапе набора кандидатов.       — Наш беспристрастный судья готов вынести вердикт, — мягким голосом произнес Дамблдор, раскрыв руки и призывая зал к тишине. — Но прежде, чем мы приступим к этому увлекательному действию, мистер Бэгмен хотел бы сказать несколько слов. Людо, ваш выход.       — Спасибо, Альбус, — со сверкающей улыбкой вышел ближе к студентам мужчина в полосатой мантии, напоминая отъевшуюся осу. — Прежде всего, хочу еще раз поздравить всех с этим великим событиям! Мне, как главе Отдела магических игр и спорта, бесконечно важно провести его на высочайшем уровне! Наша страна в этом году покажет всем, на что способны британские маги, как на чемпионате по квиддичу, так и в Турнире Трех Волшебников!       — Балабол ебучий, — зло прошептал Фред Джорджу.       — Урод, — согласился тот.       — О чем вы? — встрял Рон.       — Ни о чем, сиди и слушай, — заткнули его близнецы.       — В связи с успешнейшим проведением финальных игр по квиддичу этим летом, и выраженным доверием к организаторским способностям нашего Министерства, — продолжал Бэгмен, — международным сообществом были приняты предложенные решения, которые значительно увеличат зрелищность состязаний, добавят остроты и сочности каждому из этапов. И я благодарю каждого, кто помогал мне добиваться одобрения на встречах с представителями Дурмстранга и Шармбатона!       — А, то есть первоначальный вариант был не интересным и скучным? — крикнул кто-то из-за стола Слизерина.       — Ну почему же, — обернулся в их сторону он, улыбаясь во все зубы. — Уверяю, зрелище было бы грандиозным. Но доработанный вариант вам понравится еще больше!       Зал одобрительно загудел и начал аплодировать светящемуся от самодовольства Бэгмену, чувствующему себя, определенно, в своей тарелке. Гарри не мог точно сказать, нравится ли ему этот человек, но он явно был любителем веселья и всеобщего внимания, который с радостью и легкостью мог завладеть вниманием огромной толпы. Наверное, для организатора различных соревнований это было хорошее качество.       — Коллеги, не желаете что-то добавить? — обратился Людо к сидящим позади волшебникам. — Нет? Ну что же… Альбус, ваш ход.       — Благодарю, — встал возле Кубка Дамблдор и провел рукой по кругу, чуть притуша свет для торжественности момента. — Итак, мы все готовы услышать имена чемпионов! Если назовут именно вас, то я попрошу пройти в дверь, справа от стола преподавателей. Первым должен определиться участник от Дурмстранга и им будет…       Голубоватое пламя вновь начало менять цвета, Кубок задрожал на своем постаменте и выстрелил вверх обгорелым кусочком пергамента, который стал плавно спускаться вниз, где был пойман Дамблдором и громким голосом извещенным на весь зал.       — Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам!       Зал взревел в едином порыве оваций и одобрения. Казалось, каждый находящийся в нем хотел увидеть всемирно известного ловца в роли чемпиона. У Гарри даже создалось впечатление, что Кубок выбрал его именно по этой причине, хотя артефакту разницы было никакой.       Главное, что Гарри с остальными был рад возможности увидеть Крама на поле вместе со всеми. Только лишь Гермиона, кажется, прохладно отнеслась к выбору Виктора, а потому лишь лениво хлопала ладонями, скорее из вежливости.       — Так и должно было быть, я знал это! — в противовес ей орал во всю глотку Рон. — Крам! Крам! Крам!       — Может тебе выйти за него, братишка? — поддел его Фред.       — Пошел нахрен! — рыкнул он в ответ. — Крам должен был стать чемпионом! И он им стал!       — Но насчет свадьбы подумай, — подмигнул Джордж. — Может быть ты сможешь растопить его холодное сердце своим горячим…       — Тихо! Время следующего участника!       Кубок вновь начал менять цвета своего огня, распыляя искры в разные стороны и, пока Крам, ссутулив плечи, двигался в сторону нужной двери, Дамблдор вновь схватил кусочек пергамента и прочитал:       — Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!       Девушка, так похожая на вейлу, легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос, послала в сторону зала воздушный поцелуй, жадно ловимый чуть ли не каждым парнем вокруг, и летящей по­ходкой прошла между столов Гриффиндора и Пуффендуя.       — Вы только гляньте, как они расстроены! — восклик­нула Гермиона, кивнув в сторону стола, где сидели шармбатонцы.        — Расстроены — слабо сказано, — хмыкнул Гарри. Две де­вушки, спрятав лицо в ладони, плакали навзрыд.       Флер Делакур удалилась в соседнюю комнату зал опять утих. Но напряжение, казалось, и так осязаемое на ощупь, усилилось. Осталось только узнать чемпиона Хогвартса! Все опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дам­блдор поймал его и нахмурился, словно не поверив написанному. Повертев записку в разные стороны он прокашлялся и, в абсолютной тишине спокойно произнес:       — Чемпион Хогвартса… Гарри Поттер.       Если до этого момента в зале еще были слышны хоть какие-то звуки, то после слов Дамблдора пропали и они. Гарри даже показалось, что он вовсе оглох или вообще спит и теперь не понимает, почему все студенты Хогвартса повернулись в его сторону и сверлят испытывающими взглядами.       — Я не кидал свое имя в Кубок… — едва попытался оправдаться Гарри, все еще считая случившееся неудачной шуткой в исполнении слегка чудаковатого директора. — Это не может быть…       — Гарри Поттер! — чуть громче позвал Дамблдор. — Пожалуйста, подойдите сюда!       — Но я же… — словно прирос он к лавке, чувствуя как внутри его органы сжимает невидимая рука страха.       — Гарри Поттер! — еще раз воскликнул Дамблдор, ища глазами вжавшего голову в плечи парня.       — Иди! — чуть толкнула его Гермиона. — Не бойся, это ошибка, там разберутся!       Гарри, поверив ее словам, поднялся на дрожащие ноги, запутался в полах мантии и, спотыкаясь, побрел к преподавательскому столу. Сле­ва и справа столы Гриффиндора и Пуффендуя. Какой долгий путь — шагать еще и шагать! Тишина сменялась первыми робкими голосами, взоры всех сопровождают его, как лучи про­жекторов. Казалось, минула целая вечность. И вот наконец он смотрит прямо в глаза Дамблдора, под взглядами всех си­дящих за столом.       — Тебе в ту дверь, Гарри, — без тени улыбки произнес ди­ректор.       Гарри двинулся в указанную сторону. Прошел мимо абсолютно ошарашенного Хагрида, который не подбодрил его и даже не подмигнул. Просто потрясен не мень­ше самого Гарри и смотрит, как все, с выражением глубочайшего шока на лице. Гар­ри отворил дверь и очутился в небольшой комнате. На стенах портреты волшебниц и колдунов, напротив кра­сивый камин, в котором, постреливая, пылает огонь.       Лица на портретах повернулись к Гарри. Сморщен­ная, как печеное яблоко, ведьма выскочила из рамы, впрыгнула в соседнюю к волшебнику с моржовыми уса­ми и что-то зашептала ему на ухо. Виктор Крам и Флер Делакур стояли у камина. На фоне яркого пламени их темные силуэты выглядели до странности внушительно. Крам, ссутулив­шись и о чем-то сосредоточенно думая, притулился к ка­минной полке. Флер Делакур же, откинув назад волну белокурых волос, повернулась к Гарри и нахмурилась, явно ожидая кого-то другого.       — Ты кт’о так’ой? — с явным акцентом спросила она. — Ты чь’емпийон Огвартс?       — Ну… Видимо… Я… — мялся Гарри. — Не знаю… Но…       — П-ф-ф-ф, онь’и могль’и бы выбрать поль’учше! — снисходительно рассмеялась Флер. — Пти гарсон!       Гарри стоял, как полнейший истукан, совершенно не понимая происходящего. Так жизненно хотелось проснуться и оказаться в своей постели. Еще никогда он не чувствовал себя настолько не на своем месте, будто свалился с метлы в самом центре логова Акромантулов, готовых сожрать его за секунду. А настойчивые мысли в голове били по черепной коробке, словно твердя: «Ну что, допросился у судьбы, выскочка?», напоминая о недавнем бахвальстве перед подругой с желанием стать чемпионом. Но там же было в шутку, верно? Верно же? Просто так, а не…       — Гарри, — опустилась на его плечо чья-то рука, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Позволь задать тебе один вопрос.       — Да, сэр… — развернулся он, увидев серьезное лицо Дамблдора.       — Скажи мне честно, — мягко говорил Альбус. — Это ты бросил свое имя в Кубок огня?       — Нет, сэр, я этого не делал, — замотал Гарри головой. — И я не понимаю, что здесь происходит.       — Я тоже, — нахмурился он. — Мистер Крауч, мистер Бэгмен, можно вас на минутку?       Пока Дамблдор и остальные отошли в сторонку и о чем-то тихо переговаривались, Гарри остался стоять на месте, окруженный Крамом, Флер, мадам Максим и Игорем Каркаровым. Каждый из них смотрел на него либо безразлично, либо с явным превосходством в глазах, словно радуясь тому, насколько слабый чемпион вышел от Хогвартса в этом году.       Гарри видел, что им абсолютно не важно, каким образом пацан-четверокурсник оказался там, где мог оказаться лишь через несколько лет. Каждому из них было чихать с высокой колокольни на свалившуюся на Гарри огромную проблему. Лишь Крам, кажется, проявил толику сочувствия в своем взгляде, но не сказал никаких подбадривающих слов. Только сильнее ссутулился и отвернулся к потрескивающему камину.       — Это точно? — чуть громче произнес Дамблдор. — Барти, ты уверен?       — Правила едины для всех, — категоричным и очень сухим голосом отвечал ему Крауч, поворачиваясь к Гарри лицом. — Возрастной ценз — это лишь наша прихоть, не имеющая никакого отношения к турниру.       — Но парнишка еще слишком юн, — был непривычно серьезен Бэгмен.       — Кубок выбрал его как достойнейшего, — таков был ответ. — Кубку не важно, каким образом имя мистера Поттера попало в него. Но теперь вступил в силу магический контракт, который не позволит ему отказаться от участия без серьезных последствий для себя.       — Хорошо, я тебя понял, — устало вздохнул Дамблдор. — Значит, будем решать проблемы по мере их поступления.       В этот момент до Гарри стала доходить вся серьезность ситуации и понимание того, что никакой это не сон. Лицо директора Хогвартса было лишено своей обычной легкой улыбочки, голубые глаза смотрели на Гарри довольно странным взглядом, а во всем теле словно читалась вся тяжесть возложенной на него роли, непомерным грузом давящая на усталые плечи.       — Что ж, кхм-кхм, — прокашлялся Дамблдор. — Чемпионы, вы были выбраны Кубком огня, как достойнейшие представители своих школ.       — Но… — еще теплилась надежда внутри Гарри.       — Мистер Поттер, выслушайте информацию, пожалуйста, — прервал его Крауч. — С вами мы потом поговорим отде…       — Я протестую! — ворвалась в кабинет профессор Макгонагалл в сопровождении все еще прихрамывающего Снейпа и такого же Грюма. — Альбус! Нельзя же…       — Минерва, тише…       — Гарри не мог пересечь запретную линию! Вы же сами ее ставили!       — Кстати, да, Дамблдор, — встрял Каркаров, держа на лице улыбку, которая не обещала ничего хорошего. — Нам даже лучше, если от Хогвартса выступит этот… Юноша, — с ядом в голосе, не уступающем Снейпу на уроках, выплюнул он. — Но тем не менее, мы могли бы привезти больше претендентов. Как вы могли это допустить?       — Каркаров, это все проделки Поттера, — вкрадчиво произнес Снейп, его черные глаза зло поблескивали. — Вины Дамблдора нет в том, что Поттер нарушил прави­ла Турнира. Этот негодный мальчишка с первого дня по­явления в школе только и делает, что…       — Благодарю, Северус, — остановил его директор взмахом руки. — Но я могу поручиться за то, что Гарри здесь не виноват.       — С одних только его слов? — возмутилась мадам Максим.       — Мне его слов достаточно, уважаемая Олимпия, — холодно посмотрел он на нее. — К тому же, у Гарри нет никакого смысла пытаться обмануть наши правила. Вы сами видите и понимаете, что сейчас он попал в очень невыгодные для себя условия.       — Слышал я про него, слышал, — оценивающе глянул на Гарри Каркаров. — Мальчик часто пытается получить избыток внимания. И сейчас он хочет сделать ровно то же самое.       — Или погибнет еще на первом задании, — спокойно произнес молчавший до этого Грюм, стоящий у стенки. — Вот Волдеморт будет рад.       Его слова словно выдернули из каждого зажженный фитиль, моментально потушив все эмоции и желание вновь повышать градус напряжения в комнате. Не на шутку встревоженный, Людо Бэгмен, нервно переступив с ноги на ногу, прервал молчание:       — Грюм, старина, что вы такое говорите?!       — Как всем нам известно, Грюм считает утро пропа­щим, не раскрой он к обеду полдюжины заговоров. — Каркаров перешел к прямым оскорблениям. — Ему всю­ду мерещится опасность. Небось и студентам то же вну­шает. Мягко говоря, странное свойство для преподавате­ля, который учит, как защищаться от Темных Искусств. Но вам, Дамблдор, конечно, виднее.       — Мне мерещится? — вновь захрипел Грюм. — Фан­тазия разыгралась? Да поймите, подложивший в Кубок имя Поттера обладает огромной волшебной силой!       — А доказательства, мсье? — Мадам Максим всплес­нула ручищами.       — Маг сумел обмануть предмет, обладающий исклю­чительными магическими свойствами. Только мощней­шее заклятие Конфундус могло заставить Кубок выбрать единственного несовершеннолетнего участника! Ведь что­бы у Кубка не осталось выбора, от Хогвартса должен был быть лишь один такой кандидат!       — Сдается мне, ты очень много об этом думал, — хо­лодно заметил Каркаров. — Занятная гипотеза. Как же ты так быстро успел ее придумать? Не ты ли подбросил имя мальчишки в Кубок на самом деле?       Даже для Гарри это было уже слишком. Ладно, если Грюм «учит» его стычками в коридорах с Малфоем и его дружками. Но заставлять участвовать в опаснейшем турнире для быстрого прогресса в навыках? Гарри очень надеялся, что учитель псих, но не настолько же…       — Смотрю, ты пытаешься в чем-то оправдаться? — в голосе Грюма прозвучала угроза. — Работа у меня такая, разгадывать замыслы темных сил, Каркаров. Тебе бы следовало об этом помнить…       —Аластор! — предупреждающе остановил Грюма Дамблдор.       Грюм прикусил язык, но с удовольствием поглядывал на залившегося краской Каркарова. Кажется, в прошлом между ними и правда происходили какие-то события, смысла которых Гарри пока не понимал. Да и не важно это было сейчас.       — В данный момент наши споры не имеют никакого толка, — обратился к присутствующим Дамблдор. — Кубок выбрал Гарри в качестве чемпиона Хогвартса. И, боюсь, мы не сможем это изменить.       — Но, Альбус! — приложила руку к груди профессор Макгонагалл. — Неужели…       — Барти сказал четко. Магический контракт просто не дает ему шансов отказаться. Еще есть вопросы?       — У меня нет, — бросила мадам Максим. — Проблемы Хогвартса и вашего малолетнего чемпиона нас не волнуют.       Директриса Шармбатона не проронила больше ни слова, развернувшись к своей ученице. Снейп же был готов лопнуть от ярости, а Каркаров, кажется, не знал, какую эмоцию выбрать в этот момент. То ли в очередной раз наехать на Дамблдора, то ли радоваться облегченным условиям уже для Крама. Один толь­ко Бэгмен был охвачен радостным спортивным волнением.       — Ну что ж, — потер он руки и улыбнулся. — Пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Барти, представлена тебе. Не возражаешь?       — Да, да… Инструкции, — очнулся Крауч от своих мыс­лей. — Первый тур…       Он подошел к камину и Гарри показалось, что глава министер­ского департамента тяжело болен. Вокруг глаз залегли глу­бокие тени. Тонкую, как папиросная бумага, кожу избороз­дили морщины, а руки словно тряслись от нервов. Кажется, тяжелая работа могла утомить даже его.       — Первый тур проверит вашу смекалку, — принялся за объяснения Крауч. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важ­но действовать смело и находчиво в неожиданных об­стоятельствах. Первый тур состоится двадцать четверто­го ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учите­лей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чем­пиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затра­ты сил и времени для подготовки к турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это все, Альбус? — повернулся Крауч к Дамблдору.       — Да, все, — директор Хогвартса взглянул на Крауча с легким беспокойством. — Может, Барти, вы переночуе­те в замке?       — Нет, спасибо, дела не ждут, — вежливо отказался он.       — В таком случае, чемпионы могут идти по своим спальням, — разрешил Дамблдор. — Мадам Максим, профессор Каркаров, не откажетесь зайти ко мне на разговор?       Гарри вышел из кабинета и направился в сторону башни Гриффиндора по уже опустевшим коридорам школы. Его мысли находились словно в тумане, да и сам он не желал верить в то, что Кубок, каким-то образом, действительно выбрал именно его. Но ведь Гарри точно знал, что не кидал свое имя и даже не приближался к древнему артефакту до самого сегодняшнего вечера.       И похоже, что никто, кроме Дамблдора, Макгонагалл, Грюма и Гермионы не верил его словам. Ведь по сравнению с Крамом и Флер он еще совсем ничего не умеющий пацан, который едва может справиться с иллюзией подобного себе Малфоя. Куда ему до совершеннолетних магов, которые способны одним движением палочки размазать его о стену и пойти дальше, даже не двинув бровью?       С другой же стороны, Грюм был полностью прав в своих размышлениях. Все предыдущие сны говорили о том, что Волдеморт замышляет что-то связанное с Гарри. И он даже послал кого-то в Хогвартс ради исполнения воли хозяина по похищению Гарри. Очевидно, этот человек начал реализацию своего плана и турнир будет ключевым событием. Нужно будет обязательно рассказать об этих мыслях Дамблдору. Хотя, Сириус и Грюм, наверное, сделают это не хуже.       — Сука, ну почему все именно так? — пнул Гарри стоящую в коридоре металлическую урну, отдавшую болью в ногу. — Можно мне уже пожить спокойно?!       Едва он прошел сквозь портрет Полной дамы, как жуткий рев хлестнул Гарри по ушам, чуть не свалив с ног. Десяток рук втащили в гостиную, где собрался весь Гриффиндор. От крика, свиста и аплодисментов у Гарри голова пошла кругом.       — Как ты это провернул? Почему не поделился с нами?! — завопил Фред. Он был и сердит, и потрясен до глубины души.       — А где же борода? Класс! — взревел Джордж.       — Но это не я, — истово произнес Гарри. — Понятия не имею, кто это сделал.       — Пусть не я, главное — гриффиндорец! — кинулась ему на шею Анджелина. —Постарайся, Гарри, мы верим в тебя! — воскликнула Кэти Белл, еще один охотник из гриффиндорской команды. — У нас тут столько еды, Гарри! Иди ешь!       — Не хочу, наелся на празднике.       Никто не верил, что он сыт и что он не бросал перга­мента со своим именем в Кубок. Никто не замечал, что у героя нет настроения веселиться. Ли Джордан где-то раскопал гриффиндорское знамя и обмотал им Гарри на­подобие мантии. Состояние растерянности и шока сменялось злостью, которую никто не хотел принимать всерьез, по сотому разу спрашивая, как ему удалось провернуть этот трюк.       — Это не я, — снова и снова твердил Гарри. — Не знаю, как такое могло случиться!       Судя по лицам, говорить им что-то бесполезно. Все его аргументы разбивались об очередные крики, похлопывания по спине и слова поддержки. Кажется, гриффиндорцы были искренне рады тому, что чемпионом Хогвартса стал кто-то из них.       Почему-то они были уверены, что Гарри без проблем справится со всеми испытаниями и на раз-два одолеет конкурентов. И через некоторое время, все эти крики даже в него самого вселили более решительный настрой, заставив душу принять очередной вызов судьбы, от которого никак не получится отвертеться и выбрать свой путь чести и достоинства настоящего гриффиндорца, а не трусости и слабости слизеринца. Где бы только сил найти…       Да, будь его воля, Гарри бы вернулся назад во времени и попытался любыми средствами избежать такого конфуза. Но, если Гермиона была права, то путешествия во времени невозможны даже при помощи магии, а потому следовало вновь проникнуться советом Сириуса, принять очередное выпавшее на голову испытание и не пасовать перед трудностями.       — Ребят, можно я пойду уже? — все же попытался вырваться Гарри из толпы, ища взглядом Гермиону, которую, правда, не мог найти. — Я очень устал и до невозможности хочу спать!       На­конец Гарри удалось выскочить на свободную площадку возле лестниц, и он тут же чуть не раздавил кого-то — на него налетели братья Криви, стремясь заполучить фотографию, подпись и интервью. Стряхнув с себя братьев, он, не помня себя, рва­нул наверх. Где промчался мимо проводившего его хмурым взглядом Рона и рухнул на свою кровать. Увы, но Рон теперь точно выпал из сферы людей, с кем бы хотелось поделиться своими мыслями.       Сейчас нужно хоть как-то успокоить сознание и уснуть. А завтра, когда все немного утихнут, нужно будет обязательно найти Гермиону и поговорить с ней. Уж кто-кто, а она сможет дать верный совет, поддержит или разнесет в пух и прах его идеи, а потом привычно обнимет и пообещает, что все будет хорошо. И Гарри сейчас мог поверить только ей и Сириусу. Больше никому.