Четверка за столом

      Темный балдахин кровати надежно отсекал лежащего на спине Гарри Поттера от окружающего мира, не позволяя никому извне увидеть, что даже в столь поздний час он продолжает тупо пялиться в потолок широко раскрытыми глазами, закинув руки за голову и не зная, как заставить себя уснуть. Все соседи по комнате давно уже досматривают третий сон, раскатистый храп Рона сотрясал стоящий на подоконнике кувшин с водой, а тихое сопение Невилла наоборот, словно нагоняло спокойствие и умиротворенность на всех вокруг.       За четыре года жизни со своими сокурсниками, Гарри успел уже наизусть выучить звуки и особенности каждого из них. Он знал, что Дин любит вставать посреди ночи, наливать себе в кубок немного прохладной воды, пять минут смотреть в темное окно, медленно отпивая, после чего заваливаться в кровать до самого утра. Симус же, чаще всего, спал довольно беспокойно, постоянно ворочаясь то на один бок, то на другой, будто кровать была крайне неудобной. Но при этом он никогда на нее не жаловался и утром всегда выглядел отдохнувшим и бодрым. Рон же, да, храпел покруче дяди Вернона в его лучшие годы. Ну а Невилл просто тихо спал, словно ночь была единственным временем, когда он мог проявить себя с лучшей стороны.       Но сегодня Гарри мало волновали его соседи. Не мог он уснуть далеко не из-за шума от Рона или бродящего по комнате Дина, нет. Все его мысли занимало недавнее осознание того, что пряталось невероятно глубоко внутри. Там, под тысячей замков и за толстенными стенами. Что иногда пыталось с ревом пробиться наружу, но не воспринималось всерьез, будто назойливая муха. Нечто столь близкое и искреннее, без чего жизнь могла казаться пустой и бессмысленной. Но вместе с тем, пугающее и волнующее сильнее, чем все испытания Турнира вместе взятые.       Гарри чувствовал, что этим вечером в нем сломался какой-то нерушимый устой. Всего одной фразы Фреда хватило, чтобы любовно выстраиваемый по кирпичикам оплот стабильности лишился фундамента, пошатнулся и рухнул под весом выпирающих изнутри противоречий. Никто и никогда раньше не мог заставить Гарри допустить мысли о том, что ему может быть приятно находиться рядом с Гермионой не просто как с другом… Не как с верной опорой и настоящей союзницей. А как с… Девушкой?       Эта мысль вцепилась в сознание Гарри мертвой хваткой и не желала его покидать уже никогда, пуская корни и буквально вживаясь в душу. Всего полчаса, что Гарри провел с Гермионой в гостиной, сбивчиво пересказав странные события в коридоре пятого этажа, отвлекаясь на ее милое лицо и послушав причитания Гермионы насчет методов обучения Грюма (а они уже почти не сомневались в его причастности), показались ему целой вечностью.       Тяжелой, мучительной, но такой приятной, какой еще не было никогда до. Он разрывался между двумя огнями, не зная, как теперь следует жить и куда стоит направлять свои эмоции. Настоящая родственная душа всегда была рядом, только дотянись. И Гарри благодарил Мерлина за то, что их с Гермионой связывали столь крепкие узы дружбы, но…       «Когда-нибудь наступит тот момент, когда мне придется отодвинуться в сторонку», — раз за разом всплывали в его голове слова Гермионы с их поездки в Хогвартс-Экспрессе. — «И поверь, я не обижусь, ибо все прекрасно понимаю».       Так она сказала первого сентября. Уже тогда она без каких-либо проблем для себя была готова отпустить Гарри в свободное плавание. Причем, сама очень даже этому способствовала, помогая советами по завоеванию сердца Чжоу. Да, в те дни он и сам мыслями был целиком и полностью был в стороне красавицы-когтевранки. Правда, после их не то свидания, не то просто дружеской встречи в Хогсмиде, Гарри пришлось поумерить свой пыл, ввиду ломающего шаблоны расхождения между ожиданиями и реальностью.       Чжоу оказалась не столь чуткой и понимающей, как Гермиона, однако, все еще привлекала Гарри своей красивейшей внешностью и огромным полем совместных интересов в виде того же квиддича. Да и, кажется, в отличии от Гермионы, вполне допускала возможность куда более личных отношений.       Было ли это хорошо? Вопрос, конечно, интересный. И теперь Гарри не знал, как правильно поступить и что делать дальше со своей личной жизнью. Да и был ли тот выбор между Чжоу и лучшей подругой? Или Гарри просто придумал себе новую несбыточную мечту?       — Увы, Гермиону в более близком плане я не привлекаю, — уныло выдохнул Гарри. — Хотя…       Так или иначе, но спустившись утром в гостиную и увидев там ожидающую его Гермиону, Гарри принял решение не торопить события и не скакать вперед с шашкой наголо. Ему просто необходимо было разобраться в себе, понять силу и степень реальности неожиданно выплеснувшихся эмоций. И уже после этого, плавно, стараясь не навредить их дружбе, попытаться выведать ее мнение насчет столь личного вопроса. А то мало ли… Вдруг, ревностные сцены от Чжоу покажутся ему сладкой мечтой, по сравнению с тем разносом, что устроит ему подруга, попробуй он намекнуть на большее?       — Доброе утро, Гарри, — искренне улыбнулась ему Гермиона, а екнувшее в груди сердце не тонко намекнуло, что он точно попал.       — Привет, — старался вести себя уверенно он, зевая и потягиваясь. — Я думал, ты уже будешь на завтраке.       — Чтобы ты опять один влип в очередные странности? — вполне серьезно ответила Гермиона, пусть и со слегка игривым выражением лица. — Теперь я буду за тобой таскаться и глядеть по сторонам.       — Меняемся ролями? — усмехнулся Гарри, борясь с новыми нахлынувшими эмоциями.       — Я за равноправие, — расхохоталась Гермиона.       Учебный день прошел не лучше и не хуже остальных. Благодаря усилиям подруги, Гарри наконец-то нормально освоил Манящие чары, чем заработал пять очков для Гриффиндора (правда, до этого потерял больше двадцати за неудачи с этим заклинанием). Профессор Макгонагалл отметила неплохое превращение синицы в чашу и обратно.       Зато у профессора Стебль, отвлекающийся задумчивым взглядом на работающую рядом Гермиону, Гарри весьма сильно получил по лицу веточками растения, крайне напоминающего повадками Дракучую Иву. Даже пришлось обращаться к мадам Помфри за заживляющей мазью, иначе к шрамам от когтей мантикоры добавились бы еще несколько штук.       Но более интересным обещал быть вечер, после ужина, когда большинство учеников разбредалось по своим гостиным и спальням, а наглотавшийся после бессонной ночи кофе Гарри и следующая за ним Гермиона пошли прямиком на пустынный восьмой этаж, дабы заранее убедиться в свободности нужной комнаты для встречи чемпионов. Гермиона все еще не была уверена в необходимости своего присутствия там, однако, Гарри был непреклонен.       — Не переживай ты так, — убеждал он ее ярдов за десять до нужной точки, отложив на время вопрос их отношений и переключившись на более осязаемую тему. — Крам был не против тебя. Я только за. Если Флер что-то не понравится, то она будет в меньшинстве.       — Нехорошо начинать первую дружескую встречу чемпионов с неудобной ситуации, — парировала она. — Флер может просто уйти и все. Ты же видел ее весьма надменный характер!       — Давай не будем играть в вероятности, — усмехнулся Гарри, пытаясь держаться как обычно, хотя рука так и тянулась коснуться ее плеча. — Посмотрим по ситуации. Так, где там эта дверь была?       Гермиона нахмурилась и неуверенно махнула в сторону голой каменной стены, возле которой они стояли. Да, это было немного странно, как и многое что за последнее время, но Гарри и сам был уверен, что вломился в ту комнату именно здесь, прямо напротив гобелена с Варнавой Вздрюченным и его троллями. Других вариантов просто быть не могло, поскольку иные кабинеты находились слишком далеко, чтобы ошибиться.       — И куда она делась? — неуверенно постучал Гарри костяшками по прочной стене. — Может, ей тоже требуется пароль?       — Перепутать мы не могли, — свела брови вместе Гермиона. — У тебя, часом, карта не с собой?       — Нет, не взял, — помотал головой Гарри. — Но не могли же ее замуровать? Кому это могло понадобиться?       — Да даже если и так, — размышляла она, — то это было бы невозможно сделать настолько хорошо! Посмотри, камни не отличаются ни на полтона! Будто всегда были здесь с самого основания Хогвартса.       — Да уж… — принялся Гарри расхаживать туда-сюда вдоль стены, думая о том, как бы им сейчас не помешало найти ту переговорную. — Ладно, предлагаю дождаться Крама и Флер здесь, а потом пойти туда, где мы встречались с Бродягой, — развернулся он в обратную сторону возле угла. — Конечно, там состояние чуть похуже, но для четверых…       — Смотри! — воскликнула Гермиона, указав на голую ранее стену.       К их бесконечному удивлению, но прямо сквозь камни стала проступать обычная хогвартсовская деревянная дверь, обрамленная небольшой аркой. Она увеличивалась в размерах, словно проход в Косой переулок, принимала реальную форму, после чего щелкнула замком и приоткрылась на пару дюймов.       — Как это? — стоял с раскрытым ртом Гарри.       — Не знаю, — пролепетала Гермиона. — Может, очередной тест от профессора Грюма?       — Если это вообще его тесты, — напомнил он, хватаясь за ручку и просовывая голову внутрь. — Слушай! Класс! Как раз то, что нам нужно!       Вновь поражая необычностью явления, в этот раз комната приняла схожий вид, как было перед встречей с Сириусом. Но только теперь столик был несколько больше, а за ним разместились не три, а четыре ситцевых кресла с широкими подлокотниками. Создавалось такое ощущение, что она подстроилась под мысли и желания Гарри, предоставив все необходимое для встречи.       — Я впервые в жизни о таком слышу, — призналась Гермиона, оглядывая помещение. — В Истории Хогвартса нет никакого упоминания об этом месте! Что это? Комната, исполняющая желания?       — Если ты не в курсе, то я и подавно, — помотал головой Гарри. — Но если ты права, то почему она сработала не сразу? Мы ведь хотели найти крестного, бродили, искали, и только через пяток минут наткнулись на эту дверь! И сейчас то же самое…       — Я помню лишь, что когда мы вышли от Бродяги, то ее уже не было…       — Ты думаешь, тогда она тоже создалась специально для нас?       — Ну конечно! — озарилось пониманием ее лицо. — Мы этого хотели тогда! Нам нужно было место для троих, она его и создала! Возможно, ей просто нужно время на реализацию желания, потому она и не появляется сразу! А поскольку мало кто будет тупить у этой стены на пустом этаже, то про нее никто ничего и не знает!       — Тогда это очень круто! — закивал Гарри, внутри которого начала разыгрываться фантазия. — Если у нас будет свое тайное место, куда можно приходить в любое время…       — Для начала, нужно внимательно изучить ее свойства, — срубила его энтузиазм Гермиона. — Вдруг она опасна? Вдруг открыта лишь какое-то время? Куда деваются из нее предметы при исчезновении? И что будет в этот момент с человеком?       — О чем вы? — прошел сквозь дверной проем Виктор Крам.       — Да так, ни о чем, — смутилась она.       — Н’ьеплохо, н’ьеплохо, — вошла следом Флер. — Я думала, ч’то з’десь будь’ет сарай!       — Жаль, что мы разочаровали, — шепотом парировала Гермиона, под усмешку Гарри.       — Ну, раз мы пришли, — размял шею Крам. — Приступим?       Четверо волшебников расселись за столом и стали пристально изучать друг друга, словно видели первый раз в жизни. Больше всего, Гарри интересовала реакция Флер на Гермиону. Француженка весьма неоднозначно смотрела на его подругу, но пока не выражала открытой неприязни, что было всем на руку.       — Думаю, в это нет особой необходимости, но я все же представлюсь, — начал болгарин. — Виктор Крам.       — Флер Делакур.       — Гарри Поттер.       — Гермиона Грейнджер.       — Прошу прощения, как-как, еще раз? — уставился на нее Крам.       — Гермиона Грейнджер, — чуть смутилась она.       — Гер-р-р-имона? — с трудом произнес он. — Я и извиняюсь, для моего языка очень сложное имя.       — Гер-ми-о-на, — по слогам разобрала она. — Ничего страшного, я не обижусь, если вы будете слегка коверкать.       — Я постараюсь научиться, — кивнул Крам. — Итак, я бы хотел узнать друг друга получше. Мы представляем свои школы, в соревновании, направленном на укрепление международных связей, но при этом ведем себя так, словно друг друга не существует, чем подаем плохой пример остальным.       — Могу ль’и я узнать, зачь’ем здь’есь прись’утствует она? — все же не сдержалась Флер, указав на Гермиону. — Она не ч’ьемпион!       — Она моя… — чуть замялся Гарри. — Она моя лучшая подруга, которая сделала для прохождения мной первого тура не меньше работы, чем я! Гермиона заслужила право быть здесь своим умом и талантами.       — Но это д’ьолжен быть конфидес’ьон разговор! — хмыкнула Флер.       — Я могу уйти, если так нужно…       — Сидите, Герми-вонна, — поднял руку Крам, смерив взглядом Флер. — Насколько я понял, содержание этой беседы в любом случае будет передано вам.       — Еще бы, — буркнула Флер. — Пти гарсон не сможь’ет дь’ержать яз’ьйк за зубами р’ьядом со своей… Под’ружкой.       Мда, не самое удачное начало. Возможно, Гермиона была права и ей не стоило приходить. Француженка явно давала понять, что Гермиона здесь лишняя. Но Гарри не собирался сдаваться без боя, сверля Флер взглядом и без слов доказывая свою правоту.       — Давайте не будем начинать ссоры до того, как сможем поговорить, — взял на себя роль здравого смысла Крам. — Да, мы соперники на арене, это так. Но здесь мы можем вести себя чуть менее враждебно. Верно, Флер?       — Но…       — Не забывай, что именно Поттер поддержал тебя перед акромантулом, — аж вздрогнула она от воспоминаний, вызванных словами Крама. — Согласись, его заклинание оказалось весьма полезным, верно?       — Н’ье спорю, — признала Флер.       — А мне Поттер спас жизнь уже на самом этапе, — продолжал Крам. — Думаю, он заслужил право пригласить того, кто научил его знаниям, из-за которых мы все еще живы.       — Ладно, — сдалась Флер. — Пусть буд’ьет.       Напряженная обстановка не сказать, чтобы отошла на второй план, но все же сменилась более расслабленной и дружелюбной атмосферой. Создавалось впечатление, что Флер было абсолютно плевать на присутствие Гермионы, однако, внутренняя гордость не позволяла ей оставаться в стороне. Ведь Гарри и Крам посмели решить этот вопрос без ее участия! Как же так! Она ведь знает себе цену!       К счастью, Виктор, похоже, ввиду своего большого опыта разговоров с прессой и фанатами, умел находить нужные слова и пресекать недовольство на корню. Да, он не любил массовые сборища, толпы девиц и множественные интервью, предпочитая на них скорее отмалчиваться и хмуриться, нежели сверкать, как это делал Златопуст Локонс. Но без подобных навыков, та же Скитер быстро бы раскатала Крама в плоский блинчик, а потому сейчас он явно был на коне.       — Что ж, — прокашлялся он, старательно выговаривая английские слова. — Прежде всего, я бы хотел еще раз выразить свою благодарность Поттеру. Если бы не он, то чемпионов стало на одного меньше.       — Я уже говорил, что не стал бы поступать иначе, — смутился он похвале от всемирно известного ловца.       — Я бы могла, нав’ьерно’ье, — хмыкнула Флер, даже не пытаясь скрывать акцент. — Мы вс’ье соп’ьерники, нам н’ьезач’ьем помогать друг другу.       — Как и мне, — вставил Крам.       — Но вы же люди! — возмутилась Гермиона. — Неужели победа для вас стоит выше, нежели жизнь другого?       — Нас очень долго тренировали и отбирали среди иных кандидатов, — посмотрел на нее Крам. — Мы слишком много… Эм… Преодолели, чтобы попасть сюда.       — Сострадани’ье к соп’ьернику выб’ьивалось кал’ьеным жел’ьезом, — поддержала его Флер. — Наш’ье д’ьело — доказать пр’ьевосходство сво’ьей школы. Разв’ье ваша ц’ьель не такая?       — Я вообще не хотел участвовать, — мрачно поведал Гарри. — Мое имя оказалось там по независящим от меня причинам. И в Турнир меня пихнули насильно.       — Это как так? — изогнул бровь Виктор.       — Не думаю, что вам будут сильно интересны перипетии моей истории, — вздохнул он. — Это довольно долгая и не веселая дорога…       — Раз уж ты начал это, мальч’ьик, то продолжай, — уставилась на него Флер.       — Я уже не мальчик! — вспыхнул Гарри.       — Тише, не кричи, — положила ему руку на плечо Гермиона, моментально выметая поднявшуюся было злость от надменности Флер. — Возможно, она просто неправильно выразилась?       — А как надо? — уточнила француженка.       — Просто по имени будет достаточно, — буркнул он.       — Хорошо, Арри, — кивнула Флер. — Статьи ваш’ьей Скит’ьер рассказал’ьи нам, что ты л’ьюбишь погон’ьяться за славой. Потому и к’ьинул сво’ье им’ья чер’ьез обман. Это не так?       — Не так, — помотал Гарри головой, воистину убедившись тому, насколько легко манипулировать человеческим мнением. — Ну… Если вам и вправду интересно…       — Весьма, — ответил Крам. — Мой директор точит на тебя зуб. И я знаю, что это как-то связано с его прошлым. Хочу теперь подробностей.       — Хорошо, — вздохнул он, размяв шею, получил поддерживающий кивок от Гермионы, поселивший внутри теплый огонек, и окинул взглядом присутствующих. — Все началось на Хэллоуин восемьдесят первого, когда некто Лорд Волдеморт решил напасть на мою семью…       Больше двух часов Гарри в подробностях рассказывал свою историю, стараясь не упускать никаких деталей. О том, как лишился родителей, как провел детство у ненавистных родственников, как узнал о своей волшебной силе, и как развивались события на первых трех курсах Хогвартса. Конечно, без подробностей насчет истории Сириуса. Им это было ни к чему. Но в некоторых моментах даже Гермиона глядела на него удивленно, раскрывая для себя новые детали взросления Гарри.       Ни Крам, ни Флер сначала не поверили в такие, казалось бы, выдуманные события, как сражение с василиском один на один или же выживание в схватке с духом местного Темного Лорда. Но серьезные лица Гарри и Гермионы, которые могли спокойно предоставить доказательства в виде той же шкуры убитого змея в Тайной Комнате, развеяли их сомнения, заставив совершенно иначе смотреть на их юного соперника.       — Я не знаю, кто бросил мое имя в Кубок, — заключил Гарри свой рассказ. — Но могу предположить, что это мог быть кто-то, связанный с Волдемортом.       — Либо профессор Каркаров, — мрачно добавила Гермиона. — Мы думаем, что он может таким образом сводить личные счеты. Ведь именно из-за Гарри рухнула его спокойная жизнь на несколько лет.       — Мда… — почесал подбородок Крам. — А ты куда интереснее, чем кажешься, Поттер… У меня изначально создавалось впечатление, что ты просто местный… Даже не знаю, как правильно выразиться… Ну…       — Люб’ьит’ьель славы, — высказалась за него Флер, повторив свои же слова. — Хоч’ьешь привл’ьечь побол’ьшье вньимани’ья. Даж’ье ч’ьер’ьез обман.       — Мне это не нужно, — замотал головой Гарри. — Я бы с радостью отдал всю свою известность в обмен на спокойную жизнь.       — Но ты же не против своей школьной славы в качестве хорошего ловца? — с интересом спросил Виктор.       — Ее я заслужил сам, своим трудом, — усмехнулся Гарри. — Этим я готов гордится. Прохождением первого тура тоже, кстати. Но не самим попаданием на Турнир.       — Посл’ье вас’ьилиска должно быть прощ’ье, — хихикнула Флер. — То-то ты был такой спокойный на старт’ье…       — Спокойный? — практически рассмеялся он. — Да я чуть в штаны не наложил прямо там! Только поддержка Гермионы помогла мне прийти в себя и начать соображать, — с нежностью посмотрел Гарри на подругу. — Ну и перед самым стартом я уже захотел поддержать тебя, Флер, ибо видел, насколько тебе страшно туда идти.       — У мен’ья с д’ьетства бо’ьязнь пауков, — вздрогнула француженка. — Однажды я провал’ьилась в подвал, гд’ье их была цела’ья куча…       — Мой… — замялся Гарри, не зная, как правильно сейчас называть Рона. — Знакомый тоже очень боится пауков. Но на втором курсе именно с ним мы сунулись в самое логово акромантулов. Из той истории я и помню это заклинание, для их отпугивания.       — Да уж… — протянул Крам. — Даже целый отряд взрослых волшебников не рискнул бы идти туда… А если бы и пошли, то не выбрались…       — Мы не знали о том, куда идем, — развел руками Гарри с легкой улыбкой. — Ну и нам дико повезло, что Фордик мистера Уизли спас наши задницы из западни.       — С таким везением, нам пора сниматься с Турнира, — усмехнулся Крам, наконец-то перестав сутулиться. — Как думаешь, Флер? Может, поедем домой?       — Шансов у нас н’ьет, — кивнула она, одарив Гарри взглядом равного. — Особ’ьенно с такой подружкой.       — Я лишь немного помогаю, — смутилась Гермиона, уткнувшись взглядом в стол.       — Не стесняйся, ты и правда молодец, — подбодрил ее Крам, явно заинтересовавшись ее частью истории. — Разгадать самой загадку василиска и оборотня? Сварить Оборотное зелье на втором курсе? Теперь я понимаю, почему ты столько времени проводишь в библиотеке. С твоим интеллектом тебе явно тесно на обычных уроках.       — Сидела бы там больше, если бы не твои фанатки, — буркнула она.       — Надеюсь, я раздал уже все автографы и теперь их будет куда меньше, — слегка помрачнел Виктор. — Прости. Мне самому, если честно, все это тоже не нравится. Я люблю играть в квиддич. Люблю побеждать и гоняться за снитчами. Но все вокруг этого мне… Как бы правильней выразиться на вашем языке… Противно. И я понимаю тебя, Поттер. Понимаю твои чувства насчет излишнего внимания. Но такова наша жизнь и от нее не избавишься.       — А хотелось бы, — горько ответил он. — Но да… Ты полностью прав. Столько славы и внимания мне не нужно. Я здесь только ради того, чтобы выжить. Потому и желал вам помочь, а не держал знания при себе.       После таких слов в комнате воцарилось затяжное молчание. И Крам, и Флер смотрели на Гарри с легким выражением сочувствия на лицах, наконец поняв, в какую переделку влетел этот еще совсем молодой пацан. Да, они были всего на несколько лет старше, но в текущих условиях эти года были критически важными, поскольку вбирали в себя огромный прогресс в умениях и психологическом взрослении.       Нет, они не собирались сдаваться или хоть как-то помогать проходить испытания. Гарри понимал, что бесполезно пытаться выяснять у них способ разгадки яйца (и еще не факт, что они уже справились). Но тем не менее, их отношение к своему сопернику поменялось с презрительно-надменного на более понимающее и дружеское, что не могло не радовать. Ведь возможно, в случае какой-нибудь непредвиденной ситуации на будущих этапах, они теперь не пройдут мимо, а спасут его шкуру и не дадут бесславно помереть.       — А что это за место? — поинтересовался Крам, когда на столике перед ним материализовался стакан воды. — Я захотел попить и вот оно…       — Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Мы наткнулись на эту комнату совсем недавно. Кажется, она может предоставить все необходимое.       — Скор’ьее вс’ьего, дал’ьеко н’ье вс’ье, — произнесла Флер. — Согласно закону трансф’ьигурации Г’ьэмпа, ту ж’ье еду создать маги’ьей н’ьельз’ья.       — Во Франции тоже используют именно формулировку Гэмпа? — удивилась Гермиона, которая, разумеется, была в курсе о таком законе. — Я думала, что у вас был свой специалист на этот счет…       — Н’ьекоторы’ье в’ьещи мы за’ьимствовал’ьи у сос’ьед’ьей, — улыбнулась Флер. — Могу рассказать, есл’ьи хот’ьите.       За стенами Хогвартса давно уже господствовала ночь. Миллионы звезд светились точками на небосводе, но это мало отвлекало от разговоров четверых волшебников, собравшихся в необычной комнате. Даже Гермиона не стала паниковать насчет того, что они после отбоя все еще не в постелях, с живым интересом слушая истории взросления Флер и Крама, пропитываясь духом и культурами других стран. Гарри даже показалось, что за длительными разговорами, она совсем забыла о времени, чем вызвала у него внутреннюю улыбку. Все же какой она иногда бывала милой… Черт!       Флер поведала, как росла среди высшего света магической Франции. Она была из семьи, имевшей большое влияние и огромные запасы золота, что приучило ее глядеть на всех немного свысока. Как например, по приезду в Хогвартс, Флер сразу раскритиковала убранство школы, низкую температуру в зале и неважное качество блюд. Хотя, на самом деле, сейчас ей пришлось признать, что все было не так уж и плохо. Но привычки, увы, тяжело выветрить за один день.       Крам же, наоборот, происходил из обычных волшебников, не выделяющихся абсолютно ничем. В Дурмстранге он очень полюбил квиддич и с малых лет летал в команде своего факультета, тренируясь день ото дня для того, чтобы стать непобедимым.       В его пятнадцать лет какая-то судьба занесла представителя сборной Болгарии на один из матчей. Возможно, он проводил с кем-то встречу. А возможно, искал молодых дарований. Но так или иначе — с этих пор Виктор, показав невероятный для школьника уровень полета на метле, стал частью сборной и приступил к подготовке для участия в будущем Чемпионате мира.       Начав побеждать с самых первых матчей, Крам быстро поднялся с позиции неизвестного новичка, до самого популярного ловца этого года. Он не упустил ни одного снитча, летал так, как никто и никогда, особенно, после получения «Молнии» в качестве метлы. И даже в финальном матче несколько раз обхитрил ирландского ловца, вырвав золотой мячик буквально из-под его носа. Да, из-за провала охотников в нападении, команда Болгарии уступила кубок своим соперникам чисто по очкам. Но Крам в очередной раз доказал свое мастерство, став еще более известным и знаменитым.       Вот только слава его, как и Гарри, совершенно не прельщала. Он просто не привык к ней, а родители с детства учили быть скромным и не лезть вперед, в отличие от тех же Малфоев. Потому даже сейчас он, несмотря на весьма могучее телосложение, старался казаться меньше, постоянно сутулился и терялся в той же библиотеке, дабы избавиться от излишнего внимания. Но при этом, квиддич он бросать не собирался, ибо готов был терпеть некоторые неудобства, ради реализации своих желаний.       — Так что тренируйся, Поттер, — заключил свой рассказ Крам. — Насколько я понял, ты тоже неплохой ловец. И, может быть, однажды, мы встретимся с тобой на поле.       — Я бы с радостью, — кивнул Гарри. — Жаль, я пока без метлы… Могли бы просто полетать, развлечения ради.       — Как обзаведешься — зови, — пожал плечами Крам. — А то, если я и дальше буду сидеть без тренировок, то совсем выйду из формы. А это не очень хорошо скажется на моей карьере.       — Кто о чем, а мальчишки о квиддиче, — пробубнила себе под нос Гермиона. — Вот как это происходит? Даже сейчас?       — Можешь написать диссертацию на тему: «Квиддич, как способ укрепления международных связей на смертельно опасном Турнире», — хихикнул Гарри. — Будет пользоваться популярностью, я уверен.       Легкий смех пробежался по комнате, и даже Гермиона не смогла сдержать улыбку на своем лице. Гарри было приятно видеть, как она оценила его шутку и теперь чувствует себя куда комфортнее среди остальных. Вроде бы мелочь, а так хорошо на душе, когда четверо плохо знакомых друг с другом волшебников из разных стран, стали общаться куда ближе и преодолели барьер неловкости, возникший между ними с самого начала Турнира.       Да, до настоящей дружбы был еще очень и очень долгий путь. Даже не совсем понятно, стоит ли оно того, учитывая, что уже через пару месяцев кто-то из них может умереть на втором туре. Однако, каким бы не было испытание, каждый из них понимал, что идти туда будет куда проще, если рядом с тобой пойдет не враг и соперник, а хотя бы хороший знакомый, не желающий кинуть тебя в пасть очередной твари. Вряд ли кто-то будет пытаться именно помочь с прохождением этапа, но хоть можно будет не опасаться подлости или выстрела в спину, как от Малфоя. По крайней мере, Гарри очень на это надеялся.