Признание очевидного

      Привет, Сохатик!       Прости, что так долго не давал ответа на твое письмо. У меня сейчас ну просто дохрена работы, о которой не следует трепаться налево и направо через сов, а потому я несколько задержался.       Прежде всего, поздравляю тебя с прохождением этапа на Турнире! Я надеялся, что тебе выпадет акромантул, поскольку ты уже имел с ними дело, но ты в очередной раз доказал, что так просто тебя не одолеть даже мантикоре. Я читал о тебе в «Пророке», фотка крутая, что еще сказать. Джеймс бы гордился тобой!       Но успокаивать­ся рано. Позади только первое испытание и у того, кто вовлек тебя в состязание, будет еще возможность под­ставить тебя под удар. Гляди в оба, особенно сейчас. Ведь этот ублюдок наверняка где-то совсем рядом. Будь предельно осторожен, и прилежно учись у Грозного Глаза, чтобы не по­пасть в беду.       Я бы с радостью встретился с тобой, но не могу отвлечься от работы даже на час. Надеюсь, после Рождества будет немного полегче. Пиши, если столкнешься с чем-то необыч­ным. Все время держи меня в курсе дела.

Бродяга.

      Письмо от Сириуса пришло как раз к завтраку, когда Гарри лениво водил ложкой по своей тарелке с овсянкой. За время паузы в их переписке, он начал было беспокоиться, как бы крестного не схватили и не упекли обратно в Азкабан, ибо прошло больше месяца с того момента, как Гарри отправил Буклю с последним письмом. Обнадеживало лишь то, что такой крупный заголовок о поимке разыскиваемого преступника тут же появится в газетах, а Грюм или Дамблдор сообщили бы ему еще быстрее. Наверное.       Но только знакомый почерк окончательно поселил спокойствие в душу Гарри, позволяя одной из натянутых струн ослабнуть и на некоторое время перестать тревожить сознание. Сириус жив, цел и занят чем-то очень важным. Хотелось бы сказать, что не опасным, однако Гарри явственно понимал, что крестный явно не мороженым в Косом переулке торгует. Он работал на Дамблдора, вынюхивал следы Волдеморта и пытался всячески помочь Гарри там, по другую сторону Турнира, где ставки были еще выше, нежели здесь.       — Не очень мне это нравится, — прошептала Гермиона, когда Гарри дал ей прочитать письмо. — Через строки прямо сквозит опасностью!       — Я понимаю, — согласился он. — Но уверен, Бродяга знает, что делает.       Однако, долго волноваться насчет судьбы Сириуса не получалось. Как и насчет всего остального, что окружало Гарри в Хогвартсе. Ведь только этим утром он окончательно осознал, что же сотворил два дня назад в гостиной Гриффиндора.       Он же позвал на бал Гермиону! Позвал танцевать перед всеми! И она согласилась! Легко и не задумываясь! Что теперь с этим делать?! Как не опозориться перед всей школой в целом и перед Гермионой в частности?       Одна его часть безудержно ликовала под напором горящих эмоций, довольная тем, что лучшая подруга (а может, уже и не просто подруга) будет сопровождать его на этом мероприятии. Другая же панически металась из угла в угол, не зная, как правильнее поступить в такой щекотливой ситуации.       Гарри же совершенно не умел танцевать! Ведь откуда ему уметь, если детство было настолько далеким от танцев, насколько это возможно? Может, попросить кого научить его правильно двигаться? Вот только, кого? Может, саму Гермиону? Но не пошлет ли она его лесом, узнав, насколько все плохо? Хотя, с чего бы…       Бурлящие и кипящие чувства, вырвавшись на свободу, заставляли Гарри думать не совсем адекватно и верно. Откуда в его сознании вообще появилась мысль о том, что Гермиона откажет ему в помощи? Потому что Крам сказал, что ее первый бал должен быть безупречен? Но с таким партнером, как Гарри, о безупречности точно можно забыть! Он завалит все, что можно завалить, отдавит ей ноги, истопчет полы платья, обольет напитками и…       — Эй, с тобой все хорошо? — пощелкала Гермиона у него пальцами перед носом.       — Я не умею танцевать! — выпалил Гарри прежде, чем мозг успел захлопнуть невовремя раскрывшийся рот. — Прости… Я… Мне кажется, что…       — Нашел проблему, — беспечно хихикнула она, вогнав Гарри в окончательный ступор. — Там все просто. Спорим, я за пятнадцать минут тебя научу так, будто ты всю жизнь вальсировал?       — Но…       — Эй, Поттер! — окликнул его проходящий мимо Малфой. — Ты что, позвал грязнокровку на бал? Слышали все? Поттер и Грейнджер идут вместе на бал! Вот умора!       По залу, особенно со стороны слизеринцев, прокатились смешки разной тональности и громкости. Кому-то было совсем пофигу, а кто-то, вроде Монтегю, тут же залился громким хохотом, выкрикивая самые мерзкие цитаты из статеек Скитер, которых она успела понаписать целую гору.       — Завали хлебало, пока не получил! — тут же вспыхнул ушами Гарри, сменяя смущение на ярость. — Малфой, ты мопсиху свою брать будешь или попрешься в обнимку с Гойлом?       — Кого брать? — не врубился Драко.       — Паркинсон, кого же еще, — злорадно выпалил он. — Ты посмотри на нее! Ей же будто сковородкой по роже заехали!       — Да как ты смеешь так о ней говорить! — побагровел Малфой. — Мой отец узнает об этом и…       — И будет со мной согласен! — продолжал давить Гарри. — Хотя не спорю, по сравнению с Гойлом, она просто красавица.       Теперь уже со стороны Гриффиндора раздался громкий ржач и улюлюкание, от которых Малфой еще сильнее растерялся и даже отошел на шаг. Выкрикивая какие-то ругательства, тонувшие среди общего шума, он поспешил ретироваться, понимая, что очередная попытка задеть Гарри вышла неудачной.       — Неисправимый идиот, — вздохнула Гермиона. — И на что он надеется?       — Видимо, что я затею драку прямо здесь, — пожал плечами Гарри, пытаясь успокоиться. — Годы идут, а долбае… Кхм-кхм, Малфой не меняется.       — И не говори, — кивнула она. — Ну так что? Хочешь попробовать со мной потренироваться?       — Я… — смутился Гарри, ярко представив в голове эту картину, с трудом скрывая полыхающие уши. — Наверное… Да…       — Тогда к семи жду тебя на восьмом этаже, — улыбнулась Гермиона. — Не опаздывай.       — Хорошо, я буду, — пообещал Гарри, в голове которого сидел еще один мучавший его вопрос. — Слушай, а…       — Что?       — Наверное, это личное, но… — хотел дать заднюю он, но, увидев ее доверительный взгляд, решился. — А тебя еще кто-нибудь попытался позвать на бал за эти пару дней?       — С чего бы вдруг тебе это стало интересно? — аж поперхнулась Гермиона тыквенным соком.       — Просто так… — не особо хотел он распространяться насчет того, что смог решиться пригласить ее из-за боязни опоздать.       — Ну если просто так, то вчера Крам интересовался у меня, нашла ли я себе партнера, — прищурилась Гермиона, подтверждая то, что Виктор ни разу не блефовал. — Утром сделал попытку Невилл, объясняя это тем, что я всегда к нему хорошо относилась. А буквально за пару минут до твоего прихода на завтрак, нагло встрял Ричард Стивенс с Когтеврана. Он был столь уверен в отсутствии у меня пары, что обернул свою речь так, будто я уже согласилась пойти с ним и осталось только обсудить детали.       — Да? — изумился Гарри, с ненавистью глянув за стол воронов. — Он-то какого хрена полез?       — Смею предположить, что на спор, — пожала она плечами. — Я видела, как он перед этим шушукался с Захарией Смитом. И тот довольно громко смеялся после моего отказа.       — Уроды, — прошипел Гарри.       — Забей, — положила она руку ему на плечо, успокаивая буквально одним словом. — Они просто придурки.       — Может быть, — выдохнул Гарри. — Но кстати, ты волновалась, что никому не нужна. А смотри — как минимум четыре человека, включая меня, захотели тебя пригласить.       — Стивенс не в счет, — процедила Гермиона, кинув взгляд на спину упомянутого когтевранца. — Если ты, Виктор и Невилл хотели этого искренне, то Стивенс просто приклеился на спор. И вообще, хватит уже прохлаждаться, нам пора на урок.       Кажется, Гарри еще никогда в жизни так не ждал и одновременно боялся окончания учебного дня. Он с трудом высидел Историю магии, едва не накосячил на Трансфигурации и с огромным трудом пытался заставить мозги работать на Травологии, когда профессор Стебель проверяла у него знания о способах ухода за магическими грибами. Чем ближе ноги подводили его к их секретной комнате, тем больше Гарри бил мандраж, вперемешку с предвкушением чего-то совершенно необычного.       Ему нужно было взять себя в руки, заставить контролировать эмоции, но они рвались наружу столь сильно, что Гарри с трудом сохранял адекватное поведение, а не пялился на Гермиону с глупой улыбкой и без капли интеллекта на лице, словно зомби слоняясь за ней из кабинета в кабинет, таща на горбу ее тяжелую сумку.       Такого никогда с ним не происходило раньше. Никто, даже Чжоу, не вызывал у него столь сильного влечения и нервозности. Скачущие гормоны буквально разрывали тело на сотню маленьких Гарри, каждый из которых желал немедленно оказаться прижатым к Гермионе в танце. Он ведь уже говорил, что ненавидит и не умеет танцевать, верно? Говорил же? Точно? Да?       Магическая комната, повинуясь желаниям пары гриффиндорцев, в этот раз предоставила им довольно большой зал, посередине которого находился деревянный настил для тренировочного занятия, а справа, ближе к камину, столик с довольно древним граммофоном, куда уже была заряжена пластинка с подходящей музыкой. Таким подходом к выполнению своих обязанностей, она удивила даже Гермиону, которая призналась, что рассчитывала на урок в тишине.       — Но, нам это на руку, — улыбнулась девушка. — Под музыку куда удобнее держать такт. Ты как, готов?       — Ага, — чуть нервно кивнул Гарри, едва не заплетаясь языком. — Что мне нужно делать, чтобы не выглядеть идиотом?       — Для начала, подойти ближе и встать напротив, — расположилась Гермиона в центре комнаты. — Давай, я не кусаюсь.       — Я не боюсь! — ответил он, не совсем уверенный в своих словах, но все же выполнивший указание.       Они редко стояли вот так близко, практически касаясь носами друг друга. Обычно между ними присутствовало хоть какое-то расстояние, а если им и приходилось обниматься, то головы клались на плечи друг другу, не вызывая никакой неловкости.       Возможно, будь все как раньше, Гарри бы не чувствовал себя таким смущенным. Но теперь, когда лучшая подруга одним только взглядом своих очаровательных карих глаз могла заставить его ноги дрожать, Гарри взывал ко всей своей силе воли, дабы не натворить глупостей.       — Возьми меня одной рукой за талию, а другую вложи в мою, — взмахом палочки, включила она граммофон, начавший играть спокойную классическую музыку. — Просто следуй за мной в такт. Это просто.       — Я постараюсь, — сглотнул Гарри, обхватывая Гермиону совсем не так, как обычно обнимаются друзья.       — Слушай музыку, — улыбалась она. — А теперь, поехали!       С самого первого движения, когда Гермиона повела его чуть в сторону, Гарри едва не запутался в своих ногах. Благо, он смог совладать с собой и уже через пару десятков секунд, за которые хотел настучать себе по затылку, разобрался в не самых сложных движениях. Гарри пытался сосредоточиться на танце, но никак не мог прогнать ощущение ее теплой ладони, что лежала в его руке и вела вперед, медленно кружа по танцполу.       — У тебя хорошо получается, — похвалила его Гермиона. — А ты переживал.       — Все не так плохо, как я думал изначально, — попытался отшутиться Гарри. — Мне казалось, что будет сложнее.       — Конечно, существуют куда более трудные формы вальса, — покачивалась она в такт музыке, — но не думаю, что их будут от нас требовать. Вероятнее всего, будет обязательный вступительный танец чемпионов, после чего начнется полнейшая чехарда.       — А как еще можно делать? — поинтересовался он, начиная входить во вкус и не отрывая взгляда от ее милого личика.       — Например, можешь слегка приподнять левую руку и позволить мне провернуться под ней, — выполнила Гермиона описываемое. — Отлично! Ты молодец!       — Кажется, я зря переживал, — чувствовал Гарри обводы ее талии, даже через свободную мантию, от чего буквально кружилась голова. — Я слышал в спальне, как Невилл делился с Роном о том, что боится идти на бал.       — Можешь дать и ему пару уроков, — прыснула Гермиона, не останавливая танец.       — Ну уж нет, спасибо! — рассмеялся Гарри, представив на ее месте Невилла. — Пусть сам учится!       — Уверена, у него тоже все выйдет хорошо, — говорила она, пока музыка сделала резкое ускорение и тут же вернулась в привычный темп. — Кстати, в эти моменты можешь попробовать взять меня обеими руками, слегка приподнять, развернуть в воздухе и поставить на место.       — А как мне угадать когда? — уточнил он. — Ну, если я не знаю мелодию.       — Музыка всегда будет повторять сама себя, без неожиданностей, — шептала Гермиона, прикрыв глаза и сжав своей рукой его плечо. — Просто слушай ее сначала, запомни время и жди следующего подходящего момента.       — Примерно так? — вздернул Гарри ввысь не ожидавшую подобного Гермиону.       — Ой! — вновь распахнула она глаза, улыбнувшись. — Да, примерно. Только убедись, что я готова. Хотя бы взглядом.       Гарри не сильно разбирался в музыкальных инструментах, но нечто похожее на скрипку, флейту, и пианино продолжали гармонично литься из раструба граммофона, а пара молодых волшебников не собирались останавливать свой танец.       Гарри был очень рад тому, что Гермиона, похоже, не испытывает никаких противоречий на этот счет и искренне наслаждается их времяпрепровождением. Он больше не стремился подкидывать ее в воздух и даже взял на себя ведение их пары, а потому девушка вновь прикрыла глаза, положила голову ему на плечо и следовала туда, куда их приведет небольшой оркестр.       Невероятно, насколько успокаивающим и пьянящим было, казалось бы, такое простое мероприятие, как классический вальс. Просто танец вежливости? Так говорил Крам? Да черта с два! Может быть, с профессором Макгонагалл это было бы именно так, но здесь, с Гермионой в его руках, Гарри чувствовал совершенно новые и невероятно сильные эмоции, которые грели душу приятным теплом и всепоглощающей радостью.       Да, другого ответа на внутренние вопросы быть просто не могло. Гарри, никогда не ожидавшему от себя ничего подобного почти три с половиной года, пришлось признать очевидное.       Он влюбился в Гермиону по самые кончики пылающих ушей. По настоящему. Без оправданий и отмазок. Ведь она, прижимающаяся к нему в вальсе, была самым светлым и чистым созданием в этом мире, без которого он не представлял свое существование. Даже Сириус, каким бы родным он не был, подбирался максимально близко, но не смог бы сравняться с Гермионой.       К сожалению, но даже столь приятные моменты имеют свойство заканчиваться, как это сделала пластинка в граммофоне, отыграв все, что было на нее записано. Их первый настоящий танец. Первый эпизод, когда Гарри сливался с девушкой настолько близко. Даже куда сильнее, чем при том неожиданном поцелуе с Кристин в маггловской деревне, или же при прогулке с Чжоу под руку по Хогсмиду. Ничего общего. Ведь там влечение к было лишь физическое, как красивым девчонкам, а здесь…       Несмотря на тишину вокруг, Гермиона не спешила отрываться от его груди. Танец завершился, но они все так же стояли посреди танцпола, сложив головы друг к другу на плечи и обнявшись руками внахлест. Гарри был готов остаться здесь на целую вечность, запереться в выручившей их комнате и замереть недвижимой статуей, лишь бы все продолжалось именно так.       Но, нужно было держать себя в руках. Гарри ведь еще не был уверен насчет того, готова ли сама Гермиона перейти через барьер их крепкой дружбы, а потому, приложив немало волевых усилий, расцепил ладони и отошел на полшага назад, услышав в ответ не совсем понятный короткий выдох Гермионы.       — Спасибо тебе, — первым нарушил молчание Гарри. — Мне очень понравилось.       — Пожалуйста, — порозовев щечками и потупив взгляд произнесла она. — Я рада, что у нас все получилось с первого раза. И… Мне тоже понравилось… Спасибо…       Едва сдержав неуместный сейчас порыв, который чуть не толкнул его вперед, чтобы тут же впиться поцелуем в ее губы, Гарри пожелал стакан холодной воды и, увидев его на столике у граммофона, сделал несколько шагов к нему и моментально осушил почти наполовину, унимая безумно колотящееся сердце.       — Нам, наверное, нужно вернуться в гостиную, — неуверенно произнесла Гермиона.       — Да, надо, — согласился с ней Гарри, сделав несколько успокаивающих глубоких вдохов и выдохов. — Идем.       Убедившись, что дверь волшебной комнаты вновь растворилась в каменной стене, они не спеша пошли по пустынным коридорам в практически полной тишине. Торопиться было особо некуда, до отбоя оставалось еще не меньше часа, так что можно было спокойно наслаждаться смакованием недавнего танца.       Гарри в очередной раз ловил себя на мысли, насколько же сильно ему хотелось вернуться назад и повторить то, чем они занимались последние полчаса. Вновь завести пластинку сначала, вновь прижимать к себе теплую Гермиону, вновь взять ее нежную ладонь в свою руку…       Не этого ли Гарри так не хватало с момента его относительного взросления? Не об этом ли шли периодические разговорчики в мальчишеской спальне, когда кто-то из соседей мечтал завести себе девушку, перебирая вслух варианты и обещая, что обязательно ее добьется?       С момента объявления о бале, Симус практически не затыкался насчет Лаванды Браун, а Дин клялся и божился, что позовет Парвати. Рон даже заикался про Флер, за что получил ожидаемые дружеские подколки и намеки, что с Крамом у него шансов больше. Невилл и вовсе тихо сопел в подушку, похоже, решив для себя, что кроме Гермионы никто точно не согласился бы идти с ним на бал. И только сам Гарри лежал на кровати, закинув руки за голову, и насвистывал про себя веселенькую мелодию. Ведь у него все было хорошо. У него была Гермиона. И она…       — Ты тоже чувствуешь это, Северус? — моментально выдернул его из приятнейших мыслей до отвращения знакомый голос.       — Не понимаю о чем ты, Игорь, — раздраженно отвечал ему, безусловно, Снейп. — Можешь говорить нормально, без загадок?       Гарри замер на месте как вкопанный, причем так быстро, что Гермиона врезалась ему в спину с тихим стоном. Она хотела было задать какой-то вопрос, но Гарри быстро шикнул на нее и принялся рыться в своих карманах, вытаскивая оттуда мантию-невидимку, которую, по совету Сириуса, всегда таскал с собой.       — Залезай, — шепнул он подруге, пытаясь успеть прежде, чем приближающиеся голоса появятся из-за угла. — Быстрее!       Неровный свет факелов озарил лица Каркарова и Снейпа как раз в тот момент, когда края мантии схлопнулись перед лицами молодых волшебников, делая их абсолютно незаметными для чужого взгляда. Гермиона едва не охнула от неожиданности, но смогла вовремя задавить в себе ненужные звуки, вместе с Гарри чуть ли не размазываясь о стену по их правую руку.       — Все ты понимаешь, Северус! — непривычным и леденящим душу тоном говорил Каркаров. — Она темнеет с каждым днем! И ты лучше меня знаешь, что это может значить для всех нас!       — Для тебя — возможно, — холодно отозвался Снейп. — Но я не делал то, что сделал ты, Игорь. Даже если твои подозрения верны, то я не собираюсь прятаться.       — Мне больше интересно, последуешь ли ты зову? — уже громче и тверже вещал он, остановившись посреди коридора. — Если слухи окажутся верными и он…       — Тихо, не ори как целка в первый раз! — рявкнул на него Снейп, достав палочку. — Здесь пустынно, да, но даже у стен есть уши. Муффлиато!       В этот же момент голоса двух мужчин абсолютно перестали быть слышны, а вместо них в ушах Гарри появилось нечто похожее на непрерывное жужжание мух. Как бы он не пытался, но подслушать дальнейший спор Снейпа и Каркарова никак не удавалось, ибо чем ближе они пытались подойти к ним, тем громче становилось жужжание, заставляющее лишь активно ковырять пальцем в ухе без видимого на то результата.       — Боюсь, нам здесь уже ничего не светит, — прошептала Гермиона, испытывающая те же проблемы.       — Угу, — буркнул Гарри, отступая на несколько шагов. — Ладно, уходим, пока нас не заметили.       Пытаясь отступать как можно тише, гриффиндорцы ушли на безопасное расстояние, завернули за несколько углов и лишь на главной лестнице решились скинуть с себя мантию-невидимку, под которой уже становилось жарковато. Благо, пара не самых желанных личностей, кажется, так и остались общаться там, в глубинах восьмого этажа, не пытаясь догнать их, а находиться под одной мантией с Гермионой было очень даже приятно.       — О чем они говорили? — все еще шепотом спрашивала Гермиона.       — Без понятия, — пожал плечами Гарри. — Но я не знал, что они могут быть так близки… Тема явно касалась их обоих и Каркаров, похоже, хотел выяснить мнение Снейпа на этот счет.       — Они говорили о какой-то темноте, — нахмурилась она. — Грядет что-то опасное…       — Могу поставить свой сейф в Гринготтсе, что эту тему зовут Волдеморт, — помрачнел он. — Каркаров же сдал многих его приспешников. И если он возродится, то ему несдобровать. Наверное, он опасается.       — Нехорошо, ой как нехорошо, — лепетала Гермиона. — Надеюсь, Каркаров просто ошибается. Как ты думаешь?       — Не знаю, — вздохнул Гарри, машинально сжав ее руку. — Слишком много совпадений. Мои сны, эта чехарда с Турниром. Теперь еще это… Что-то грядет. И Дамблдор это знает. Потому Сириус и работает без передышки.       — Не называй его по имени здесь! — шикнула она. — Ты что, забыл, как это опасно?       — Да, прости, — признал он свою ошибку. — Но кстати, ты слышала заклинание Снейпа? Очень полезное в таких ситуациях.       — Да… Кажется… Муффлиато, — кивнула Гермиона. — Не читала ни о чем подобном, но действует безотказно. Я даже звука из их ртов разобрать не смогла.       — Надо будет потренироваться в нем, — уверенно произнес Гарри, когда они дошли до портрета Полной дамы. — Светляки!       — Верно, — кивнула та, а он, опомнившись, отпустил руку Гермионы. — Проходите.       Попрощавшись с подругой и проводив ее ладную фигурку взглядом, он направился к себе, дабы перед сном хорошенько обдумать подслушанный разговор Снейпа и Каркарова.       Добравшись до спальни мальчиков четвертого курса, Гарри в очередной раз обнаружил, что она капризничает и не хочет создавать комфорт и уют, продемонстрировав отсутствие огня в печи, темноту в факелах и так и не заправленные с самого утра кровати, которые, обычно, делали это сами. Единственным источником мягкого света в комнате было лишь его раскрытое золотое яйцо, так и стоящее на тумбочке у кровати.       Профессор Макгонагалл обещала разобраться в подглючивающем замке, но, похоже, до сих пор не смогла найти причину таких аномалий. Ведь во всех остальных комнатах, кроме одной единственной, все было нормально и никто не жаловался. Зато, благодаря регулярным бодрящим ночным побудкам, даже Невилл научился вполне сносно пользоваться заклинанием «Инсендио», чтобы хоть на время поддержать теплоту внутри.       — У-у-у-у, опять дубак, — вошел следом Симус, сходу достающий палочку и пихающий ею в печь. — Кто сегодня накосячил?       — Не я уж точно, — потягиваясь, ввалился Рон, сходу падая на кровать. — Бр-р-р-р. Даже одеяло ледяное!       — Парвати недавно рассказывала, что в Индии распространено понятие кармы, которую можно замарать, — уже привычно зажигал факела и свечи Дин. — Так что эффект может быть постоянным и не зависящим от конкретного дня.       — Тогда нам всем нужно хорошенько отмыться, — усмехнулся Гарри, скидывая школьную мантию. — Предлагаю начать с завтра. Прямо утром совершаем только полезные дела и помогаем первокурсникам добираться до аудиторий.       — Они уже и так все дороги выучили! — взвыл Рон. — Да и старосты нам на что?       — Теперь понятно, кто тут главный косячник, — кинул в него подушкой Дин. — Тебе и отрабатывать первым!       — Пошел нахуй, — без всяких обиняков послал его тот, запустив подушку в ответ. — По крайней мере, это не я сегодня опозорился перед Патил, запутавшись в мантии и рухнув прямо перед ее носом.       — Зато она оценила мой, хе-хе, подкат и согласилась, — подмигнул ему Томас.       — Да ладно?! — изумились остальные. — Вот прямо так сразу?       — После того, как основательно проржалась, — хихикнул он. — Кстати, Симус, ты же заарканил Браун?       — Спрашиваешь, — кивнул Симус. — Так что без пары мы с тобой не останемся. А ты, Рон?       — Э-э-э-э… — залился краской Уизли. — Нет пока… Я еще никого не звал…       — Даже Делакур? — поддел его Дин.       — Завались, а? — скривился он. — Еще есть время. Я же не один такой, да? Невилл? Гарри?       — У-у-у, да ты совсем отстал от жизни, — похлопал его по плечу Симус. — Нев у нас посмелее некоторых и уже позвал твою сестрицу.       — Чего?! — возмутился Рон. — Это правда? Ты позвал Джинни?!       — Ну… Да, — тихо подтвердил Невилл. — Я просто предложил ей… А она не отказалась… Постараюсь не оплошать.       — Смотри у меня, — показал кулак Рон, впрочем без особой злобы в голосе. — А ты, Гарри?       — Я… — замялся он, не зная, как правильно ответить.       — Не, ладно про Нева, — был готов расхохотаться Дин. — Но ты утром не слышал перепалку с Малфоем? Прямо на завтраке.       — Мне некогда было, еще на Малфоя внимание обращать, — отмахнулся Рон.       — Он идет с Грейнджер, — закончил Томас. — Ведь так, Гарри? По крайней мере, Малфой орал именно об этом.       — Ну… Да, — повторил Гарри фразу Невилла. — Я иду с Гермионой.       — Вот значит как, — неопределенным взглядом посмотрел на него Рон. — Хотя… Кто бы сомневался…       — Какие-то проблемы? — нахмурился Гарри, готовый к словесной перепалке.       — Никаких, — хмыкнул Уизли, вновь откинувшись на подушки. — Значит, отпал вариант…       Что там дальше происходило в разговорах между соседями до самого сна, Гарри не особо волновало. А вот то, что Рон, похоже, рассматривал Гермиону как потенциальную партнершу для бала, серьезно задело его внутренний мир.       С какого это перепуга Рон вообще решил, что эта идея будет здравой? Они с Гермионой перекинулись хорошо если парой фраз с того самого дня, как Рон обвинил их в предательстве и подставе перед Снейпом. Последнее, что он сделал — так это вовсе довел ее до слез, когда она пришла к нему в Больничное крыло с дружеским визитом и желанием справиться о его здоровье.       Это Гарри еще хоть как-то общался с Роном, ввиду жизни в одной спальне и более-менее стабильных отношений без ссор и криков. Но Гермиона обычно либо полностью игнорировала Рона, либо и вовсе старалась отсесть подальше, если тот оказывался рядом.       Неужели он настолько уверен в себе, что решил, будто это не помеха? Хотя, если его послушать, Рон замахивался даже на красавицу Флер Делакур, не видя в этом никаких проблем, кроме как собственной трусости.       Но с чего он вообще решил рассматривать Гермиону, как «один из вариантов»? Просто потому что хорошо знал ее и дружил несколько лет к ряду? Или было в его мыслях что-то еще, от чего Рон все время так срывался на нее по поводу и без? Мог ли он вести себя подобно Чжоу по отношению к Гарри? Мог ли испытывать симпатии, но прикрываться грубостью?       Даже если все было так, то это абсолютно ничего не меняло. Гарри не собирался допускать даже мысли, что отпустит Гермиону в руки Рона, какие бы он там себе долгосрочные стратегии не строил. Шахматист хренов. Нет. Рон может сколько угодно беситься, ревновать, истерить, обвинять Гарри во всех смертных грехах (хотя пока, вроде бы, не собирался этого делать), но Гермиону он получит только через его труп. Ну или в том случае, если она сама, по какой-то невероятной причине, решит обратить на него внимание.       Удерживать подругу силой, против ее воли, Гарри не собирался уж точно. Если таким будет ее выбор — что ж, значит такова судьба, какой бы жестокой она не была. Но шансы подобного исхода казались просто катастрофически малыми, а потому Гарри, совершенно забыв о Снейпе с Каркаровым, перед самым сном обновил чары огня в печи, завернулся поплотнее в одеяло, вытащил из подсознания греющие душу картинки недавнего танца с Гермионой и, улыбаясь, вырубился спокойным сном.