Рождественские события

      Двадцать пятое декабря подобралось как будто бы незаметно. Словно, только вчера было лишь начало месяца, а уже сегодня закончились все занятия и профессора назадавали целую гору различных тем для изучения на каникулах.       Но в головах большинства студентов (кроме Гермионы, разумеется), не оставалось места, занятого желанием садиться за учебники. Каждый из них хотел отдохнуть, расслабиться и поразвлекаться на Святочном бале, который состоится меньше, чем через двенадцать часов.       В связи со столь знаменательным событием, лишь первые три курса гриффиндорцев отправились к родителям, а остальные остались в замке, что вносило довольно необычный и непривычный для Рождества фон. В прошлые годы Гарри был чуть ли не единственным, кому принадлежала факультетская гостиная, но сейчас в ней было едва ли не так же шумно и многолюдно, как и в любой другой день.       Фред и Джордж угощали всех своим новым изобретением — канареечными помадками, которые могли превратить любого в большую пернатую канарейку. Правда, обратный эффект срабатывал не всегда, а потому нескольким студентам пришлось обращаться за помощью к мадам Помфри.       Зато Кормаку Маклаггену, кажется, все было нипочем. Он в одно лицо съел на спор с десяток помадок, не получив никакого эффекта и очень расстроившись по этому поводу.       Внутреннее убранство замка преобразилось до неузнаваемости. Повсюду расположились массивные нетающие ледяные скульптуры, со снежным хрустом поворачивающиеся на своих постаментах и показывающие себя в наиболее выгодном свете.       Среди них затесались как различные магические животные, так и известные волшебники Британии, среди которых особенно выделялся своим величием и мудростью Мерлин. Зато фигура Корнелиуса Фаджа, по слухам, установленная с настойчивого указания Министерства, наоборот, вышла какой-то убогой, скрюченной и жалкой.       — Как думаешь, братец, может ему на голову посадить исчезающую шляпу? — задумчиво почесал подбородок Фред, остановившись возле ледяной статуи министра.       — Не знаю, — пожал плечами Джордж. — Но если ее разнесет на части так же, как ту тыкву, на которой мы ставили эксперименты, то…       — Вы что, изобретаете одежду, которая должна взрывать головы? — ужаснулась Гермиона, услышав их разговор. — Вы вообще в своем уме?!       — Не паникуй, Грейнджер, у нас все четко, — успокаивал ее Фред. — Технически, она должна лишь сделать так, чтобы голову не было видно.       — Практически, это так и есть, — усмехнулся Джордж. — Правда, пока немного не тем способом, каким мы задумывали…       — Зато Перси будет просто в восторге, если увидит безголового Фаджа, — подсказал Гарри.       — А что, это отличная идея! — расцвели близнецы, достав неприметную с виду шляпу. — А ну, разошлись все!       Казалось, что даже искусственная скульптура понимала, чем все должно закончится, а потому пыталась хоть как-то избежать своей судьбы, вжав голову в плечи. Но, несмотря на все усилия, ледяная шрапнель таки разлетелась во все стороны, едва Джордж нацепил шляпу на голову этого изваяния Фаджа, обрызгав водой и снегом всех присутствующих в коридоре.       — Да уж, — недовольно бурчала Гермиона, отряхивая мантию. — Действительно, голова исчезла так, будто ее и не было…       — Вот видишь, не все так плохо! — смеялся Джордж. — Осталось поработать над обратным восстановлением и можно пускать в серию!       — Уизли! — заметила происходящее профессор Макгонагалл. — Это что за безобразие! Как вы посмели портить убранство школы, когда мы стараемся не упасть в грязь лицом перед нашими гостями?! Да вы…       Что там происходило дальше, ни Гарри, ни Гермиону, особо не волновало. Вероятнее всего, близнецов заставят чинить нанесенный ущерб, а потом отправят на отработки к Снейпу, перебирать жабьи глаза и чистить котлы. Впрочем, они по два раза в неделю нарывались на такое наказание, а потому ничего нового в словах декана быть просто не могло.       Гораздо интереснее Хогвартс был преображен в Большом зале. Всего за ночь, усилиями преподавателей и старост, по его периметру были установлены десятки высоченных пушистых елей, наполняющих зал приятным хвойным ароматом. Золотые шары украшали их ветви и летали над головами учеников, а волшебный потолок сыпал на них крупными снежными хлопьями, не долетавшими до пола какой-то десяток футов.       — Да, в этом году все намного пафоснее, — оценил Гарри, подходя к своему столу.       — Судя по всему, работы еще не закончены, — заметила Гермиона, махнув рукой в сторону профессора Флитвика, руководящего небольшой командой студентов у дальней стены. — Вечером, наверное, будет еще красивее.       — Посмотрим, — улыбнулся Гарри, глянув ей в глаза. — Но, уверен, ты затмишь собой любые украшения.       — Да ну тебя, — порозовела она, стукнув его кулачком в плечо. — И с каких пор ты разбрасываешься такими фразами?       — Я не разбрасываюсь, — слегка насупился Гарри, дав себе затрещину за развязанный язык. — Просто легкий комплимент моей партнерше для бала и лучшей подруге. Можно же?       — Можно, — все еще смущенно произнесла Гермиона. — Просто, я все еще не очень привыкла, что иду туда с тобой в паре…       А пора бы, на самом деле. И от последней ее фразы сердце Гарри сжала неприятная рука волнения и капелька страха. Ведь прошло уже почти две недели с момента, как он позвал ее на бал.       Они неоднократно обсуждали это событие, даже провели великолепный танцевальный урок, где Гарри окончательно и бесповоротно признал, что ему очень сильно нравится Гермиона именно как девушка, а она…       Она до сих пор не осознает себя как его пара для бала? Почему? Неужели видит его исключительно как друга и не задумывается над большим? Или ее пугает эта мысль, а потому откидывается сознанием на задний план?       Гарри был очень далек от понимания женской психологии и уж тем более не мог влезть в голову Гермионы, чтобы прочитать то, о чем она сейчас думает. А единственный компетентный человек, с которым он мог бы обсудить личные переживания, сейчас находился на ответственном задании и явно не стоило его отвлекать. Все же Сириус ясно дал понять, насколько мало у него времени даже на простое письмо, не говоря уже про разговоры о какой-то юношеской ерунде.       Оставалось лишь надеяться, что смысл сказанной Гермионой фразы был несколько иным, нежели изначально показался Гарри. Может, просто неверно подобранные слова? Или его неожиданный комплимент выбил ее из колеи? Все же Гарри никогда раньше не говорил ей ничего подобного, максимум замечая, что она неплохо выглядит.       Но сейчас-то он чуть ли не в лицо ей сказал, что считает красивее всех и вся вокруг! Даже не зная, какой у Гермионы будет наряд (а вариантов очень много), Гарри искренне и от всего сердца произнес эти слова. Мерлин, идиот! Думать же надо, прежде чем пасть раскрывать!       И тут даже не катила отмазка, что он еще слишком юн и неопытен в деле ухаживания за девушками. Гермиона знает его как облупленного и любое существенное изменение поведения может поселить в ней ненужные подозрения.       Что если она уже видит, как Гарри начал попытки сближения? А теперь намеренно тормозит их, поскольку желает остаться лишь друзьями? Что если все его мечты должны будут разбиться вдребезги, как это было с Чжоу?       Только если там выяснилось, что она просто оказалась другим человеком, нежели Гарри себе напридумывал, сделав разрыв практически безболезненным, то здесь-то Гермиона продолжала оставаться чуть ли не идеалом! И если он ринется вперед, то получив отказ, будет очень долго страдать. Не говоря уже о том, что их дружба никогда не восстановится на прежний уровень.       Лежа на кровати в своей комнате и отсчитывая время до начала бала, Гарри терзал себя этими мыслями, не зная, какая из них правильная, а какая — сущий бред. Нужно было научится сдерживать себя. Следить за языком. Обращать внимание на реакцию к каждой фразе. И медленными-медленными шажками прощупывать почву на этом долгом пути.       Бег галопом сделает только хуже. Необходимо иметь шанс остановиться, если будет ясно, что впереди дороги больше нет. Если Гермиона не захочет заводить с ним отношения, то Гарри будет обязан сделать так, чтобы не сделать хотя бы хуже, оставив все как есть и плавно соскользнув с темы. Он справится, если что. Главное, чтобы она не разочаровалась в нем.       Солнце уже завалилось за горизонт и на небе стали зажигаться первые яркие звезды. С улицы вернулись соседи по комнате, решившие до этого скоротать время за игрой в снежки.       Судя по тому, как Симус вытряхивал обильное количество снега из-за спины, а под шапкой Рона обнаружился целый водопад растаявшей воды, баталия была крайне жаркой и безжалостной. Гарри бы с радостью пошел с ними, если бы не был загружен мозговым штурмом насчет Гермионы. Сегодня был день явно не для развлечений.       Нужно было не устать еще до бала, сохранить силы и ясный ум, а еще не помешало бы привести себя в порядок. В связи с чем, он первым отправился в душ и почти полчаса стоял под струями горячей воды, убеждая себя не волноваться так сильно. Все должно быть хорошо. Он справится. Не оплошает перед девушкой, в которую посмел влюбиться всей душой. Это ведь было проще, чем одолеть мантикору в неравном бою, верно? Ну, должно быть, по крайней мере…       По десятому кругу перемалывая одни и те же мысли, Гарри старательно твердил одну и ту же мантру, которая должна была стать основой для самоуспокоения. Ведь если бы Гермиона была против, то ответила бы отказом еще две недели назад. Если бы почувствовала себя неловко во время их танцевальной тренировки, то отозвала бы свое согласие сразу после их встречи в «танцевальном зале».       Если бы слова Гарри показались ей излишними этим утром, то провела бы целую лекцию о том, как следует себя вести с друзьями, чтобы не переступать невидимую черту. И это обнадеживало. По крайней мере, пока.       Впервые с самого июля разорвав пакет в фиолетовой обертке, что покоился на самом дне его чемодана, Гарри придирчиво оглядел свой парадный наряд, состоящий из классического темного костюма и ярко-красной мантии с золотой каймой. Почему-то сейчас он показался ему каким-то дурацким и чересчур вычурным, будто не для торжественного мероприятия, а для сборища клоунов в цирке.       Тихой мыслью, Гарри уже подумал о том, чтобы надеть обычную черную школьную мантию, но, оглядевшись по сторонам и увидев, что у соседей в руках находятся такие же разноцветные одежды, глубоко вздохнул и принялся переодеваться.       Один лишь Рон был крайне недоволен тем, что прислала его мать. Гарри как мог сдерживал свой смех, понимая, что у Уизли не так уж много денег на новые вещи. Но мантия Рона была настолько отвратительной, насколько это вообще возможной. А из-за обилия устаревшей бахромы и непонятных кружев, казалась скорее женской, нежели мужской.       — Знаешь, а ты был бы неплохой леди в этом наряде, — поддел его Симус.       — Пошел нахер, а? — буркнул Рон, доставая палочку.       — Решил улучшить? — поинтересовался Дин.       — Диффиндо! — раздраженно махал Рон рукой, указывая на бахрому. — Диффиндо! Диффиндо! Блять, все равно хуйня какая-то!       — Если будешь так же ругаться при Падме, то она пошлет тебя еще до прохода в зал, — хихикнул Дин. — Тогда все мои старания и уговоры падут даром.       — Пофигу вообще, — был он в крайне расстроенных чувствах. — Пусть радуется, что ей вообще нашлась пара!       Четверо молодых волшебников, даже включая Невилла, прыснули от нелепости этой фразы. Все понимали, что Падма Патил, учитывая ее внешние данные, могла без проблем найти себе кавалера для бала. Возможно, она вообще не хотела идти на бал по личным мотивам, но поддержала свою сестру и согласилась составить пару для Рона, когда Дин передал просьбу через Парвати.       Но, кажется, один из пятерых в этой комнате был несколько иного мнения. Или, по крайней мере, старательно делал такой вид, лишь бы выглядеть не таким несчастным, как было на самом деле.       Гарри даже отчасти понимал Рона. Ведь кому захочется признаться в том, что он неудачник, не способный позвать девчонку на бал? Да еще и получив в качестве торжественного наряда какие-то, откровенно говоря, лохмотья, едва не рассыпающиеся на части от старости. Да будь Гарри на его месте, то тоже скрывался бы за бравадой и уверенным тоном, чтобы убедить хотя бы самого себя, что не все так плохо, как есть на самом деле.       Гарри даже хотел поддержать Рона парой фраз, но что он мог сказать? Попытаться убедить, что его парадная мантия блеск и Падма будет в восторге? Бред. Такие слова сделают только хуже и все это понимают.       Даже вечно недовольное и одергивающее их зеркало в ванной могло хотя бы поднять настроение, а не уничтожить его до конца. Так что пришлось просто промолчать, смотря за дичайше взволнованным Роном, пытающимся хоть как-то улучшить свою одежду, чтобы не расстраивать его еще сильнее.       Без пятнадцати восемь они спустились в общую гостиную и принялись разыскивать свои пары. Лаванда и Парвати нашлись практически сразу, утянув за собой Симуса и Дина. Невилл неловко поплелся в сторону Джинни, которая выглядела довольно мило в своем салатово-розовом платье. Кажется, ради дочери миссис Уизли постаралась как могла, в отличие от Рона. Его самого Падма должна была ждать внизу. Ну а Гарри…       Гарри во все глаза пытался найти Гермиону. Но среди целой какофонии цветов, коей была усеяна гостиная Гриффиндора, было трудно не то, чтобы найти нужного человека, но и просто узнать того, кого видел почти каждый день на протяжении трех с половиной лет. Даже девушек из команды по квиддичу он разглядел лишь в упор, будучи до этого уверенным, что это кто-то из других школ.       — Привет, Анджелина, — поздоровался Гарри. — Ты не видела Гермиону?       — Кажется, она была справа от камина, — напрягла та память.       — Спасибо, — улыбнулся он и поплелся в нужном направлении.       Пробираться сквозь толпу было довольно затруднительно, особенно в непривычном наряде. Парадная мантия была чуть длиннее и свободнее школьной, а потому путалась в ногах и развевалась по ветру. И как Дамблдор постоянно ходит в чем-то подобном? Да еще и с бородой до самого пояса. Наверное, это умение приходит со временем, как и…       — Гарри, я здесь! — раздался голос той, кто заставлял его сердце трепетать от волнения.       — Гермиона? — повернулся он к ней и оторопел. — Вау…       Сказать, что Гарри был в шоке — значит ничего не сказать. Гермиона стояла перед ним в таком образе, который он никогда не ожидал увидеть. На ней было шикарное платье цвета голубого барвинка до самого пола, отливающее фиолетовыми оттенками. Судя по изменившемуся росту, под ним скрывались туфли на каблуке, привычные взлохмаченные волосы были уложены в причудливую прическу, спускающуюся волнами по плечам, а вечерний макияж и едва уловимый парфюм завершали эту картину изящной ноткой, добивающей Гарри уже до конца.       — Ты… — не мог он подобрать слов. — Ты… Ты великолепно выглядишь…       — Спасибо, — в смущении, замяла она руки. — Ты тоже ничего. Почему-то я так и думала, что ты будешь в красном.       — В красном? — уже забыл Гарри про свою одежду. — А… Ну да… Но… Черт, ты меня просто поражаешь!       — Перестань, а то я же поверю! — попыталась Гермиона выдавить из себя дерганную улыбку. — Знаешь, как мне непривычно?       — Как и мне, — улыбнулся он в ответ, стараясь не ляпнуть лишнего. — Пойдем?       — Пойдем.       Пытаясь вести себя как джентльмены из любимых фильмов тети Петуньи, Гарри предоставил Гермионе свой локоть, за который она, замешкавшись на секунду, зацепилась и последовала за ним.       Они шли непривычно медленно из-за одежды и каблуков Гермионы, делясь интересными наблюдениями, а Гарри в очередной раз отметил про себя, сколько же всего нового могло произойти за всего один вечер.       Он впервые не просто шел рядом с девушкой, а всем своим видом показывал, что она именно с ним в паре. Что не просто так сама по себе бредет куда-то по коридорам, а со всем согласием и чистыми помыслами составляет ему компанию.       Гермиона держалась за него и была столь близко, что один аромат ее духов сводил с ума. Каким бы не были ее намерения насчет развития их отношений, в эту минуту Гарри был по-настоящему счастлив.       В холле перед дверьми Большого зала собралось еще больше народу, чем было в гостиной. Казалось, что стены сейчас не выдержат и лопнут по швам, а люди все продолжали и продолжали прибывать со всех сторон, стекаясь ручейками в одно место. Многие взгляды были прикованы к нему и Гермионе, а шепотки за их спинами ясно давали понять, что не только Гарри был крайне удивлен ее преображению.       Даже Малфой, и тот потерял дар речи, забыв все ругательства и лишь глупо открывал и закрывал рот, как вытащенная из воды рыбка.       — Почему они все пялятся? — еще сильнее смущалась от такого внимания Гермиона, не отцепляясь от его локтя.       — Я же говорил, что ты затмишь собой все вокруг, — улыбнулся Гарри, положив свою руку поверх ее. — И, кажется, я не ошибся.       Через несколько минут, профессор Макгонагалл подозвала его и Гермиону немного в сторону от дверей, где их уже ждали другие чемпионы со своими парами. Все же именно им нужно было стать главными участниками бала, а потому и заслужить отдельную порцию внимания.       Флер Делакур, одетая в обтягивающее белое платье, выгодно подчеркивающее ее стройную фигуру, стояла под руку с одним из сокурсников Крама, а сам же он, к превеликому удивлению Гарри, о чем-то переговаривался с сопровождающей его Чжоу в серебристых одеждах.       — Всем добрый вечер, — сдержанно кивнул Гарри.       — Ой, привет, Га… — начала было говорить Чжоу, пока не заметила Гермиону и не уткнулась на полуслове. — Вот значит как…       — Есть проблемы? — сходу вперилась в нее Гермиона, которой не понравилась реакция когтевранки.       — Никаких, — точь в точь как Рон ответила она, только с явной ноткой злости в голосе.       — Здравствуй, Гермивонна, — улыбнулся ей Виктор, даже не заметив напряженности между двумя девушками. — Прекрасно выглядишь.       — Спасибо, — лучезарно улыбнулась она, уже не смущаясь. — Флер, привет.       — Прив’ьет, — кивнула та, также рассматривая Гермиону во все глаза. — Н’ьеож’ьиданно, кон’ьечно. Это Ал’ьекс’ьей, — представила Флер своего партнера. — Он благородно соглас’ьился сопровождать мьен’ья на бал.       — И был крайне этому рад, — добавил Крам, поддев друга. — Алексей, это Гарри и Гермивонна.       — Гермиона, если точнее, — понимала трудности произношения своего имени она. — Но я уже привыкла.       — Вы что, знакомы? — недоверчиво посмотрела на Крама Чжоу.       — Мы же чемпионы, вот и познакомились, — беззаботно пожал он плечами. — А Гарри представил нам свою подругу.       Когда обмен любезностями был закончен (подействовавший на Чжоу будто бы красная тряпка на быка), двери Большого зала распахнулись, а профессор Макгонагалл пригласила всех внутрь. Сначала вошли остальные пары, организовав небольшой коридорчик, а уже между ними запустили чемпионов и их партнеров, одаренных овациями и аплодисментами, заставляя Гарри чувствовать себя весьма странно.       Огромное помещение встретило их крайне непривычным интерьером. Длинные факультетские столы были убраны, а взамен их стояли множество столиков поменьше, за каждым из которых могло уместиться человек по десять. Стены зала серебрились инеем, а с темного, усыпанно­го звездами потолка, свисали гирлянды из омелы и плю­ща.       Гарри просто шел мимо сотен студентов из разных стран, чувствовал на своем локте успокаивающую руку Гермионы и старался не думать ни о чем. Ему было не привыкать ко всеобщему вниманию, а вот подруга, кажется, вновь была немного смущена и словно находилась не в своей тарелке. Особенно от того, что некоторые из школьников (вроде Малфоя) пытались поддеть ее неуместными фразами.       Гарри был бы и рад заткнуть каждого придурка, но сейчас явно было не то время, чтобы устраивать очередную драку.       Усевшись за один из центральных столиков вместе со всеми чемпионами, примерно посередине между судьями и другими молодыми волшебниками, Гарри осмотрелся по сторонам и в очередной раз поразился стараниям учителей.       Никогда еще Большой зал не выглядел так нарядно и красочно, как сегодня. И вряд ли еще будет, к сожалению. Разве что состоится еще один Турнир. Но, скорее всего, эту честь передадут уже другой школе.       — Признаться, это очень непривычно, — шепнула ему Гермиона, а Гарри согласно кивнул. — Что нужно делать?       — Не знаю, — пожал он плечами, многозначительно глянув на сидевшего напротив Крама.       — Сейчас все покажут, — успокаивающе усмехнулся он. — Без паники.       Отливающие золотом тарелки, стоявшие на каждом месте, перед которыми ле­жали меню, все еще были пустые. Гарри нерешительно взял карточку с рождественской виньеткой и огляделся в поисках официантов.       Дамблдор, однако, внимательно изучал список блюд, после чего, глядя в свою тарелку заказал свиные отбивные и на тарелке тотчас явились с пылу с жару котлеты. По залу пронесся вздох облегчения, люди тут же смекнули загадку и принялись заказывать желаемое, наполняя свои тарелки пищей.       — Все же интересно у вас работает схема доставки еды, — оценил Крам. — У нас в школе существует специальный стол, где каждый подходит, берет что хочет и с подносом идет на свое место.       — Чем-то напоминает маггловские кафе без официантов, — поддержала разговор Гермиона. — Только там еще оплатить на кассе нужно.       — В Хогвартсе для этого есть домовики, — неожиданно вклинилась Чжоу, про существование которой Гарри уже успел забыть. Пусть она и сидела буквально сразу за Виктором.       — Домов’ьики? — задумалась Флер. — В Шармбатон тож’ье ест домовой эльф! Они исправно работа’ьют на благо школы.       — Странно, я даже не знала об этом, — произнесла Гермиона.       — Ты? Чего-то не знала? — фыркнула Чжоу. — Это возможно?       — Дамы, не ссорьтесь, — дипломатично поднял руку Крам. — Мы здесь для веселья.       — У меня и в мыслях не было, — надулась Чжоу, скрестив руки на груди.       Флер, в своей привычной манере, оглядывала убранство замка с легким оттенком презрения на лице, будто бы ей не нравилась каждая его деталь. Но то ли их встреча как-то повлияла на ее поведение, то ли были иные причины, но с тех пор она старалась держать все в себе, высказываясь лишь изредка и по делу.       Не смогла она устоять только лишь насчет Пивза, каждый раз рассказывая, как бы с полтергейстом обошлись в Шармбатоне и как бы быстро он вылетел далеко за пределы школы.       — Виктор, надеюсь, ты болтаешь не сильно много лишнего? — раздался из-за столика справа язвительный голос Каркарова, вновь вернувшегося в свое амплуа.       — У тебя, Игорь, все тайны да тайны, — добродушно усмехнулся Дамблдор. — Можно подумать, ты не любишь гостей.       — Мы все печемся о своих владениях. — Каркаров оскалил желтые зубы. — И ревностно оберега­ем вверенные нам очаги знаний. Мы по праву гордимся, что никто, кроме нас, не знает все их секреты, и мы бди­тельно храним их. Разве не так?       — А я не стал бы утверждать, что знаю все сек­реты Хогвартса, — ответил Дамблдор. — Не далее, как сегодня утром, отправился я в туалет, свернул не туда, и очутился в прелестной, совершенно незнако­мой комнате с превосходной коллекцией ночных горш­ков. Позже я вернулся получше осмотреть ее, а комнат­ка-то исчезла. Я, конечно, все равно ее отыщу. Возмож­но, она доступна только в полшестого утра, а может, ког­да месяц в фазе одна четверть или когда слишком пол­ный мочевой пузырь.       Гарри прыснул в тарелку с гуляшом, а директор чуть заметно ему подмигнул.       — Мне кажется, я понимаю о какой комнате говорил Дамблдор, — шепнул он Гермионе, получив в ответ кивок с улыбкой.       — Пожалуй, мы знаем на один секрет Хогвартса больше, — хихикнула она, нанизывая на вилку кусочек запеченного картофеля. — М-м-м… Если нам всегда готовили эльфы, то сегодня они просто превзошли себя. Очень вкусно!       — Думаю, они слышат твою похвалу, — сказал Гарри, любуясь ее изящной шеей.       Шум множества голосов заполонял Большой зал практически также, как это было каждый день. Но из-за другого интерьера и рассадки студентов, Гарри казалось, что он оказался на приеме у какой-то королевской особы.       Сотни улыбающихся людей, одетых в разноцветные одежды, девушки с шикарными прическами и макияжем, непривычно галантные парни в выглаженных рубашках и брюках. За одним столом могли сидеть как представители разных факультетов, так и совершенно разных школ, общавшиеся друг с другом на пространные темы.       Гарри даже успел удивиться тому, как много оказалось смешанных пар. Он-то думал, что большинство хогвартсовских парней позовут местных же девчонок, но нет. Седрик Диггори о чем-то весело болтал с какой-то француженкой, Ханна Аббот рассказывала парню из Дурмстранга историю школы, а в дальнем углу приютились подопечные Каркарова и мадам Максим, уже сблизившиеся настолько, что едва не приступили к поцелуям прямо за праздничным столом.       И судя по тому, что парень с девушкой были совершеннолетними, их ночь может быть весьма и весьма интересной.       Когда с ужином было покончено, Дамблдор встал со своего места, парой взмахов волшебной палочки раздвинул столы вместе с сидевшими за ними людьми вдоль стен, а со стороны бывшего преподавательского стола выросла широкая сцена с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и во­лынкой.       На сцену вышел ансамбль «Ведуньи», встреченный восторженными рукоплесканиями. У артистов были длинные растрепанные волосы, нарочи­то порванные и потертые черные мантии, по общему стилю напоминая маггловских металлистов. Веду­ньи разобрали инструменты, фонарики на столах погас­ли, и Гарри понял, что сейчас настало их время.       — Мисс Грейнджер, — встал он со своего места и галантно подал Гермионе руку. — Могу я пригласить вас на танец?       — С удовольствием, мистер Поттер, — улыбнулась она, прияв его предложение и не обращая внимание на скривившуюся Чжоу.       Едва со сцены полилась спокойная и красивая мелодия, как три пары волшебников, под общие аплодисменты, вышли на середину зала и начали кружить по нему в медленном танце. Гарри держал Гермиону за талию и вел за собой, смотря в ее живые и притягивающие карие глаза.       Все вокруг в этом мире вновь перестало волновать его сердце. Ни грядущий впереди второй этап Турнира, ни сгорающая от ревности Чжоу, ни странно ведущий себя Каркаров, то пылающий страхом, то вновь нацепляющий маску презрительности. Важна только Гермиона, ее прекрасное улыбающееся личико и зрительный контакт, который никто не собирался прерывать.       Услышав подходящий момент в музыке, Гарри приподнял ее за талию, сделал пол-оборота в воздухе и мягко опустил на землю, чем вызвал искренний смех девушки и восторженный возглас и аплодисменты от людей где-то на фоне.       Даже не верилось, что меньше, чем месяц назад, одна только мысль о танцах вызывала у него чуть ли не панический ужас. А все естество противилось даже такой возможности. Но уже сейчас Гарри кружится с Гермионой в вальсе, чувствует руками ее хрупкую фигурку и теплую ладонь, и не может вспомнить более счастливого дня в своей жизни.       Она была поистине прекрасна в этом голубо-фиолетовом платье. Гарри мог поставить свою мантию-невидимку на то, что сегодня соперничать с Гермионой по красоте могут едва ли пара-тройка девушек. Даже Чжоу и Флер показались ему не такими уж привлекательными, как это было раньше (хотя, возможно, дело было в его чувствах к Гермионе).       И Гарри был рад, как сотня гиппогрифов в полете, что за невзрачным видом, лохматой прической и мешковатой мантией, пряталось такое чудо, преобразившееся до неузнаваемости всего за один вечер. Нужно будет как-нибудь подсказать Гермионе, чтобы не прятала свою красоту в обычные дни. Ей бы это очень пошло на пользу.       Вместе с продолжением музыки, к чемпионам присоединялись и другие пары. Где-то справа чинно вальсировали Дамблдор и Макгонагалл, позади них неловко топтались Джинни с Невиллом, чуть левее веселились Симус и Лаванда, прямо рядом с ними кружились Дин и Парвати, а над головами плавали по воздуху призраки во главе с Почти Безголовым Ником и Серой Дамой.       Зал все больше и больше напоминал огромную танцевальную площадку, где сотни людей хорошо проводили время и знакомились друг с другом получше. Почему-то Гарри не сомневался в том, что после бала, многие партнеры сойдутся в постоянные парочки. По крайней мере, те двое из Дурмстранга и Шармбатона, уж точно.       Последняя дрожащая нота, выведенная волынкой со сцены, означала конец вступительного танца, но Гарри все так же продолжал держать Гермиону за талию, не в силах разорвать дистанцию. Да и зачем, если она и сама прижалась головой к его груди точно также, как делала это в их волшебной комнате? Сама позволяла буквально плавать по облакам блаженства, будто невербально заколдовав Гарри Империусом?       — Ну что, Хогвартс? — крикнул со сцены солист Ведуний. — Вы готовы к настоящей музыке?       — Да-а-а-а-а-а! — проревел зал в ответ.       — Что-то вас плохо слышно! — раззадоривал он толпу. — Я СПРОСИЛ: ВЫ ГОТОВЫ?!       — ДА-А-А-А-А!!!       — Тогда поднимите руки выше! Пора зажечь на этой тухлой вечеринке!       Вдарив по музыкальным инструментам, Ведуньи начали играть музыку, куда более подходящую их внешнему виду. Гитары и барабаны с первых нот оглушили Большой зал, вгоняя всех в дикий экстаз и бешеные танцы, за переделами которых не мог остаться никто, кроме совсем уж равнодушных людей.       Как например Рон, которого Гарри заметил сидящим за столиком вместе с крайне удрученной Падмой Патил. Но кого сейчас волновал Рон, если в его руках задорно двигалась Гермиона, на лице которой было написана настоящая радость и веселье?       Можешь ли ты танцевать, как гиппогриф?       Ма-ма-ма! Ма-ма-ма! Ма-ма-ма!       Прыгнуть вниз, прямо в обрыв!       Ма-ма-ма! Ма-ма-ма! Ма-ма-ма!       Устремляясь к самой земле!       Ма-ма-ма! Ма-ма-ма! Ма-ма-ма!       И крутиться вокруг во тьме!       Ма-ма-ма! Ма-ма-ма! Ма-ма-ма!       Заводная мелодия превращала сотни людей в единое бушующее море, орущее и кричащее что-то совершенно непонятное. Ведуньи были весьма популярны в среде молодых волшебников и Гарри частенько слышал их песни по колдорадио, стоящем в гриффиндорской гостиной и в «Трех метлах» в Хогсмиде. А потому почти все знали тексты их хитов, разрывая теперь глотки, подпевая и прыгая, как сумасшедшие.       Двигайся, будто разъяренный призрак,       Очень хочет тебя затискать!       Топай ногами, как лепрекон!       Поставивший все золото на кон!       Гарри с Гермионой тоже не отставали от остальных, двигаясь напротив друг друга и держась за руки, изображая нечто крайне отдаленно похожее на тустеп. Но им обоим было плевать на то, что другие подумают об их танцевальных навыках.       Когда бешеный темп заставлял сердца биться быстрее, лица краснеть, а дыхание учащаться. Когда Гермиона крутилась в его руках, а полы ее платья хлестали Гарри по ногам. Когда они сцепились в замок и вращались вокруг единого центра, когда кричали знакомые слова, подпевая Ведуньям. Когда усиленный во множество раз звук гитар, барабанов и виолончели заставлял вибрировать каждую клеточку тела, а хриплый голос солиста еще сильнее распалял души.       Даже Пивз, и тот, вопреки своему характеру, не пакостил, а весело кувыркался в воздухе в едином со всеми ритме.       Исполнив несколько зажигательных песен, Ведуньи дали толпе чуть передохнуть и утолить жажду, сменив композиции на более спокойный лад. Гермиона, с разрешения Гарри, согласилась составить компанию Краму, а сам он решил пока сходить до ближайшего стола и налить им по стакану лимонада, без которого горло уже пересохло до основания.       И как раз возле нужного кувшина сидела на стуле Чжоу, выглядевшая чуть ли не такой же недовольной, как Рон в десятке мест справа. Уже без Падмы, кстати.       — Подруга, значит, говоришь? — хмыкнула Чжоу, едва Гарри подошел ближе. — Вижу, какая она тебе подруга!       — А тебе что, собственно, не нравится? — надоели ему эти вялотекущие с самого начала года концерты.       — То, что ты мне врал все это время! — вспыхнула Чжоу. — Ты говорил, что между вами ничего нет! А теперь ты приходишь с ней на Святочный бал!       — И что?! — уставился на нее Гарри злым взглядом, наливая в стаканы лимонад. — Ты пришла с Крамом. Мне тоже сделать далеко идущие выводы?       — Я пошла с ним лишь из-за тебя! — рявкнула Чанг. — Хотела сидеть за одним столом! И, может быть, хорошенько повеселиться! А тебе, смотрю, и так хорошо! Оторваться не можешь от своей ненаглядной Грейнджер! Что, увидел, что она может быть не такой поганой уродиной и тут же…       — Заткни, блять, свою пасть! — практически на Парселтанге прошипел Гарри, со стуком ставя на стол кувшин и едва сдерживая трясущиеся руки. — Не смей так называть Гермио…       Не дав закончить свою фразу, щелчок в голове Гарри заставил его остановиться на полуслове, воскресив перед взором уже почти позабытую картину. Как в самом начале года, заплаканная Гермиона прибежала в гостиную Гриффиндора, а на закрытом руками лице обнаружилась то самое обидное послание, которое сейчас повторила Чжоу.       Вот значит, кто это был на самом деле. И она же врала ему прямо в лицо…       — Я… Я… Я… — аж зазаикалась когтевранка, осознав, что именно она ляпнула. — Гарри… Я…       — Тебе очень повезло, что ты девушка, — с практически нескрываемой яростью в голосе произнес Гарри, которого буквально колотило и рвало изнутри. — Будь на твоем месте Малфой, я бы тебя прямо сейчас на дуэль вызвал, Чжоу! Или просто набил бы тебе рожу кулаками! Ебанутая безмозглая дура!       — Не смей…       — Это я-то не смей?! — до глубины души поразился такой наглости он, отходя на пару шагов. — Ты точно ебанутая! Видеть тебя больше не хочу! Это ты не смей больше приближаться ни ко мне, ни к Гермионе! В следующий раз я не буду сдерживаться!       К счастью, громкая музыка никому не позволила расслышать их ссору, а потому осталась без излишнего внимания. Схватив со стола стаканы с лимонадом, Гарри рванул как можно дальше от Чжоу, прекрасно понимая, что на этом любая возможность их отношений, даже дружеских, разорвалась окончательно.       Не сказать, что ему это сильно было нужно, но теперь он даже на пушечный выстрел не хотел подходить к Чжоу. Да, когда Гарри обещал Гермионе, что найдет ее обидчика, он предполагал Чжоу в качестве одного из вариантов. Но скорее так, теоретически, не особо делая на нее ставку и больше веря в причастность Малфоя или Рона. А сейчас…       Смотря со стороны за тем, как Виктор и Гермиона танцуют в паре (соблюдая все приличия и дистанцию между телами, разумеется), Гарри пытался успокоить себя и не расплескать лимонад трясущимися руками раньше времени.       Он не хотел портить настроение Гермионе этим вечером. Крам был прав, бал должен остаться для нее идеальным. Возможно завтра, а может и через неделю, Гарри расскажет ей о поступке Чжоу. Или лучше вообще этого не делать, чтобы не бредить уже залечившуюся рану? Спросит — ответит, а так…       Нацепив на свое лицо улыбку ближе к концу очередной песни, Гарри направился в их сторону и, подойдя ближе, вручил Гермионе ее напиток, который она с благодарностью приняла. Крам поблагодарил ее за оказанное внимание, галантно поцеловав в руку, чем вызвал у нее смущенный смешок, кивнул Гарри и с улыбкой отправился куда-то в сторону от них.       Да, сейчас точно не время, чтобы рассказывать о своем открытии. Драка с вырыванием друг другу волос была не тем, чем должен закончится этот Святочный бал.       — Спасибо, — осушила Гермиона стакан наполовину. — Фух! Жарко-то как! И не скажешь, что Рождество на дворе!       — Ага, — сдержанно кивнул Гарри, отпивая свой лимонад и не желая больше оставаться в одном зале с Чжоу. — Не хочешь прогуляться?       — Это можно! — закивала она. — Виктор сказал, что перед входом в замок создали очень красивое окружение и добавили согревающих чар, чтобы можно было не замерзнуть без верхней одежды.       — Думаю, нам это не грозит, — фыркнул Гарри, вновь предоставив ей локоть. — Идем?       — Идем! — с улыбкой вцепилась в него Гермиона, к счастью, не замечая раздрая его чувств. — А потом можно будет еще потанцевать!       За стенами школы, действительно, было очень красиво и необычно. На лужайке перед замком находился возведенный вол­шебством грот, полный розовых кустов, среди которых высились каменные скульптуры Санта Клауса и северно­го оленя, а над кустами и скульптурами порхали разно­цветные светлячки в виде крошечных живых фей.       Множество парочек ютились на установленных вдоль каменных дорожек лавочках, где даже затесались Хагрид и мадам Максим. Кажется, они на самом деле нашли общий язык.       — Я рада за Хагрида, — шепнула Гермиона, кивнув в их сторону.       — Да, хоть не так скучать будет в своей хижине, — хихикнул Гарри, с усилием выкинув из головы Чжоу и ее поступок. — А то все соплохвосты и нюхлеры.       — Как думаешь, Гарри, что нас ждет в будущем? — пустилась в размышления Гермиона. — Сегодня мне так хорошо и весело, но всю дорогу не отпускает понимание, что это лишь временно. Будто даже немного нереально. Как будто я во сне, просто слишком правильном и реалистичном.       — Не знаю, — пожал он плечами, внутренне мечтая, чтобы его будущее было как можно плотнее связано с Гермионой. — Но, надеюсь, что все будет хорошо.       — И я надеюсь, — двумя руками вцепилась она в его руку. — Я знаю, ты мне это уже обещал. Но я хочу еще раз услышать от тебя, что мне не придется тебя терять…       — Обещаю, я приложу все усилия для того, чтобы выжить во всей этой чехарде, — вздохнул Гарри. — Мне будет стыдно, если я оставлю тебя одну в этом дурдоме.       — Смешно, — хихикнула Гермиона.       — Ну правда, — рассмеялся он, продолжая вести ее по извилистым тропинкам. — Как я могу оставить такую красивую девушку без поддержки? За тебя же вся школа передерется!       — Прекрати! — в очередной раз за вечер залилась краской Гермиона, но по ее виду было не сказать, что ей не нравились его слова. — Тебя кто научил так льстить?       — Не знаю, — пожал Гарри плечами. — Само как-то получается. Говорю, что вижу. Ты действительно прекрасна сегодня. И очень странно, что обычно ты стараешься это скрыть.       — Я так привыкла, — вздохнула она. — Да и чтобы уложить так волосы, пришлось вылить на них пару ведер Простоблеска. Каждый день так не поделаешь.       — Ну это да-а-а-а, — протянул Гарри, получив в ответ смешок и короткий тычок в плечо. — Хотя, кому ты рассказываешь? Я ровно такой же.       — Не скажи, — помотала Гермиона головой. — В этом году ты явно обновил свой гардероб и больше не ходишь в старой одежде кузена. Бродяга же помог, верно?       — А кто же еще? — подтвердил он. — И с этим парадным нарядом тоже.       — Повезло тебе с ним, — улыбнулась Гермиона. — Не хочешь вернуться назад? Кажется, Ведуньи продолжили концерт?       — Хочешь опять пуститься в пляс? — поддел ее Гарри.       — Хочу, если ты не против, — уверенно ответила Гермиона.       — Конечно не против, — улыбнулся он, надеясь, что Чжоу хватит ума не испортить им вечер. — С тобой я хоть до утра готов танцевать…       Еще несколько часов, практически до середины ночи, забыв обо всем, студенты Хогвартса отплясывали под зажигательные ритмы, а самые стойкие обеспечили бурные овации артистам, не желая их отпускать.       Хотя, на самом деле, вымотались все практически до потери сознания. Ноги гудели, обещая завтра букет неприятных ощущений, по телам текли ручьи пота, а одежда и красивые прически давно утратили свой лоск, но это было не важно. Главное, что настроение было на высоте.       Было очень странно идти по мраморной лестнице в сторону башни Гриффиндора в столь поздний час, не опасаясь нарваться на Филча или миссис Норрис. Полную Даму пришлось будить чуть ли не криками, а в самой гостиной все еще сидели множество людей, не желающих расходиться по своим кроватям.       Обычно, при ночных вечеринках, в честь победы в матче по квиддичу, все тусовались в общей куче, а сейчас молодые волшебники разбились по парочкам и по разным углам, отдыхая после бурных танцев и быстро прогрессируя в развивающихся отношениях.       Лаванда так и вовсе забралась на колени к Симусу, обнимая его за шею и расположив голову на его груди, а Фред и Анджелина, не стесняясь никого, целовались недалеко от камина, смотря друг на друга хищными взглядами.       Но пора было уже отходить ко сну, тела требовали отдыха, так что Гарри и Гермиона, практически не задерживаясь, прошли сквозь всю гостиную, собрав на себе несколько взглядов, и остановились возле ведущих в спальни винтовых лестниц.       — Спасибо тебе за вечер, Гарри, — шепнула ему Гермиона на ухо и поцеловала в щеку.       — Тебе спасибо, — обнял он ее в ответ и обратил внимание, что ее губы задержались там куда дольше, чем для простой дружеской благодарности. — Ты была его королевой.       — Я точно узнаю, у кого ты научился таким словам, — усмехнулась она, положив голову ему на плечо и обхватив вокруг спины.       Они так и стояли у лестницы, ведущей в спальню девочек, не желая отрываться друг от друга. Гарри каждым нервным окончанием чувствовал ее близость и приятную теплоту девичьего тела.       Пальцы так и хотели сцепиться на ее спине, чтобы еще сильнее вжать в себя Гермиону, не отпуская ее уже никогда. Еще не выветрившийся запах ее духов сводил с ума, а горячее дыхание опаляло шею.       Может, сейчас подходящее время? Или все же не стоит провоцировать потенциально негативную ситуацию на глазах у всех? Да, возможно, его признание сделает все еще лучше. А если все пойдет наперекосяк?       Нет, этот вечер должен оставаться для Гермионы именно таким. Идеальным. Риски были слишком велики, так что оставалось держать себя в руках и контролировать рвущиеся наружу эмоции, пока еще была такая возможность.       — Спокойной ночи, Гермиона, — слегка разжал он объятия и, все же повинуясь романтическим желаниям, по-джентльменски поцеловал ее в руку.       — Спокойной ночи, Гарри, — слегка смущенно улыбнулась она, сделала шаг назад, проведя пальцами по его предплечьям, развернулась и пошла наверх, провожаемая взглядом и ликующим подсознанием Гарри, закинувшим парадную мантию на плечо.       Он все сделал правильно. Гермиона счастлива. Как и убеждал Виктор, ее первый бал должен быть безупречным. Так оно и случилось. А на счет всего остального, Гарри был готов потерпеть и подождать. Нужно будет обязательно спросить совета на этот счет у Сириуса. Ну или у Крама, как второй вариант.       Но даже сейчас, стоя внизу с глупой улыбкой, Гарри понимал, что все не так уж безнадежно, как он думал еще не столь давно. Гермиона была с ним. Танцевала с ним. Гуляла с ним. Принимала его комплименты и обнималась так, как никогда. А их короткие благодарственные поцелуи (пусть и не в губы) давали надежду на дальнейшее развитие отношений.       Остался всего один шаг. Самый трудный шаг в его жизни, который разделит ее на до и после. Главное — не ошибиться в своих выводах и не начудить лишнего…