Эйфория

      Красноватые стены небольшой подземной комнатки отражали свет весело пляшущих огоньков трещащего камина, согревающего окружающее пространство своим теплом, которого так не хватало последние пару дней. Несмотря на то, что над головой покоилась огромная толща воды Черного озера, сдерживаемая лишь хрупким каменным сводом, Гарри был готов остаться в этом месте на долгие и долгие годы. В тишине, в дали ото всех, но зато крепко прижимая к себе ту, без кого слабо представлял прошлое, настоящее и будущее.       Гермиона была для него всем. Еще тогда, на их тренировках перед балом, Гарри осознал, насколько сильно привязался к ней. Никакая Чжоу и рядом не могла бы встать по степени влечения и душевного взаимопонимания. Ну что бы предложила пусть и красивая, спортивная, но все же довольно истеричная когтевранка по сравнению с Гермионой? Так, небольшой пшик жгучих эмоций, посыпавшийся прахом на первом же свидании в Хогсмиде.       И совсем другое дело, когда речь шла о многолетней дружбе, плавно выросшей во влюбленность и желание стать друг для друга кем-то большим. Пройдя через принятие, неуверенность и страх отказа, теперь Гарри мог со всей ответственностью заявить, что оно того стоило. Ведь Гермиона не сбежала. Не влепила ему пощечину. Не обозвала придурком, сломавшим их крепкую дружбу.       Она осталась рядом. Обхватила его руками вокруг шеи и дарила свои первые, такие неловкие и неумелые, но настоящие поцелуи, от которых сердце Гарри билось сильнее, чем при встрече с мантикорой, всеми недавними испытаниями и духом Волдеморта в придачу.       В ушах стоял непонятный гул, густая пелена застилала взор, а грудь буквально разрывало от переполняющих эмоций. Это уже был не тот забавный поцелуйчик от Кристин, сделанный благодарности и развлечения для. А настоящий. Искренний. Чувственный. И самый желанный, какой только мог быть на этом свете.       — Прости, я очень долго не мог решиться, — глупо улыбался Гарри, смотря Гермионе прямо в глаза. — Наверное, не один месяц…       — Это ты меня прости, — шептала она в ответ. — Наверное, стоило сильнее показывать желание быть с тобой… Но я боялась… Думала, что ты и Чжоу просто…       — Забудь про нее, — поглаживал он ее по голове. — Чжоу в прошлом. Я понял это еще когда позвал тебя на бал… Только считал, что могу ошибиться…       — Ты бы не ошибся, — признавалась Гермиона. — И я бы не отказалась, поцелуй ты меня тем вечером… Но сегодня я рада даже больше!       — Почему? — удивленно переспросил Гарри.       — Такая история по завоеванию сердца принцессы звучит эпичнее, — хихикнула она, подарив еще один короткий поцелуйчик.       — И давно ты тут сидишь, принцесса? — стало интересно Гарри.       — Сегодня с утра, — объясняла Гермиона. — Все два дня держать меня здесь не было смысла, так что вчера я воочию наблюдала за твоими похождениями со всеми. Мне было очень страшно за тебя, Гарри… Я так переживала, что буквально не могла уснуть…       — Ну ничего, все закончилось, — посильнее прижал он ее к себе.       — Еще нет, — мотнула головой Гермиона. — И нам пора идти.       — Куда? — не понял Гарри.       — К алтарю, конечно же, — довольно серьезным тоном ответила Гермиона. — Ты же не думал отделаться так просто?       — Чего-о-о-о… — окончательно растерялся Гарри.       — Да ладно, не пугайся, — прыснула в кулак Гермиона. — Это я шучу так. От нервов, наверное…       — Смотри, дошутишься у меня, — фыркнул Гарри, доперев, к чему она клонит. — Ладно, что нужно делать?       — Профессор Дамблдор сказал, что как только ты спасешь меня, то камин станет доступен для перемещения в Хогвартс, — кивнула Гермиона в нужную сторону. — Летучий порох на полочке рядом.       — Вместе? — усмехнулся Гарри. — Некоторые могут не понять.       — А некоторые давно уже все поняли, — шепнула ему в ухо Гермиона. — Плюс, за тобой все еще следят чары…       Разумеется, девушка была полностью права. Стоило им обоим выйти из шипящего изумрудного пламени, как три стола в Большом зале взорвались громогласными криками и свистом, а затвор камеры Колина затрещал со скоростью маггловского пулемета. Слизеринцы, ожидаемо, сделали вид, будто их выворачивает в тарелки от такой неприятной картины, но кого волнует мнение идиотов?       Подняв вверх сцепленные в замок руки, улыбающиеся Гарри и Гермиона, совершенно не стесняясь и с высоко поднятыми головами, прошли на заготовленные для них места недалеко от преподавательского стола, где их уже ждали Крам и Чжоу. Очевидно, Виктор первым успел выполнить все испытания, но в этом Гарри даже и не сомневался и ни капли не сожалел. Главное, что все было хорошо. Они справились. Выжили. Эйфория накрывала с головой, а в груди горело приятнейшее чувство победы.       Гарри второй раз доказал, что достоин называться чемпионом Хогвартса. А одобрительный кивок Дамблдора и громкие хлопки огромными ручищами Хагрида лишь подтверждали праздные мысли внутри. Прошедшие дни показали самому себе, что не все так плохо. Что Гарри не простой неумеха с соломой вместо мозгов. Что нет ничего невозможного. И если рядом с ним сидит лучшая девушка в мире и продолжает крепко вцепляться в его ладонь, то любые испытания можно будет щелкать, как семечки.       — Поздравляю, Поттер, — протянул ему руку сидящий рядом Крам. — Признаться, я думал ты утонешь в том тоннеле.       — Я тоже так думал, — хмыкнул Гарри, отвечая на рукопожатие. — Надо было сообразить и снять рюкзак… Кстати, а ты давно пришел?       — Минут за тридцать до тебя, — сказал он. — Получилось с самого утра взять хороший темп. Плюс я умею наполовину превращаться в акулу, а потому под водой чувствовал себя намного свободнее.       Обсуждая с Виктором прохождение этапов и краем глаза поглядывая за сражающейся с гриндлоу Флер (а француженка, к радости мужской части населения Хогвартса, даже взяла с собой открытый серебристый купальник и теперь смотрелась в нем весьма привлекательно), Гарри не мог не заметить недовольное лицо Чжоу, сидящей с другой стороны от Крама.       Она, скрестив руки на груди, бросала резкие взгляды в сторону Гермионы, всем своим видом выражая искреннее недоумение и разочарование. Гарри было весьма забавно наблюдать за этим представлением, сравнивая свою собственную реакцию с прошлым собой. Ведь еще в начале года он очень волновался, не хотел расстраивать Чжоу. На балу уже желал отвесить ей смачную оплеуху за то, что она заколдовала Гермиону из ревности.       А теперь ему было просто плевать. Будто Чжоу была пустым местом. Совершенно невзрачным персонажем, к которому не испытываются никакие эмоции. Зачем, если рядом счастливая Гермиона, а впереди у них долгие дни и ночи, наполненные счастьем и радостью? Нехрен было устраивать цирк с истериками, может тогда все пошло бы по совсем другому пути…       Всего за семь минут до истечения времени, из камина появилась уставшая, но улыбающаяся Флер (вновь надевшая мантию), ведущая за руку маленькую взволнованную девочку, очень похожую на нее внешне. Скорее всего, это была ее младшая сестра, ради спасения которой Флер пришлось пройти такие долгие и трудные испытания, завершившиеся, к счастью, удачно.       Едва они заняли свои места, как Дамблдор поднял руки и призвал бушующий зал к тишине, улыбаясь из-под своих очков-половинок. Гарри в который раз отмечал, что было в этом волшебнике нечто такое, заставляющее младшее поколение слушаться его беспрекословно. Даже близнецы Уизли не смели перечить директору, хотя обычно плевали на чужие приказы с высокой колокольни.       — Поздравляю всех вас с завершением второго испытания Турнира! — усиленным голосом говорил Дамблдор. — Я невероятно рад, что каждый из участников справился с заданием и смог спасти своего заложника! Мы все видели, насколько это было трудно!       — Смотреть за этим со стороны было еще труднее, — шепнула Гермиона Гарри в ухо.       — Я бы поспорил, — хихикнул он в ответ.       — Наши справедливые судьи готовы дать свои оценки, — продолжал Дамблдор. — Поскольку первым прибыл мистер Крам с прекрасной мисс Чанг, то начнем с них! Мадам Максим, попрошу…       В первый раз, ввиду своей травмы и срочной эвакуации в Больничное крыло, Гарри не видел, каким образом выставляются оценки, а потому сейчас с интересом наблюдал за тем, как директриса Шармбатона поднимает палочку вверх и из ее кончика вылетает серебристая лента, сворачивающаяся в воздухе в форму цифры девять.       Постоянно веселый Людо Бэгмен дал десятку, вечно уставший мистер Крауч поставил восемь, а Дамблдор и, что было совсем не удивительно, Каркаров, тоже дали Краму по десять балов, что в сумме сложилось в сорок семь очков. Отличный результат, горячо принятый как дурмстранговцами, так и теми, кто симпатизировал Краму на этом соревновании.       — Поздравляю, — протянул ему руку уже Гарри. — И еще раз спасибо за помощь в лесу.       — Мы квиты, — усмехнулся Крам, отвечая на рукопожатие. — Еще встретимся на третьем туре.       — Надеюсь, не прибьем друг друга…       Вторым в очереди был сам Гарри, честно заработавший свои сорок одно очко. Бэгмен, походу, расставлял всем десятки просто так, зато Крауч поступал по-бюрократически серьезно, монотонным голосом объяснив, что срезал аж четыре балла за «слишком частое попадание в ситуации, опасные для собственной жизни».       — Да весь Турнир опасен для жизни! — воскликнула в негодовании Гермиона. — Тогда проще уже каждому ставить по нолям только за участие!       — Успокойтесь, мисс Грейнджер, — с укором посмотрела на нее профессор Макгонагалл. — Не вам это решать.       Дамблдор и мадам Максим дали по восьмерке, а Каркаров, уже к удивлению Гарри, поставил ему девять. Наверное, Крам все же ему рассказал о помощи Гарри на первом туре. Ну или он просто хорошо выступил в понимании директора Дурмстранга. Хотя, такого Гарри от бывшего Пожирателя не ожидал. С чего бы ему вообще ставить больше нуля на обоих турах? Не хочет навлекать на себя подозрения? Ладно, потом можно будет разобраться, сейчас Гарри было слишком хорошо.       Флер же, судя по комментариям судей, проходила испытания довольно ровно и стабильно, но на каждом из них задерживалась слишком долго, обдумывая по несколько вариантов и иногда даже возвращаясь назад. Из-за этого ее путь оказался не таким уж зрелищным, да и закончила девушка последней, получив в итоге тридцать восемь баллов. И поддержку от Гермионы, как ни странно.       — Ты все делала правильно, — шептала она Флер. — Я бы поставила десятку исключительно за спокойствие и безопасное движение. Гарри и Виктор ломились вперед, как дурные!       — Спас’ьибо, — кивнула та. — Я не хот’ьела погь’ибнуть до того, как вытащу с’ьестру!       Шум и гомон бродили по всему Большому залу, смешиваясь с криками и аплодисментами. Гарри улыбался во все зубы, чувствуя невероятное облегчение и безмятежность на душе. До этого момента он даже не замечал, насколько сильно устал и проголодался за двое суток бесконечной борьбы с ловушками за собственную жизнь.       Он прыгал над пропастями, горел в огне, падал с небес и тонул на глубине ради невероятного чувства своей силы и гордости за самого себя. А еще, конечно же, ради спасения Гермионы из заточения, чтобы сейчас сидеть рядом с ней и практически не верить своему счастью.       — Прежде, чем мы приступим к праздничному ужину, попрошу минутку вашего внимания! — взял слово сияющий Бэгмен, находящийся в своей стихии и довольный таким завершением этапа. — Третье и последнее испытание состоится за закате двадцать четвертого июня. За месяц до этого, чемпионам Турнира объявят, что это бу­дет за испытание, а до тех пор можно отдыхать и веселиться! Ура!       Оставшиеся часы того дня пролетели для Гарри незаметным мгновением, наполненным исключительно позитивными и радостными эмоциями. Он ел, пил, общался с соседями по столу и немного неуклюже пытался ухаживать за Гермионой, вызывая на ее лице улыбку и смех.       Все напряжение, что копилось долгие месяцы перед этапом, испарилось в небытие, будто его и не было вовсе. Тут даже не гора свалилась с плеч, а целый континент рассыпался на кусочки и больше не мешал любить жизнь. По крайней мере, до двадцать четвертого мая, когда Бэгмен объявит суть нового задания. А там уже что-нибудь, да решится.       Сейчас Гарри просто плыл по течению, не обращая внимание ни на что вокруг. Кого волнуют привычные оскорбительные крики слизеринцев или надутая от собственных тараканов в голове Чжоу? Плевать, если можно буквально телепортироваться сквозь время, отключив все функции мозга, кроме базовых.       Сознание вернулось к Гарри в тот момент, когда он, неожиданно для самого себя, оказался в одном из коротких тайных проходов к башне Гриффиндора, спрятанных за гобеленом Когтеврана. Он часто ходил здесь, если хотелось срезать расстояние или избежать ненужных встреч. Но первый раз в жизни, Гарри стоял посреди этого коридора, прижимая к прохладной стенке Гермиону, обхватывая ее рукой за талию и не совсем умело, но зато очень жадно целуя в припухшие от терзаний желанные губы.       Невероятное ощущение. Еще более прекрасное, нежели пройденный этап Турнира. Когда их взаимные эмоции стали не просто случайным порывом после смертельных испытаний, а реальным, обдуманным решением. Когда Гермиона охотно отвечала на поцелуи. Когда впивалась пальцами в его непослушные волосы и смотрела в глаза таким новым, но при этом таким родным взглядом. Будто бы наконец-то разрешила себе открыться и стать настоящей.       — Мерлин, как же я долго мечтал об этом… — шептал Гарри ей в шею. — И каким же я был слабаком…       — Да ладно, не так уж и долго, — хихикнула переводящая дыхание Гермиона, крепко обнимая его вокруг груди. — Я читала истории, где люди годами мучались от неуверенности, а не пару-тройку месяцев.       — Все равно… Просто я…       — Гарри, это на меня ты должен злиться, а не на себя, — уже более серьезно говорила она. — Я ведь все чувствовала… Когда мы с тобой учились танцевать… Как ты смотрел на меня на балу и после него… Как поцеловал в руку… Хотя мог и в губы, кстати!       — Вот я и говорю. Прости, что не решился, — извинялся Гарри. — Подумал, что мог бы испортить тебе вечер, если был бы не прав в своих суждениях.       — На самом деле, это было очень взрослое и взвешенное решение, — похвалила его Гермиона, улыбнувшись. — Я слышала, как Парвати жаловалась Лаванде на то, что Дин таки полез целоваться, а та была против. Так что ты большой молодец, что не попер, как паровоз без тормозов.       — Хочешь сказать, во мне есть что-то джентельменское? — фыркнул Гарри.       — Уж куда побольше, чем в некоторых, — кивнула она, еще раз накрыв его губы своими.       Ничто не было сравнимо с этой секундой. Когда Гермиона сама целовала его со всем желанием и ответственностью. Когда их языки случайно сталкивались и разбегались обратно. Когда ее горячее дыхание опаляло душу, а нежные руки гладили по спине. Даже через пятнадцать жарких минут в этом темном проходе, Гарри все еще не мог поверить в свое счастье. Будто это лишь один из его снов, приходящих последнее время все чаще.       Но нет, видение никуда не уходило и даже не собиралось. Как и руки Гермионы продолжали оставаться на его шее. Все было взаправду, без каких-либо «но». И ничего не могло испортить происходящее. Даже если за спиной внезапно материализуется василиск — чихать. Пусть подождет ближайшую сотню лет, прежде чем Гарри вдоволь насладится обществом самой прекрасной девушки на земле.       — Я и не думала, что это будет настолько приятно, — улыбнулась Гермиона, едва они прервались, чтобы перевести дыхание.       — Что, целоваться с парнями по потайным углам? — поддел ее Гарри. — Не ожидала от себя такого поведения?       — Вроде того, — кивнула она, заалев еще сильнее. — Нет, я, конечно, представляла это много раз, но…       — А уж сколько я раз это представлял, — добавил Гарри. — Но почему-то мне казалось, что мы если и начнем когда-нибудь целоваться, то не так… Э-э-э…       — Глубоко? — подсказала она.       — Да, наверное, — кивнул Гарри. — Я думал, что будет что-то похожее на короткие приветственные поцелуи у мистера и миссис Уизли. Так, коснулись и все…       — Уверена, что в молодости они зажигали похлеще нас, — немного смутилась Гермиона, представляя эту картину. — Мне мама однажды рассказывала, как они с папой могли часами зависать на лестничной клетке не заходя домой… А сейчас тоже, просто короткие поцелуйчики, не больше. По крайней мере, при мне…       — Тогда не против, если мы зависнем с тобой в этом проходе еще немного? — с хитринкой в глазах спросил Гарри. — Я последнее время полюбил познавать новый материал, а тут такая тема для изучения…       — Ой как мы заговорили! — рассмеялась Гермиона. — Хотя, если подумать, то я не прочь тоже научиться некоторым вещам…       К портрету Полной дамы они вернулись хорошо так за полночь. Уставшие, но довольные и счастливые. Когда все уже разбрелись по кроватям, не дождавшись появления героя сегодняшнего дня. Гермиона даже не стала в очередной раз напоминать, что им нельзя было находиться за пределами гостиной в такой поздний час. Не до этого ей было, когда пальцы Гарри сплетались с ее и не желали расцепляться даже тогда, когда две лестницы разводили их по своим спальням.       — Теперь я не упущу своего шанса, — улыбнулся Гарри, целуя Гермиону в пустой гостиной на прощание.       — Не упусти уж, будь добр, — шептала она, в очередной раз закидывая ему руки за шею и с готовностью отвечая на поцелуй. — Спокойной ночи, Гарри.       — Спокойной, Гермиона…       Уже глубокой ночью, после приятного горячего душа, Гарри лежал на спине, закинув руки за голову, пялился в темный потолок и глупо улыбался своим мыслям. Ему хотелось творить, хотелось прыгать и скакать. Хотелось достать с неба звезду и перевернуть мир, лишь бы обуздать рвущуюся из груди энергию. Гормональный взрыв не оставил ему и шанса поспать хотя бы несколько часов, даже несмотря на общую усталость и ноющее от нагрузок тело.       Он был готов хоть тысячу раз проходить второй этап Турнира, лишь бы в его конце увидеть искреннюю радость в глазах Гермионы и услышать согласие на роль девушки Гарри Поттера. Понятно, что ей был абсолютно не важен его статус, но Гарри казалось забавной мысль, насколько сильно их сблизила та опасность, что накрыла с головой вместе с выброшенным из Кубка Огня именем.       Возможно, не стань он чемпионом, то их отношения начались бы значительно позже. Или не начались бы вовсе. Но как же могла извернуться судьба и как легко она смеялась над той давней глупой идеей Гарри, что стань он представителем Хогвартса на Турнире, то только ради того, чтобы Чжоу точно обратила на него свое внимание.       И где теперь Чжоу? И кому она теперь нужна? Крам, похоже, слабо заинтересован в симпатичной когтевранке, сгорающей от ревности каждый раз, как видит Гарри и Гермиону вместе. Просто так случилось, что именно ее судьи решили взять в качестве «заложницы», не увидев других альтернатив.       Зато в отношениях Гарри с подругой случился настоящий прорыв, свернувший историю в куда более приятное и верное русло. Гермиона может и не могла поддержать беседу о квиддиче, как и не старалась держать образ прекрасной принцессы, но зато их душевная связь крепла с каждым днем уже много лет. А такие вещи крайне сложно было заменить чем-то другим.       Эйфория от этого тяжелого, но вместе с тем великолепного дня, рвалась из груди энергичным ключом. Если бы Гарри не хотел перебудить соседей по комнате, то с радостью бы пел, танцевал, прыгал до самого потолка и смеялся во весь голос, чувствуя себя сумасшедшим безумцем, не желающим ничего менять и принимать успокаивающие таблетки.       Даже когда свет утреннего солнца начал пробиваться в окна, а Дин и Симус первые отправились в ванную комнату, бодрость тела держала Гарри в тонусе и придавала сил. Уж что-что, а они ему еще понадобятся, когда гриффиндорцы начнут наперебой требовать рассказать из первых уст обо всем, что он чувствовал на своем испытании. Или, как еще вариант, вопросы могли быть более личного характера…       — Так что, все-таки Грейнджер? — появился в поле зрения Симус с полотенцем на плечах. — И почему я не удивлен?       — Может быть, потому что ты уже два месяца нас сводишь в своих подколках? — парировал Гарри, не вставая с кровати, которому эту тему обсуждать не совсем хотелось.       — Ну, может быть, — почесал он затылок. — И как она? Заебись?       — Тебя это касаться не должно, — тактично заткнул его Гарри. — Я же не спрашиваю, каково это — сосаться с Браун по углам.       — А мне и не стыдно признать, что очень даже заебись, — пожал плечами с усмешкой Симус. — По крайней мере, жаловаться не приходится.       — Вот и я не жалуюсь, — с вызовом, но пока еще со смущением в душе выпалил Гарри.       Все же ему пока было трудновато говорить на столь личные темы с посторонними людьми. Пусть даже с теми, с кем прожил не первый год в одной и той же комнате. Симус и Дин как-то проще относились к обсуждению своей личной жизни, спокойно обмениваясь шуточками и подначивая краснеющего до ушей Невилла, который после бала так ни разу и не подошел к Джинни с приглашением погулять.       Рон же и вовсе, едва понял тему грядущего разговора, вылетел из спальни так быстро, будто за ним гналась разъяренная мантикора верхом на хвостороге. Похоже, что его душевная организация была не способна выдержать еще хоть слово о начавшихся на полном серьезе отношений двух бывших друзей. Ну и плевать, на самом деле, какое кому дело до терзаний того, кому раньше самому было плевать на терзания других?       — И все же, как она? — рухнул на соседнюю кровать Дин, поддерживая расспросы Симуса. — Не подумай, просто праздный интерес.       — И с чего бы он появился? — язвительно уточнил Гарри. — Что-то других вы не доколупываетесь.       — Ну, понимаешь ли, — взял Симус из вазочки драже Берти-Боттс и сразу закинул ее в рот, — бля, невкусная… Короче, с другими не так интересно узнать. А тут Грейнджер… Ну… Ты понял…       — Не понял!       — Не принимай как придирку, — начал объяснять Дин, — но она же ботаничка. Ее только книги интересуют и пятнадцатидюймовые свитки для Снейпа о методах измельчения корней златоглазок. А тут такое…       — Не ты ли с ней рубился в покер в Хогсмиде? — напомнил Гарри.       — Эм… Ну да, — фыркнул он. — Хочешь сказать, что под маской заучки скрывается куда больше, чем мы можем предполагать?       — Хочу сказать, что это не ваше собачье дело, — раздраженно отрезал Гарри. — Я очень рад, что вам не стремно растрепать о каждом походе с девчонками на прогулку под луной, а я же предпочту свое сраное право на личные тайны.       — Ну и хер с тобой, — безразлично пожал плечами Симус, накидывая рубашку. — Дело твое, мы так, интереса ради. Без обид?       — Да какие там, — махнул рукой Гарри, прекрасно понимая причины допроса сокурсников. — Пошли вниз, там небось уже весь факультет собрался в ожидании.       — И Грейнджер в первом ряду, — не смог не поддеть его Дин. — Ладно-ладно, заткнулся и пошел дальше обхаживать Парвати.       — Что, она таки решила дать тебе еще один шанс? — покосился на друга Симус.       — Видимо, мое обаяние таки способно прорваться через почти любую женскую защиту, — подмигнул тому Дин. — Хотя с Грейнджер, конечно, шансы тут есть только у одного…       С этим аргументом Гарри спорить никак не хотел. Он каждой клеточкой своего тела надеялся, что Гермиона будет с ним и только с ним, не обращая внимание на других парней. Конечно, звучало несколько нагло и по-собственнически, но Гарри сейчас мало интересовали вопросы морали. Получив наконец желаемое, он не собирался отпускать ее в чьи-либо еще руки.       «Нехрен! Мое! Точка!»       Хотя, первая же секунда, как его взгляд наткнулся на взгляд Гермионы в гостиной, развеяла идиотские мысли и отправил их гулять на задворки сознания, чтобы застрелиться там и исчезнуть навсегда. Она смотрела на него столь пристально, будто сама хотела обвязать стальными канатами и никому не отдавать. Особенно всяким скачущим вокруг Гарри девчонкам, в глазах которых он стал еще большим героем, нежели после первого тура.       Чтобы сразу решить все вопросы и недопонимания, Гарри в несколько больших шагов подошел к Гермионе, приобнял за талию и, прямо на глазах у всех нежно поцеловал в губы, ставя окончательную точку и услышав за спиной множественный разочарованный женский вздох. Хотя, было там и кое-что еще…       — А не могли бы вы делать это не на виду у всех? — взъерепенился Рон, вскакивая с кресла. — Что, не нашли другого места?       — А тебе что, завидно, Уизли? — фыркнула на него Лаванда. — Мог бы тоже себе найти кого-нибудь.       — Я… Да вы…       — Братец, не наводи суету, — держал его за плечо Джордж. — Придет время и ты тоже будешь себя так вести.       — Не буду! — рявкнул красный от эмоций Рон. — По крайней мере, не среди десятков людей!       — Ага, один на один с тетушкой Мюриэль, — поддела его Джинни. — Кто же еще согласится с тобой целоваться?       — Ой, да пошли вы все! — двинул он кулаком по столику рядом и рванул в сторону выхода из гостиной.       — Ронни-Ронни, какой же ты еще глупенький болван, — протянул ему вслед Фред.       — Ничего, вырастет, успокоится, — махнул рукой Ли Джордан. — Ну или когда найдет себе девчонку. Завидует просто парень.       — Боюсь, Джинни права, — хмыкнул Джордж. — Кроме нашей достопочтенной тетушки Мюриэль ему ничего не грозит.       — Как бы и она его не отшила, — хмыкнула Джинни. — Хоть ей и сто пять лет, но мозги пока еще не выветрились, чтобы терпеть этого остолопа.       Расставив все точки над «ё» и подтвердив, во избежание кривых слухов, статус своих отношений с Гермионой, Гарри уселся с ней в обнимку на одно широкое кресло (спасибо худым телам, позволяющим там поместиться с приятной степенью тесноты) и приготовился отвечать на целый град вопросов о втором туре и поджидающих там испытаниях.       Да, в Большом зале постоянно велась магическая трансляция происходящего, но не все могли высидеть целые сутки за столами, а в пятницу еще приходилось посещать уроки, так что многое не попало в поле зрения большинства. Как например, прыжки по невидимым платформам и акробатические трюки на веревке.       Благо, сегодня было воскресенье и можно было спокойно и неторопливо (иногда приукрашивая факты, для красного словца) пересказать свои эмоции там, в пещерах, лесах, облаках и под водой.       И, подойдя к окончанию рассказов о первом дне, сердце Гарри сжала неприятная рука страха, значительно снизившая уровень эйфории в груди. Ведь только сейчас он вспомнил уже подзабытую за адреналиновой беготней и поцелуями с Гермионой простую, но невероятно значимую деталь. Такую, как разрывающий голову от боли шрам. И последующее видение, не предвещающее ничего хорошего.