Новые грани личного

      Дни бежали один за другим, превращая морозную зиму в солнечную и яркую весну. Казалось бы, еще вчера все было завалено снегом, окна в спальне нельзя было открыть из-за дикого холода, а на улицу выйти без теплой мантии. И уже сегодня журчащие ручьи бежали по склонам холмов и гор, деревья стремительно теряли снежные шапки, а крыши Хогвартса очищались от ледяных сосулек, старательно улавливаемых специальными чарами, чтобы не пробили голову незадачливому студенту.       После второго тура, жизнь Гарри казалась простой и легкой. Занятия у Флитвика, Макгонагалл и мадам Стебль были сущей ерундой, по сравнению с индивидуальным двухмесячным марафоном подготовки у Грюма. Даже Снейп, не прекращающий попытки отравить весь класс в целом и Гарри в частности (хотя теперь и реже, чем раньше), не смог добиться успехов.       Ведь Гарри с Гермионой на зубок выучили несколько десятков самых разных универсальных противоядий из книги Сириуса, которые легко нейтрализовали действия тех зелий, что входили в состав курса СОВ. А варить что-то сильнее Снейп пока не пытался, боясь переборщить и вновь получить по шапке от других деканов и директора, что, после жалобы мадам Помфри, все же случилось, если верить слухам.       Словом, все было хорошо, если бы не одно «но».       С некоторых пор, Гарри опять стали сниться моменты жизни Волдеморта. Причем визуальная картинка, почему-то, так и не восстановилась. Зато звуковые детали приобрели четкость, лучше запоминались и в целом казались более реалистичными, нежели раньше.       Но плевать бы на них, Гарри уже привык жить в ожидании опасности, если бы не один момент, не дающий покоя уже который день. Он не сомневался, особенно после слов Грюма, что рано или поздно, но до Волдеморта донесут весть о его начавшихся отношениях с Гермионой Грейнджер. Вот только услышать этому подтверждение в последнем сне из уст таинственного Барти стало крайне неприятной новостью.       Воскресным утром, Гарри долго ходил угрюмый и злой, не обращая внимание ни на шуточки близнецов, ни на надоедливого Пивза, решившего устроить всем холодный душ на входе в Большой зал. Гарри лишь быстро высушил одежду палочкой и попытался запихнуть в себя хоть кусочек омлета с беконом. Но из-за откровенно хренового настроения банально не мог заставить работать жевательные мышцы.       — У тебя все хорошо? — участливо поинтересовалась Гермиона, взяв его за плечо.       — Да, наверное, — нехотя отвечал Гарри, возя вилкой по тарелке. — Просто плохой сон…       — Он опять о нем? — опустился до шепота ее голос. — Что на этот раз?       — Ничего такого, просто… — замялся он.       — Гарри?       — Ну, помнишь, о чем мы говорили недавно? — посмотрел он на нее. — О том, что ты попадаешь под удар…       — Еще бы, — нахмурилась Гермиона.       — Ну и вот… — глубоко вздохнул Гарри. — Сегодня ночью этот Барти доложил Волдеморту о тебе…       — Мы знали, что так будет, — кажется, облегченно произнесла она. — Я уж думала, что произошло что-то более серьезное.       — Просто мне очень не нравится все это, — признался Гарри. — Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня… А если он вновь наберет силу, то…       — Я уже тысячу раз тебе говорила, что статус наших отношений не меняет абсолютно ничего, — шептала Гермиона, взяв его за руку. — Все знали, что я твоя лучшая подруга. И что других близких у тебя особо и нет. А потому я всегда была бы под прицелом этих уродов.       — Полагаю, мне бесполезно говорить, что тебе лучше держаться от меня подальше? — невесело усмехнулся Гарри.       — Скорее, опасно для своего здоровья, — прищурилась она. — А потому лучше будем больше времени уделять нашим занятиям, чем потом страдать при реальной опасности от недостатка знаний.       В целом, спорить с Гермионой было трудно. Даже бессмысленно. Вернуться назад на первый курс и не начать с ней дружбу было просто невозможно, так что оставалось лишь сделать все от них зависящее, чтобы обезопасить себя в будущем.       Из-за этого Выручай-комната стала их вторым домом, где они проводили все свободное время, оттачивая до автоматизма те умения, которым Грозный Глаз обучал Гарри.       Теперь он понимал, почему Гермиону так любят все преподаватели Хогвартса. За исключением Снейпа, конечно. Она буквально на лету схватывала всю информацию и добивалась успехов в новых заклинаниях чуть ли не быстрее, чем это делал сам Гарри в кабинете Грюма.       Да, ей немного не хватало точности и импровизации, когда все выходило из-под контроля, но в остальном Гермиона была просто идеальной ученицей. О чем Гарри ей и сообщил после одной из тренировок, уже ближе к ночи, когда усталость взяла вверх и нужно было возвращаться в гостиную на отдых.       — На самом деле, ты тоже весьма неплохой учитель, — хихикнула она, чмокнув Гарри в щеку. — У тебя настоящий талант к преподаванию.       — У Грюма тоже, — фыркнул он. — Вот только дезиллюминацию я освоил почти за три часа, а тебе хватило пятнадцать минут.       — Ну, тут же все дело в настрое и самоконтроле, — пожала она плечами. — Заклинание ведь даже не имеет четкой формулы! Нужно просто заставить человека исчезнуть и все! Также происходит при анимагии или желании трансгрессировать.       — Только не говори, что ты уже и это все успела успела освоить, — покосился на нее Гарри.       — Когда-нибудь ты запомнишь, что в Хогвартсе трансгрессировать нельзя, — кинула ответный взгляд Гермиона. — Так что и учиться мне негде. Но я много читала об этих чарах, потому и знаю основы.       — Ладно, уговорила, — махнул рукой Гарри, обращая внимание на услужливо висящие настенные часы. — Что-то мы задержались сегодня… Одиннадцатый час на дворе.       — Да? — натурально удивилась Гермиона, также посмотрев на часы. — И правда… Не хотелось бы попасться Филчу и получить штрафы…       — У меня мантия с собой, — пожал плечами Гарри. — Да и без нее мы теперь умеем становиться невидимыми.       — Контур один черт слегка заметен, особенно при движении, — скривилась Гермиона. — И по правде говоря, я…       — Что? — не понял он.       — Ну… — оглядела комнату она. — У нас есть другая возможность избежать лишнего внимания… Как ты смотришь на то, чтобы…       Гарри, наблюдая за мнущейся на одном месте девушкой, пытался разгадать причины ее смущения и робости. По его мнению, Гермиона должна была немедленно потащить их обоих в башню, чтобы не нарушать правила, как это уже было неоднократно. Но сейчас она даже не пыталась сдвинуться с места, а Выручай-комната за ее спиной стремительно преображалась в…       — Гермиона? — опешил он, наблюдая за появлением роскошной двуспальной кровати с балдахином. — Ты хочешь…       — Хочу переночевать с тобой тут… — уткнувшись взглядом в пол выпалила она, ярко вспыхнув щеками. — Конечно, если ты…       — Э-э-э… Да, я тоже хочу, — не верил своему счастью растерявшийся Гарри, в груди которого взрывался настоящий фейерверк эмоций. — Только у меня же ничего нет для сна…       — Я все взяла с собой, — нервно усмехнулась Гермиона, потянувшись к сумке. — Наверное, стоило предупредить тебя раньше, но… В общем… Я так хотела заранее… Мне, наверное, немного стыдно и…       — За что? — не понял Гарри, подходя ближе и обнимая ее за талию. — Мы же ну… Мы не…       — Просто заночуем, — кивнула она. — Но я раньше никогда ни с кем… И…       — Будто бы у меня был большой выбор девушек для ночевки, — улыбнулся Гарри, пытаясь унять безумно колотящееся сердце в груди. — Прости, я, наверное, веду себя немного самоуверенно и тупо, но…       — Все в порядке, — достала она две ночных пижамы подрагивающими пальцами, а комната услужливо предоставила непрозрачную ширму в дальнем углу. — Переоденемся?       Гермиона немного задержалась за преградой, а потому Гарри, уже лежа в кровати, пытался выгнать из головы непристойные мысли, которые активно генерировало юношеское воображение.       Ему самому даже было немного стыдно за себя, но трудно было что-то сделать с собой, когда любимая девушка сама впервые предложила совместную ночевку. Пусть в одежде. Пусть без всего того, о чем любят мечтать в мальчишеской спальне его однокурсники.       Но легче от этого совершенно не становилось. Особенно, когда Гермиона вышла из-за ширмы в своей милой светлой пижаме, смущенно потопталась на месте и нырнула под одеяло с другой стороны кровати.       Они уже неоднократно лежали вместе на том же диванчике в гостиной Гриффиндора, когда Гермиона читала очередную книгу, а Гарри задумчиво теребил пряди на ее голове. Множество раз обжимались в различных уголках Хогвартса, целуясь горячо и страстно, нагоняя пропущенные недели и месяцы отношений.       Однако сейчас, просто находясь рядом и смотря в потолок, Гарри казалось это столь интимным и личным, что сердце все никак не желало успокаиваться от волнения, выбивая какой-то невероятный ритм, отдающийся гулким стуком в ушах.       Через пару-тройку минут, когда сознание слегка пришло в норму, Гарри, собрав в кулак смелось, пододвинулся поближе и взял ладонь Гермионы в свою руку, стараясь не напирать и делать все медленно и плавно.       Почему-то ему казалось, будто не было этих недель отношений, а все происходит впервые. Словно он опять оказался на Святочном балу, когда боялся поцеловать Гермиону, чтобы не разрушить их дружбу. Сейчас Гарри вновь искренне считал, что стоит ему сделать еще малейший шажочек вперед, как Гермиона передумает, обвинит его в домогательствах и побежит жаловаться профессору Макгонагалл. Хотя с чего бы… Они же уже пара, верно?       К счастью, следом за мыслями, Гермиона повернулась в его сторону и положила свою голову на грудь Гарри, накрывая своими пышными волосами и даже сквозь пижаму обжигая горячим дыханием. Сразу стало намного легче на душе, а его рука уже привычно обняла девушку вокруг спины, возвращая нормальный ритм подвисшему времени.       — А на кровати это удобнее, чем на диванчике, — задумчиво произнесла Гермиона. — Непривычно, да. Но вполне себе комфортно.       — Что, мое костлявое тельце подходит для твоих требований? — отшучивался Гарри, расслабляясь внутри и целуя ее в темечко.       — Вполне, — кивнула она. — Иначе уже ушла бы к Маклаггену… Или этому… Как его… Стивенсу.       — Стивенсу? — удивился Гарри. — Ладно Маклагген, он тот еще громила. Но…       — А кого я еще тебе могу назвать? — фыркнула Гермиона. — Больше никто на меня внимание особо не обращал…       — Ну, Крам же предлагал тебе пойти парой, если бы я не решился… — вспомнил Гарри. — И даже украл на танец на балу.       — Это не считается, — ответила она. — Виктор, конечно, интересный человек. И с ним довольно занятно проводить время за разговорами о культурах наших народов. Но там это была просто вежливость. И возможность не дать мне скучать, пока ты ходил за лимонадом.       — Он так и сказал? — удивился Гарри.       — Примерно, — усмехнулась она. — «Герм-ивонна, я прошу прощения, но иначе Гарри бы не остановился. А ты уже явно хочешь пить».       — Вот же перец болгарский! — рассмеялся Гарри. — Хитрый лис… Мне еще учиться и учиться быть настолько проницательным. И почему он так помогает мне?       — Не знаю, — пожала она плечами. — Возможно, ты ему чем-то понравился. Может быть, своим видением мира. Или историей о вечной несправедливости всех вокруг по отношению к тебе.       — Надеюсь, он останется таким и дальше, — сказал Гарри, поглаживая ее по спине и волосам. — Не хотелось бы получить от него Ступефай в лицо на третьем туре.       — И я надеюсь… — прошептала Гермиона, устраиваясь поудобнее. — Очень…       Этой ночью Гарри спал как убитый. Ему не снилось абсолютно ничего. Ни хорошего, ни плохого. Просто безмятежная тишина и приятная тяжесть на груди от головы Гермионы, мерно дышащей в такт его дыханию.       Невероятно приятное ощущение, если честно. Даже утром, когда солнечный свет начал пробиваться сквозь искусственные окна Выручай-комнаты, Гарри не хотел подниматься с кровати.       Он желал лишь бесконечно наслаждаться моментом пробуждения вместе с любимой девушкой, мило ворочающейся рядом и тянущейся руками для разминки. Гарри никогда еще не видел, как просыпается Гермиона, но уже был уверен, что если каждый его день будет начинаться именно так, то заряд позитивного настроения будет обеспечен.       — Доброе утро, — улыбнулся он Гермионе. — Как спалось?       — Прекрасно, — улыбнулась она в ответ, поднявшись чуть выше и целуя Гарри в губы. — Надеюсь, ты тоже отдохнул?       — Лучше всех, — кивнул Гарри. — Никогда еще так не высыпался. Еще бы завтрак в постель и было бы вообще зашибись…       — Ну, это надо было с вечера заказывать, — хихикнула она. — А пока завтрак все еще дожидается нас в Большом зале.       Уже практически не стесняясь друг друга, молодые волшебники выбрались из кровати и отправились переодеваться в школьную форму. Гарри хотел было пошутить, что разделяющая ширма стала лишней в их отношениях, но пока решил, что не стоит этого делать.       И смелости не хватило, и разум понимал, что Гермионе без пошлых шуточек должно быть пока еще некомфортно быть отделенной от человека противоположного пола лишь тонкой преградой. А уж о прямом взгляде на обнаженные тела друг друга пока еще не могло быть и речи.       Впрочем, Гарри пока и сам еще не был готов к настолько сильному вторжению в личное пространство. Да, они с Гермионой были очень близки. Их руки уже успели обследовать тела друг друга вдоль и поперек. Но это было в одежде. И без излишней наглости, которую Гарри себе просто не мог позволить. Все же он не хотел быть похожим на Маклаггена, который, по слухам, мог лезть девушкам под юбку чуть ли не на первой встрече.       Торопиться было просто некуда, а отсутствие какого-либо опыта тоже здраво охлаждало пыл. Потом. Попозже. Когда они оба перестанут заливаться краской от одной только мысли о том, что же сейчас происходит за тонкой ширмой, откуда доносился шорох одежды и дыхание Гермионы.       Хотя все бурлящее гормонами естество, конечно же, желало вломиться и посмотреть, но Гарри понимал, что это станет последней секундой их отношений. Гермиона не станет терпеть такого хамства, а значит нужно было действовать осторожнее и тактичнее.       Подождать, улыбнуться ей, сделать небольшой комплимент насчет внешнего вида (и плевать, что Гермиона была одета во всю ту же школьную форму, что и последние четыре года), да галантно пригласить ее за собой на завтрак.       В Большой зал они вошли вместе, уже привычно сплетя пальцы рук и не обращая внимание на обязательное освистывание со стороны слизеринцев, пытающихся хоть как-то задеть их за живое. Поначалу это дико бесило и Гарри каждый раз порывался пойти набить морду Малфою и его дружкам, но Гермиона убеждала его не совершать глупостей, чтобы не подтверждать статью Скитер необдуманными действиями. Ну и баллы терять за драку она не хотела, разумеется.       Но сегодня к их паре повернулось куда больше глаз, чем обычно. Особенно заинтересованно смотрели сидящие рядом за столом Симус, Дин, Лаванда и Парвати. Очевидно, потому что не обнаружили своих соседей ночью в спальнях. Зато увидели прекрасно выспавшихся и отдохнувших на завтраке Гарри и Гермиону, что наводило молодые умы на вполне понятные мысли.       — Где вы были? — сразу же включилась в допрос Лаванда.       — Где были — там уже нас нет, — с гордостью ответила ей Гермиона, намазывая джем на тост.       — А если серьезно? — обратился уже к Гарри Симус.       — Максимально серьезно, — пожал он плечами, старательно делая вид, будто ничего необычного не произошло. — С чего бы вдруг такой интерес?       — Да вот думаю, где можно зависнуть на всю ночь с девушкой, чтобы Филч не поймал, — усмехнулся Дин. — Парвати, ты же не против узнать этот секрет?       — Попридержи коней, иначе будешь сам с собой там развлекаться, — покосилась она на него.       — Ну а все-таки…       — Гуляли мы, — избавил Гарри Гермиону от лишних расспросов. — Просто гуляли всю ночь. Увы, личной спальни нам еще никто не выделил.       — Ну-ну, — процедил с другой стороны стола молчавший до этого Рон. — Гуляли они, как же…       — Тебя что-то не устраивает? — сразу же взъелась Гермиона.       — Абсолютно все в порядке, — фыркнул он в ответ. — Никаких проблем, что ты.       — Тогда оставь свои едкие комментарии при себе, будь так добр, — смотрела на него Гермиона неожиданно злым взглядом. — Ты же вроде не разговариваешь с нами? Вот и продолжай!       — Ой, иди ты нахер, а? — скривился Рон. — Гуляй, спи, трахайся, мне все равно!       — А ты не охуел, Рон?! — не стал терпеть таких выпадов Гарри. — За языком своим следи!       — Ладно, хватит вам, — поднял руку между ними Симус. — Гуляли так гуляли, вопросов нет.       Моментально выбросив из головы уже порядком задолбавшего своими необоснованными претензиями Рона (который почему-то стал еще более бесящим с момента начала отношений бывших друзей), Гарри вернулся к своему завтраку и с удовольствием наполнил организм энергией.       Все же вчера они ничего не ели с самого обеда, упорно тренируясь в самых различных заклинаниях для самообороны и маскировки. Так что сейчас его больше интересовала еда, а не перепалки с вечно недовольным Роном.       Хорошо хоть, сегодня было воскресенье, а потому можно было слегка отдохнуть и на самом деле погулять с Гермионой просто так. Погреться в лучах мартовского солнышка, обойти Хогвартс по кругу, посидеть на поваленном дубе возле Черного озера. Зайти к Хагриду на чай, поболтать о жизни и попытаться не сломать зубы о каменные кексы. Вдоволь насладиться обществом любимой девушки и каждые несколько минут уличать моменты, чтобы прижать ее к себе поближе и нежно поцеловать в губы, вызывая в ответ мурашки и дрожь по всему телу Гермионы.       Как же мало нужно было для счастья. Раньше Гарри постоянно был загружен то Турниром, то непонятным поведением Чжоу, то Снейпом с его манией отравить Гарри самыми изощренными зельями, то всякой остальной ерундой. А сейчас все, даже самые мрачные мысли, выветривались из головы быстрее, чем гиппогриф взмывает в небо на своих мощных крыльях.       Достаточно было просто посмотреть на Гермиону. Утонуть во взгляде ее карих глаз. Увидеть смущенную улыбку и почувствовать тепло ладони. Как весь негатив и тяжесть на душе исчезали, будто их там и не было. Скорее даже наоборот — внутри появлялось нечто неуловимое, но такое теплое, светлое и приятное.       Наверное, именно так ощущал себя Джеймс Поттер, когда гулял с Лили по этим же местам. Дурачился, веселился, играл с ней в снежки и ходил на свидания в Хогсмид. Возможно, даже забредал в то чересчур романтичное кафе мадам Паддифут, где любили сидеть влюбленные парочки.       Правда, Гермиона в один момент призналась, что ее немного подташнивает от обилия розового цвета внутри, так что Гарри с облегчением выдохнул, радуясь отсутствию причин посещать столь злачное место, тоже не вызывавшее у него положительных эмоций.       — Знаешь, а ведь Чжоу хотела меня туда затащить, — вспоминал Гарри, когда речь пошла об этом заведении. — Говорила, что там мило. Но что-то я не очень поверил…       — Ну, у каждого свои вкусы, — тактично ответила Гермиона, пока они шли вдоль кромки озера, ставшим для них обоих чем-то большим, чем просто огромное количество воды между гор. — Кстати, пока ты давал интервью с Крамом на пару, я гуляла по Хогсмиду и видела ее там на свидании.       — Это с кем же? — удивился Гарри. — Я думал, что они с Виктором… Ну… Вместе?       — Да нет, с чего бы? — покосилась на него Гермиона. — Бал и задание на Турнире ничего не значат, не забыл?       — Кому как, — рассмеялся Гарри, останавливая шаг и вновь заключая ее в объятия. — Для меня вот очень даже много значат.       — Ну… Да, — признала Гермиона, прижавшаяся к его груди. — Не поспоришь… В общем, если тебе так интересно, то я видела ее там с этим красавчиком Диггори.       — И почему я не удивлен? — спросил сам у себя Гарри. — Хотя, учитывая, что помимо Крама это был второй человек, которым она прожужжала мне все уши…       — Если честно, я очень этому рада, — призналась Гермиона. — Мне бы не хотелось постоянно ее видеть, если мы еще будем встречаться с Виктором и Флер. Вечно смотрит на меня, как на грязь под ногтями…       — Ей бы с Роном спеться, — мрачно усмехнулся Гарри. — Сидели бы вместе, дулись бы на нас и костерили целыми днями.       — О, да! — хохотнула Гермиона. — Пара была бы идеальной!       Хоть прошло уже и прилично времени с начала их отношений, Гарри до сих пор было немного непривычно обсуждать с Гермионой что-то более личное и приземленное, нежели учебу и очередную попытку выжить на Турнире. Странно было говорить об отношениях других, шутить на эти темы и даже немного сплетничать. Конечно, до уровня ее соседок по комнате, им было, как до Китая пешком, но все же…       И еще одним удивительным фактом раскрытия Гермионы с такой стороны стало то, что им теперь было куда легче начать диалог с другими парами на факультете. Например, за почти четыре года обучения, Гарри перекинулся с Лавандой и Парвати хорошо если теми же четырьмя фразами. А сейчас, когда девушки постоянно были в обществе Симуса и Дина, то они будто чувствовали себя более открытыми для общения не просто с одиночками, а такой же парой, уже познавшей некоторые тайны близких отношений.       Не сказать, что Гарри сильно гордился членством в этом «клубе посвященных в поцелуи». Скорее даже наоборот. Однако, было довольно необычно осознавать, что его круг общения за этот год увеличился в несколько раз. Раньше-то только с Роном и Гермионой общался, а сейчас и Симус, и Дин, и Лаванда, и Парвати, и Виктор, и Флер, и Сириус, и Грюм, и даже Дамблдор.       Да, с большинством из них разговоры были совершенно ни о чем. А с соседями по спальне так и вовсе простой треп перед сном о девчонках, влажных мечтаниях и квиддичных матчах. Но это помогало чувствовать себя частью общества. Обычным парнем с обычными подростковыми проблемами, а не изолированным ото всех мальчишкой, кружащемся в своем непонятном и опасном мире.       Обидно, конечно, что Рон продолжал вести себя как форменный идиот и обижаться непонятно на что. Точнее, в глубине себя Гарри даже понимал, что в Роне помимо зависти, теперь еще играла и ревность. С момента их возвращения со второго тура, Рон стал просто невыносим, в три раза больше огрызаясь на Гермиону и постоянно нарываясь на хороший мордобой. Гарри не собирался расходиться с Гермионой ради спокойствия бывшего друга, а потому понимал, что рано или поздно, но драке придется случиться. Вопрос только, когда?       Уже в сумерках, возвращаясь в замок после дневных прогулок, Гарри и Гермиона наткнулись на идущего им на встречу Колина Криви. Определенно, он искал именно их, а потому значительно ускорился, едва заметив на дорожке. За эти пару лет парень перестал так сильно фанатеть от Гарри и относился к нему весьма спокойно, не досаждая своей камерой на каждом углу и требованием бесконечных автографов. А вот сегодня, похоже, все могло вернуться на круги своя, поскольку в руках он явно держал несколько готовых карточек для подписи.       — Привет вам! — улыбнулся Колин, подойдя ближе. — Не спешите?       — Немного, — попытался мягко отмазаться от него Гарри. — У нас есть некоторые дела в замке… Ты что-то хотел?       — Да так, просто у меня тут получились несколько хороших колдографий… Вот и решил отдать их вам.       — Каких колдографий? — заинтересовалась Гермиона. — Чьих?       — Ну как чьих, — усмехнулся он. — Ваших, разумеется.       Приняв из его рук карточки с живыми картинками, Гарри присмотрелся повнимательнее и с удивлением обнаружил себя и Гермиону, целующихся на прошлой прогулке в Хогсмиде возле «Зонко». В тот момент они впервые признались друг другу в любви, а потому поцелуй был долгим, живым и до бесконечности приятным. Вокруг них капали капели с крыш, солнце плыло по голубому небу, а гриффиндорский шарфик Гермионы невероятно мило свисал с ее плеч практически до колен.       Еще несколько колдографий изображали их на улочках магической деревни, держащихся за руки и выглядящих довольно весело и счастливо. Даже Крам попал на пару штук, пока они ждали назначенного времени в «Трех метлах», попивая сливочное пиво и обмениваясь репликами.       Магия придавала им еще больше живности, теплоты и какого-то неуловимого чувства спокойствия. Гарри тут же решил, что эти карточки займут почетное место в его семейном фотоальбоме, подаренном Хагридом еще на первом курсе.       — Ну, как вам? — нетерпеливо поинтересовался Колин. — Нравится?       — Весьма, — ответила Гермиона. — У тебя настоящий талант! Не зря «Пророк» тогда выкупил твою фотографию для статьи.       — Спасибо! — расплылся в улыбке он. — Я старался!       — Только, будь так добр, — тут же охладила его энтузиазм Гермиона. — В следующий раз хоть предупреждай, что решил нас снимать. А то мало ли чем мы можем заниматься.       — А, ну да, — притух Колин. — Прошу прощения, не подумал. Но раньше почти никто не был против!       — Так мы не первые в твоем портфолио? — уточнил Гарри.       — Нет, — пожал он плечами. — Но все были довольны. Кроме Маклаггена, правда… Он пообещал сломать мне камеру, если я его еще раз сниму с какой-нибудь девушкой…       — Вот потому и следует сначала просить разрешение, — поучительно говорила Гермиона. — Ты большой молодец и спасибо тебе за фото. Но чтобы не нарываться на грубость, лучше предупреждать.       — Зато без предупреждения получаются наиболее живые и естественные фотографии. — хмыкнул Колин. — Хорошо, я понял. Спасибо за совет, Гермиона. Хорошего вам вечера.       Наблюдая за тем, как Колин уходит вдаль, насвистывая себе под нос недавний хит «Ведуний», Гарри хотелось немедленно остановить его и вручить хоть какую-то благодарность за такие потрясающие снимки. Жаль только, что с собой не было ничего ценного, даже паршивого кната.       Эти колдографии запечатлели их начало. То, что Гарри будет вспоминать до конца своих дней. То, ради чего можно было простить Колину его тайную съемку. Настоящий, искренний поцелуй двух влюбленных сердец. Их улыбки. Раскрасневшиеся лица. И вселенское счастье в глазах Гермионы, которое не должно было исчезать никогда.