Напряженность

      Греясь под весенним солнцем и шагая в сторону хогвартсовских теплиц на урок Травологии, Гарри насвистывал про себя заевший на языке очередной хит Ведуний, под который он с Гермионой танцевал на Святочном балу до потери сил, и радовался окружающей его действительности.       Настроение было самым, что ни на есть наилучшим. И даже бредущий рядом необычайно молчаливый Малфой не мог его испортить. Казалось, что не просто так слизеринец ведет себя тихо, не пытается задеть Гарри очередными оскорблениями и вообще делает вид, что его не существует. Но прямо сейчас Гарри категорически не хотелось ничего выяснять.       Он без конца прокручивал в голове воспоминания о четырех великолепных днях, проведенных с Гермионой и Сириусом в Лондоне. Они целыми днями летали на «Триумфе», гуляли по городу, ели очень вредную, но и такую же вкусную еду, вместе с интересом пытались разгадать тайну Волдеморта, а потом спали по десять-двенадцать часов без перерыва.       Особенно Гарри нравилось просыпаться вместе с Гермионой, не боясь опоздать на уроки или спалиться при выходе из Выручай-комнаты. Прижимать ее к себе и еще минут пятнадцать просто нежиться в кровати, перебирая ее волосы и мягко целуя.       Было в этом что-то невероятно личное, греющее душу и позволяющее забыть обо всех проблемах этого мира. И о Турнире, и о Волдеморте, и о все еще обиженном Роне, и даже о все шагающем рядом Драко Малфое и его коварных планах. Плевать. Вот оно, счастье — только протяни руку.       Пока профессор Стебель объясняла материал, Гарри как в тумане продолжал глупо пялиться на Гермиону, периодически отвлекая и вгоняя в краску. Она была так красива даже в невзрачной школьной форме. Так привлекательна и прекрасна. Кажется, чем дольше они вместе, тем сильнее Гарри влюблялся в каждый ее изгиб.       Грюм однажды рассказывал ему о действии любовных напитков на организм, чтобы уметь определять это состояние, и Гарри понимал, что сейчас словно выпил пару ведер Амортенции, собственноручно сваренных изящными пальчиками Гермионы. А он был совершенно не против, прося добавки и растекаясь лужицей рядом с ней.       — Гарри, не отвлекайся, — прошептала Гермиона, когда он встал вплотную сбоку и обнял девушку рукой за талию. — Эти знания могут быть на экзаменах!       — Я от них освобожден, — голосом довольного кота промурлыкал Гарри.       — А я нет! — шикнула она. — Вернись на землю, пока нам не вычли десяток баллов!       — Как прикажете, моя королева, — пропел он. — Ваше слово — закон.       Нет, весна точно действует на него слишком уж сильно. Гарри как мог старался контролировать свои побуждения, чуть ли не хлопая себя по рукам, когда объятия и поцелуи были бы совсем неуместными. Гермиона обычно была не против них и с радостью отвечала, но не в середине урока же! Хотя…       Они менялись. Взрослели. Пересматривали приоритеты. Исследовали внутренние и внешние границы. Познавали новое и обдумывали старое с другими установками. В начале года Гарри и подумать не мог, что станет вести себя так нагловато-требовательно с девушкой. Словно сорвавшийся с цепи мартовский кот, желающий ласки и близости каждые пятнадцать минут. Может, это и правда кровное?       Сириус рассказывал, что Джеймс иногда перегибал палку и мог отчебучить с какой-нибудь девчонкой совсем уж из ряда вон выходящий экспромт, за который не грех было и вылететь из школы. Пока Гарри, конечно, было далеко до столь радикальных действий, но и возраст еще не достиг пика гормональных качелей.       Правда, все его возвышенное влюбленное настроение улетучилось, едва Гарри вновь попал в подземелья к ненавистному до чертиков Северусу Снейпу. Уже прошло пара месяцев с тех пор, как он перестал пытаться отравить их особо изощренными ядами (очевидно, рецепты Гарри из книги Сириуса оказались действеннее, так что битва была с торжеством выиграна). Вот только это нисколько не мешало Снейпу вести себя как последняя мразь, отбиваясь за подорванное самолюбие.       Гарри как мог пытался не обращать внимание на учителя, используя советы Гермионы и методично работая над своими зельями. Но когда над душой все полтора часа висит этот сальноволосый ублюдок, едко комментирующий на весь класс каждую допущенную ошибку, то Гарри ничего не оставалось, кроме как отвечать ему не менее грубыми фразами, моментально получая штрафные баллы и отработки.       — Сука, может попросить Люпина вновь разодрать ему грудь? — яростно шипел Гарри Гермионе, выходя из класса Зельеварения. — А то эта зажила, походу. Надо повторить воспитательный процесс.       — Я первая это сделаю! — клокотала она от ненависти, поддерживая Гарри. — Снять в сумме шестьдесят баллов практически ни за что! Ладно, сорок из них за ругань, но ведь спровоцированная им самим! Да еще и под конец «случайно» прожечь тебе дыру в одежде разлившимся зельем! Хорошо хоть не задело кожу…       — С каждым днем я все больше сожалею, что мы спасли его шкуру, — пнул Гарри ни в чем не повинную урну, со звоном отлетевшую в сторону. — Жаль у нас за убийство все еще садят в Азкабан!       — Надеюсь, ты все же сейчас шутишь, — мрачным тоном произнесла Гермиона.       — Какие уж тут шутки… — скривился Гарри.       Обед прошел в не самой приятной атмосфере. Романтичное настроение улетучилось, словно его и не бывало, заменившись обсуждением потенциальных козней для Снейпа. Гермиона, пожалуй, впервые в жизни не просто не останавливала Гарри, Симуса, Дина и даже Рона, который, несмотря на обиды, включился в разговор наравне со всеми, а активно участвовала в промывании косточек совсем уже помешавшегося на своей злобе учителя.       — На самом деле, я возмущена, как никогда, — объясняла Гермиона свое поведение интересующимся гриффиндорцам. — Гарри научился варить зелья. Он способен хоть сейчас пойти сдавать СОВ на весьма неплохой балл…       — Серьезно? — удивился уже сам Гарри.       — Серьезно, — подтвердила Гермиона. — А профессор Снейп ведет себя все так же! Просто отыгрывается за свои обиды! Будто ребенок, у которого отобрали игрушку! И целенаправленно мстит именно Гарри непонятно за что!       — Я бы поспорил с тобой, Грейнджер, что не только Гарри, но не буду, — высказался Симус. — Достается всем, хотя ему, конечно, в пятикратном размере.       — Жаль только, что не в наших силах с этим что-то сделать, — вздохнула она. — Не убивать же его, на самом деле.       — А почему бы и нет? — скривился Гарри. — Отличный план, как по мне.       — И по мне, — пожалуй, впервые за полгода, согласился с ним Рон.       — И думать забудьте! — воскликнула Гермиона. — Я категорически против!       — Говоришь так, будто я уже пошел это делать, — вздохнул Гарри. — Успокойся. Шутка. Забыли. Пусть этот утырок пока поживет.       — Не ругайся, — фыркнула она. — Добрее от этого Снейп не станет.       — Зато мне будет легче, — пожал плечами Гарри. — Хрен с ним, пошли к Флитвику. А то еще и он за опоздание будет бухтеть.       В таком темпе и пошли обычные учебные будни, день за днем сокращающие время до третьего тура, об испытаниях которого Гарри до сих пор не знал ничего. Приятные моменты с Гермионой резко контрастировали со злостью на Снейпа, разбавляясь уроками у Грюма и других учителей. Бурный поток красок смешивался в одну непонятную субстанцию, порой заставляя Гарри иногда усиленно вспоминать сегодняшний день недели, чтобы не упереться к Хагриду, вместо Трансфигурации.       От Сириуса изредка приходили весточки, где он с сожалением сообщал, что пока Орден не смог разузнать практически ничего о планах Волдеморта. Гарри, к его разочарованию, тоже перестали сниться сны с участим Темного Лорда и его слуг. Будто кто-то сообщил ему, что стоит закрывать свое сознание от постороннего проникновения извне. А может, просто так совпало… Кто его разберет эту магию?       Апрель пролетел практически незаметно. Всего разок он успел полетать с Крамом на импровизированной тренировке, понаблюдал за бурно зеленеющими окрестностями Хогвартса, сходил на свидание с Гермионой в Хогсмид (и несколько раз погулял под луной по ночному Хогвартсу, целуясь в темных уголках), посетил несколько личных уроков у Грозного Глаза, и вот они, первые числа мая.       Когда солнце уже не просто грело, а основательно жарило своими лучами, заставляя постоянно пользоваться охлаждающими чарами. Когда до третьего испытания оставалось еще два месяца. Когда… Так. Стоп. В смысле май уже почти закончился? Когда успел?! Вернись, скотина!       С практически пустыми мыслями в голове, Гарри слушал, как профессор Макгонагалл просила подойти его вечером в кабинет директора, где Людо Бэгмен объявит чемпионам суть третьего задания. Серьезное лицо декана и дата на утреннем «Пророке» как бы намекали, что это не шутка, и что последний месяц растворился, будто его и не было.       Судорожно кивнув, Гарри вернулся в реальность и до самого конца завтрака пытался понять, куда испарилось время и почему уже через неделю наступает июнь… Вот же, вроде, только снег растаял и начали распускаться листья на деревьях… Черт…       — Надеюсь, вам не придется вновь ходить на волоске от гибели, — взволнованно шептала Гермиона. — Или сражаться друг с другом за право называться победителем…       — Зная организаторов, это может быть одновременно, — заметил Гарри. — Финал же, как никак.       — А я бы посмотрел, как ты дуэлишься с этой крошкой Делакур, — поддел его Джордж.       — Да брось, братец, — подключился Фред. — Он же у нас джентльмен. Не посмеет обидеть даму. Я же прав, Гермиона?       — Эту можно, — разрешила она, под общий смех близнецов. — Не для того мы столько трудились, чтобы сдаться в самом конце!       — И давно у тебя такой боевитый нрав? — поинтересовался Джордж. — Кажется, еще в начале года ты чуть ли не в обморок падала, наблюдая за первым туром?       — Я поняла, что это бессмыслено, если нет вариантов, — пожала плечами Гермиона. — Какой смысл отрицать неизбежное? Лучше готовиться и преодолевать трудности.       — Такой настрой мне уже больше нравится, — приобнял ее Гарри. — Значит, будем преодолевать.       На самом деле, Гарри и сам не успел заметить, насколько сильно изменил свое отношение к Турниру и скрывающимся на нем смертельным опасностям. Тогда, перед первым туром, он едва стоял на ногах, панически изобретая способы выжить в схватке с мантикорой. Второй тур, бывший не в пример более сложным и продолжительным, уже не вызывал в нем сильного страха, под конец и вовсе превратившись в увлекательное приключение по спасению своей принцессы.       А сейчас Гарри даже с нетерпением и предвкушением ждал предстоящее испытание, надеясь со рвением побороться за право называться победителем. Поднять над головой главный приз и посвятить его Гермионе, как самому лучшему, что случалось с ним в жизни.       Забавно, насколько это напоминало его самого, только за несколько дней до объявления имен чемпионов. В те дни Гарри также представлял себя триумфатором, только что преодолевшим все препятствия на пути к победе, принимающего поздравления от возлюбленной девушки, которой в то время была Чжоу.       Но тогда это все было шуткой. Просто фантазией на тему, не имея настоящего желания принимать участие во всем этом балагане. Сейчас же Гарри в очередной раз убедился, насколько сильно может насмехаться над ним судьба, реализуя тайные желания через свою кривую призму восприятия.       Он был здесь. Представлял Хогвартс на мировой арене. Научился за год тому, чему многие учатся десятилетиями. Стал сильным, уверенным и решительным. Нашел свою настоящую любовь, а не глупую юношескую влюбленность. И смело идет вперед, к победе, где никто уже не сможет обвинить его в том, что он просто охочий до славы мальчишка. Как бы Скитер не пыталась его очернить.       Вечером, в кабинете у Дамблдора, когда собрались все чемпионы и судьи, неунывающий и вечно веселый Людо Бэгмен смотрел на каждого из них предвкушающим взглядом. Было сложно сразу сказать, что на уме у этого человека и какие испытания он объявит прямо сейчас. Но Гарри искренне надеялся, что идея о дуэли между чемпионами не реализуется. Все же ему не хотелось бы сражаться ни с Крамом, ни с Флер. Они, вроде как, подружились…       — Итак, дамы и господа, — хлопнул в ладоши Бэгмен. — Настало время раскрыть карты. Третье и финальное задание будет представлять собой соревнование между участниками, которые должны будут найти Кубок Трех Волшебников, спрятанный где-то в Хогвартсе.       — В Хогвартсе? — переспросил Крам. — Прямо в замке?       — Да, вы правы, — закивал Бэгмен. — Но не все так просто, не стоит расслабляться. Эти стены и коридоры мы превратим в настоящую полосу препятствий. Целый лабиринт различных ловушек, обманок и странностей. Даже мистер Поттер не получит никакого преимущества, ведь все преобразится до неузнаваемости.       — А как мы узнать, гд’ье вообщ’ье искать кубок? — спросила Флер. — Мож’ьет быть вы спр’ьяч’ьете его внутри ст’ьены и мы н’ьикогда его н’ье найд’ьем.       — О, не переживайте, мисс Делакур, тут все просто, — отмахнулся Бэгмен. — По пути вы будете находить подсказки, указывающие на верное направление. Разумеется, они не будут валяться на дороге, но проявив смекалку и мастерство в магии, вы добьетесь результата.       — А нам не будут мешать другие студенты? — поинтересовался Крам.       — Нет, мы позаботимся о том, чтобы замок был полностью в вашем распоряжении, — взял слово привычным официальным тоном мистер Крауч. — На несколько часов все его обитатели будут изолированы от вас в Большом зале и на первом этаже, без доступа на полосу препятствий.       — Звучит не очень надежно, — почесал подбородок Крам. — Но, вам решать.       — Признаться, изначально мы планировали превратить в лабиринт поле для квиддича, — рассказывал Бэгмен. — Но профессор Дамблдор убедил меня, что уличный тур уже был, а запутанные коридоры будут чем-то новеньким.       — По крайней мере, им не намочит головы ливнем, — холодно усмехнулся Каркаров, пока Гарри припоминал слова Сириуса о том, что директор повлиял на судей, чтобы усложнить задачу шпиону Волдеморта. — А то на островах весьма нестабильная погода даже летом.       — Полно тебе, Игорь, — блеснул Дамблдор глазами. — А вы, мои дорогие чемпионы, готовьтесь. Хогвартс преподнесет вам немало сюрпризов.       Интересно… Значит, Дамблдор считает, что лабиринт в стенах школы будет более безопасным, нежели на квиддичном поле? Но если шпион Волдеморта уже почти год обитает в замке, то есть ли ему разница, где строить свои козни? Хотя, внутри самого замка, наверное, у директора было больше средств для отслеживания темной магии. А толстые стены сами по себе служат куда лучшей защитой, нежели открытый всем ветрам стадион.       Гарри искренне надеялся, что Дамблдор знает, что делает. И предпринимает все возможные меры по избеганию проблем в рамках текущих условий. Но тем не менее, нужно и самому держать ухо востро, не забывая до автоматизма оттачивать тот гигантский объем информации по боевой магии, какой Грюм впихнул в него за этот год.       Конечно, Гарри не строил иллюзий и понимал, что против обученного взрослого мага его хиленький опыт даст мало пользы. Но если Волдеморт пошлет к нему того же трусливого Петтигрю, то тут Гарри был уверен, что сможет отбиться без особых проблем.       — Ты сильно-то нос не задирай, — осадила его Гермиона, когда Гарри поделился с ней своими мыслями. — То, что ты справился с Малфоем и его шайкой, еще не значит, что справишься даже с Петтигрю.       — Дай хоть немного помечтать, — потянулся он на диванчике в гостиной. — Кстати о Малфое. Ты не заметила, что он стал непривычно тихим в последнее время?       — Заметила, — нахмурилась Гермиона. — И мне это не очень нравится. По тем же причинам, которые озвучивал Бродяга о Волдеморте.       — Думаешь, это приказ его папочки? — взлохматил себе волосы Гарри. — Сидеть тихо и не рыпаться? Или он все же соблюдает наш уговор?       — Не знаю, — вздохнула она. — Но нужно быть начеку.       С тех пор прошло несколько дней, не запомнившихся решительно ничем. Обычные уроки, домашние задания, начисление и снятие баллов, отдых в гостиной и прогулки с Гермионой. Гарри пытался проникнуться этими спокойными моментами, но его сердце буквально нутром чуяло надвигающуюся на горизонте опасность. Причем, сам третий тур уже не особо его волновал, а вот предстоящая акция затаившегося Волдеморта — вполне.       Еще у него вновь начал побаливать шрам, особенно по утрам. Новые сны о своем главном враге пока еще не приходили, но Гарри был уверен, что однажды утром подпрыгнет на кровати от очередной порции холодной ярости Темного Лорда, распространяющейся вокруг него даже в моменты тишины.       С одной стороны, Гарри хотелось абстрагироваться и прекратить эту связь, чтобы спокойно спать ночами и не просыпаться сразу с отвратительным настроением. С другой же получалось так, что его сны были единственным надежным источником информации о планах Волдеморта, которая сейчас очень не помешала бы Дамблдору и Ордену для обеспечения безопасности на третьем туре. И эта борьба желания с нежеланием раздражала похлеще надутого Рона и сальных волос Снейпа.       Да уж, не будь Гермионы рядом, которая одним своим видом и теплыми пальчиками, зажатыми в его руке, была способна слегка успокоить разбушевавшиеся эмоции, Гарри давно бы уже двинулся кукухой от такого эмоционального раздрая. Она помогала прийти в себя, структурировать разрозненные мысли и просто отдохнуть душой и телом, позволяя чуть ли не спать у себя на коленях в минуты тишины.       И все же мысли о Волдеморте и его тайном помощнике не давали Гарри покоя. Был ли этот Барти Крауч настоящим? Или же просто взял псевдоним известного министерского работника, чтобы его было сложнее вычислить? А может, этот шпион на самом деле принял образ мистера Крауча и теперь ходит под его личиной? Но нет, Крауч появлялся в Хогвартсе только несколько раз за этот год, а сны ясно говорили, что шпион находится в замке на постоянной основе… Или Гарри неверно их интерпретировал?       Вечерами, когда выдавалась свободная минутка, Гарри лежал на кровати и вглядывался в Карту Мародеров, пытаясь найти загадочное или неизвестное ему имя. К сожалению, замок был огромен, многоэтажен и населен сотнями студентов и профессоров. Гарри банально не мог охватить взглядом сразу всех. Хотя старался как мог и до боли в глазах вглядывался в движущиеся точки.       Увы, результата от его усилий было мало. По пустым ночным коридорам все никак не желал бродить подозрительный «Барти», а среди десятка неизвестных фамилий трудно было найти слугу Волдеморта. Не подходить же к каждому иностранцу мужского пола и не тыкать же в него палочкой с заклинанием «Ревелио», верно? Тогда точно примут за сумасшедшего и запрут в Мунго до самой старости.       Хотя однажды, кажется, Гарри улыбнулась удача. Лежа на кровати вместе с картой вечерком после уроков и пробегая взглядом про третьему этажу, его взгляд зацепился за такие нужные буквы. Никто иной, как Бартемиус Крауч, шел по направлению кабинета Грюма и делал это слишком уж странно, периодически останавливаясь возле поворотов, словно оценивая ситуацию.       Вскочив с кровати и резко сменив пижаму на футболку и джинсы, Гарри бегом бросился в сторону выхода из спальни. Он так торопился, что совершенно не заметил поднимающегося по спиральной лестнице Невилла, на всем ходу врезался в него и кубарем покатился вниз, каждым ребром ощущая твердость каменных ступеней и выбивая дух из легких.       — Гарри, ты чего? — хлопал глазами Невилл, нелепо озираясь по сторонам. — Куда ты так спешишь?       — Прости, срочные дела, — простонал он, подхватывая выпавшую из рук карту. — Ты в порядке? Не сильно ударился?       — Заживет, — потер Невилл бок. — Будь аккуратнее, пожалуйста. А то это моя прерогатива — быть неуклюжим…       Наспех извинившись перед ним и подняв Невилла с пола, Гарри продолжил свой путь и выскочил из-за портрета Полной Дамы, вновь устремляя взгляд на карту. За это время Крауч успел дойти до кабинета Грюма и теперь стоял точно напротив него. Если это был шпион, то Грозный Глаз сейчас был в огромной опасности, не подозревая, кто находится перед ним! Так что бежать! Бежать! По ступеням вниз! Едва не спотыкаясь и перепрыгивая ловушки! Уклоняясь от надоедливого Пивза и сменяя направление чаще, чем убегающая от леопарда газель!       — Эй, Поттер! — окликнул его на площадке пятого этажа до боли знакомый голос. — Стой! Куда несешься?       — Не до тебя сейчас, Малфой! — рявкнул Гарри пролетая мимо.       — Да постой ты, придурок! — схватил он его за руку. — Разговор есть.       — Тебе мало досталось на башне?! — с психу пригрозил Гарри. — Я ведь и повторить могу! Поверь, с пятого этажа вниз тоже лететь больно!       — Ты все такой же неисправимый кретин! — разозлился уже Малфой, потащив Гарри в пустой коридор. — Мне минута нужна! Потом ебашь куда хочешь!       Поняв, что так просто от слизеринца не отвязаться, Гарри кинул быстрый взгляд на карту, убедился, что в кабинете Грюма пока не происходит дуэли с активными движениями, спрятал ее в карман и выжидательно уставился на Малфоя, требуя скорейшего решения возникших проблем.       — Короче, Поттер, — слегка мялся он. — Я должен это сделать.       — Должен что? — нетерпеливо спросил Гарри.       — Должен… Сказать тебе спасибо, — ошарашил его Малфой всего одной фразой.       — Чего? За что?       — Именно за то, что ты сейчас так вовремя вспомнил, — сплюнул Малфой на каменный пол. — Я не один месяц думал над тем, что случилось там, на башне. Ты спас мне жизнь. Не раздумывая, словно так и надо.       — А что, не надо было? — фыркнул Гарри.       — Не знаю, — пожал он плечами. — Будь я на твоем месте, то… Блять… Наверное, я бы тоже спас, но… Может, не сразу… Подождал бы, пока ты станешь умолять. А ты… Сука, почему это так сложно?       — Если это все, то…       — Нет, не все! — выпалил Малфой. — Заебал! Я к нему пришел по серьезному делу, а он…       — Мог бы найти время поудачнее… — обреченно вздохнул Гарри. — Хорошо, что еще?       — Я твой должник, — без обиняков сообщил Малфой. — Ты же понимаешь, о чем я? И почему мне так хуево последние месяцы?       — Примерно, — вспомнил Гарри слова Крама полугодичной давности.       — Ты вправе требовать с меня выплату долга, — тихо произнес он. — И чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее мне станет легче на душе.       — Блять, Малфой, с каких пор в тебе проснулись рыцарские качества? — спросил Гарри. — Причем настолько, что тебя мучает простой незакрытый гештальт?       — Долги нужно возвращать всегда, — отвечал Драко. — Особенно тем, кто сильнее. Так меня научил отец.       — Лучше бы он научил тебя не быть мудаком, — произнес до сих пор удивленный донельзя Гарри. — Ладно, хуй с тобой. Будет у меня для тебя подходящая задача.       — Какая?       — За эти два месяца ты вел себя поразительно незаметно и тихо, — сказал Гарри, которому некогда было распинаться длинными речами. — Продолжай в том же духе и мы в расчете.       — Ты сейчас серьезно? — изумился уже Малфой. — Просто не доебываться до тебя? За долг жизни?       — До меня, до Гермионы и вообще до всех вокруг, — хмыкнул Гарри. — Хватит уже быть напыщенным индюком.       — До тебя и гр… Грейнджер без проблем, — явно чуть не ляпнул он лишнего. — Насчет остальных — ничего не обещаю.       — Неисправимый… — вздохнул Гарри. — Но начнем хоть с малого. Это все?       — Да, — кивнул Малфой. — Все.       — Славно, тогда мне пора.       Долбанный Малфой, как же он невовремя со своими извинениями! У него было несколько месяцев! И он выбрал именно сегодняшний день, когда Гарри так торопился к разгадке тайны Барти Крауча! Будь больше времени, можно было бы придумать что-нибудь заковыристое для этой змеи, но не сейчас же!       Едва не врезаясь в стены на крутых поворотах, Гарри со всех ног несся в кабинет Грюма, громко топая ногами по отзывающемуся эхом полу. Он уже даже не доставал карту, поскольку оставалось всего каких-то пару десятков ярдов. Всего чуть-чуть, буквально следующая дверь! Резко дернув ее на себя, Гарри хотел уже влететь внутрь, но тут же получил довольно грубый удар заклинанием в грудь, отлетев на добрые пару ярдов назад.       — Протего! — еще в воздухе выдернул он палочку и приготовился защищаться. — Экспелли…       — Поттер! — рявкнул сам Грюм, выходя из кабинета, держа свою неизменную трость в руке. — Какого хуя ты творишь?! Совсем жить надоело?!       — Нет, сэр… — кряхтя, поднимался он на ноги. — Просто я… Я…       — Что ты? — громко уточнил учитель. — Решил проверить мою реакцию на внезапную угрозу? И как, получилось?       — Вполне… — пытался отдышаться Гарри, держась рукой за колющий бок. — Сэр… Вы… У вас…       — У меня что? — оглядел Грюм все вокруг волшебным глазом, на всякий случай.       — У вас был мистер Крауч? — наконец спросил Гарри.       — Только что ушел, — пожал плечами Грюм, уже более спокойно. — Заходил на минутку, передать информацию о мерах безопасности третьего тура. Вы немного разминулись.       — А это точно был он? — уточнил Гарри.       — Безусловно, — подтвердил Грюм. — Бартемиус Крауч собственной персоной. Такого хуй перепутаешь даже в полной темноте. Заходи, говори, почему такая паника?       — Понимаете, я… — не знал, как правильно объясниться Гарри, следуя внутрь кабинета. — Я думал про того Крауча, о котором упоминал Волдеморт. Вот… Я видел, как он шел к вам… И мало ли… Ну… Просто меня задержали и я не успел…       — Ты думаешь, старина Барти мог переметнуться на сторону Волдеморта? — с хрипом рассмеялся Грюм. — Нет, парень, скорее небеса рухнут на землю, чем это произойдет.       — Мне показалось странным, что он сегодня в Хогвартсе, — объяснялся Гарри. — Мало ли… Может, оборотное зелье…       — Он бывает здесь чаще, чем ты думаешь, — отпил Грюм из своей фляжки внушительный глоток. — Просто старается не показываться на людях. Не любит публичности, понимаешь.       — А-а-а… — тупо протянул Гарри. — А его сын, сэр? Сириус рассказывал, что он умер в Азкабане…       — Насколько мне известно, так и есть, — утвердительно произнес Грюм.       — А он мог выжить? — неуверенно спросил Гарри. — Ну… Мало ли…       — Практически исключено, — уставился на него Грюм. — Дементоров крайне сложно обмануть. Разве что сам министр магии устроит побег, но это вряд ли. Да и Крауч-старший из идейных. Он публично отрекся от сына и сделал все, чтобы того упрятали на пожизненное, без скидок на фамилию и статус.       Мда, очередной тупик. Обмануть Грюма у потенциального шпиона вряд ли бы вышло. Особенно, прияв образ человека, настолько сильно выделяющегося среди остальных. Все равно, что Люциус Малфой завтра обратится в Дамблдора. Это заметит даже самый невнимательный растяпа всего через пару минут диалога. Тоска…       — Простите, сэр, — склонил голову вниз Гарри. — Мне не следовало так врываться к вам…       — Да, не следовало, — согласился Грюм. — Мало ли чем я тут занимаюсь один.       — У вас тоже нет подвижек? — полюбопытствовал он. — Ну, связанных с Волдемортом?       — Пока нет, — огорчил его Грюм. — Бродяга день и ночь пытается что-то разнюхать, Люпин узнает в своем «мохнатом» кругу, Бруствер слушает Министерство, но все без толку. Тишина, будто Волдеморта и его прихвостней не существует в природе.       — Хреново дело, — почесал затылок Гарри. — Надеюсь, я еще буду жив к концу июня…       — Будешь, не переживай, — подбодрил его Грозный Глаз. — Дамблдор не просто так настоял на изменении третьего задания. Вы все будете помещены в условия, надежно отсекающие вас от внешнего мира. Только судьи будут знать, как проникнуть сквозь барьеры в экстренном случае.       — А что если шпион — один из судей? — высказал он мысль.       — Все может быть, — задумчиво произнес Грюм. — Но у меня нет полномочий провести их проверку, к сожалению… Остается только следить. А до тех пор доверяй только Дамблдору, мне, Бродяге и своей подружке. По крайней мере, они либо постоянно на виду и не хлещут оборотку литрами, либо без проблем согласятся на простое Ревелио, для проверки.       — Да, сэр, — кивнул Гарри.       — Давай, Поттер, тренируйся и совершенствуйся, впереди нас ждут непростые времена, — похлопал его Грюм по плечу. — И Грейнджер тоже тренировать не забывай. Ей понадобится…       Возвращаясь в башню и проходя уже шестой этаж, Гарри раздумывал, стоило ли рассказать Грюму о Карте Мародеров? Или вообще оставить в пользование на некоторое время. Опытный мракоборец, определенно, найдет ей куда лучшее применение. Однако, Сириус дал четкое указание: карту и мантию всегда носить с собой, на всякий случай. Эти два предмета были единственной возможностью противостоять более сильному оппоненту. По крайней мере, в стенах школы. Карта позволяла заранее обнаружить опасность, а мантия, в отличие от дезиллюминационных чар, совершенно не оставляла даже мерцающего контура.       Ну и, конечно же, несмотря на всю правильность, Гарри крайне не хотелось расставаться со столь значимым для него артефактом. Ведь его отец приложил руку к созданию карты. Вложил частичку себя, однажды даже забавно понасмехавшись над Северусом Снейпом. Нет, Грозный Глаз, так и оставшийся в своем кабинете, судя по карте, пусть пока обходится своим глазом. Гарри сам будет пытаться вычислить шпиона, продолжая осматривать замок в свободные минуты, в случае чего сразу же сообщая старшим. Наверное, это будет логично.