Годовые экзамены

      Начало июня застало обитателей Хогвартса необычайно переменчивой погодой. Палящее солнце сменялось затяжными ливнями, легкий бриз за какие-то мгновения превращался едва ли не в шторм, а после громыхающей всю ночь бури небо вновь становилось столь ясным, будто на этой планете вообще не существовали облака. Да и черт с ней, с этой погодой. Главное, что Букля смогла пробраться сквозь любые напасти и доставить Гарри очередное письмо от крестного, которого не было уже довольно долго.       Прочитав послание Сириуса, Гарри испытал настоящее облегчение. Пусть там не было ничего особо важного. Просто слова поддержки перед финальным испытанием и очередная просьба быть начеку. Но оно стало живым подтверждением того, что пока что с Сириусом, несмотря на его опасную работу, все в порядке. Он жив, здоров и не схвачен Министерством. Хотя, будь это иначе, в «Пророке» на следующий же день появилась бы статья, восхваляющая доблестные органы правопорядка в целом и работу Фаджа в частности.       — Хоть одна хорошая новость за утро, — произнес Гарри, отложив письмо, вернувшись к своей овсянке и потерев покалывающий шрам.       — У тебя что-то случилось? — поинтересовалась Гермиона. — Опять поцапался с кем-то?       — Да нет, просто… — оглянулся он по сторонам и понизил голос. — У меня опять было видение. А я уж соскучился…       — Видение? — взволнованно зашептала Гермиона, моментально забыв о своем омлете. — Про него, да?       — Ну а про кого же еще? — фыркнул Гарри. — К сожалению, вновь ничего ясного. Все снова как в тумане, будто наш «друг» стал сильнее и научился прикрывать свое сознание.       — Но было хоть что-то важное? — живо интересовалась она.       — Какие-то обрывки фраз, смутные пятна вместо лиц, — натужно вспоминал Гарри. — Четко помню лишь то, что шпион Волдеморта хвалился своими успехами. Точнее, он сообщил, что ему за весь год не особо-то пришлось прилагать усилия. Только наблюдать со стороны и иногда легонько подталкивать события в нужную сторону.       — Хочешь сказать, что Орден сам все делает так, как ему надо? — на грани слышимости уточнила Гермиона.       — Похоже на то, — вздохнул Гарри. — Видимо, поэтому его так сложно поймать в Хогвартсе. У меня создается впечатление, что он почти не заходит сюда.       Гермиона нахмурилась, обмозговывая полученную информацию и прикидывая варианты. Она хотела найти разгадку, хотела понять, что именно замыслил Волдеморт и его слуги. Но имея всего несколько мало чего значащих фраз за последние полгода, сделать это было решительно невозможно. Даже с ее сверхразвитым логическим умом.       — Ты уже сообщил о видении профессору Дамблдору? — поинтересовалась она.       — Когда бы, — помотал головой Гарри. — Мы же вот, только с тобой спустились вниз. После завтрака расскажу ему или Грюму.       — Лучше сразу директору, — посоветовала Гермиона. — Меньше искажений фактов.       — Хорошо, — согласился он. — Твою мать, я так хотел избавиться от них… А теперь хочу наоборот, вернуть частоту и четкость снов!       — Тише, не кричи, — хлопнула его по ноге Гермиона, быстро оглядев шумный Большой зал, надежно перекрывающий личные разговоры сплошным гомоном студентов. — Лучше скажи мне вот что: твои видения же почти прекратились после второго тура, верно?       — Верно, — кивнул Гарри.       — И там у тебя так сильно заболел шрам, что ты потерял сознание?       — Да, все так, — подтвердил он. — Думаешь, это как-то связано?       — Возможно, — рассуждала Гермиона. — Не исключено, что к шпиону попала информация о твоих способностях. И в тот день Волдеморт совершил какой-нибудь ритуал зашиты… А раз вы чем-то связаны, то этот ритуал мог причинить тебе сильную боль.       — Вот бы знать наверняка… — вздохнул Гарри. — Пойдем, нам уже пора к Флитвику.       К неудовлетворению Гарри, почти вся следующая неделя также встречала его болью в шраме и отвратительным настроением почти до обеда. Видений в эти разы не было вообще, но судя по всему, Волдеморт вновь активизировался и начинает реализацию каких-то своих планов. Впрочем, удивляться этому было бы глупо. Третий тур не за горами, двадцать четвертое июня приближалось с пугающей быстротой. И чем меньше оставалось времени, тем сильнее натягивались нервы внутри, будто стальные канаты.       Он не боялся Турнира. Не боялся того, какие препятствия встретит в коридорах Хогвартса. Родные стены успокаивали и словно говорили, что третье испытание будет проще второго, ведь под финал зрителям важнее скорость и зрелищность, нежели многочасовые метания и поиски безопасного пути при помощи камушков и веток.       Но планируемая Волдемортом акция пугала своей неизвестностью. Словно густой туман, наполненный кровожадными тварями, не пропускающий и лучика света, через который обязательно нужно пройти.       И вдобавок ко всему, на студентов Хогвартса навалилась пора годовых экзаменов. Гарри было бы плевать на них, ведь он, как участник Турнира, был освобожден и автоматически переводился на пятый курс. Но Гермиона теперь все чаще проводила время в библиотеке с книгами, нежели с ним.       Конечно, она и раньше частенько так делала, но сейчас и вовсе появлялась в поле зрения лишь перед завтраками и перед отбоем. Гарри понимал, насколько ей важно сдать все на отлично, однако, когда Гермиона объявила, что не сможет пока продолжать изучать с ним зелья по субботам, Гарри совсем заскучал.       Он нуждался в ней в эти дни волнения и напряжения. Хотел просто сидеть в обнимку и прижиматься к ее груди, забывая обо всем. Гладить по волосам и нежно целовать в манящие розовые губы. Но мог лишь издалека наблюдать за ее учебой, не отвлекая от толстенных талмудов по всем возможным волшебным дисциплинам. Такая уж у него была девушка, не похожая ни на Лаванду, ни на Парвати, не отлипающих от Симуса и Дина. Сам выбрал, грех теперь жаловаться.       К счастью, хоть Малфой выполнял свое обещание и демонстративно игнорировал что Гарри, что Гермиону, едва они оказывались в поле его зрения. Гарри это вполне устраивало, особенно сейчас. Меньше нервотрепки и ненужных драк, за которые можно получить так не нужные сейчас Гриффиндору штрафные баллы. Хотя, если честно, порой крайне хотелось ввязаться в очередную дуэль. Просто, чтобы выпустить пар и взбодрить сознание.       В очередной раз поднимаясь по ступеням на четвертый этаж, чтобы дойти до библиотеки и побыть рядом с вымотанной, но удовлетворенной количеством знаний Гермионой, Гарри пытался продумать план, как бы уговорить ее отвлечься хотя бы на половину дня. Сегодня было воскресенье, за окном стояла солнечная, но не жаркая погода, легкий ветерок и шум зеленых листьев со стороны Запретного леса. Отличный повод прогуляться под руку, расслабиться и привести мозги в норму.       Гарри был уверен, что после стольких дней непрерывной учебы, даже Гермионе нужен отдых. Она и так была чуть ли не на грани нервного срыва, порой едва не взрываясь в гостиной от малейшего шума со стороны близнецов (впрочем, такое происходило буквально каждый год перед экзаменами).       Разминувшись по пути с вечно недовольным своей жизнью Снейпом, скривившим лицо в презрительной усмешке только от вида Гарри, он добрался до площадки четвертого этажа и пошел по его коридорам, пропуская мимо ненужные двери и болтающие друг с другом портреты.       А может, лучше стоит самому тоже засесть за книги, а не заниматься ничегонеделанием? Полезно, все же… На носу война с Волдемортом, а на уме лишь пустота и…       — ГАРРИ! — раздался пронзительный визг прямо перед ним, моментально вогнав в состояние паники. — ГАРРИ!!! ПОМОГИ!!!       В одну секунду все житейские мысли моментально выветрились из головы, словно их там и не было. Время замедлилось в тысячу раз, а сердце разогналось до какого-то бешеного ритма. Ведь там, в конце коридора, трое высоких людей в темных балахонах и масках тащили за собой брыкающуюся Гермиону, пытающуюся вцепиться обидчикам зубами в руки. А еще двое, услышав ее оклик, повернулись к Гарри и выхватили палочки.       — Ступефай! — не медлил Гарри и мгновения. — Отпустите ее, ублюдки! Ступефай! Протего!       Глупо было надеяться, что похитители послушаются команды пацана. Это точно были слуги Волдеморта. Настоящие Пожиратели Смерти. Грюм показывал ему старые колдографии. И их одежда не давала иных вариантов.       Но как они проникли в замок? Неужели это и был реализовавшийся план Волдеморта и таинственного Крауча? На этот вопрос ответы будут позже, а сейчас…       — Протего! Ступефай! Редукто!       Коридор наполнился яркими вспышками света, сверкающими щитами и разлетающейся вокруг каменной крошкой в тех местах, куда попадали взрывные заклинания. Двое магов тут же вступили в бой и, без проблем отбив неожиданную атаку, сразу же перешли в контрнаступление, не размениваясь на всякие детские проклятия и обезоруживающие чары.       — Конфринго! — выстрелил Пожиратель справа взрывными чарами, которые Гарри едва удалось отклонить в потолок, от которого откололись массивные камни и посыпались вниз. — Сдавайся, Поттер! Нас больше и мы сильнее!       — Отпустите Гермиону! — быстрым прыжком спрятался он за дверным косяком.       — Хуй тебе, грязнокровка пойдет с нами! — расхохотался второй.       — ГАРРИ-И-И-И-И!!! — словно в подтверждение долетел панический визг Гермионы, уже едва слышимый издалека.       — Редукто! Редукто! — высунул Гарри руку из-за угла, пытаясь попасть наугад. — Протего! Редукто!       — И это все? — играючи отбивались Пожиратели. — Слабенько что-то, Поттер!       — Акцио, урна! — вспомнил Гарри один из трюков Грюма, мысленно обещая отблагодарить учителя, как только сможет. Если выживет.       Не совсем поняв, чего пытается добиться их оппонент, Пожиратели недоуменно переглянулись, и в этот момент одному из них со всей дури прилетело по затылку тяжеленной металлической урной. Мужчина моментально отключился и рухнул на пол, как подкошенный. Секундной заминки хватило, чтобы следующим заклинанием Гарри обезоружил второго, а потом впечатал его в стену столь мощными отталкивающими чарами, что тот рухнул на пол без сознания, а изо рта потекла струйка крови.       Оставив позади поверженных врагов, предварительно, по заветам того же Грюма, надежно связав их веревками, Гарри побежал по коридору, надеясь догнать оставшуюся троицу, утаскивающую его любимую девушку в неизвестном направлении. Он кричал, пытался услышать ответ, метался из стороны в сторону, но отражающееся от стен эхо мешало выбрать верный курс. Свернув однажды не в ту сторону, Гарри потерял почти двадцать секунд, чтобы осознать свою ошибку и побежать в другой коридор.       Как назло, в теплый выходной день стены замка были практически пусты. Большинство студентов и учителей либо отдыхали в своих башнях, либо и вовсе гуляли на улице. Экзамены экзаменами, но только Гермиона засиживалась в библиотеке даже в такое летнее воскресенье. Так что на помощь случайных встречных можно было даже не рассчитывать, а бежать к Дамблдору или Грюму не было времени.       — Гарри… — едва слышался голос Гермионы уже очень издалека. — Помоги…       — ГЕРМИОНА! — взревел он, прибавив темпа. — ГЕРМИОНА!!!       — Импедимента! — прямо в лоб летел в него бирюзовый луч, от которого Гарри уже никак не мог защититься.       Гарри словно попал в липкий кисель, замедляющий движение практически до остановки. Мысли, чувства и колотящееся безумное сердце продолжали работать нормально, но какой от них толк, если паутина заклинания тормозит конечности и не позволяет продолжать погоню? Пожиратель Смерти, словно насмехаясь над ним, вышел из-за угла и стал внимательно рассматривать, будто экспонат в музее.       — Как легко было тебя поймать, Поттер, — хохотнул он. — Тупоголовый долбоебик, который летит вперед и не смотрит по сторонам. Инкарцеро!       Едва Гарри вновь обрел способность к движению, как плотные веревки обвязали его вокруг и он, потеряв равновесие, рухнул на бок, едва не ударившись головой о каменный пол и выронив палочку из рук. Только вот потерять сознание ему не хватало в этот момент.       — Отпусти меня, уебок! — шипел Гарри сквозь зубы. — Или забери меня, но отпусти Гермиону!       — Темный Лорд приказал доставить вас обоих, — невозмутимо произнес Пожиратель. — Или убить, при попытке к бегству.       — Только посмей! — рявкнул Гарри, катаясь по полу. — Если хоть пальцем ее…       — О, эти пустые угрозы, — одним движением палочки заткнул его противник. — И что ты мне сделаешь, малолетка? Дыру во мне взглядом прожжешь? Не, нихуя, силенок не хватит.       — Я пойду с вам сам! — выпалил Гарри, получив обратно возможность говорить. — Не буду сопротивляться! Но отпустите Гермиону!       — Это уже мне решать, — резко оборвал он разговор. — Знаешь, я ведь помню ее фотографии из «Пророка». На вашем блядском балу она была той еще цыпочкой. И мне кажется, что парни будут не против позабавиться с ней!       Протяжный девичий крик вновь прорезал пространство. Гермиона уже не звала его, а натурально вопила от ужаса, перемешиваясь лишь с довольным хохотом еще двух мужских голосов. Гарри даже не хотел представлять, что там сейчас происходит. Кажется, он даже отсюда видел приоткрытую дверь и беспомощно слушал ее наполненный болью голос, от которого стыла кровь в жилах, а из глаз брызнули слезы.       — Кажется, кто-то расчувствовался? — хохотнул Пожиратель, стороживший Гарри. — Не переживай, она будет очень дорогой шлюшкой в нашем новом мире. Баба самого Поттера! Да за нее будут давать по сотне галлеонов за сеанс!       — УБЕРИТЕ ОТ НЕЕ РУКИ! — рычал Гарри из последних сил, дергаясь в разные стороны и пытаясь добраться до палочки. — УБЕРИТЕ…       — Судя по визгам, она еще нетронутый цветочек, да? — присел Пожиратель на корточках рядом, глянув ему прямо в глаза через прорези своей маски. — Что, не дала тебе, Поттер? Ну, радуйся. Ее первый мужчина будет опытным и сразу покажет все удовольствие.       — НЕТ! НЕ НАДО! — новый крик Гермионы.- НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!! А-А-А-А-А!!!       — Ебучий процесс пошел, — откровенно издевался Пожиратель над Гарри, говоря насмешливо-поучительным голосом и обернувшись в сторону приоткрытой двери. — Целка стала женщиной. А ты…       — Что здесь за херня?! — едва появилась у Гарри надежда, в виде появившегося в поле зрения Аластора Грюма. — Экспелли…       — Авада Кедавра!       Яркая зеленая вспышка с ужасающим свистом вырвалась с кончика волшебной палочки быстро среагировавшего Пожирателя, в мгновение долетев до не успевшего дернуться в сторону старого мракоборца со всего одной рабочей ногой. Каждой клеточкой кожи Гарри почувствовал дуновение самой смерти и в следующую секунду Грозный Глаз завалился вперед, больше не подавая признаков жизни, а едва зажегшаяся надежда на спасение погасла так быстро, будто ее и не было.       — СТУПЕФАЙ! — всей силой легких проорал Гарри, наконец нащупав перетянутой рукой палочку рядом с собой и наугад прицелившись ею во врага от живота.       Пожиратель, даже не успев развернуть голову назад, получил в грудь оглушающим заклинанием и плашмя упал на пол, раскинув руки в стороны. Но только что толку, если веревки до сих пор продолжали весьма сильно сжимать Гарри со всех сторон?       Режущие заклинания едва не задевали его самого, но не могли точно попасть по путам. Гарри спешил как мог, стараясь не думать о том, что из-за него погиб Грюм. Если по его вине сейчас еще и насилуют Гермиону, то он никогда в жизни себе этого не простит. Он найдет и уничтожит каждого причастного. Один или же при помощи Ордена — не важно!       — Диффиндо! Диффиндо! — надрывно вращал Гарри запястьем, нанося повреждения не только веревкам, но и самому себе. Благо, не критичные. — Диффиндо!       Через почти пять минут он смог вновь вскочить на ноги, убедиться в отсутствии опасности и броситься к приоткрытой двери. Проверять состояние Грюма сейчас не было ни времени, ни смысла. Однако, к его бесконечному удивлению, за дверью оказалось пусто, а крики Гермионы раздались откуда-то еще дальше. Эхо от пустых стен продолжало дезориентировать Гарри и терять драгоценнейшее время. Вперед! Вперед! ВПЕРЕД!       — ГЕРМИОНА! — ворвался он в наконец-то правильный кабинет и сходу вступил в бой. — Депульсо! Конфундус! Редукто!       Двое оставшихся Пожирателей пусть и были застаты врасплох, но быстро сориентировались и отразили первую атаку. Заклинания ударялись в парты, срывали их со своих мест, отправляли в полет от стены к стене и распаляли на мелкие щепки. Завалявшиеся пергаменты вспыхивали в воздухе от пролетающих мимо огненных шаров, а два встретившихся взрывных заклинания вышибли окна и раскидали противников по углам.       — Гермиона, пригнись! — на всякий случай крикнул Гарри, хотя даже не видел, где она находится. — Бомбарда! Конфринго! Бомбарда!       Ярость Гарри достигла своего апогея. Крики любимой девушки распалили в нем такое неудержимое пламя злости и ненависти, что он уже даже не думал мелочиться и пользоваться оглушающими чарами. Его глубоко сидевшее темное «Я» жаждало мести. Желало не просто остановить, но по-настоящему уничтожить тех, кто похитил и надругался над Гермионой.       Щиты сменялись атакой, атака без промедления превращалась в перекат и уход с линии ответного огня. В общей суматохе, вспышках ослепляющего света, пыли и неразберихе было практически невозможно точно прицелиться. Оставалось лишь бить, бить, бить и не останавливаться, пока с другой стороны не прекратятся любые попытки к сопротивлению. Гарри понимал, что всего одно шальное заклинание — и он сам превратится в кровавое пятно на стене. Но пока ему везло и нужно было продолжать.       — Редукто! Редукто! Бомбарда! — строчил Гарри атаку за атакой.       — Конфундус! Протего! Инсендио! Редукто! — не сдавались в ответ Пожиратели. — Аква Эрукто! Глациус!       Огненные вспышки опаляли мантию и открытую шею, струи воды превращались в острые ледяные шипы и пролетали буквально в долях дюйма от худого тела Гарри. Поднятый палочкой перед носом стол не продержался и пяти секунд, прежде чем разлетелся миллиардами щепок по всему классу. Зато, судя по всему, паля сквозь эту завесу мощнейшими взрывными чарами, Гарри удалось попасть в одного из врагов, затянувшегося протяжным звонким криком.       Или это был не враг…?       Едва воспарившее радостью сердце рухнуло на самые глубины ледяного океана, замерев на перестуке. Ведь крик оказался вовсе не мужским. Нет. Он был женским. Криком Гермионы, оказавшейся между двух огней. Свернувшейся в клубок, зажавшей голову в руках, но продолжающей лежать чуть ли не в центре комнаты. Изначально почему-то невидимой для Гарри. Но вполне досягаемой для его заклинаний…       — Нет… — выдохнул он, упав на колени перед ней. — Нет… Нет… Гермиона…       Пожиратели, увидев отсутствие сопротивления, также прекратили бой, лишь закрывшись щитами, на всякий случай. Но это уже было не важно. Выронив покатившуюся по полу палочку из рук, Гарри через слезы смотрел на бездыханное тело Гермионы в изорванной одежде и с задранной юбкой, в боку у которой зияла окровавленная дыра, не оставляющая никаких шансов на спасение. Его заклинание сделало свое дело. Оно разорвало свою цель. Но не Пожирателя или самого Волдеморта, нет. Оно уничтожило самое ценное, что было у Гарри в жизни.       — ГЕРМИОНА! — взвыл он, прижав к себе ее недвижимое тело. — ГЕРМИОНА!!! НЕТ!!! ГЕРМИОНА!!! Пожалуйста… Гермиона!       Но все было тщетно. Замершие на месте карие глаза не подавали признаков жизни, а повисшие в бессилии руки и не думали шевелиться. Все, ради чего Гарри хотел бороться, было погублено его же заклинанием. Он хотел спасти ее. Хотел вырвать из лап непонятно как оказавшихся здесь Пожирателей. Готов был убить ради нее… И в итоге убил… Гермиону…       — Пожалуйста… Гермиона… — умолял Гарри, уткнувшись в ее грудь. — Пожалуйста… Я не хотел… Прошу… Мерлин, прошу!       Но никакие мольбы не могли вернуть к жизни человека с такими сильными повреждениями. Горячая кровь Гермионы, смешиваясь с его собственной кровью от режущих заклинаний, пропитывала одежду и оставляла Гарри в совершенно уничтоженном состоянии. Он не мог дышать. Не мог сделать ничего. Даже пустить себе в голову какое-нибудь заклинание, наказав себя смертью, будто вышедший из-под контроля домовой эльф.       — Она мертва, Поттер, — почудился ему хриплый голос Грюма, словно отчитывающий за очередную неудачу прямо с того света. — Мертва из-за твоей ошибки. А ты что мне обещал?       — Защитить ее! — провыл Гарри волком. — Защитить! Спасти!       — Ну как, спас? — схватила его сильная рука за шиворот и резко подняла на ноги. — Спас, я спрашиваю?       — Нет… — понуро уткнулся он в пол, роняя со щек горячие слезы. — Не спас…       — И потому решил сдаться?! — рявкнул вполне себе живой и настоящий Грюм, хлестко дав ему живительную пощечину. — ПОЖИРАТЕЛИ ЕЩЕ ЗДЕСЬ, ПОТТЕР! ДВОЕ! КАКОГО ХУЯ ТЫ ТВОРИШЬ?! СРАЖАЙСЯ!       — Чего?! — осоловело огляделся Гарри по сторонам, приходя в себя и наконец понимая, что старый мракоборец ему не мерещится и на самом деле сверлит своим фирменным пронизывающим взглядом. — Профессор Грюм?! Что вы…       — Ничего, блять, — дважды гулко стукнул он своей тростью по полу. — Твой годовой экзамен, Поттер. И ты его провалил.       Пытаясь хоть как-то взять под контроль кружащуюся внутри бурую самых разнообразных эмоций, Гарри смотрел за тем, как исчезают готовые к бою Пожиратели. Как приходит в порядок разрушенный класс. Как восстанавливаются окна, парты, приклеиваются к потолку светильники и, что самое главное, за чем Гарри следил с замиранием сердца, растворяется на глазах искалеченное тело Гермионы, словно его и не было.       Он не верил, что это было лишь очередное испытание. Не могло все быть так реалистично… Так сильно и жестоко… Хотя сейчас, стоило хоть слегка успокоиться и начать думать головой, логические несостыковки начали чуть ли не набатом орать о невозможности случившегося.       Откуда вообще Пожиратели могли проникнуть в школу незаметно? Да еще и в таком количестве? Как они нашли Гермиону? Почему решили обесчестить ее прямо в Хогвартсе, теряя время, а не утащили к себе? Специально сделать Гарри больнее? Бред же! Да и не палил Гарри своими чарами так низко, чтобы задеть лежащую на полу девушку. Он явно бил выше! По головам!       — Ну? — уставился на него Грюм обоими глазами, оперевшись на свою трость. — Включились мозги?       — Да, сэр, — опустились плечи Гарри, хотя на душе стало намного легче. — Я идиот…       — Это мало сказано, — криво усмехнулся он. — Идем, нужно поговорить.       Молча дойдя до кабинета по Защите, Гарри едва смог окончательно отойти от боя. Руки тряслись, накачанные адреналином и запахом собственной, вполне настоящей крови. Перед глазами все еще стоял образ мертвой Гермионы, а ее жалобный панический крик никак не желал покидать уши, разрывая на части сердце…       — Ну что, Поттер, — сурово прохрипел Грюм, рухнув на свое кресло. — Понравилось представление?       — Не очень, сэр, — уткнулся он взглядом в стол. — Просто я…       — Просто ты нихуя не научился думать, — без тени улыбки сказал Грюм. — Все, чему я учил тебя весь год, пошло соплохвосту под хвост. Хотя сражался ты неплохо, но все остальное — просто пиздец.       — Я понимаю, сэр, — горели уши Гарри от стыда.       — Никакой бдительности, все на чистой удаче и верткости, — перечислял учитель. — А за ту Импедименту в лоб тебя бы нахуй отправить к соплякам на первый курс! Сколько раз я говорил ожидать атаки от всех вокруг в любую секунду, а не только от меня?       — Много, сэр, — понуро признавал Гарри. — Просто я…       — Спешил спасти Грейнджер, понимаю, — кивнул Грюм. — Я хотел узнать, насколько ты можешь контролировать себя, если под угрозой окажется самый близкий тебе человек. И вот тебе очередной урок. Как бы хуево не было твоей подружке, но, блять, ты не сможешь ее спасти, если сдохнешь по пути! Думай, Поттер, думай! Как бы ее там не пытали, что бы с ней не делали, всегда надо действовать с умом! А ты, как любой ебучий малолетка, ринулся по первому крику, забыв обо всем!       — Простите, сэр, я был не прав, — даже не думал спорить он, дрожа всем телом. — Я не ожидал такого…       — А чего ты ожидал, прошу прощения? — требовательно спросил Грюм. — У нас тут война намечается, ебать ее в рот! Война, понимаешь?! Не детский утренник с костюмированным злодеем! Не волшебная сказка о единорогах! Не победа всего хорошего против всего плохого! Настоящая, блять, война! С возможными гибелями близких! С захватом заложников! С такими пытками и ужасами, какие ты даже представить себе не можешь! Понимаешь, блять, нет?!       Кажется, теперь Гарри наконец-то мог ответить на этот вопрос утвердительно. Не просто кивнуть, как Рон на уроках у Макгонагалл, на самом деле не поняв ничего. А на собственной шкуре прочувствовав настоящие, а не мнимые ужасы. Ощутив всем сердцем цену собственных ошибок и истинный масштаб опасностей, которые исходят от Волдеморта и его слуг. Все, детство кончилось. Пора жить настоящей взрослой жизнью, без скидок на возраст.       — Я хотел, чтобы ты понял боль поражения, — уже спокойней объяснял Грюм. — Хотел, чтобы ты на своей шкуре понял, каково это — терять близкого человека на войне. Еще и по твоей вине.       — Это жестокий опыт, сэр, — признавался Гарри. — Увидев мертвую Гермиону, я не хотел дальше сражаться…       — А вот это ты зря, — наклонился к нему ближе Грюм. — Думаешь, Грейнджер была бы охуеть как рада, если ты сдашься сразу после ее смерти? Думаешь, она хотела бы, чтобы ты поскакал к Волдеморту в клетку, подняв лапки?       — Наверное, нет…       — Так какого тогда хуя ты бросил бой, если оба противника оставались дееспособными? — задавал учитель философские вопросы. — Будь это настоящие Пожиратели, то быть тебе уже обедом у змеи Волдеморта.       — Со мной такое первый раз, — тихо говорил Гарри. — Я растерялся…       — Вот поэтому, я и решил научить тебя в тепличных условиях, — отпил Грюм из своей вечной фляжки. — Научить принимать боль. Научить проигрывать сражение, но не сдавать всю войну. И еще использовать против врагов все, что есть в твоем запасе заклинаний.       — Я хотел убить их, сэр, — поднял Гарри взгляд на него. — За то, как они обошлись с Гермионой, я…       — Признаться, такого я не ожидал и был весьма сильно удивлен, — фыркнул Грюм. — Но это и хорошо. Дамблдор учит, что врагов можно только вырубать и сдавать Министерству на суд. Как по мне же — это полная хуйня. В мирное время, конечно, необходимо держать себя в руках и соблюдать закон, но если начнется настоящая война и анархия, ты должен уметь убивать. Должен знать, как применять настоящую ярость. Да, жестоко, но иначе никак. Каждый мракоборец это знает. Пожиратели не станут с тобой церемониться.       Такие слова стали для Гарри весьма питательной пищей для размышлений. По сути, Грозный Глаз учил его, четверокурсника, тому, о чем он никогда не задумывался раньше. Он учил его убивать, в случае необходимости. Забирать жизнь во имя спасения себя и близких. Гарри всегда считал, что так поступать нельзя, но его ярость сегодня сама сдвинула этот барьер. А Грюм лишь подтвердил правильность такого решения. Если бы не одно но…       — Почему вы создали иллюзию, будто я… Убил Гермиону? — сглотнув ком в горле спросил Гарри.       — Потому что начав швыряться взрывными заклинаниями, ты должен быть уверен, что перед носом нет своих, — методично объяснял Грюм. — И такой урок запомнится тебе куда лучше, чем десять тысяч раз, повторенных в этом классе без живого примера.       — Хрен поспоришь…       — Ты радуйся, что у тебя есть я, — невесело усмехнулся Грюм. — А то знаю одного человека, который так же начал дуэль и в результате убил свою сестру, только по-настоящему. Теперь пацифист, сука, каких поискать.       — Спасибо, сэр, — кивнул Гарри, уже значительно повеселев настроением. — Я очень рад, что все случилось не в реальности… Кстати, я уже несколько раз пытался у вас уточнить… Это же вы устраивали мне испытания раньше? Ну, с нападением слизеринцев, иллюзионным коридором и все такое?       — А кто же еще? — фыркнул он, наконец-то признав свое участие, а не уйдя от ответа. — Я же предупреждал, что буду проверять тебя не только внезапным оглушителем на наших уроках, но и работать в более глобальных вещах. Признаться, создавать такие иллюзии и ловушки крайне сложно, но чего не сделаешь ради благого дела, верно?       — Но я же провалил ваш годовой экзамен? — уточнил Гарри.       — Было бы очень странно, если бы ты его прошел, с такими-то условиями, — покосился на него Грюм. — Обещаю, что больше таких не будет. Так что, когда наткнешься на Пожирателей в следующий раз, знай, что это уже не игра. А пока иди умойся, приведи себя в порядок, пиздуй к Грейнджер и делись впечатлениями. Свободен.       Да уж. Сегодня Грюм преподал ему один из самых трудных жизненных уроков. Гарри на своей шкуре прочувствовал всю боль поражения. Причем не просто в каком-то квиддичном матче, а в по-настоящему серьезном испытании, где ставкой была вся дальнейшая жизнь.       Методы Грозного Глаза можно было назвать жестокими. Таких ударов Гарри еще никогда не переживал. Но ему и в голову не приходило идти жаловаться на слегка сумасшедшего отставного мракоборца. Никто иной бы такому научить не смог.       После выхода из кабинета, Гарри едва сдерживал себя, чтобы не расхохотаться во весь голос. Нервное напряжение и коктейль эмоций требовали выхода наружу, материализуясь несколько неадекватной реакцией тела.       Но ведь все оказалось неправдой! Гермиона жива! И невредима! И сидит сейчас в библиотеке, ни о чем не подозревая! ЖИВАЯ! Как тут не радоваться и не смеяться?! Даже суровый взгляд Грюма уже не мог испортить настроение! Как бы он только что не чихвостил Гарри по первое число!       Ракетой взлетев в библиотеку и на самом деле увидев там занятую учебой Гермиону, Гарри подбежал к ней и, не обращая внимание на протестующие возгласы, крепко обнял двумя руками и впился горячим поцелуем в родные губы. Гермиона, не понимая причин такого поведения, пыталась вырваться секунд пять, а потом сдалась и обняла Гарри в ответ, позволяя ему вершить такое непотребство в стенах библиотеки. Благо, мадам Пинс не видела их из-за полок.       — Что на тебя напало? — с легкой улыбкой спросила Гермиона, едва светящийся от счастья Гарри разорвал поцелуй.       — Грюм напал, — глупо хихикнул он. — Я до сих пор немного не в себе, так что не обращай внимание…       — Гарри? — сузился ее взгляд, наконец-то осматривающий его более внимательно, замечая растрепанный внешний вид, грязную одежду и даже несколько царапин. — Все хорошо?       — Все как никогда хорошо! — закивал Гарри, вновь обняв ее изо всех сил. — И я объявляю сегодня перерыв в твоей учебе! Возражения не принимаются!       — Но…       — Пойдем, мне нужно многое тебе рассказать…