Последствия

      Гарри очень давно не просыпался с таким откровенно хреновым настроением. Наверное, даже никогда. Каждый его год, по странному стечению обстоятельств, заканчивался в Больничном крыле. То он восстанавливался после противостояния с духом Волдеморта, то исцелялся от яда василиска, то откармливался двойными порциями шоколада, нивелируя воздействие дементоров.       А сейчас содержался под стражей, как убийца и маньяк, обезглавивший человека и едва не разнесший Большой зал на кусочки на глазах у тысяч волшебников из разных стран мира… Мда, веселого было мало.       Гарри был уверен, что его колдография с перекошенным от ярости и забрызганным остатками Петтигрю лицом уже облетела все возможные газеты. Что репортеры выжали все мякотки, втаптывая его в грязь и со смаком вспоминая давнишние статейки Скитер. От того даже не хотелось брать лежащий на тумбочке свежий выпуск «Пророка», чтобы не портить себе настроение еще больше.       Благо, рядом был единственный лучик света, сопровождавший его с самого первого курса. Путеводная звезда и моральный компас, не позволяющий провалиться в пучину уныния и отчаяния. Девушка, вживую прочувствовавшая на себе его безумие, но не отказавшаяся от Гарри даже после столь грубых и оскорбительных слов, какие он говорил ей в бреду.       Силе характера Гермионы можно было только позавидовать, а ее ум, как и всегда, сделал правильные выводы в крайне неоднозначной ситуации. И за это Гарри был готов носить ее на руках до конца своих дней. Если он только не сядет в Азкабан, конечно…       Пока взрослые ушли решать проблемы, Гарри пытался хоть как-то собрать в кучу угнетающие мысли. Прежде всего, ему необходимо было в точности узнать обо всех событиях, какие случились вне поля его зрения. И Гермиона была тем, кто мог бы ему все рассказать без приукрас и смягчений.       — Что произошло, когда я ушел в проход? — хмуро поинтересовался Гарри, чтобы хоть чем-то заполнить гнетущую тишину.       — Ну… — поджала губы Гермиона, присев рядом на кровать. — Мы сразу поняли, что случилось что-то ужасное. Как и на втором туре, появились три проекции, которые должны были позволить болельщикам следить за вашими испытаниями… Виктор и Флер оказались на месте, а вот ты… Мы видели твой коридор, но он был пуст.       — Потому что меня зашвырнуло прямо к Волдеморту, — скривился Гарри.       — Да, все так, — кивнула она. — Я сразу же поспешила к профессору Грюму, чтобы рассказать ему про твой намек о профессоре Каркарове. Увы, в общей суматохе это удалось не сразу. Но, к счастью, профессор Грюм все понял правильно и сразу же вывел профессора Каркарова из зала для проверки.       — А остальные что? — спросил Гарри. — Просто сидели и пялились на пустой экран?       — Практически, — вздохнула Гермиона. — Профессор Дамблдор пытался всех успокоить. Говорил, что возможно произошел сбой проекции… Судьи закопошились и принялись совещаться…       — А я в этот момент уже бился с Волдемортом, наверное, — мрачно хмыкнул Гарри. — Сколько меня не было? Минут десять-пятнадцать в сумме?       — Около того, — сглотнула она ком в горле. — В один момент вернулся профессор Грюм и с ходу обезоружил и оглушил мистера Крауча. Видимо, профессор Каркаров отошел от Империуса и сразу выложил все, что знал. Никто не успел даже среагировать, и в этот момент из воздуха появился ты, еще в полете… Ну…       — Убивая Петтигрю, — закончил за нее Гарри, уже свыкшийся с этой мыслью. — Эффектное возвращение, ничего не скажешь…       — Не смешно, на самом деле, — даже не улыбнулась его сарказму Гермиона. — Ты бы видел себя со стороны. Безумный взгляд, весь в крови… Мистер Бэгмен попытался тебя развернуть, а ты отбросил его в стену и начал швыряться заклинаниями…       — Это я помню, — кивнул Гарри. — Но потом я будто трансгрессировал прямо сюда…       — Профессор Дамблдор вовремя успел тебя оглушить, — объяснила Гермиона. — Причем сделал это так быстро… Я даже не знала, что он способен на такое…       Теперь стало понятно, почему в момент его помутнения внезапно появилась темнота. Дамблдор в одно движение смог пробиться через щиты Гарри и устранить потенциальную опасность для всех вокруг. А ведь он уже хотел разносить эти «иллюзии» взрывными чарами! Вовремя, ничего не скажешь. Не будь там Дамблдора, то одним Петтигрю его счет убийств бы не ограничился…       — Кто победил? — пространно спросил Гарри. — Ну, когда меня уволокли, Турнир же продолжился?       — Виктор, — ответила Гермиона, удивившись столь резкой смене темы. — Он первым нашел Кубок Огня и выиграл Турнир. Правда, он был весьма обескуражен тем, что его триумфальное возвращение в зал особо никого не интересовало.       — Могу его понять, — хмыкнул Гарри. — Ладно, что говорят снаружи? Я же тут в неведении сижу…       — Трудно объяснить одним словом, — машинально взяла Гермиона его руку в свою ладонь. — Министр в недоумении и ярости. Под его носом случилась бойня, его репутация, вместо того, чтобы достигнуть пика за прекрасно проведенный Турнир, летит вниз быстрее лавины… Студенты разделились на два лагеря. Кто-то считает все ошибкой, а кто-то клеймит тебя маньяком с поехавшей крышей.       — Готов поспорить, Малфой во второй группе лидер, — мрачно усмехнулся Гарри.       — Малфой, как ни странно, ведет себя тише воды и ниже травы, — серьезным голосом парировала Гермиона. — Гриффиндорцы все за тебя. Они уверены, что ты был вынужден от кого-то защищаться… Слизеринцы, кроме Малфоя, мечтают о твоей фотографии из Азкабана… Остальные же качаются то к одним, то к другим.       — Мда, ничего не меняется с годами, — вздохнул Гарри, обняв Гермиону за плечи. — Не хотел я его убивать… Хорошо, хоть ты еще со мной.       — Куда же я денусь, — нервно хихикнула она. — Кстати, насколько я знаю, мистером Краучем и профессором Каркаровым сейчас тоже занимаются в Мунго. Их сведения должны будут помочь тебе. Просто верь, профессор Дамблдор знает, что делает.       Пришла мадам Помфри и на несколько минут заняла собой внимание Гарри, оценивая его состояние диагностическими чарами и заставляя выпить несколько полезных, но при этом отвратительных по вкусу зелий. Гарри попытался выяснить у нее причины неожиданно исправившегося зрения, но целительница не смогла вынести никаких предположений. А по ее нервному голосу Гарри понял, что мадам Помфри явно находится не в своей тарелке из-за всего случившегося.       — Скажи, а ты точно уверен, что в тебя попала Авада? — шепотом спросила Гермиона, когда процедуры были закончены. — Нет, я тебе верю, но ты же знаешь, что после нее невозможно выжить! Те более, два раза!       — Видимо, я исключение, — фыркнул Гарри, взлохматив волосы. — Попробуй, может у тебя получится меня пришибить?       — Да ну тебя! — надулась она, но, к счастью, наконец-то немного улыбнулась. — Просто, это очень и очень странно. Как можно было лишь отключиться на пару минут? А после даже насморк не подхватить?! Даже восстановить зрение! Это же невозможно!       — Вот такой я неправильный, — развел руки в стороны Гарри. — Я же еще смог ранить Волдеморта! Надеюсь, этот ублюдок еще долго будет зализывать раны!       — Твой феномен точно будут разбирать на уроках истории, — уверенно говорила Гермиона. — А еще мне так непривычно видеть тебя без очков… Словно совсем другой человек.       — И какой Гарри тебе больше нравится? — ехидно спросил он.       — Еще не определилась, — чмокнула его Гермиона в щеку. — Оба весьма милые.       — Ну спасибо.       — Кстати, я тут подумала, — вновь посерьезнела она и понизила голос. — Может, тебе пока не стоит это афишировать? Да, Орденцы и мадам Помфри уже в курсе, но все остальные… Я могу изменить твои очки так, чтобы они были с нулевым искажением…       — А зачем? — не понял Гарри.       — Затем, что твоя история сейчас и так полна странностей, каждая из которых играет не в твою пользу, — достала палочку Гермиона и несколько раз коснулась лежащих рядом очков. — Незачем добавлять еще одну, верно?       Скорее всего, Гермиона была полностью права. Если Гарри ждет суд, который решит его дальнейшую судьбу, то ему не следует лишний раз привлекать внимание к своей необычности.       Какому-нибудь идиоту не составит труда обвинить его лжецом, всю жизнь вызывающим жалость своим плохим зрением. А раз есть одна ложь, то где-то гуляет и другая. Логика пусть и притянута за уши, но когда волшебный мир опирался на нормальную логику, а не на записки из сумасшедшего дома?       Несмотря на весь абсурд ситуации, благодаря компании Гермионы, Гарри стало отпускать волнение и страх за свое будущее. Да, в ближайшее время будет трудно. Очень трудно. Придется основательно попотеть, чтобы доказать свою невиновность тогда, когда он натурально убил человека на глазах сотен свидетелей.       Но Гарри верил, что сможет все преодолеть. Ведь на его стороне правда. Он защищался. Дамблдор обязательно поможет ему добиться справедливости, а Гермиона не позволит натворить очередную глупость.       Но надолго настроение улучшиться не смогло. Едва Гарри вновь начал полноценно улыбаться и убеждать себя, что будущее не столь мрачно и печально, как могло бы быть, в Больничное крыло вошел мужчина средних лет, одетый в такую же алую мантию, как и пара охранников у дверей. И, судя по отсутствию других посетителей, направлялся он именно к Гарри, всем своим видом словно показывая, что рано Гарри начал думать в позитивном ключе.       — Мистер Поттер? — сухим голосом осведомился он.       — Да, сэр, — кивнул Гарри, надев измененные Гермионой очки-нулевки. — Это я.       — Меня зовут Теодор Эванс, — представился мужчина, присев на ближайший стул. — Я был назначен расследовать ваше дело. По правде говоря, обычно это я вызываю на допрос, а не прихожу к подозреваемому. Но, учитывая обстоятельства…       — Я вас слушаю, сэр, — выпрямился Гарри, пытаясь успокоить разогнавшееся сердце.       — Прежде всего, я обязан предупредить вас, что каждое ваше слово будет приобщено к делу, — озвучивал формальности мракоборец, материализовав из воздуха свиток пергамента и писчие принадлежности. — Советую вам отвечать максимально честно. Это в ваших же интересах.       — Я понимаю, — кивнул Гарри. — Что вы хотите узнать?       — Так, а вы кто? — уставился Эванс на Гермиону, словно только что заметил ее.       — Я… Э-э-э… — замялась она. — Гермиона Грейнджер, сэр…       — Мисс Грейнджер, пожалуйста, оставьте нас, — попросил он.       — Конечно, сэр, — не стала она сопротивляться служителю закона, сжав напоследок руку Гарри в качестве поддержки.       — Итак, мистер Поттер, — повернулся к нему Эванс, обмакнув перо в чернильницу. — Пожалуйста, расскажите мне все, что случилось с момента вашего ухода из Большого зала Хогвартса, вплоть до гибели неопознанного мужчины от вашей руки.       Гарри не ожидал, что его станут допрашивать так скоро. И двух суток не прошло, как обычно неторопливое Министерство организовало выезд своего сотрудника в Хогвартс для следственных мероприятий. Хорошо хоть не пришли сразу арестовывать и направлять в камеру для подсудимых, как это сделали с Хагридом на втором курсе…       К сожалению, Гарри не получал от Дамблдора никаких инструкций, что следовало рассказывать мракоборцам, а о чем стоило бы умолчать. Ведь никто не знает о Волдеморте. Все абсолютно уверены, что он мертв уже полтора десятка лет как. И начни Гарри объяснять все тайными заговорами Темного Лорда, то его тут же упекут в Мунго, как окончательно съехавшего с катушек психа.       Виктор еще зимой вправил ему мозги на этот счет, когда объяснял свое видение того, что очевидное для одного может казаться полным бредом для другого. Значит, нужно было говорить обтекаемыми фразами, сохраняя общую картину случившегося. Гермиона полностью права — лишние подозрения сейчас точно будут ни к чему.       — Что ж, — прокашлялся Гарри. — Когда я прошел сквозь занавес, я очутился в каком-то коридоре, не похожем ни на один из коридоров Хогвартса. Я решил, что это было сделано специально для Турнира, а потому не придал значение и пошел по нему вперед.       — Продолжайте, — записывал Эванс.       — Через несколько минут я попал в темную комнату, где меня окружили множество взрослых магов, — говорил он. — Их было не меньше трех десятков.       — Кто это был, мистер Поттер? — осведомился Эванс.       — Я не знаю, сэр, они были в масках, — воздержался от недоказуемых обвинений Гарри. — Они схватили меня и вынудили вступить в бой с их лидером.       — Лидера, я так понимаю, вы тоже не узнали?       — Нет, сэр, — помотал головой Гарри, жалея, что не может назвать имени Волдеморта, но веря, что так будет лучше для него самого. — Я же говорю, они были в масках.       — Ладно, что было дальше? — скрипело перо мракоборца.       — В один момент меня… Э-э-э-э… Оглушили и бросили на полу, — мучительно сочинял Гарри на ходу слегка измененную историю. — А когда я пришел в себя, один из них, видимо, сжалился надо мной, и превратил ближайшую тарелку в обратный портал.       — Вы можете описать этого человека?       — Нет, сэр, — вновь ответил Гарри, на этот раз честно. — Он был в маске, как и все. А я был дезориентирован после оглушения.       — Я вас понял, продолжайте, — кивнул Эванс.       — Мне удалось подняться на ноги и броситься к порталу, — старательно отгонял Гарри жуткие воспоминания о перекошенном в ярости лице Волдеморта, понимающем, что добыча ускользает из рук. — Один из них схватил меня в тот момент, когда сработал портал… Мы боролись… Я… Я…       — Что случилось дальше, мистер Поттер? — поднял на него Эванс испытывающий взгляд.       — Я пытался сбросить его, — говорил он. — Я боялся, что по прибытию он убьет меня. Но Релашио почему-то не срабатывало. Вы же видели его волшебную кисть? И тогда я решил… Ну… Я… Э-э-э… Решил оторвать ему руку.       — Оторвать руку? — поползли вверх брови Эванса.       — Я не видел другого выхода, сэр, — отвечал Гарри. — Я использовал Редукто на его предплечье, но вихрь перемещения, наверное, сбил мой прицел, и я попал в металлическую часть, которая отразила заклинание прямо ему в голову. Вот…       История, если честно, была совсем уж на любителя. Гарри сам понимал, что услышь он ее от другого человека, то вряд ли бы поверил сказанному. Неизвестная группа лиц решила заманить малолетнего пацана в ловушку. Заставила сражаться. Там нашелся какой-то добряк и захотел его спасти. Но вот неудача — появился лишний груз, так невовремя получивший Редукто в голову. Я могу идти, сэр мракоборец?       По лицу Эванса было видно, что внутри него сейчас вовсю работает мозг, оценивающий правдивость записанных слов. Наверное, этому человеку довольно часто приходилось искать улики и несостыковки в показаниях подозреваемых. Ведь каждый из преступников всегда пытался отмазаться от правосудия, сочиняя истинную околесицу. Пойди да разбери, что правда, а что ложь.       — Мы проверили вашу палочку и действительно обнаружили следы заклинаний, используемых обычно в бою, — произнес Эванс после минуты раздумий. — Признаться, мы не думали, что четверокурсник Хогвартса имеет такой арсенал в своей голове.       — Я участник Турнира, сэр, — не хотел подставлять Грозного Глаза Гарри. — Я учил все, до чего мог дотянуться, чтобы выжить.       — Ах, ну да, — почесал Эванс нос кончиком пера. — Но еще мы не обнаружили никакой маски или ее осколков на погибшем. Значит, у него было открыто лицо?       — Да, сэр, — нехотя признал Гарри, не видя иных вариантов.       — Вы можете опознать его? — уточнил Эванс. — Палочки при погибшем так же не нашлось и его личность пока остается загадкой.       — Я не уверен, сэр, — замялся Гарри, решая, как поступить. Ведь от его ответа сейчас зависела и судьба Сириуса, в том числе. — Мне показалось, что он был похож на Питера Петтигрю.       — Кого-кого, простите? — закашлялся Эванс от неожиданности, целиком показывая не только свое, но и мнение всего Министерства насчет этой новости. — Вы знаете, что Питер Петтигрю был убит разыскиваемым преступником Сириусом Блэком очень много лет назад?       — Да, сэр, знаю, — кивнул Гарри. — Но этот человек был практически копией Петтигрю со старых фотографий. За исключением возраста, конечно.       В этот раз Эванс нахмурился еще сильнее, чем в предыдущий. Кажется, Гарри зря сказал про Петтигрю. Ведь если раньше его истории еще можно было поверить, то сейчас она могла посыпаться в любую секунду. Хорошо хоть он не кинулся яро доказывать, что это точно был Питер, иначе Эванс сразу бы решил, что Гарри целенаправленно вводит следствие в заблуждение, а значит врет и во всем остальном.       Но и оставить Петтигрю обезличенным Гарри не мог. Ведь если каким-то образом удастся доказать, что это на самом деле был он, то с Сириуса должны будут снять все обвинения и сделать свободным человеком. Наверное.       — Хорошо, мистер Поттер, спасибо, — свернул Эванс пергамент в свиток и встал со стула. — Я приобщу ваши показания к остальным материалам расследования. Мне также велено сообщить, что слушание по вашему делу состоится в Министерстве магии через неделю, второго июля, в десять утра, зал номер шесть. До этого момента вы, под ответственность главы Визенгамота, помещаетесь под домашний арест, лишаетесь волшебной палочки и считаетесь временно исключенным из школы Хогвартс. Вам ясно?       — Да, сэр, — кивнул Гарри со вздохом.       — Также, под ответственность главы Визенгамота, с вас снимается охрана, — несколько недовольным тоном вещал Эванс. — По правде говоря, это не в наших правилах. И подозреваемым в особо тяжких преступлениях стоит дожидаться суда в камере, но, — поправил он мантию, — учитывая, скажем так, обстоятельства… Всего хорошего, мистер Поттер.       Не задерживаясь больше и секунды, Эванс развернулся на каблуках и направился к выходу из Больничного крыла. Следом за ним ушли и еще двое мракоборцев, дежуривших здесь на случай, если Гарри решится сбежать. Разумеется, он этого делать не собирался, но перестраховка никогда не бывает лишней. Никто же не знает — на самом деле, поехала у него крыша или же нет.       Может, едва Гарри почувствует свободу, как тут же пойдет резать студентов на лоскуты? Или вообще взорвет Хогвартс изнутри? Жаль только, что Гарри не знал, где именно его подкараулил Волдеморт. Взорвать его базу вместе с Пожирателями казалось весьма заманчивой идеей…       — Попридержи коней, взрыватель, — фыркнул Гарри сам на себя. — Довзрывался уже… Как бы на самом деле в Азкабан не упекли…       Ситуация патовая, с какой стороны не посмотри. Спасибо Дамблдору, он хоть смог договориться и оставить Гарри в относительной свободе и без угрюмых надсмотрщиков. Но пожалуй, это все, на что стоило рассчитывать в ситуации, когда тебя обвиняют в убийстве человека, пусть и при самообороне.       Гарри не знал, как именно отнесется Эванс к его словам. Решит ли, что все ложь от начала до конца? Или проведет расследование и найдет доказательства истины? Ответы будут второго июля в десять утра. А пока…       А пока остается лишь гадать, уткнувшись носом в шею вернувшейся Гермионы и вдыхать ее запах, как в последний раз. Грюм сказал, что его, как несовершеннолетнего, скорее всего не посадят в Азкабан. Обвиненного в убийстве Миртл Хагрида только выгнали из Хогвартса и сломали палочку…       Но мало ли, что может случится. Судя по словам любимой девушки, Фадж на самом деле в ярости за то, что Турнир Трех Волшебников, который должен стать его триумфом, как политика, получил такой грязный шлепок под самый конец.       Дамблдор, конечно, имеет власть и политический вес. Но сможет ли он им воспользоваться? Что-то с Сириусом у директора не особо-то вышло. Он лишь обещал лишь заняться его судьбой после Турнира. А теперь что? Какой тут Сириус, когда сам Гарри висит на волоске от заключения в Азкабан за убийство? Тут уже выбирать не особо приходится, и Гарри был готов сам открутить себе голову за то, что так подставил крестного.       И на фоне всей этой неразберихи, когда голова вновь начинала раскалываться от переполняющих ее мыслей, Гарри с удивлением обнаружил, что относится к смерти Петтигрю, как к чему-то обыденному. Нет, ему было неприятно и мерзко, когда всплывали картины той красной каши, откуда пульсирующим фонтаном полилась артериальная кровь, заливая все вокруг.       Гарри едва сдерживал рвотные позывы, когда в красках вспоминал этот ужас. Но вот сам факт того, что он своими руками убил человека… Пусть и не имея на то желания… По какой-то причине, именно эта мысль не вставала в противоречие с его нутром. Ровно также, как и смерть Квиррелла на первом курсе… Ну умер мудак и умер, нечего было служить Волдеморту, да?       До самого отъезда из Хогвартса, даже имея на то разрешение, Гарри старался не покидать пределов Больничного крыла. Не хотелось ему показываться на глаза другим студентам и в очередной раз читать там ненависть и презрение. Хватит, на прошлых курсах натерпелся.       Гарри даже без особого сожаления пропустил отъезд зарубежных гостей из Хогвартса (хотя Виктор и Флер, к счастью, зашли перед этим к нему на короткую беседу, где выразили свою поддержку, услышав историю из первых уст). Огорчало лишь то, что несмотря на все его мольбы, профессор Макгонагалл отказала ему в перемещении в Лондон при помощи каминной сети и заставила возвращаться домой на поезде.       — Я понимаю вас, Поттер, — в сердцах отвечала она. — Но это в ваших же интересах сейчас — действовать в рамках установленных правил.       — Но…       — Профессор Дамблдор пообещал Визенгамоту, что вы вернетесь к своим родственникам стандартными средствами, — напомнила Минерва. — Вы же не хотите оказаться запертым за решеткой из-за пары косых взглядов?       Пары. Ага. Как же. Из-за хорошей погоды, ученикам не предоставили привычных карет, что помешало Гарри скрыться в одной из них, а следом весь Хогвартс-Экспресс, кажется, изволил пройти мимо его купе и попялиться на героя всей магической Британии, решившего переквалифицироваться в убийцу. Гермионе даже пришлось запечатать дверь на несколько мощных заклинаний и затемнить окна, лишь бы это паломничество прекратилось хотя бы на час.       — Почему все ведут себя как идиоты?! — яростно вопрошала она, бросив палочку на сиденье. — Гарри, это же уже переходит все границы!       — Я привык, — фыркнул он, глядя в окно. — Хуже будет в Министерстве. Уж там Скитер постарается на славу. Думаю, после нее даже мои самые верные сторонники поверят, что я псих и потрошитель.       — Да пошла она в жопу! — буквально кипела Гермиона. — Никто не посмеет обвинить тебя в убийстве! Ты защищался! Это самооборона!       — Ты сама-то в это веришь? — скептически выдохнул Гарри. — Ты же слышала Грюма… Шансов почти нет.       — Шансы есть всегда! — вспыхнула она. — Даже если их доля процента! Гарри, мы обязательно справимся! Слышишь! Я же не вынесу, если тебя упекут в Азкабан! Это же бред! Невозможно! Они допросят профессора Каркарова и мистера Крауча! Даже Обливиэйт можно обратить вспять! Тебя оправдают, Гарри! Обязательно!       Хотелось бы Гарри быть настолько же уверенным в себе, как Гермиона. Но что-то подсказывало ему, что шансы на успешный исход даже не доля процента, а намного-намного ниже.       Помогут ли свидетельские показания Каркарова и Крауча-старшего? Неизвестно. Ведь их, насколько Гарри понял, хорошо обрабатывали множеством заклинаний, после которых будет большой удачей, если они не тронутся рассудком. Но вот если не повезет, то всякое возможно.       Да и даже если удастся доказать, что Гарри действительно похитил Волдеморт собственной персоной, желая убить на месте, это не давало права самому Гарри забирать чужую жизнь. Нормы самообороны не должны быть превышены, как и сказал Грюм. Гарри не служитель закона и не Визенгамот, чтобы решать, кому жить, а кому умирать. Кем бы ни были нападавшие — за их убийство ему придется ответить.       На вокзале Гарри старался не задерживаться. Конечно, ему хотелось подольше постоять возле алого состава, который он, скорее всего, видит в последний раз. Но из-за обилия раздражающих своим вниманием людей, Гарри схватил Гермиону за руку и чуть ли не бегом направился к выходу с платформы девять и три четверти. Благо, на вокзале всегда была толкучка и там можно будет быстро затеряться среди обычных людей. В идеале, конечно, наложить на себя дезиллюминационные чары, но куда теперь…       Пройдя в маггловскую часть Кингс-Кросс, Гарри с усмешкой обнаружил, что возвращаться к Дурслям без палочки становится традицией. То Люпин перегрызет, то Министерство отберет на время следствия. А ведь Гарри так надеялся, что ему больше не придется к ним возвращаться вообще, когда Сириус имел свой дом в Лондоне.       Еще был огромный вопрос, сообщил ли Дурслям кто-нибудь о статусе племянника, как подсудимого преступника и убийцы? Если да, то тогда причитания Вернона о необходимости поступления в школу Святого Брутуса для трудных подростков, наконец-то, обретут под собой почву.       — Мама, папа! — замахала Гермиона приблизившимся родителям.       — Привет, родная! — улыбнулась Эмма. — Гарри, добрый вечер!       — Здравствуйте, миссис Грейнджер, — сдержанно кивнул Гарри. — Мистер Грейнджер, рад видеть.       — Что-то вы какие-то серьезные, — заметил он. — У вас все в порядке?       — Да, все хорошо, — ответила Гермиона, на ходу придумывая отмазку. — Просто… Ну… Не хочется расставаться на два месяца…       — Если хочешь, можешь приглашать Гарри в гости, — жизнерадостно намекнула миссис Грейнджер, даже не подозревая о случившемся.       — Я бы рад, но этим летом не смогу, — вымученно улыбнулся Гарри. — Очень много дел…       — Ну, бывает, — хмыкнул чуть прищурившийся мистер Грейнджер. — Тогда мы отойдем на минутку, а вы пока попрощайтесь.       Только в этот момент Гарри понял, что все, это конечная. Из его головы буквально вылетела мысль, что сейчас Гермиона уедет со своими родителями, сам он сядет в машину к дяде Вернону, который уже издалека недовольно смотрел на него своими заплывшими глазами. А дальше…       А дальше был не маленький шанс увидеться очень и очень не скоро. Если вообще, увидеться еще хоть раз… И сжавшая его сердце холодная рука осознания заставила рухнуть душу к самому полу.       Эгоистичная сволочь ты, Поттер! Ну как же так…       Поддавшись эмоциям, Гарри обхватил Гермиону двумя руками и впился в ее губы отчаянным поцелуем, не обращая внимание ни на что вокруг. Он не хотел уходить. Не хотел расставаться. Понимал, что иных вариантов нет, но…       Сейчас, возможно, был последний счастливый момент его короткой жизни. Момент, когда тепло Гермионы обволакивало его со всех сторон. Когда ее губы отвечали не менее ярко и живо. Когда до его тупой башки наконец дошло, КОГО он на самом деле сейчас теряет, зациклившись на себе!       Последние месяцы Гарри буквально прожил на повышенной скорости, забыв обо всем и ставя перед собой лишь цель победить в Турнире. А сейчас бесконечно жалел о том, что так мало проводил времени с Гермионой.       Не за учебой или тренировками, а вот так, просто гуляя и целуясь. Чтобы передавать друг другу самые искренние и светлые эмоции. Чтобы показать, насколько же она ему дорога.       И почему он был таким идиотом? Почему не концентрировался на ней? Почему вспомнил в последнюю секунду… Ай, ладно. Что толку задавать глупые вопросы, если прошлое не изменить? Главное теперь — не разрушить свое будущее.       — Я буду ждать тебя, Гарри, — прошептала Гермиона, тоже поддавшись эмоциям и повлажнев взглядом. — Буду молить Мерлина, чтобы ты вернулся вместе со мной назад в Хогвартс…       — Я постараюсь, обещаю, — шептал он в ответ. — Прости меня… Я замкнулся в себе… И забыл, зачем я живу на самом деле…       — Не говори так, прошу…       — Нет, я на самом деле был не прав, — уткнулся Гарри лбом в лоб Гермионы. — Я идиот, каких поискать… И бесконечно благодарен тебе за то, что ты все еще терпишь меня, родная. Я очень тебя люблю, Гермиона. Очень. Правда…       — И я тебя люблю, Гарри, — текли слезы по ее щекам. — И я буду рядом всегда. Чтобы не произошло. Как бы не решил Визенгамот. Просто помни обо мне в своем сердце. И знай, что я не отступлю.       — Знаю, — шептал Гарри, прижав Гермиону к себе. — Знаю…