Мудрость мракоборца

      Яркий солнечный свет заливал коридоры Хогвартса приятным теплом. Осень еще только начиналась, и остатки лета согревали стены замка и его обитателей, прежде чем смениться холодами, слякотью и пронизывающими ветрами.       Но пока еще можно было обходиться без зимней мантии и согревающих чар, студенты предпочитали проводить время на улице, скидывая верхнюю одежду на траву и наслаждаясь теплыми днями сентября.       Гермионе же было не до празднества души. Скорее даже наоборот — хотелось спрятаться подальше от этого торжества жизни и затеряться между пыльными библиотечными полками, чтобы отвлечься от разрозненных мыслей и наполниться успокаивающим потоком знаний.       Благодаря книгам, ей стало уже намного проще контролировать разносторонние эмоции, входя в какое-то состояние отрешенности и изоляции от всего вокруг. Это помогало раньше — помогает и сейчас, наполняя спокойствием душу и эмоции.       Но сегодня была суббота, а значит, Гермионе следовало спуститься по двигающейся мраморной лестнице на третий этаж и направиться в кабинет Защиты от темных искусств, где ей назначил занятие профессор Грюм.       Гермиона не имела привычки опаздывать, особенно, если это касалось уроков, а потому еще за десять минут до начала уже стояла напротив двери, взволнованно переминаясь с ноги на ногу и ожидая приглашения.       Но вскоре, подумав, что в субботу уж точно никому не помешает, если зайдет на несколько минут раньше, Гермиона решила попробовать постучаться и пройти внутрь. Однако, не успела она протянуть руку, как дверь отворилась и, к удивлению Гермионы, из нее вышел не профессор Грюм, как она ожидала, а несколько задолбавший своим избыточным вниманием светловолосый Ричард Стивенс с Когтеврана, буквально столкнувшийся с ней лоб в лоб.       — Ой, прости, — весьма сильно смутился он, тоже не ожидая такой встречи. — Я… Э-э-э…       — Что, опять будешь пялиться на меня, как на гору золота? — резко ответила ему Гермиона, моментально выйдя из себя. — Не надоело?       — Э-э-э… О чем ты? — нервно сглотнул Стивенс слюну.       — Ты прекрасно знаешь о чем! — вспыхнула она, раздражившись от непонятной клоунады. — Я тебе еще в том году все доступно объяснила! Ты мне не интересен! Ни тогда, ни сейчас!       — Ладно-ладно, успокойся! — поднял он руки ладонями вперед. — С чего ты вообще взяла, что я пытаюсь что-то сделать? Я не хотел тебе надоедать…       — Тогда будь так добр — уйди с дороги, — попросила Гермиона. — И найди себе другой объект вожделения!       — Да понял я, не тупой, — фыркнул он, покосившись на эмблему своего факультета на груди. — Уизли уже намекнули, что ты недовольна. Больше не пялюсь, хорошо?       — Славно, — кивнула Гермиона. — А теперь пустишь меня в кабинет? Или так и будешь стоять столбом?       — Да пожалуйста, — отошел Стивенс на шаг вбок и картинно поклонился. — Но можно все же одну просьбу?       — Какую? — уточнила Гермиона.       — Не бросайся на меня, как на соплохвоста Хагрида, — почесал он затылок. — Я ничего плохого тебе не желаю.       — Я подумаю, — буркнула она и протиснулась внутрь, захлопнув за собой дверь.       Чертов Стивенс, чтоб его дементоры сожрали! Еще в прошлом году он успел достать Гермиону своими намеками о начале отношений, а в этом словно с цепи сорвался, когда лишился конкурента в виде Гарри. Хуже Малфоя, ей богу… Только тому можно было хоть в нос заехать за грубость и оскорбления, а с этим что делать?       Наверное, именно это так выбесило Гермиону, что она вспыхивала гневом от одного только вида назойливого когтевранца. Нет, он не пытался пристать к ней с разговорами в коридоре и не писал пошлых записок, но такое поведение она простить просто не могла!       На что он рассчитывал своими гляделками? Что Гермиона погорюет насчет Гарри пару недель и тут же бросится в объятия первого, кто обратит на нее внимание? Да дерьмом кентавра ему по всей роже! Не дождется!       Уж лучше она останется одна до конца своих дней, чем начнет встречаться с идиотом, совершенно не видящим границ. Ведь ему еще полгода назад хватало наглости убеждать, что с ним будет интереснее, нежели с Гарри. На бал звал даже, говоря, как он прекрасно танцует! Фу! Ну не с ним же!       Нет, Гермиона не считала его уродом. Вполне обычный парень со светлыми волосами, голубыми глазами, развитой мускулатурой, приятным низким голосом и нормальными чертами лица.       Насколько она знала, учился он вполне сносно, хорошо разбирался в Нумерологии (они сидели за соседними партами на уроках профессора Вектор), яро болел за команду факультета по квиддичу, доставал всех подряд профессоров на предмет дополнительных занятий и вообще, был самым, что ни на есть обычным когтевранцем.       Но все же даже не будь всей этой ситуации с Гарри, Гермиона вряд ли бы расценивала его себе, как партнера для отношений. Она не любила таких настырных людей, прущих напролом даже тогда, когда все пути закрыты, не обращая внимание на чувства других. Это было больше похоже на студентов Гриффиндора, особенно на Маклаггена, но и среди других факультетов встречались свои отклонения.       Ладно, вроде бы Стивенс пообещал поумерить пыл и отстать от нее. Еще неизвестно, насколько долго это продлится, но хоть какой-то прогресс. Куда более важным был вопрос, чего от нее хочет добиться профессор Грюм, записывающий что-то на пергамент за своим столом, пока второй волшебный глаз следил за Гермионой, проходящей между парт сквозь класс.       — Доброе утро, сэр, — поздоровалась она.       — Доброе, мисс Грейнджер, — кивнул он в ответ. — Садитесь за первый стол.       — А что здесь делал Стивенс? — стало интересно Гермионе, достающей из сумки перо и чернила.       — Уточнял материал прошлого урока. У меня таких много здесь бывает, особенно по выходным, — пояснил профессор Грюм. — А вам не понадобится ничего, кроме палочки.       — Как скажете, сэр, — сложила Гермиона все назад. — Я вас слушаю.       Грозный Глаз прокашлялся и встал из-за своего стола, попутно привычно прикладываясь к своей вечной фляжке. Гермиона видела, насколько сильно побит его организм в борьбе с темными магами. Множественные шрамы, отсутствующие конечности, изуродованное лицо.       Она ни разу не видела вблизи других мракоборцев, кроме мистера Бруствера и Тонкс, но не могла припомнить больше ни одного человека, выглядящего столь ужасно.       Большинство, наверное, погибали быстро. От третьего Непростительного или же от каких-нибудь взрывных чар, не оставляющих шанса на выживание. Гарри на похоронах и вовсе выглядел так, словно уснул очень глубоким сном. Разве что холодное тело и отсутствующее дыхание выдавало всю ужасающую картину…       — И так, мисс Грейнджер, — прохрипел профессор Грюм. — Чем вы занимались с Поттером, когда не страдали своей подростковой гормональной хуйней?       — В смысле? — не поняла Гермиона.       — В прямом, — уставился он на нее обоими глазами. — Я наказывал Поттеру, чтобы он проводил с вами занятия и учил тому, чему его здесь учил я.       — А, вы об этом, — смутилась Гермиона. — Да, сэр. Мы тренировались в заклинаниях. Я хорошо владею щитовыми, оглушающими, ослепляющими, парализующими, связывающими и взрывными чарами.       — Тогда почему вы стояли, как истукан, когда Малфой заговаривал вам зубы? — хмыкнул профессор Грюм. — Почему вы не применили свой ебейший арсенал против урода, явно не желающего поделиться с вами карточками от шоколадных лягушек?       — Я… — замялась она. — Не знаю, сэр… Наверное, не подумала, что ситуация подходящая…       — И как результат? — скривился он. — Понравилось за секунду превращаться из охотника в жертву?       — Не очень, сэр, — призналась Гермиона, понуро опустив голову к столу. — Просто раньше я никогда… Ну…       — Никогда и не собирались сражаться за свою жизнь, — продолжил профессор Грюм. — Обычно, это Поттер рвался бить морды, а вы тащили его назад, верно?       — Да, сэр, — кивнула она, признавая правду.       — Вы привыкли к тому, что сами никогда не вступали в дуэли, — констатировал он факты. — За исключением того моего испытания с иллюзиями, разумеется.       В голове у Гермионы живо возникли воспоминания, как на них с Гарри напали очень даже похожие на настоящих Малфой, Крэбб и Гойл, заставившие хорошенько так попотеть, отбиваясь от них. Пожалуй, не будь там Гарри, ринувшегося в бой первым, Гермиона могла бы точно также застыть на месте и получить свои заслуженные заклинания, не решаясь вступить в конфликт из-за возможного наказания.       — Ведь за драку в коридоре лишают сраных баллов, верно? — словно прочитал ее мысли профессор Грюм. — А для вас штрафы могут быть серьезнее синяков и проклятий.       — Это не так, сэр! — воскликнула Гермиона. — Ну… Не всегда так…       — А должно быть всегда не так! — рявкнул он, ударив кулаком по своему столу, от чего Гермиона ойкнула и подпрыгнула на месте. — Поймите, мисс Грейнджер, игра изменилась. Забудьте все то ебучее дерьмо, которое определяло вас, как личность! Выбросьте из головы эту детскую дурость насчет соблюдения каждой страницы устава Хогвартса!       — Но правила нужно соблюдать, сэр… — промямлила Гермиона, прекрасно понимая, как наивно и глупо сейчас выглядит в глазах учителя.       — Поттер погиб, потому что соблюдал правила! — скривилось еще сильнее его лицо. — Хуй с ним, не правила, а постановление Визенгамота, но это неважно! Я столько уговаривал Альбуса послать всех в пизду и забрать его на Гриммо! Но нет же, этого упрямца попробуй переубеди!       Упоминание Гарри вновь заставило невидимую руку сжать сердце в плотный недвижимый комок, едва не выбивающий слезы из глаз. Она раньше даже не думала, что возможно было ослушаться приговора суда. Что можно было надежно спрятать Гарри у Сириуса, даже ценой вражды с Министерством. Ведь лучше уж быть как Бродяга — разыскиваемым преступником, но живым, нежели соблюдающим указания, но мертвым.       — А теперь вы, мисс Грейнджер, должны сами расставлять приоритеты! — не унимался профессор Грюм. — Что для вас важнее — сотня ебучих рубинов в часах Гриффиндора или собственная жизнь?       — Жизнь, конечно… — практически прошептала она, чувствуя сильнейший стресс внутри себя.       — Тогда забудьте о правилах и действуйте исходя из ситуации! — начал ходить профессор Грюм вправо и влево. — Нет, я не утверждаю, что нужно устраивать анархию и хуярить Авадой во все стороны, Визенгамот за это по головке не погладит. Но вы должны понимать, когда нужно следовать правилам, а когда стоит положить на них свой толстый хуй и ебашиться за свою шкуру изо всех сил! Вам ясно?!       — Да, сэр, — неловко подняла Гермиона взгляд на учителя. — Только, мне нечего класть на правила… Я все же девушка…       — Юморишь — это хорошо, — усмехнулся он. — Поттер тоже любил здесь юморить.       — Но я не знаю, как мне перестроить себя, сэр, — уныло сообщила Гермиона. — Как заставить себя забыть о правилах и законах? Я росла так с детства… Я…       — Что-то не сильно это вас смущало, когда вы с Поттером и Уизли прыгали в люк к Философскому камню, верно? — остановился на месте профессор Грюм. — Или когда помогали сбежать Бродяге? Или когда учились варить зелья по той охуительной книге, за которую угодить в ебучий Азкабан еще проще, чем за убийство?       — Откуда вы знаете, сэр?! — изумилась Гермиона.       — Работа у меня такая — знать все вокруг, — тряхнул он гривой. — Думаете, так сложно разглядеть моим глазом, что таскает с собой одна очень уж интересная Поттеру девчонка?       — Я бы сказала, что это вторжение в личную жизнь, сэр…       — А я бы сказал, что это выгодная осведомленность, — пожал плечами Грозный Глаз. — По крайней мере, если бы в Хогвартс внезапно нагрянул Отдел по контролю за запрещенной литературой, я бы сразу понял, чью именно сумку стоит спалить Адским пламенем. Вопросы есть?       — Нет, сэр, — со вздохом помотала Гермиона головой. — Наверное, вы правы…       — То-то, — поучительно поднял он указательный палец вверх. — Ладно, пока хватит вправлять вам мозги. Приступим к практической части. Импедимента!

***

      К концу занятия Гермиона вывалилась из кабинета совершенно измотанная и обессилившая. Ее и так растрепанные волосы теперь могли посоревноваться со спутанными ветками перекати-поля, а все тело ныло от непривычных нагрузок. Профессор Грюм гонял ее без жалости и передышек, проверяя рефлексы и знания, слабо подготовленные к настоящим дуэлям.       Теперь она понимала, почему Гарри каждый раз возвращался таким вымотанным и тяжело дышащим. Если ему каждую неделю приходилось едва ли не по стенам бегать, спасаясь от нескончаемого напора заклинаний учителя, то это объясняло все то нежелание двигаться последующие несколько часов и периодическое рассеянное внимание на их занятиях по Зельеварению.       Что уж говорить, сам Гарри потом не давал и четверти нагрузки, видимо, жалея Гермиону и рассказывая лишь о новых изученных чарах, проводя потом легкую тренировку в качестве примера.       Признаться честно, большую часть времени в Выручай-комнате они проводили за поцелуями и совместным отдыхом, за что теперь приходилось отдуваться в кабинете по Защите.       Профессор Грюм с легкостью расправлялся со слабенькими щитами Гермионы, без проблем проникая под них, обходя с разных сторон и используя окружение в качестве отвлекающего фактора.       Он швырялся книгами, ослеплял через зеркала, кружил вокруг Гермионы партами и всячески пытался запутать ее, чтобы сбить прицел и не дать угадать направление следующей атаки.       А регулярные мощные Депульсо, отбрасывающие Гермиону в стену даже сквозь щиты, стали причиной нескольких болезненных синяков на спине, которыми она точно не ожидала обзавестись к сегодняшнему обеду.       Если ей и казалось, что на обычных уроках профессор Грюм несколько жестил, обучая студентов различным чарам по своим методикам, сильно отличающимся от того же профессора Люпина, то сегодня она на своей шкуре познала, что значит настоящая жесть.       Чуть ли не реальная боевая обстановка, сотни вспышек света и постоянно вышибленный из груди дух от ударов и падений. И Гермиона понимала, что для первого раза ее еще жалеют, а дальше все будет намного серьезнее.       Раньше Гермиона была недовольна рассказами Гарри о сути дополнительных уроков. Она считала, что профессор Грюм перегибает палку и его методы слишком жестоки для обучения четверокурсника. Но после смерти любимого человека, Гермиона понимала, что иначе было нельзя.       Гарри был втянут в опаснейшую игру и нужно было как можно быстрее развивать в нем все самые необходимые навыки боя. Нужно было ломать старые устои, как это сегодня делали с Гермионой. Насильно вышибать все, чему они учились в прошлой жизни. А мягкостью и чуткостью этого не сделать никак.       Наверное, не будь этих занятий, Гарри погиб бы еще на третьем туре, в своей первой настоящей схватке с Волдемортом. А он смог выкарабкаться. Даже ранить Темного Лорда и сбежать, пусть и при весьма занятных обстоятельствах.       Гарри рассказывал, что действовал буквально на вбитых в подкорку рефлексах, не раздумывая и не прикидывая правильность и законность своих действий.       Жаль только, что это сыграло с ним злую шутку из-за гибели Петтигрю… Но тут палка всегда о двух концах. Гарри мог сам погибнуть еще в июне, но своей подготовкой у Грюма выиграл себе еще два месяца жизни…       Хотя, кто его знает, как бы сложилась судьба, если бы профессор Дамблдор тоже согласился нарушить правила… Мерлин, как же все сложно! Следуешь правилам — умрешь. Не следуешь — умрешь попозже. Как жить в этом безумном мире?!       Философия профессора Грюма, какой бы она не казалась жестокой, помогала ему продолжать дышать в том возрасте, когда иные его коллеги давно уже отдыхают под десятком футов земли. Да, он был множество раз ранен и имел очень искореженную психику, но все еще жив.       Бей первым или потом не жалуйся на последствия. Вот такая простая мудрость мракоборца, к которой Гермионе теперь стоит привыкать как можно скорее. Ведь через какое-то время проигрыш в стычке с Пожирателями будет стоить ей не просто фурункулов по всему телу, а кое-чем куда более ужасным и болезненным.

***

      Очередные не самые веселые мысли крутились в голове у Гермионы, мрачно бредущей в сторону башни Гриффиндора. Волшебный мир подкидывал очередное испытание, вновь и вновь ставя ребром вопрос о самой необходимости оставаться в этом окружении.       Быть может, действительно стоило бросить все и вернуться к магглам? Пойти в обычную школу, жить обычной жизнью, учиться математике и литературе, поступить в университет… Где не будет вечной борьбы за свое собственное здоровье? Где никто не сможет подчинить ее волю Империусом или пытать Круциатусом?       Раньше, пока Гарри был жив, Гермиона даже не допускала таких вариантов, отсеивая их куда-то на периферию сознания. Она просто не могла бросить Гарри одного. Не могла допустить того, чтобы Гарри натворил глупостей и вляпался в очередную неприятность.       Разумеется, он все равно вляпывался, но Гермиона вкладывала все свои силы, чтобы эти неприятности закончились хоть как-то благополучно.       Ну а теперь? Ради кого ей оставаться здесь? В какой уже тысячный раз задавался этот вопрос? Есть ли все еще смысл продолжать обучение в Хогвартсе? Профессор Грюм довольно ясно обрисовал перспективы. Через какое-то время Гермионе придется по пять раз на дню применять все свои навыки и умения, чтобы банально выжить.       Стоит ли оно того, когда Гарри нет рядом? Ведь вот она, спокойная жизнь, по ту сторону Хогвартс-экспресса. Где самой серьезной проблемой будет плохая оценка на экзамене и не отвечающий на знаки внимания привлекательный парень с параллельного класса?       Грустно. Ведь все могло быть совсем иначе, не приди за ней профессор Макгонагалл в одиннадцать лет. Нет, Гермиона ни в коем случае не готова была сказать, что добровольно поменяла бы знакомство с Гарри на маггловский мир с его спокойствием и уверенностью в завтрашнем дне.       И она бы и дальше со всей уверенностью продолжала свой путь среди волшебников, будь Гарри до сих пор жив. Но сейчас, когда все тело болело от тренировки с профессором Грюмом?       Трудные вопросы, на которые до сих пор у нее не было ответов.       После обеда, когда Гермиона едва отошла от непривычных нагрузок и наконец вновь почувствовала себя человеком, к ней подошла Джинни, чтобы напомнить о запланированной тренировке на метлах.       Гермиона уже даже забыла об этом, и теперь не могла решить, хочет ли она еще сегодня двигаться или уже просто лечь на кровать и отдыхать до скончания веков?       — Нет, если ты устала, то мы можем перенести на завтра, — с пониманием кивнула Джинни, увидев состояние девушки. — Мне без разницы, я всегда готова, а профессор Макгонагалл разрешила использовать стадион в любое время, пока там не тренируются команды.       — Да не, лучше пойдем сейчас, — вздохнула Гермиона и поднялась с кресла. — Лучше не откладывать, пока у меня еще есть силы.       — Тогда тебе стоит сменить одежду, — оценивающе оглядела ее Джинни. — Форменная юбка слабо подходит для полетов на метле.       — Сейчас, пять минут, — пообещала она и направилась в спальню за джинсами и кофтой.

***

      Гермиона множество раз бывала на квиддичном стадионе. Она никогда не понимала, чем так эта игра привлекает Гарри и остальных, но всегда старалась поддерживать команду Гриффиндора в матчах или просто за компанию сидела на тренировках, когда Вуд гонял своих подопечных в хвост и в гриву.       Но еще ни одного раза Гермиона не стояла в самом центре этого поля, когда высоченные трибуны окружали ее, такую маленькую и одинокую девушку, неловко сжимающую в руке быстрейший в своем роде «Нимбус-2005» с идеально подогнанными прутьями и полированным древком, подрагивающий от проходящей через него то ли волны магии, то ли нервов Гермионы.       Ей на самом деле было страшно. Даже более страшно, нежели сражаться с оборотнем в Запретном лесу больше года назад. По крайней мере, тогда у нее была палочка и хоть какое-то понимание, что нужно делать. Сейчас же был лишь первобытный скручивающий внутренности страх.       Ведь последний раз Гермиона поднималась на метле в воздух еще на экзамене по полетам первом курсе. Да и была там старенькая «Комета-260», у которой не хватало сил выжать даже сорок миль в час, что в случае катастрофы закончилось бы синяками и переломами, не больше. Невилл не даст соврать.       — Не трясись ты так, — весело улыбнулась Джинни, появившись со стороны раздевалок с какой-то из старых метел. — Она не собирается тебя убить. Да, эта метла превосходна и быстра, но на ней летать даже проще, чем на этой школьной рухляди у меня в руках.       — Это почему еще? — удивилась Гермиона.       — Потому что твоя будет слушаться тебя идеально, — поясняла девушка. — Ее не колбасит на поворотах, нет рывков при взлете и ускорении. Ответь мне: на чем проще сидеть — на шатком стуле со сломанными ножками или на добротном массивном кресле с идеальной обивкой?       — Поверю тебе на слово, — усмехнулась Гермиона. — Ладно, как мне не убиться на ней?       — Очень просто, — подошла ближе Джинни. — Для начала, с метлой нужно поздороваться и подружиться. Помнишь первый урок полетов? Положи ее на землю, вытяни правую руку и скажи: «Вверх!»       — Хорошо, — выполнила команду Гермиона. — Эм… В-в-верх!       — Смелее, покажи ей, кто здесь хозяин! — звонко вещала Джинни, увидев лишь покатившуюся в сторону метлу. — Давай, не робей!       — Вверх! — уже четче выпалила Гермиона и в этот раз, к счастью, «Нимбус» резво впрыгнул ей в руку.       — Отлично, пол дела сделано! — подбадривала Джинни. — Теперь перекидываешь ногу через древко и отталкиваешься от земли. А дальше просто наклонись вперед и все пойдет само собой.       — Мадам Трюк объясняла более подробно, — все еще нервничала Гермиона, располагая метлу между ног. — Она точно не впечатает меня в ближайшую стену?       — Точно, — убеждала девушка. — Скорость зависит от того, насколько близко ты прижимаешься к древку и как сильно ты выпрямляешь на нем руки. Не бойся, у метлы нет своего сознания, она подчиняется только тебе.       Все еще не особо доверяя словам Джинни, Гермиона призвала к себе всю имеющуюся смелось, вцепилась едва ли не побелевшими пальцами в древко «Нимбуса» и, зажмурившись, оттолкнулась от земли.       Она ожидала чего угодно. Что спортивная метла рванет в небо со скоростью ракеты, что ее начнет крутить в разные стороны, как Гарри на его первом квиддичном матче, что Гермиону моментально размажет о газон и наконец прекратятся противоречивые чувства в голове.       Но вот чего точно она не ожидала, что не произойдет решительно ничего. Точнее, Гермиона просто зависла на высоте пары футов от земли и не двигалась с места, будто метла монолитно впечаталась в само пространство вокруг нее.       Словно невидимый гранитный постамент удерживал ее в воздухе, не позволяя двинуться даже на дюйм. И правда, никакого сравнения со школьными метлами, которые качались и плавали по сторонам, едва слушаясь команд своего наездника.       — Ну как? — со смешком поинтересовалась Джинни.       — Н-н-нормально, — заикаясь ответила Гермиона, чувствуя себя предельно неуютно. — А что дальше? Я могу пролететь вперед? Ну, как на уроках мадам Трюк?       — А кто тебе запретит? — рассмеялась она, поднимая с земли свою метлу. — Просто чуть наклонись и не бойся!       То, как слушался Гермиону «Нимбус», было невозможно описать никакими словами. Те восторженные рассказы от Гарри не шли ни в какое сравнение с реальностью. Метла вела себя как идеально выдрессированная собака, беспрекословно подчиняясь едва ли не мыслям в голове.       При этом она не всегда рвалась в небо, не ускорялась в бешенном ритме, а могла медленно и плавно набирать высоту, даже не пытаясь сбросить с себя неопытного наездника, как иногда поступали чувствующие страх лошади.       — Нравится? — поравнялась с Гермионой Джинни через несколько секунд. — А ты боялась.       — Почему-то я считала, что эти метлы должны быть агрессивными и только лишь быстрыми… — произнесла Гермиона, отклоняясь влево и делая плавный поворот над полем. — Но она слушается и действительно ведет себя куда лучше, чем учебные на первом курсе…       — Еще бы она дергалась, за такие-то деньги, — хихикала Джинни. — Пока ты сама не захочешь — все будет очень медленно и неторопливо. Ну а ежели будет желание, то ее характеристики позволят выполнять в небе такое, чего ты даже представить себе не можешь!       Через несколько минут практики, Гермиона осмелела и немного пригнулась к древку, позволяя «Нимбусу» набрать скорость и высоту. Все еще ноющее после урока у профессора Грюма тело отчаянно сопротивлялось, не желая получать новые синяки и ссадины, но Гермиона упорно лезла все выше, пересиливая свои страхи и пытаясь подружиться с наследием Гарри.       — У тебя отлично получается! — подбадривала ее Джинни, легко кружа рядом. — Давай еще немного!       — Погоди, не спеши, — все еще не до конца освоилась Гермиона. — Дай привыкнуть к новому взгляду на мир.       — С высоты оно совсем другое, да, — согласилась Джинни. — Особенно, если рядом нет трибун или хотя бы стен Астрономической башни. Ты хоть раз была так высоко без пола под ногами?       — Мы с Гарри летали на его мотоцикле над Лондоном, — рассказывала Гермиона.       — На мотоцикле? — удивилась она. — Круто! И как, понравилось?       — На нем всяко удобнее седло, — чуть нервно улыбнулась Гермиона, вернув метлу в горизонтальный полет и не торопясь направившись в сторону дальних колец. — Да и когда за рулем был Гарри, то это казалось куда более безопасным…       — Еще бы, — вздохнула Джинни, тоже явно скучая по погибшему другу. — Забирай правее, давай облетим трибуны вокруг.       Что ж, тренировка с Джинни проходила в куда более спокойном ритме, нежели с профессором Грюмом. По крайней мере, Гермиону не заставляли сразу же показывать максимум возможностей, жестко наказывая за каждую ошибку неприятными чарами или отбрасыванием в ближайшую стену.       Хотя начни так делать Джинни, Гермиона тут же заподозрила ее в помутнении сознания или Империусе.       — Теперь я понимаю, почему Гарри так нравилось летать, — делилась Гермиона, с каждым кругом все набирая скорость. — Действительно, внизу остаются все проблемы, а на хорошей и качественной метле все происходит куда комфортнее, нежели на тех старых трясучках, едва держащихся в воздухе.       — Поверь, на них тоже можно получать удовольствие, — похлопала Джинни свою школьную метлу по древку. — Конечно, до твоего «Нимбуса» им далеко, но все же.       — Жаль только, что я так поздно до этого дошла, — чуть грустновато произнесла Гермиона. — Надо было раньше попросить Гарри меня нормально научить… Могли бы с ним полетать вместе на выходных…       — Я уверена, он видит все сверху и гордится тобой, — пыталась поддержать ее дух Джинни. — И он рад, что ты не ушла из Хогвартса.       — Откуда ты знаешь, что я этого хотела? — удивилась Гермиона. — Я же никому не говорила…       — Догадаться было не трудно, — хмыкнула она, спустив с губ улыбку. — У тебя все эти дни был такой взгляд, будто ты ненавидишь каждую деталь, связанную с волшебным миром. Словно тебя тошнит даже от упоминания магии. И я могу тебя понять.       — Не думаю, что до конца, — вздохнула Гермиона, замедлившись почти полностью. — У тебя есть здесь братья и друзья, а у меня почти никого…       — Гарри был для меня куда значимее, чем все остальные, — понуро признавалась Джинни. — Наверное, это было заметно… Я всегда мечтала, что однажды мы, может быть, образуем пару… Возможно, даже станем одной семьей…       — Джинни…       — Да, глупые девчачьи мечты, согласна, — продолжала она, — но у кого их нет? Знаешь, я так завидовала тебе, когда видела вас вместе… А как вы смотрелись на балу…       — Перестань, тогда это был лишь дружеский жест, — смутилась Гермиона.       — Да если бы, — горько усмехнулась Джинни. — В тот день я поняла, что мне никогда ничего не будет светить. Что ты навсегда засела в его сердце и иных вариантов Гарри просто не рассматривает. Но чувства не загасить так просто, верно? И потому я сожалею о потере Гарри куда сильнее, чем может казаться на первый взгляд… И мне очень грустно, что его больше нет рядом, пусть даже в качестве просто друга…       Мда, не таких признаний ожидала Гермиона под конец этого безумного дня. Разумеется, она замечала интерес Джинни в сторону Гарри, но никогда не думала, что внутри нее все было настолько серьезно. Особенно учитывая то, что в конце прошлого года Джинни начала встречаться с когтевранцем Майклом Корнером.       Может быть, оно и к лучшему, что у Джинни не хватало смелости проявить свои чувства насчет Гарри? Полгода назад это могло бы привести к основательной ссоре, взаимной ревности и еще куче негативных последствий. Ну а сегодня…       — Ладно, забей, не обращай внимание, — смахнула Джинни предательскую слезинку со щеки, явно сожалея, что раскрыла чуть больше внутренней боли, чем хотела. — Лучше догоняй. Посмотрим, на что ты способна.       Через десяток-другой минут Гермиона практически полностью освоилась с управлением, примерно понимая, чего ожидать от «Нимбуса» в воздухе. Разумеется, она не использовала и трети его мощности, но даже при таком условии легко обгоняла Джинни по прямой, однако, уступая ей в поворотах.       Похоже, подруга и вправду успела хорошенько потренироваться на метлах братьев, а потому имеет все шансы на попадание в команду Гриффиндора в этом году. По крайней мере, несмотря на откровения насчет Гарри, Гермиона не собиралась отворачиваться от Джинни или как-то ревновать. Какой смысл-то?       Зато, в благодарность за хороший урок, Гермиона точно будет приходить на матчи Гриффиндора и искренне болеть за Джинни, если та пройдет отборочные. Как ни крути, а это отличный повод выпускать скопившиеся эмоции и теперь, проведя параллели, Гермиона стала лучше понимать, чем же Гарри так привлекали полеты на метле и квиддич. Возможно, игра и правда была тем, что позволяло игрокам и болельщикам по-настоящему прочувствовать жизнь?