Самый грустный праздник

      Девятнадцатое сентября. Третья неделя осени. Обычно, Гермиона с нетерпением ждала этого дня, радуясь тому, что еще на шажочек приблизится к взрослой жизни. Она с самого детства была в восторге от того, что родилась в самом начале учебного года, что позволяло ей быть на год старше всех остальных, а следовательно и мыслить чуть иначе.       Ведь в этот период взросления организма каждый год имеет очень большое значение, делая отрыв практически недостижимым. Ну и психологически Гермиона ощущала себя куда более зрелой, чем ее «менее развитые собратья», как она в шутку про себя называла Гарри и Рона.       В этот день, обычно, родители присылали письма с поздравлениями, а те в Хогвартсе, кто не забывал о ее личном празднике (обычно, только Гарри, да и Рон, с его пинка), также говорили несколько приятных слов и дарили какие-нибудь безделушки.       Например, как те великолепные весы, которыми Гермиона пользовалась до сих пор на уроках Зельеварения. Еще одна ностальгическая частичка памяти о Гарри, понимавшем ее желания, как никто.       Но увы, похоже, в этом году никто, кроме мамы и папы, и не вспомнит об этом дне. Рон, скорее всего, вновь не станет подходить по каким-то своим причинам, а другие про свои-то дни рождения порой забывали, не говоря уже об одиночке Гермионе, крайне мало общающейся с гриффиндорцами на личные темы.       Помнится, еще в маггловской школе, на доске объявлений висел календарь с отмеченными там праздниками одноклассников. Хочешь не хочешь, но отмазаться забывчивостью ни у кого не получалось, а миссис Паркер заставляла их хором петь песенку имениннику.       В Хогвартсе же, увы, такой традиции не было. Хотя, может, оно и к лучшему?       Сейчас Гермионе было не до всеобщего внимания. Скорее наоборот — хотелось стать невидимкой и спокойно жить своей жизнью. Спрятаться навсегда под мантию Гарри и никогда из-под нее не вылазить… Жаль только, что профессорам такой расклад явно будет не по душе, а потому приходилось сидеть на уроках, читать учебники и периодически ловить на себе неопределенные взгляды.       — Итак, кто из вас назовет мне четыре способа применения корня асфоделя при изготовлении зелий? — привычно загружал учеников на Зельеварении профессор Снейп, расхаживая по своим мрачным владениям. — Ну? Никто? Я так и знал.       Гермиона, разумеется, могла назвать и больше. Как минимум, восемь, три из которых были почерпнуты в учебнике Глобиуса Уэльского, так удачно присланного Сириусом в прошлом году. И если ранее ее рука уже бы взметнулась в воздух, привычно игнорируемая профессором Снейпом, то сейчас она лишь уткнулась взглядом в стол, не желая отсвечивать лишний раз, надеясь, что у кого-то из соседствующих когтевранцев хватит знаний на ответ.       — Я разочарован в вас, студенты, — довольным голосом вещал профессор Снейп, оглядывая затихший класс. — Пятый курс. Экзамены СОВ на носу. А мозгов у вас хватит лишь на то, чтобы сварить себе макароны к завтраку! Да и то, далеко не у всех!       Мда. Зря раньше Гермиона думала, что зельевар отрывается только на Гарри, ввиду его врожденной ненависти к роду Поттеров. Практически полностью восстановившись после ранения от профессора Люпина, он продолжил свое любимое занятие по оскорблению всех школьников в кабинете, упиваясь своей властью и знаниями.       Иногда Гермиона в серьез начинала думать, что нужно было бросить его там, в Запретном лесу. Может быть, профессор Дамблдор нашел бы более компетентного учителя? Или, хотя бы, не такого вредного?       — Грейнджер! — рявкнул профессор Снейп у ее уха так неожиданно, что она аж подскочила от испуга. — Где ваше желание показать свои таланты главной заучки Хогвартса?! Неужели смерть болвана Поттера вышибла вам все мозги?       — Не смейте так говорить о Гарри! — едва ли не впервые в жизни огрызнулась она на преподавателя. — Его уже нет с нами! Что вам еще надо?!       — Мне надо, чтобы на мои вопросы были даны ответы! — прошипел он, едва не брызжа слюной. — И я точно знаю, что они болтаются в вашей никчемной лохматой головушке!       — Раз знаете, то дайте мне двадцать баллов и отвяжитесь от меня! — возмутилась Гермиона такой наглости.       — Не отвяжусь, пока вы не перестанете вести себя, как побитая кошка, и не начнете вновь работать головой! — с презрением выплюнул профессор Снейп. — Что, вашего сверхразума хватает только на то, чтобы свернуться в уголке и жалеть себя до скончания веков? Горевать по Поттеру и совершенно прекратить учиться? Только на это вы способны?!       — Не ваше дело, сэр! — чеканила Гермиона, набираясь злости, смело глядя ему в глаза. — Только мне решать, когда горевать, а когда учиться!       — Я очень разочарован в вас, — вещал профессор Снейп. — Мне казалось, что в вас куда больше духу и силы воли.       — Похоже, даже вы можете ошибаться, сэр! — съязвила Гермиона, не веря в то, что говорит подобные вещи учителю. — Неприятное открытие, верно?       — Да как вы смеете раскрывать свой рот с такими словами! — надувались крылья носа профессора Снейпа. — Захотели ближайшие недели провести за отработками?!       — Отстаньте от нее! — выкрикнул кто-то из-за спины. — Я назову вам эти сраные способы!       — Ваше ответ меня интересует мало, Стивенс! — перевел он взгляд на выскочившего парня. — А еще минус двадцать баллов с Когтеврана, за ругань на моем уроке!       — Но…       — Молчать! — воскликнул профессор Снейп. — Я не давал вам слова. Сейчас меня интересует только ответ мисс Грейнджер, — вновь уставился он на Гермиону. — Ну? Вы так и будете изображать из себя рыбку, вытащенную из аквариума?       — Да! — решила она идти до конца.       — Если вы продолжите этот бунт, то я лишу Гриффиндор пятидесяти баллов за неподчинение учителю, — перешел к угрозам Снейп. — Хотите стать вторым Поттером и завалить факультет в минуса?       — А вы часом не… — начал было новую фразу Стивенс, но не успел ее закончить.       — Хочу, — безразлично хмыкнула Гермиона, теряя последние капли уважения к Снейпу. — Лишайте хоть сотни, сэр. Плевать. Ваше право. Отработаю на других уроках, не беда.       Трудно было сказать по лицу Снейпа, какие эмоции он сейчас испытывает. Там читалась и ярость, и ненависть, и удивление, в смеси с непониманием. Гермиона и сама от себя не ожидала того, что с такой легкостью простит себе потерю целой полсотни баллов на счету Гриффиндора. Давно ли ее перестала интересовать победа своего факультета в конце года? И давно ли она захотела стать «вторым Поттером», как весьма точно выразился Снейп?       — Прекрасно, — вновь нацепил он на свое лицо холодную маску безразличия, едва сдерживающую происходящую внутри бурю. — Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора. Мисс Поттер с ходу ставит свой рекорд. Посмотрим еще, сможет ли она справиться с заданием… Или следующие пятьдесят баллов не заставят нас ждать.       — Очень смешно, — скрестила Гермиона руки на груди, решив уже играть до конца. — Какую бурду вы попросите нас сварить в этот раз, сэр? — с сарказмом надавила она на последнее слово.       — Ту, которая поможет вам вжиться в роль идиота Поттера до конца, — уставился ей Снейп в глаза. — С этого дня мы начинаем изготовление Оборотного зелья. И только попробуйте мне его запороть!       Ну нихрена себе… Такого Гермиона ожидала еще меньше, чем своей невиданной дерзости в адрес учителя. Оборотное зелье считалось весьма сложным, а потому изучалось только на уровне ЖАБА.       Да, Гермиона уже варила его на втором курсе и не видела в этом особых проблем, кроме временных затрат. Но какого Мерлина Снейп решил изменить программу и заставить их делать его сейчас?!       Кажется, не только она была шокирована этими словами. Половина класса, особенно когтевранцы, сидели с глазами на выкате, не веря своим ушам. Гриффиндорцы тоже были поражены, но они скорее восприняли новость с энтузиазмом и радостью.       Ведь в их головах тут же возникли миллион идей, как можно воспользоваться этим зельем в своих целях. Вот только Гермиона-то знала, что во время обучения, на котлы будет накладываться специальное заклинание, делающее его неэффективным, как раз для таких вот мечтателей «повеселиться».       — Это зелье станет вашим проектом на этот семестр, — начал расхаживать Снейп по кабинету, потеряв к Гермионе всяческий интерес. — Тот, кто справится с первого раза, может потом не посещать мои занятия до Рождества.       — Правда? — неуверенно спросил Рон.       — К вам это не относится, Уизли, — презрительно бросил Снейп. — Вы и Лонгботтом не сварите его и с четвертой попытки, так что даже не мечтайте о внеплановом отпуске.       — Но я…       — Молчать! — приказал Снейп. — Работать будете в парах. Один с Гриффиндора, один с Когтеврана. Мисс Поттер и мистер Стивенс, раз уж вы настолько спелись в своем неуважении к учителю, составят первую из них.       — Я не хочу быть с ним! — возмутилась Гермиона, зыркнув на неприятного ей человека за спиной.       — А меня мало волнуют ваши желания! — резко развернулся к ней Снейп. — Либо так, либо вы выметаетесь из этого кабинета и больше никогда сюда не возвращаетесь!       Гермиона хотела было высказать Снейпу в лицо все, что она о нем думает, но прикусила язык и заставила себя заткнуться. Без посещений обязательных уроков Зельеварения, ее не допустят до экзаменов СОВ. А без экзаменов не стать ей полноправной волшебницей.       Пусть Гермиона еще не была уверена, что станет оставаться в магическом мире после пятого курса, но раз уж она приехала в Хогвартс ради аттестата, то глупо было бы терять целый год в пустую из-за одной лишь неприязни к нескольким людям вокруг.       Скорчив удовлетворенную физиономию, Снейп ушел донимать Невилла, а Гермиона с кипящей злобой сгребла все свои вещи в сумку и отправилась на задний ряд, к столу одиноко сидящего Стивенса. Можно было и наоборот, но ей уже не хотелось сидеть под самым носом у Снейпа и ловить язвительные комментарии в свой адрес до конца урока.       — Привет, — буркнула она новому напарнику, неряшливо бросила вещи и уселась на стул. — Надеюсь, наш уговор еще в силе?       — Ну, тебе лучше знать, — пожал Стивенс плечами. — Лбами больше не сталкивались.       — Чудно, — процедила Гермиона. — Продолжим в том же духе. Что ты знаешь об Оборотном зелье?       — Не беспокойтесь, мисс Поттер, — усмехнулся он, копируя Снейпа. — Достаточно много, чтобы не завалить задание.       Такой ответ даже вызвал легкую улыбку на ее губах. Почему-то у нее не возникало никаких противоречий с тем, что ее называют «мисс Поттер». Наоборот, это казалось чем-то, позволяющим почтить память о Гарри и дальше нести его фамилию сквозь время. Будто оруженосец, вступающий в бой с врагами под знаменем павшего господина.       Разумеется, Гермиона понимала, что это все так, издевки и шутки. Никогда в жизни она уже не станет настоящей мисс, а тем более, миссис Поттер, ведь род Гарри угас вместе с его гибелью.       Однако, было пусть и грустно, но довольно приятно думать, что однажды, случись у них с Гарри все хорошо, она могла бы называть себя так официально. Ну а что? Гермиона Джин Поттер. Звучит неплохо. Даже инициалы вышли бы одинаковыми. Эх…       Стивенс, на удивление, вел себя прилично и сразу же занялся подготовкой для варки зелья. Он быстро переписал первую часть рецепта с доски, поставил котелок на подставку и принялся собирать на столе необходимые для начального этапа зелья ингредиенты.       Когтевранцы, что с них взять. Наверное, именно поэтому Снейп решил смешать их факультеты в пары. Хотя бы половина из них не будет бегать к нему с глупыми вопросами.       — Спасибо, что вступился за меня, — все же решила поблагодарить Гермиона соседа. — Я не ожидала…       — Всегда пожалуйста, — пожал Стивенс плечами. — Этот мудак, порой, перегибает палку.       — Скорее, иногда он ее не перегибает, — фыркнула Гермиона.       — Ну, тут да, — усмехнулся он. — Так, раз уж нам работать вместе как минимум месяц, то может хоть познакомимся нормально? Я Ричард Стивенс. Можно просто Ричи.       — Гермиона Грейнджер, — озвучивала она формальность. — И никаких сокращений, пожалуйста. Не люблю я это.       — Как скажешь, Гермиона, — пожал он плечами и зажег палочкой огонь под котелком.       На удивление, остаток урока прошел весьма сносно. Снейп, закончив написание на доске полного рецепта Оборотного зелья, рассказал, где взять недостающие в запасах студентов необходимые ингредиенты, после чего лишь тенью ходил между рядов и следил за работой своих подопечных.       Признаться, в самом начале было сложно накосячить, но пара человек уже успели прожечь котлы то ли от невнимательности, то ли от нервного напряжения, за что получили свою порцию издевок и снятых баллов.       Стивенс, когда не путался под ногами, оказался не таким уж придурком, каким его представляла собой Гермиона. К счастью, он четко соблюдал договоренность и даже не пытался намекнуть ей на какие-либо личные темы.       Хотя, пару раз Гермиона замечала его задумчивые взгляды в свою сторону, он сразу же отворачивался, стоило ей только недовольно хмыкнуть про себя.       Ладно, терпимо. Могло быть куда хуже, поставь ей Снейп в пару Малфоя или одного из его увальней. Тогда точно стоило уже заказывать обратный билет на Хогвартс-экспресс, бросив по пути свою волшебную палочку на рельсы под его колеса.       К счастью, в этом году Зельеварение проходило именно с Когтевраном, а не со Слизерином, что хоть немного разряжало и без того мрачную атмосферу подземелий.       — Кстати, Гермиона, — вернулся Стивенс от шкафчика с ингредиентами вместе с водорослями и пучком спорыша, — с днем рождения.       — Что? — не поняла она сразу. — Откуда ты знаешь?       — Да в прошлом году Чанг так громко орала об этом своей подружке Мариэтте в спальне, что слышно было аж в гостиной, — немного нервно усмехнулся Стивенс, почесав затылок. — Ну я и сделал пометочку на полях… На всякий случай…       — И много у тебя таких «пометочек» обо мне? — подозрительно прищурилась она, почувствовав укол воспоминаний от той неловкой, но столь согревающей сцены в совятне, когда Гарри подарил ей весы на глазах у Чжоу.       — Если это намек, то я за тобой не следил! Честно! — тут же смутился Стивенс, замахав руками. — Просто… Ну, замечал некоторые вещи…       — Даже не хочу знать какие еще, — вздохнула Гермиона, едва сдерживая себя, чтобы не заколдовать этого все же придурка на веки вечные. — За поздравление спасибо, конечно. Но давай остальные «пометочки» ты будешь держать при себе, хорошо?       — Хорошо…       Да уж, вот еще новости, Мерлин его подери! Интересно, та же Джинни тоже имела свой блокнот с заметками насчет Гарри? Или Симус по поводу Лаванды, что позволило ему так легко завоевать ее сердце? Может, Гермиона единственный человек во всем замке, кто не занимается подобной гормональной херней?       С другой стороны — ей-то это зачем? Она знала Гарри как облупленного и без всяких «заметок на полях». Просто с самого Святочного бала с замиранием сердца ждала, когда же случится переход от дружбы к любовным отношениям, не торопя события.       Ей нравился этот период, когда все буквально висело на грани. Когда каждый из них боялся переступить черту, но уже чувствовал неимоверное влечение друг к другу.       Пугающее чувство неизвестности так захватывало дух, что Гермиона в то время ощущала себя героиней какой-то интересной истории, будто наблюдая за развитием своих отношений с Гарри со стороны.       А как же она была рада, когда он поцеловал ее в самом финале второго тура! Пожалуй, лучшей минуты и придумать было нельзя. Быть может, разве что, на самом балу можно было тоже сделать все красиво, но тогда они оба были еще не готовы, проверяя свои характеры на прочность. Зато потом Гарри с честью выдержал все испытания и спас свою принцессу из заточения, получив за это самый заслуженный приз.       — Ты скучаешь по Поттеру? — неожиданно вырвал ее из своих мыслей Стивенс, закончивший очередной этап зелья.       — А ты-то как думаешь? — скривилась Гермиона, едва сдерживая эмоции из-за приставучего парня. — Знаешь, уже забыла, кто это такой. Не напомнишь?       — Ну прости, не хотел тебя обидеть, — стушевался он от ее враждебного сарказма.       — Тогда не задавай глупых вопросов, на которые и так знаешь ответ, — распалялась Гермиона. — Сам же меня тут мисс Поттер называл.       — Да это я так, в шутку, — смутился Стивенс. — Иногда бывает, сбоит чувство юмора. Но ты была не против, судя по реакции на слова Снейпа.       — Тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело? — уже с нажимом намекала Гермиона. — Мы с тобой не друзья, чтобы я выкладывала тебе все свои мысли.       — Ну, могли бы стать, — пробурчал он.       — Не сегодня, — отрезала она.       — Я же не хочу тебе ничего плохого, просто…       — Да как же ты не поймешь, что я не хочу с тобой дружить! — изумлялась настырности Стивенса Гермиона. — И отвечать на твои попытки сблизиться я тоже не хочу! Все, закончили! Забудь обо мне! Занимаемся только зельем, пока я не вылила его тебе на голову!       — Как скажешь, — вновь со вздохом кивнул Стивенс. — Наверное, я действительно лезу не в свое дело…       — Какой догадливый, — процедила Гермиона.       — Мы можем забыть этот неловкий момент? — извиняющимся тоном своего низкого голоса говорил он. — Я, наверное, и правда был не прав… Что в прошлом году, что сейчас… И не хочу, чтобы ближайший месяц на уроках Снейпа мы собачились почем зря…       — Если ты не будешь ко мне лезть с попытками завести свою «дружбу», а еще забудешь на корню о любом желании стать ближе, то я подумаю над твоим предложением лет через десять, — отвернулась от него Гермиона, вернувшись к котлу с зельем. — Твой испытательный срок начался.

***

      Сидя после уроков в библиотеке, Гермиона вышвырнула из головы наглого когтевранца, буквально помешавшегося на ней, и мечтательно смотрела в пространство, наполняясь приятнейшими воспоминаниями о тех счастливых временах, когда все было хорошо.       Когда Гарри был рядом и сжимал ее в своих объятиях. Когда они вместе начинали познавать нечто новое, такое таинственное и притягательное. Когда учились горячо целоваться, а не просто размазывать слюни по лицам друг друга, когда ночами гуляли по замку под мантией-невидимкой, когда бродили под руку по улочкам Хогсмида, а потом спали в обнимку в Выручай-комнате или на площади Гриммо…       Грустно. Грустно, что это больше не повторится. Конечно, Гермиона будет до конца своих дней держать в сердце память о Гарри и днях, проведенных с ним. Но тем не менее, этот ее день рождения можно назвать самым грустным праздником в жизни.       Даже грустнее чем тот, в восемь лет, когда она позвала на торжество половину своего класса из маггловской школы, но никто не захотел идти к этой заучке и зубрилке, из-за чего Гермиона потом плакала до конца дня.       Сейчас она куда лучше понимала успокаивающие слова родителей. Они обещали ей, что со временем Гермиона найдет себе настоящих друзей, которые будут ценить ее со всеми преимуществами и недостатками. Кто не станет отворачиваться ни при каких обстоятельствах. Мда…       Ну вот нашла, а что толку? Единственный человек, кто был близок с ней всегда, погиб… Может, это ее судьба? Жить в одиночестве среди книг и учебников? До конца своих дней бродить между рядов библиотеки Хогвартса? Превратиться в очередного местного призрака? Или может сменить в будущем мадам Пинс на ее бессменном одиноком посту? Хотя, поговаривают, что даже за ней пытается ухаживать мистер Филч…       Достав палочкой с верхней полки несколько интересующих ее фолиантов, Гермиона погрузилась в изучение продвинутой Нумерологии, дабы вновь удивлять профессора Вектор своими знаниями. Пожалуй, это был единственный предмет, где Гермиона еще действовала так, как раньше — с радостью отвечала на каждый заданный классу вопрос и гордилась собой за заработанные баллы.       Наверное, это было связано с тем, что на тех уроках присутствовали хорошо если десяток человек со всех четырех факультетов, включая, к сожалению, и Стивенса. А может и с тем, что это был ее любимый предмет?       В любом случае, Гермиона работала усердно и увлеченно. До самого закрытия библиотеки она вчитывалась в различные формулы и диаграммы, раскладывая новую информацию по полочкам в своей голове, чтобы в будущем иметь возможность быстро ее оттуда достать.       А когда мадам Пинс легким кашлем напомнила о необходимости покинуть вверенные ей владения, Гермиона выскочила за двери и, на всякий случай накинув мантию-невидимку, отправилась в сторону башни Гриффиндора, поглядывая на карту.       Конечно, она уже успела хорошо изучить дезиллюминационные чары. Но они не давали такого сильного эффекта, как мантия. Внимательный человек все равно мог заметить движущийся подрагивающий контур, особенно, при хорошем освещении.       Мантия же позволяла исчезнуть полностью и не быть обнаруженной, пока она не столкнется к кем-нибудь носом. Ей не хотелось завершать этот день ненужной стычкой.       Судя по Карте Мародеров, с которой Гермиона теперь постоянно сверялась после наставлений профессора Грюма, по замку бродило еще достаточно людей, возвращающихся с ужина. Так что отличный повод потренироваться в скрытности перемещения, заодно изучив пару новых потайных ходов.

***

      На следующее утро Гермиона, впервые за последнее время, решила спуститься на общий завтрак в Большой зал. На самом деле, ввиду нежелания находиться среди шумной толпы, а также ради избегания внимания Стивенса, она привыкла ходить прямиком на кухню, где доброжелательные эльфы в любой момент были готовы предоставить ей пищу, чай и тихий уголок, где можно было почитать очередную главу учебника или свежий номер «Ежедневного Пророка», не отвлекаясь на суету и гомон вокруг.       Но сегодня она вернулась за стол Гриффиндора, почувствовав на себе лишь пару удивленных взглядов от Лаванды и Парвати, которые тут же переключились на свой привычный треп. Кажется, никто больше-то и не замечал ее отсутствия в Большом зале. Пожалели недельку-другую и забыли. Как и забудут Гарри уже очень и очень скоро.       Ну и славно. Меньше будет слухов и расспросов. Радовало и то, что настырный Стивенс, получивший возможность полтора часа провести с Гермионой над одним котлом и оказавшийся обескураженным от резкости девушки, теперь тоже чуть подостыл и безмятежно болтал с Терри Бутом и Энтони Голдстейном, даже не поворачиваясь в ее сторону.       Но прыгать от счастья было рано.       Не успела Гермиона наложить себе в тарелку пару отварных колбасок и кусочек омлета, как по правую сторону нарисовался никто иной, как сам Драко Малфой. Причем один. И, судя по скорости его материализации, он либо научился трансгрессии на пятом курсе, либо уже не первый день ждал ее появления в Большом зале. И еще неизвестно, что из этого было хуже.       — Грейнджер, прости, был не прав, — с первых же слов заставил Малфой забыть ее все подготовленные язвительные ответы на его оскорбления.       — Чего?! — не поняла она, едва не выронив вилку от неожиданности, пока другие гриффиндорцы также в изумлении наблюдали за этим явлением, не веря своим ушам. — За что?!       — Ты поняла за что, не прикидывайся дурой, — щелчком восстановилась суровая реальность. — За то наше недопонимание в коридоре.       — Недопонимание?! — возмутилась Гермиона, сменяя удивление на злость. — Ты ничего не попутал?!       — Мне плевать, как ты это называешь! — не сдавал свои позиции Малфой. — Ты прощаешь или нет?       — Я вроде бы утром не падала вниз головой с Астрономической башни, чтобы тебя прощать, — процедила она, до сих пор не понимая сути этого цирка. — И с чего ты решил вдруг сделать то, чего никогда бы не сделал без угрозы расстрела?       — Может, сам захотел? — раздражался он, покосившись в сторону стола преподавателей, моментально руша всю свою конспирацию. — Тебе-то какое дело?!       — А, так вот оно в чем собака зарыта, — хмыкнула Гермиона, поняв всю подноготную. — Тебе профессор Грюм приказал это сделать?       — Тебя вообще ебет? — взвизгнул Малфой, уже понимая, что все пропало прахом. — Я пришел. Публично извиняюсь. Что тебе еще надо, Грейнджер?!       — В тебе нет и капли искренности, — едва не рассмеялась она ему в лицо, чувствуя тотальное превосходство. — Интересно, какие санкции на тебя еще наложил профессор Грюм, раз ты тут так распинаешься?       — Ой, да пошла ты нахуй! — огрызнулся он. — Ты еще пожалеешь о своем поведении, грязнокровка!       — А по ебалу получить за слова не хочешь, крысеныш? — тут же включился Симус, едва Малфой перешел на оскорбления.       — Да и ты иди туда же, Финниган! — рявкнул Малфой и быстрым шагом ретировался в сторону своего стола. — Неблагодарные гриффиндорцы, блять!       Эти пара дней вообще перестанут таскать Гермиону на эмоциональных качелях?! То Снейп со своими придирками, то Стивенс лезет в душу, то несколько часов приятных воспоминаний о Гарри, то Малфой со своими извинениями, за секунду превратившимися в поток брани…       Скорее всего, профессор Грюм, в качестве наказания, поставил ему условие добиться прощения Гермионы, а взамен он разрешит Малфою пользоваться палочкой не только на занятиях.       Что ж, отличный ход, профессор. Малфою, вопреки собственной гордости и ненависти к Гермионе, придется перед ней на коленях ползать и кардинально менять свои взгляды, если он хочет добиться желаемого.       А он хочет. До жути и дрожи мечтает вновь вернуть возможность свободно колдовать. Иначе до самого совершеннолетия ему придется быть ущербным и ограниченным, что никак не добавляет очков уважения среди его друзей.       Гермиона даже не представляла, как именно должен Малфой извиняться, чтобы она его простила искренне, а не просто на словах. Публично отречься от учений своей семьи? Победить Волдеморта? Пожертвовать все свои деньги на благотворительность? Носить ее на руках ближайшие пару лет?       Нет, это уже будет перебором. Гермиона не хотела, чтобы Малфой даже пальцем ее касался, какими бы благими не были его намерения. Хрен ему по всей роже. Нефиг было разбрасываться оскорблениями направо и налево все эти годы. Пусть теперь страдает.       Хотя, конечно, это может нести и негативные последствия. Малфой — психованный и разбалованный уродец, который уверен, что его всегда прикроет влиятельный папочка. Со злости он может натворить дел и без волшебной палочки. Или вовсе закажет себе вторую, затем втихаря реализуя свои садистские фантазии.       Мда, теперь придется в три раза чаще пользоваться Картой Мародеров и мантией-невидимкой. Спасибо, профессор, удружили…       Или это его очередной урок, в неповторимом стиле отставного мракоборца желающего, чтобы потенциальный кандидат на выживание тренировался в режиме, максимально приближенном к боевому? Как он гонял Гарри в прошлом году иллюзиями? Заставлял преодолевать совершенно не готового парня все новые и новые препятствия, пользуясь смекалкой и холодным разумом?       Тоже вариант, конечно. Только теперь ставки росли и иллюзионного Малфоя заменил настоящий. Разъяренный и отвратительнейший. Да еще и при поддержке своих дружков…       Да уж, теперь попадаться им в лапы будет куда опаснее, нежели раньше. А уж о лапах Пожирателей Смерти в целом, и Люциуса Малфоя, в частности, нечего и говорить.              Или Гермиона просто накручивает себе потенциальной опасности там, где ее и в помине нет? Начинает замечать вещи, про которые даже Малфой еще не успел подумать? Пожалуй, с этим еще предстоит разобраться. Но при этом держать ухо востро и соблюдать постоянную бдительность, в лучших традициях Грозного Глаза Грюма.