Отдел лохматых дел

      Пришло новое воскресное утро. Забрезжило начало нового дня. Солнечный свет стал пробиваться сквозь окна и бить в лицо, заставляя Гермиону зашевелиться и проснуться. Она боялась открыть глаза. Боялась, что все вчерашнее окажется неправдой. Искренне пугалась того, что выживший Гарри окажется лишь игрой ее воображения. Наверное, ее сердце еще никогда не сжималось в таком сильном волнении, а веки раскрывались столь медленно, будто были слеплены крайне сильным и густым клеем.       Что если она не обнаружит Гарри рядом? Что если вспыхнувший внутри огонек надежды окончательно потухнет и в этот раз навсегда? Будет ли смысл Гермионе продолжать бороться за неведомые идеалы, если магический мир продолжает издеваться над ней и подкидывать очередную «шутку».       Воззвав ко всей внутренней смелости и все же сделав над собой волевое усилие, Гермиона распахнула свои глаза и, к радости забившегося вновь сердца, увидела перед собой спящего Гарри, так и уснувшего в когтевранской мантии на своих плечах.       Будучи безумно счастливой и, наконец, окончательно уверовав в то, что чудо действительно существует, Гермиона глупо улыбалась и в деталях рассматривала изменившееся за это время любимое лицо, отмечая начавшую пробиваться юношескую волосатость на шее и подбородке, отсутствие очков и новый шрам через глаз, к которому еще стоит попривыкнуть.       К слову, старый шрам, в виде молнии на лбу, истончился и стал практически невидимым (чего не случалось полтора десятка лет до этого), как и царапины на щеке от лапы мантикоры, оставшиеся еще с первого тура Турнира. Так, небольшие белые полоски интересной формы, которые-то и заметить сложно, если не приглядываться.       Странно, конечно, но пожалуй, можно будет узнать о причинах подобного у профессора Дамблдора. Разумеется, после того, как Гермиона выскажет ему и профессору Грюму все, что думает об их «охренительных» планах по спасению шкуры Гарри и возвращению его в Хогвартс, вопреки решению Визенгамота.       Они точно получат от нее по первое число, невзирая на ранги и звания. За эти три месяца настоящей депрессии, Гермиона решительно пересмотрела свое отношение к жизни в целом и старшим в частности. А после рассказа Гарри, окончательно убедилась в том, что они далеко не всегда правы и тоже могут творить такую дичь, какую даже представить себе трудно.       Очень жаль, что уже имеющиеся повреждения на лице и теле Гарри будут далеко не последними, если война с Волдемортом продлится значительный период времени. Конечно, шрамы украшают мужчину, но всему есть предел. Тот же Грозный Глаз слабо похож на красавчика. Скорее, на неудачный эксперимент доктора Франкенштейна, впервые взявшего в руки хирургический нож.       Гермиона не хотела, чтобы Гарри превратился во что-то подобное уже к двадцати-тридцати годам. Конечно, любить она его после этого не перестанет, но хотелось бы всеми силами избегать травм и новых шрамов, особенно, на видимых местах.       К своему удивлению, сейчас Гермиона совершенно не злилась на Гарри за то, что он играл перед ней комедию, а не раскрылся в первый же день в Хогвартсе, несмотря на все свои угрозы вчера. Она прекрасно понимала, что Гарри выполнял приказы Ордена, который из кожи вон лез, лишь бы спасти их с Гермионой шкуры. Так было нужно, ради них обоих.       Наверное, она и сама бы так поступила, будь на то необходимость и окажись Гермиона на его месте. И признаться честно, поведение Гарри было большим прогрессом, по сравнению с третьим курсом, когда он абсолютно наплевал на предупреждения мистера Уизли и потенциальную угрозу со стороны Сириуса Блэка, шляясь со всеми по Хогсмиду без капли ответственности.       И пусть на самом деле опасность была ложной, но Гарри же этого не знал. Сейчас же он, пройдя все испытания Турнира и встретившись с Волдемортом лицом к лицу, на своей шкуре ощутил мощь Темного Лорда, а потому беспрекословно послушался профессора Дамблдора, чтобы оградить свою девушку от опасности и не нарушить шахматную партию с крайне шатким положением светлых фигур.       Но вместе с тем, самой Гермионе уже захотелось откровенно пошатать эту доску, чтобы напомнить, что они с Гарри тоже люди, у которых есть чувства и желания. И что ими нельзя вот так бездушно двигать, словно пешками, без капли сожалений и совести. Хватит. Надоело. Пора выходить на другой уровень игры.       Протянув руку, Гермиона провела пальцами по его волосам, на что Гарри чуть вздрогнул и открыл свои изумрудные глаза, ради которых она была готова двигать горы и обрушивать на землю небеса. Признаваясь себе, это попахивало какой-то манией, но Гермионе сейчас было не до определений степени своего помешательства.       Она просто расцветала изнутри, после этих трех ужасных месяцев жизни без Гарри. Как будто открыла новую главу своей книги жизни (спалив в жарком пламени все предыдущие части) и теперь с нетерпением бежала по ее строчкам, где все было просто замечательно и прекрасно, в отличие от длительного депрессивного промежутка.       — Видела бы ты себя сейчас, — улыбнулся Гарри, сжав ее ладонь в своей руке. — Чувствую себя сборником лучших сочинений Локонса, которые он всем раздавал перед вторым курсом.       — Дурак, — рассмеялась Гермиона, поцеловав его в губы. — Тебе легко говорить. Это не ты был уверен, что я погибла в бою!       — Ну да, прости, — чуть приумерил свой шуточный тон Гарри. — Наверное, у тебя сейчас такая смута внутри…       — Не представляешь какая, — подтвердила она. — Разрываюсь между тем, чтобы придушить тебя или заставить рассказать в подробностях, чем вы еще занимались с Бродягой и Грозным Глазом, пока я страдала в одиночестве.       — Надеюсь, ты выберешь второй вариант, — фыркнул Гарри. — Ну или хотя бы сначала второй, прежде чем перейти к первому…       Пробурчав что-то о об отсутствии манер и что Гарри неплохо было бы еще раз двадцать извиниться перед ней, а не изображать из себя остроумного шутника, Гермиона встала с кровати и хорошенько потянулась, разминая залежавшиеся мышцы.       Вчера вечером, ввиду эмоциональной и физической усталости, они с Гарри вырубились практически моментально, даже не потрудившись снять одежду. И потому ее мантия сейчас напоминала мятую тряпку, криво свисающую с плеч, не говоря уже о юбке и блузке.       Разумеется, Гермиона не могла себе позволить появиться на людях в таком виде. Да, она не стремилась выдавать себя за модель с подиума, но и неряхой ходить не собиралась, так что первым же делом взяла со столика свою волшебную палочку и несколькими взмахами привела одежду в надлежащий вид. Спасибо профессору Флитвику, что в свое время научил базовым бытовым заклинаниям. Экономия времени по утрам была значительной.       — Кстати, а чем ты сейчас пользуешься? — возник у Гермионы в голове вопрос.       — В смысле? — не понял Гарри, сидящий на краю кровати и активно борющийся с зевотой.       — Ну, Министерство же должно было забрать и сломать твою палочку? — рассуждала она.       — Должно, да, — загадочно улыбнулся он, продемонстрировав собственную палочку, которую, по какой-то причине, Гермиона не замечала ранее. — Но очень хорошо, когда у тебя есть друзья среди высокопоставленных мракоборцев. Кингсли, по просьбе Дамблдора, удалось подменить ее прямо во время суда, пока меня мурыжил Визенгамот. Так что сломали подделку, а мою вручили мне по прибытии на Гриммо. Конечно, можно было просто заказать у Олливандера еще одну, но я только что привык и сроднился со своей новой. Не хотелось проходить этот путь еще раз.       — Ну да, это могло бы плохо сказаться на твоих боевых возможностях, — придирчиво осмотрела себя Гермиона в зеркале. — Так, ну что, я готова. Идем?       — Куда? — уточнил Гарри.       — Сначала — на завтрак, — объясняла она, — а затем к профессору Грюму. Я желаю сегодня же высказать ему все, что о нем думаю.       — Гермиона Грейнджер вступает на тропу войны? — рассмеялся Гарри. — Или звать тебя мисс Поттер?       — Нашел, что вспомнить! — надулась Гермиона, у которой в голове также всплыл тот урок Снейпа. — Еще и издевался, редиска!       — Стивенсу было можно, — подмигнул Гарри. — Так, где там моя фляжка?       Как бы Гермионе не хотелось продолжать смотреть на настоящее лицо Гарри, реальность вынуждала его маскироваться и постоянно принимать Оборотное зелье. Не сказать, что Стивенс был уродом или просто неприятным внешне человеком. Вполне себе симпатичный молодой человек, особенно когда Гермиона знала, кто на самом деле скрывается под его личиной.       Грустно было от того, что теперь неопределенно-длительный срок она сможет видеть истинного Гарри Поттера только за закрытыми дверьми в Выручай-комнате или за пределами Хогвартса.       Да еще из совместных уроков у Гриффиндора и Когтеврана были лишь Зельеварение, Трансфигурация и Нумерология, по одному разу в неделю, что тоже вносило трудности для общения.       Но Гермиона была готова мириться с такими неудобствами. Да хоть вообще раз в месяц по часу. Главное, что Гарри в принципе был жив и здоров, а остальное так, ерунда.       Ну учится он теперь на Когтевране, ну и что? Гермиона знала множество пар с разных факультетов, которым это абсолютно не мешало проводить время вместе. И с другой внешностью можно мириться, если пользоваться воображением и представлять перед глазами лицо Гарри.       Еще, конечно, предстоит решить вопрос с тем, как им вести себя на публике. Гермиона теперь чувствовала себя героиней шпионского романа, которой необходимо соблюдать конспирацию и не выдать тайну, которая погубит их всех. Не сказать, что раньше она скучала от безделья, но теперь в ее жизнь вносился элемент интриги и нового интереса, к которому еще нужно будет привыкнуть.       — Пока давай делать вид, будто ничего не случилось, — предлагал Гарри, когда они приближались к Большому залу. — И ты даже не полезешь выцарапывать глаза Малфою.       — Я думала, что ты первый рванешься бить ему морду, — вопросительно покосилась на него Гермиона.       — О, поверь, он свое еще получит, — мстительно прошипел Гарри, стараясь не ругаться при ней. — Но действовать нужно осторожно. Я подправил ему память и он не должен будет помнить о том, что ты вешалась ему на шею. Как и то, что это я вмешался и вмазал по нему заклинанием. Ну, я надеюсь, что все сделал верно, ибо практики Обливиэйта у меня не так уж и много.       — Почему профессор Дамблдор просто не вышвырнет его из школы? — не понимала Гермиона.       — Малфой, как ни странно, еще нужен Ордену, — фыркнул Гарри. — Через него можно сливать дезинформацию о происходящем в школе Пожирателям. А еще Грюм уверен, что у Малфоя есть постоянное задание на поиск доказательств моего выживания.       — Но ведь Волдеморт лично тебя «убил», — уточнила она. — Какие могут быть сомнения?       — Грюм считает, что Волдеморт мог решить, что все случилось слишком просто, — пожал плечами Гарри. — Ты же знаешь его паранойю. Плюс, Бродяга пронюхал, что среди Пожирателей ходит слушок о моей «неубиваемости» и каких-то проблемах у Люциуса Малфоя. Это не просто так. И потому Драко должен оставаться в школе, до определенного момента.       — Никогда не думала, что услышу из твоих уст подобные речи, — хмыкнула Гермиона. — Ты точно не должен был поступить на Слизерин?       — Собственная смерть меняет приоритеты людей, поверь мне, — горестно вздохнул Гарри. — Я ведь был на кладбище, родная. Стоял под мантией-невидимкой. Видел, как «меня» закапывают в землю и как тебе было тяжело… Наверное, это было самым сложным испытанием, чтобы не сорваться и не подбежать к тебе с утешительными объятиями…       — Дай угадаю, — мрачно говорила она, — это очередная проверка Грозного Глаза? Убедиться, сможешь ли ты держать себя в руках?       — Вроде того, — кивнул Гарри. — Если бы ты видела, как я орал на него после, когда мы вернулись на Гриммо… Странно, что он не превратил меня в куст герани, лишь бы заткнуть навсегда.       — Посмотрела бы я на это, — скривилась Гермиона, затормозив, не доходя пару поворотов до Большого зала. — Так, ладно. Нам заходить порознь?       — Думаю, пока да, — ответил он. — Иди вперед, а я подойду через пять минут.       Усевшись за стол Гриффиндора, Гермиона сразу же перевела взгляд в сторону слизеринцев, пытаясь найти там Малфоя и его дружков. Никто и не сомневался, что эта белобрысая морда будет сидеть на своем месте и с удовольствием распаковывать очередную посылку из дома.       А еще ему хватило наглости посмотреть прямо в глаза Гермионе и совершенно не смутиться ее присутствию здесь. Непонятно, конечно, что именно оставил в его голове Гарри, но Малфой уж точно не сожалел о случившемся, по его мнению, после вчерашнего матча по квиддичу.       Демонстративно взяв кубок со своим тыквенным соком, Гермиона выпила сразу половину и принялась за завтрак. Она не знала, как именно Малфой подмешивал ей любовные напитки ибо вариантов была целая тьма, как при помощи магии, так и без нее.       Но в чем точно Гермиона была уверена, так это в том, что ближайшее время ей ничего не грозит. Противоядие, влитое в нее Гарри (еще он посмел это сделать под Империусом, подлец!), должно было целую неделю защищать ее от любых любовных зелий, вплоть до Амортенции. Жаль только, что оно являлось весьма токсичным, а потому нельзя было пить его слишком уж часто.       Это ставило вопрос защиты самой себя от подобных провалов в будущем. Гарри-то хорошо — скрылся под образом Стивенса и никто даже не подумает травить его за столом. А что делать Гермионе? Выгнать из школы Лаванду и занять ее место? Но тогда придется изображать из себя пару Симуса, чего Гермиона категорически делать не хотела. Да и в целом, план казался ей не очень надежным.       В той книге Сириуса рассказывалось о специальных заклинаниях, которые были способны распознать наличие большинства известных зелий в пище и напитках. Пожалуй, стоит выучить их и применять каждый раз, когда они будут есть в общественных местах.       Или поступать как профессор Грюм — пить только из своей фляги и стараться употреблять в пищу только еду, приготовленную собственными руками. Паранойя? Да, безусловно. Но, как показала практика, очень даже полезная паранойя.       Гермиону до сих пор бросало в дрожь от мыслей, что могло случиться, не появись Гарри возле ванной старост. Она всеми клетками души ненавидела Малфоя и не превратила его навечно в слизняка только лишь по просьбе Гарри.       Ведь этот упырь мог потребовать от нее все, чего бы захотела его душа! А Гермиона понимала, что для Малфоя лучшим подарком была бы она сама, требующая немедленно сорвать с себя всю одежду и… Фу, блять, даже думать о таком противно!       Силой выбросив из головы Малфоя, Гермиона усмехнулась тому, что временами начинает уже думать матом в тех случаях, когда других слов просто не находится.       Разумеется, вслух она ругаться не собиралась и всячески пыталась сдерживать сквернословящего по поводу и без Гарри, но иногда иначе не получалось. Особенно, после пережитого трехмесячного кошмара.       Речь того же профессора Грюма и вовсе состоит из сплошной брани, но ему трудно было предъявить за такое. Все же он был учителем, а за свою жизнь повидал столько, что академических высказываний ждать банально не приходилось.       Гарри, как и обещал, появился в Большом зале примерно через пять минут и, незаметно подмигнув Гермионе, уселся возле Майкла Корнера, сразу же приступив к какой-то беседе. Кажется, ему удалось без подозрений влиться в коллектив пятикурсников Когтеврана, чтобы они не заподозрили подмены. А может, со Стивенсом просто мало общались? Надо будет как-нибудь спросить, каким образом Гарри решил эту проблему.

***

      Сегодня было воскресенье, а это значит, что можно было смело идти на третий этаж и «сдаваться» профессору Грюму. Не было никакого смысла от него скрывать, что тайна личности Гарри больше не тайна. Этот план Ордена, по выводу Гермионы из игры, провалился, а потому нужно было разрабатывать новый как можно скорее.       Она как никто понимала озабоченность Гарри ее безопасностью. Ведь он еще в том году сокрушался, что своими отношениями с Гермионой поставил ее под удар, а потому и принял условия профессора Грюма для ее защиты, даже ценой такой душевной боли.       Ну что ж, это уже в прошлом. Гермионе, конечно, было неприятно, что ее, по сути, использовали в темную. Просто за нее решили, что так будет лучше. Но будучи честной самой с собой, Гермионе приходилось признать, что она тоже не брезговала пользоваться такими методами, пусть и в меньшем масштабе.       Истории с «Молнией» Гарри и даже циничной парализацией Невилла на первом курсе не дадут соврать. И прочувствовав ситуацию по другую сторону баррикад, Гермиона пообещала себе, что впредь не станет так яро принимать решения за других. Подло это было все же…       — Как думаешь, что он скажет? — спросила Гермиона, когда они с Гарри подходили к кабинету профессора Грюма.       — Думаю, будет изображать Снейпа и обзывать малолетними идиотами, — ответил Гарри через секунду. — А потом сообщит, что не сомневался в моем провале. Это же Грюм, от него похвалы хрен дождешься, зато критики хоть отбавляй.       — Это да, — не могла не согласиться Гермиона. — Но зато критикует по делу… В отличие от того же Снейпа.       — А давно ты стала его называть просто по фамилии, без приставки «профессор»? — поинтересовался Гарри.       — С того самого дня, как мы с ним поцапались на уроке, — пожала плечами она. — Да, он старше и преподаватель, но я не могу больше относиться к нему почтительно, просто потому что так положено по статусу. Не заслужил он звание профессора в моих глазах.       — Должно быть, тебя очень сильно задело, когда Снейп начал напоминать тебе о моей смерти?       — Не представляешь насколько, — вздохнула Гермиона. — Это выбило последние капли уважения, так что с тех пор он и стал просто Снейпом.       — Ясно все с вами, мисс Поттер, — передразнил ее Гарри. — Возьмем на заметку, что вы и правда копируете меня в некоторых аспектах.       — Смотри, напросишься у меня, — стукнула его по плечу Гермиона. — Это в прошлый раз ты победил меня в дуэли, поскольку я была не в адеквате!       — Хо-хо-хо, угрожаете, мисс Поттер? — забавлялся он, улыбаясь во все зубы. — Кажется, мне пора бежать за помощью?       — Бегите, мистер Стивенс, — прищурилась она. — Как бы ваш зад не получил несколько жалящих прямо сейчас!       И все же, как могло меняться не то, что настроение, а само мировоззрение от одного только знания, что Гарри жив. Никакой больше депрессии и угрюмых мыслей день за днем. Никакого уныния и желания плакать.       Наоборот — Гермиона была готова петь, прыгать и смеяться, буквально возвращаясь в саму себя образца февраля того года. Когда Гарри впервые ее поцеловал в конце второго тура. Когда они дурачились и веселились с отличным настроением. Шутили, развлекались, гуляли под руку до утра, познавая новые и новые эмоции.       Впереди их еще ждали множество трудных испытаний, Гермиона понимала это, как никто другой. Но сейчас можно было расслабиться и вновь получать удовольствие от окружающей действительности.       Пожалуй, Гермиона впервые за эти месяцы не пожалела, что вернулась в Хогвартс. Ведь останься она в маггловском мире, то еще было неизвестно, смогла бы она увидеть Гарри хоть раз?       Да, разумеется, после войны он нашел бы ее и все объяснил. Но дожил бы он до конца? Ведь шансы умереть по-настоящему у Гарри все еще довольно высоки. Может, случилось бы так, что он еще долгие годы сражался бы с Волдемортом и реально погиб в бою, а Гермиона так и ничего бы не узнала? Или узнала, но уже постфактум? Или уже жила бы счастливой жизнью с каким-нибудь другим парнем, а потом увидела Гарри на пороге… И еще не понятно, что было хуже…

***

      Аластор Грюм встретил их за своим столом с крайне недовольным выражением и так вечно мрачного лица. Похоже, он при помощи волшебного глаза еще через стену увидел их вдвоем, моментально поняв случившийся провал. Или знал о нем заранее? А потому теперь смотрел на парочку молодых волшебников, как на провинившихся котят, еще не разобравшихся, где находится туалет, а потому облегчившихся хозяину в тапки. Опять.       — Ну? — хрипло произнес он, смочив горло из фляги. — Кто первый объяснит мне, какого хуя вы здесь забыли?       — Мы не специально, сэр, — уткнувшись головой в пол отвечала Гермиона. — Так получилось…       — Назовем это обстоятельствами непреодолимой силы, сэр, — держался более стойко Гарри. — Профессор Дамблдор же всегда говорил, что любовь может покорить все. Ну вот она все и покорила. Даже ваши планы.       — Шутки тут шутишь, Поттер? — скривился Грюм, встав из-за стола. — Я считал, тебя хватит на подольше.       — И какие же у вас были ставки? — дерзко поинтересовался Гарри. — Когда я должен был провалиться, по вашему мнению, сэр?       — Примерно к Рождеству, — пожал он плечами. — Я знал, что ты еще слишком юн и эмоционален. И знал, что провал неизбежен. Хотя мне кажется, что прошедшего срока достаточно, чтобы план по твоей маскировке не развалился окончательно, но я не думал, что ты так скоро откроешься перед Грейнджер.       — А я не думала, что вы станете так играть на наших чувствах! — вспыхнула Гермиона. — Как вы посмели так поступить со мной?! Как посмели первым прийти и так нагло врать в глаза о смерти Гарри?       — Грейнджер, придержи свой язычок, пока не наговорила лишнего.       — А я не собираюсь молчать! — только распалялась она. — Да вы представляете, что я пережила?! Как мне было тяжело?! Я сама бросала горсть земли на крышку его гроба! Едва не прыгнула в эту сраную яму! Вы хоть знаете, что было у меня внутри?! Я искренне верила вам! А вы даже не удосужились преподнести все в более мягком свете! Приперлись домой, «обрадовали» новостью о смерти Гарри и бросили одну! Вам не стыдно?!       — Ни капли, — безэмоционально пожал он плечами. — Это война, Грейнджер. Радуйся, что пострадали только твои нервы, а Поттер таки вон живой и невредимый.       — Радуюсь! — рявкнула Гермиона. — Но простить такой охренительный план я вам никогда не смогу!       — Мне, в общем-то, похуй на твое прощение, — не дрогнул и мускулом профессор Грюм. — Да и реакция от тебя вполне ожидаемая. Даже не начала проклинать меня с порога.       — А надо бы! — прошипела она. — Вы знали, что из-за вас Малфой опаивал меня приворотным зельем, чтобы выпросить прощение?       — Предполагал такую возможность, даже надеялся на нее, — буднично отвечал он. — Ты же в Хогвартсе, Грейнджер. Ты учишься. Не благодарите, но теперь вы оба знаете, как ведет себя человек под действием зелий.       — ЧЕГО?! — в бешенстве возмутилась Гермиона, да и Гарри уже открыл было рот, чтобы обложить учителя самыми заковыристыми конструкциями. — ВЫ ВООБЩЕ В КУРСЕ, ЧЕМ ЭТО МОГЛО ЗАКОНЧИТСЯ? ВЫ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО МАЛФОЙ ЕДВА НЕ…       — Нихуя бы он тебе не сделал, — резко прервал он ее на полуслове. — Думаешь, я пустил все на самотек? Думаешь, не держал руку на блядском пульсе? Думаешь, я не видел, как ты помчалась к Малфою после матча? И как ебучий Поттер тебя от него спасал, устроив светопреставление, которое осталось незамеченным только благодаря мне! И какую драму с соплями вы там разыгрывали в коридоре, пока я отваживал десяток случайных зевак?! Если бы Поттер не увидел признаков зелий и дойди все до критического уровня, я бы спас твою жопу ровно так же, как в начале года! Думай, Грейнджер, у тебя для этого мозги есть!       Гермиона так и замерла на месте, буквально громом пораженная, не в силах поверить в то, что все это было подстроено профессором Грюмом. Разумеется, это не он подсказал Малфою воспользоваться приворотом, но именно с его подачи этот слизеринский утырок начал искать любые способы добиться расположения Гермионы.       И Грозный Глаз, оказывается, следил со стороны за развитием событий, чтобы вмешиваться в критических ситуациях? Но так же было нельзя! Ставить настолько безумные эксперименты на людях, выдавая все за, скажем так, расширенную учебную программу Хогвартса. Даже Гарри стоял в шоке, сжимая палочку в руке и явно размышляя, как именно будет лучше зажарить учителя на углях: с корочкой или в собственном соку?       — Прежде, чем вы оба начнете орать на меня дуэтом, поспешу напомнить, что Альбус занимается этой хуйней еще с первого курса, — прокашлялся профессор Грюм. — Но что-то вы не бежите вешать его за бороду, зато меня готовы порвать на куски.       — Что вы имеете ввиду? — просипела Гермиона.       — А то вы уже забыли ваш ебучий поход за Философским камнем? — саркастично произнес он. — Альбус точно так же находился рядом, позволяя вам учиться бороться с темными силами в контролируемых условиях. Ведь кто вытащил Поттера из подземелий? Кто прислал ему Фоукса с мечом Гриффиндора? И кто отправил Снейпа разогнать дементоров на озере два года назад?       — Снейпа? — изумился Гарри, вспоминая четырехногого Патронуса, почему-то так похожего на Патронуса Гермионы. — Это был он?!       — Ну нет, блять, сам Мерлин прилетел с того света! — прорычал профессор Грюм. — Если быть совсем уж точным, то сперва Альбус отправил Снейпа спасти вас от Блэка, поскольку еще не знал о его невиновности. Но именно Снейп, когда пришел в себя, охуел от новых переменных и выдернул ваши шкуры из пиздеца! Думайте, блять, а не ведитесь на эмоции! Чему я вас тут учу уже который год?! Отдел лохматых дел, вашу ебаную мать! Пора бы привыкнуть, что блядские игры кончились и вам обоим нужно как можно быстрее подготовиться к будущему! А тут, уж извините, без жести никак! Иначе доходить будет долго!       Да уж, это уже были новости из разряда «нихрена себе!». Конечно, Гермиона догадывалась, что все их приключения были так или иначе вызваны не банальным любопытством и стечением обстоятельств, а явно допущены кем-то повыше рангом.       Гарри же еще в больничном крыле на первом курсе предполагал участие Дамблдора во встрече с Волдемортом, торчащим из затылка Квиррелла, а на втором поражался, как феникс директора узнал, куда нужно тащить шляпу. Что ж, вот теперь это все и подтвердилось, а профессор Грюм лишь поднял психологические ставки ввиду того, что они уже не дети, а потому можно было действовать жестче.       Гермионе откровенно не нравилась такая позиция лидеров Ордена, но ничего поделать с этим она банально не могла. Либо они с Гарри принимают правила игры, либо завтра же уезжают как можно дальше от магической Британии, навсегда забывают свое прошлое и живут в маггловском мире, трясясь от страха и молясь тому, чтобы Волдеморт не разнюхал их побег и не убил однажды ночью. Выбор, откровенно, представлял собой два варианта: хреновый и очень хреновый. Мда…       — Давайте так, сэр, — весьма жестким тоном начал Гарри, видимо, приняв свое решение. — Вы прекратите ставить над нами эксперименты. Мы не тупые и способны научиться плавать не только методом выбрасывания за борт, но и словами через рот.       — Выбрасывать за борт эффективнее, как по мне, — хмыкнул профессор Грюм.       — Но тогда подопечные могут не захотеть возвращаться в вашу посудину, — озвучивал Гарри перспективы, которые вертелись и на языке Гермионы. — История с Малфоем и привороткой была последней гранью. Либо мы учимся и работаем с Орденом в одной лодке, либо уходим и ебитесь с Волдемортом сами, как хотите.       — Ох, напугал, блять, старую проститутку вонючим волосатым хуем, — рассмеялся он. — Не много на себя берешь, Поттер?       — Вы же понимаете, что я сейчас дал вам выбор, в котором только один вариант правильного ответа? — поражал Гермиону Гарри тем, с какой уверенностью в голосе он откровенно ставил свои условия профессору Грюму. — Вы знаете о чем я, сэр. Без меня ваша война будет обязательно проиграна. Дамблдор рассказал мне, что хранится в Отделе тайн.       — И когда успел? — весьма натурально удивился он. — Но что теперь? Думаешь, что отрастил яйца, Поттер?       — Думаю, да, — едва не сплюнул на пол Гарри. — Нам откровенно надоело быть пешками в вашей игре. И мы требуем общения на равных!       Похоже, своими речами, Гарри заставил профессора Грюма основательно задуматься и что-то начать перестраивать в своей голове. Видимо, какие-то вещи были неизвестны даже ему, так что на несколько секунд профессор Грюм перестал сквернословить, принявшись прикидывать новые варианты развития ситуации. И не успел Гарри добавить еще хоть что-то к своим словам, как старый мракоборец хрустнул шеей и уставился прямо в его глаза испытывающим взглядом.       — Требуют они, — криво усмехнулся профессор Грюм. — Ну, ладно, уговорил.       — Что? — не понял Гарри. — Уговорил в чем?       — Угадай с трех раз, блять. Чего-то вы оба стоите, а потому добро пожаловать в Орден Феникса. — неожиданно легко согласился профессор Грюм, чем выбил у них обоих почву из-под ног. — Теперь вы на равных, как ты и хотел. Только учти, Поттер, что получив больше силы и знаний, последствия могут оказаться куда серьезнее, чем постельные утехи Малфоя и Грейнджер под зельями. Еще вопросы есть?       — Я учту, сэр, спасибо. У меня все, — сдержанно кивнул Гарри и вцепился в руку девушки. — Идем, Гермиона. Нам надо многое обсудить.