И что теперь?

      Только уйдя на несколько этажей от кабинета Грозного Глаза, чтобы скрыться от его всевидящего и всеслышащего взора, Гарри смог взять под контроль свое тело и перестать тащить Гермиону за собой все дальше и дальше, буквально пробегая коридоры и взлетая вверх по лестницам. В голове роился целый ворох разносторонних мыслей, перебивающих друг друга и не позволяющих уцепиться хотя бы за одну.       Что вообще сейчас произошло? Как вообще это возможно? Откуда взялась такая дерзость в отношении наставника? Почему-то казалось, что здесь замешан Сириус. Но опять же, при чем тут Сириус, если его даже не было рядом?       Уперевшись спиной в холодную стену в одном из скрытых проходов, Гарри прикрыл глаза, стукнулся затылком о камни и несколько раз глубоко вздохнул, успокаивая разбушевавшиеся эмоции.       Нельзя было так делать, наверное. Или можно? Или даже нужно? Как теперь отреагирует Грюм в будущем? А Дамблдор? А Сириус? Понятно, что больше никто в Ордене, во избежание утечки информации, не знал, что Гарри жив. Но вот эти трое… Кажется, уже скоро, когда улягутся противоречия, им предстоит еще не один тяжелый разговор со старшими.       — Гарри? — неуверенно позвала его Гермиона.       — Скажи, это был совсем пиздец? — не открывая глаз уточнил он.       — Скажу, что такого я от тебя не ожидала, — нервно усмехнулась она. — Чтобы ты так разговаривал с профессором Грюмом?       — Я и сам не ожидал, — чувствовал Гарри мандраж по всему телу. — Но мне на самом деле надоело, что тобой и мной вертят, как хотят, словно мы подопытные мышки… Сколько можно? Грюм может хоть до Рождества рассказывать, что ситуация с Малфоем была под контролем, но это уже ни в какие ворота не лезло! Хватит! Я больше не стану лишь слепо выполнять их команды, хотят они того или нет!       — Тише, не кричи, — шикнула Гермиона, оглянувшись по сторонам. — На самом деле, я горжусь тобой. У меня бы никогда не хватило смелости вот так в лицо потребовать свое право быть на равных… Наверное, я бы проглотила все и продолжила слушаться в том же духе…       — Бродяга рассказывал, что у моего отца были хорошо развитые лидерские качества, — наконец открыл он глаза и посмотрел на Гермиону. — Похоже, теперь они раскрываются и во мне.       — Они всегда у тебя были, — ободряюще улыбнулась Гермиона. — Не просто так мы с Роном следовали за тобой туда, куда не пошли бы под страхом расстрела.       — Как видишь, не всегда и не все бойцы так думают, — с усмешкой намекнул Гарри на бывшего лучшего друга. — Ну да ладно. Шаг сделан. А теперь пойдем на улицу. Хочу подышать свежим воздухом и проветрить мозги.       — Пойдем, — согласилась Гермиона. — Только схожу за теплой мантией.

***

      Крупные снежинки медленно опускались с неба, кружась на ветру и создавая атмосферу приближающегося Рождества. Да, еще предстояло пережить почти весь ноябрь и декабрь, но сугробы вокруг замка уже прочно заявили о своем существовании, а температура воздуха редко поднималась выше ноля.       Обычно, в это время начинались самые суровые тренировки у Оливера Вуда, которому было плевать, насколько его команда вымоталась, устала и замерзла. Результат должен быть достигнут любой ценой.       Сейчас же квиддич был закрыт для Гарри по объективным причинам. И наличие Чжоу, прочно засевшей на месте ловца в команде Когтеврана, было наименьшей из проблем.       Он банально не имел права сейчас заниматься любимым делом, тратя все силы и время на бесконечную подготовку к битве с Волдемортом. Да и его спортивная метла в данный момент официально принадлежала Гермионе, а потому будет очень странно, если она одолжит ее для игр соперничающего факультета.       Даже перейдя под крыло воронов, Гарри искренне болел за команду Гриффиндора. И ему было крайне обидно, что они вчера проиграли слизеринцам с таким разгромным счетом. Конечно, время наверстать упущенное еще есть, но имея отвратительно играющего Рона в качестве вратаря и Джинни верхом на старом «Чистомете-5», трудно ожидать какого-то невероятного результата. Может, лучше ей давать «Нимбус» на матчи? Гермиона не должна быть против.       — О чем задумался? — спросила она, заметив притихшего Гарри.       — Не поверишь, — фыркнул он и достал фляжку с Оборотным зельем, чтобы продлить эффект. — О квиддиче.       — Ты серьезно?! — изумилась Гермиона. — После такого разговора с профессором Грюмом, ты думаешь о квиддиче?       — Наверное, защитная реакция психики, — пожал плечами Гарри, делая глоток. — Квиддич всегда был для меня спасением от мозговых проблем. Вот и сейчас…       — Мальчишки, — вздохнула она с улыбкой. — Хотя, теперь я понимаю тебя лучше. Полет на самом деле помогает очиститься от лишних мыслей.       — Особенно, если не пытаешься размазать себя о трибуну, — поддел ее Гарри, за что получил тычок под ребра. — Ладно, ладно, шучу.       — Шутник, блин, — насупилась Гермиона, скрестив руки на груди. — Что дальше-то делать будем, лидер нашего Отдела лохматых дел, как выразился профессор Грюм?       — Теперь тебя потянуло на сарказм? — изогнул бровь Гарри. — Не знаю. Пока гуляем. Наслаждаемся природой. И думаем, как выжить в этой мясорубке…       По правде говоря, Гарри и сам не понимал, что делать с обрушившейся на него ответственностью. Грюм настолько легко согласился поднять их статус среди членов Ордена, что это стало полнейшей неожиданностью.       Сейчас они с Гермионой просто тихо брели по заснеженным тропинкам. Будто обычная пара школьников с разных факультетов, решивших обсудить следующий урок у Снейпа, где им приходилось работать вместе. Но это было лишь со стороны, а внутри их голов творился настоящий хаос и неразбериха, которые к учебе имели крайне опосредованное отношение.       Вот что теперь будет? Их перестанут закидывать в «контролируемый пиздец»? Больше не станут смотреть со стороны, как пара лабораторных мышек учатся преодолевать трудности? Наконец-то расскажут все планы, а не будут только раздавать приказы по типу «Поттер, делай вот так и не задавай лишних вопросов! Взрослые дяденьки работают, а ты играйся в песочнице!». Что?!       — Я вот так и не поняла, — включилась Гермиона, когда они уже практически дошли до озера. — Нас что, все-таки официально приняли в Орден?       — Похоже на то, — ответил Гарри, который сам до сих пор в это не верил.       — Профессор Грюм еще совсем недавно убеждал меня, что до совершеннолетия нужно и думать забыть об этом, — нахмурилась она. — А теперь-то что изменилось?       — Видимо, виноват провал моего задания, — предположил Гарри. — На самом деле, что Грюм, что я, хотели, чтобы ты была как можно дальше от зоны возможных побочных жертв. Умела защищать себя, но не лезла в самое пекло… Ну а теперь, когда моя тайна раскрыта, тебя уже хрен остановишь… Наверное, раз нет другого пути, то проще нас обоих взять в Орден, чем пытаться дальше держать на расстоянии…       — Это да, — протянула Гермиона. — Разве что еще вариант память нам стереть… Кстати, а почему ты всегда говоришь только о профессоре Грюме? Будто он единоличный лидер Ордена? А как же профессор Дамблдор?       — Ну, для начала, я так понял, официального лидера у Ордена и нет, — разъяснял Гарри. — Как бы да, неформально все слушаются Дамблдора, а Грюм типа его правой руки. Но четкая субординация и иерархия отсутствует.       — Не лучшее решение, — явно не одобрила услышанное Гермиона.       — Им виднее, — пожал плечами Гарри. — По факту же получается, что именно Грюм сейчас выполняет роль мозгового центра. Дамблдор больше как административная функция. Ну и я думаю, Грюм с ним советуется, когда разрабатывает тот или иной план.       — Хм, я предполагала, что все наоборот, — задумчиво произнесла она.       — Я тоже, — усмехнулся Гарри и, убедившись, что они одни, наконец-то взял Гермиону за руку. — Мерлин, как давно я этого ждал… Вот так идти с тобой куда-то вперед и наконец перестать мучить нас обоих…       — Ну, мог бы вести себя не так приставуче в роли Стивенса, может я и погуляла бы с тобой пару раз, — хихикнула Гермиона.       — И что, ты бы забыла меня прошлого так быстро и рванула на поиски нового парня? — с улыбкой спросил Гарри.       — Ну, я бы очень страдала, может быть даже минут пятнадцать, — с трудом пыталась она сделать максимально серьезную мину на лице. — А что? Лаванда вон чуть ли не через месяц мне заявила, что нужно перестать грустить и идти крутить шашни с Маклаггеном.       — Посмотрел бы я на это, — уже откровенно хохотал Гарри. — Боюсь, пришлось бы пережить сердечный приступ и отлежаться недельку у мадам Помфри. Ибо если бы ты сошлась с Маклаггеном на моих глазах, то я бы точно уверовал, что окончательно поехал крышей и у меня галлюцинации.       — Ты настолько не веришь в обаяние Маклаггена?       — Я настолько верю, что у тебя не такой паршивый вкус, любимая, — подмигнул ей Гарри. — Иначе у меня плохие новости для собственного эго.       С удовольствием просмеявшись от шуток, иронии и сарказма, молодые волшебники шли в одиночестве по дальнему от замка берегу озера и наслаждались компанией друг друга, будто встретились первый раз за тысячу долгих лет. Гермиона вцеплялась в руку Гарри и прижималась головой к его плечу, а он обнимал ее за талию и с долей юмора рассказывал о своей жизни в конце лета на Гриммо, работе Сириуса и паре небольших вылазок, которые они совершали тренировки ради.       — На самом деле, Лютный переулок не такой уж и страшный, как мне показалось перед вторым курсом, — делился Гарри. — Конечно, единороги там не бегают и цветами не пахнет, но, по сути, обычный неблагоприятный маггловский район, только со своим колоритом. Та же грязь, те же упитые криминальные рожи, те же торговцы всякой запрещенкой. И те же взятки власти, чтобы их не прикрыли за нарушение закона.       — Что, прямо вот так? — удивлялась Гермиона.       — А ты думала, Министерство позволяет жить этому рассаднику криминала буквально у себя на заднем дворе просто потому что? — фыркнул Гарри, удивляясь наивности девушки. — Поверь, им ничего не стоит провести несколько рейдов и накрыть весь бизнес, но тогда как получать весомую часть своего месячного неофициального дохода? Я лично видел, как один из патрулирующих мракоборцев узнал Бродягу, но отпустил на месте всего за пятьдесят галлеонов.       — Ну, я надеялась, что не все так плохо! — искренне возмущалась она.       — Увы, чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что волшебное сообщество прогнило до самой сердцевины, — делился мыслями Гарри. — Нет, разумеется, есть несколько идейных, готовых бороться с преступностью до конца и кого не подкупить никакими взятками. Но Бродяга с Кингсли пришли к выводу, что если Волдеморт нападет на Министерство, то ему даже особого сопротивления не окажут, пока Фадж находится у власти. Ты же видела, как он трясется за свое место? Едва Дамблдор начал развивать тему возрождения Волдеморта, как Фадж впал в истерику и решил, что это для того, чтобы его подвинуть с поста министра. На моем суде он брюзжал слюной похлеще бульдогов тетушки Мардж…       — Но в Пророке тишина, — размышляла Гермиона. — Если бы Фадж захотел, то он мог бы дискредитировать Дамблдора через прессу.       — Да, мог, если бы Дамблдор продолжил гнуть свою линию, — соглашался с ней Гарри. — Но, видишь ли, единственный свидетель воскрешения Волдеморта, то есть я, официально мертв. У Дамблдора пока нет никаких доказательств на руках, а верить пустым словам никто не будет.       — За праздничным ужином первого сентября он все же обмолвился о причинах твоей «гибели», — вспомнила Гермиона.       — Как сказал Бродяга, это было для проверки реакции общества, — разъяснял Гарри. — Дамблдор закинул удочку и стал ждать. Но когда дети донесли все родителям, а те не особо-то захотели прислушиваться к его словам, то Дамблдор тут же замолчал и больше к этой теме не возвращался. Видимо, хочет сохранить лицо и не потерять имеющееся влияние в обществе.       — Вполне логично, — почесала подбородок Гермиона. — Значит, получается, пока профессор Грюм работает над планами внутри Ордена, профессор Дамблдор занимается, можно так сказать, внешней политикой?       — Вроде того, — кивнул он. — Меня не особо посвящали в подробности, но похоже, что примерно так и есть.       По лицу Гермионы было видно, что на крепко задумалась над словами Гарри и теперь шевелила шестеренками в своей голове на полную мощность. Не сказать, что информации было слишком много, но Гермиона всегда славилась тем, что умела вычленять главное и читать между строк. Особенно, когда она находится в оптимальном состоянии, а не убивается горем из-за смерти Гарри.       — Мне нужно будет поговорить с Бродягой, — наконец произнесла Гермиона. — От него хоть можно получить больше сведений, чем от Грозного Глаза и профессора Дамблдора.       — Это можно устроить, но только на следующих выходных, — обрадовал ее Гарри.       — А почему только тогда? — все же уточнила Гермиона.       — Не успеем за сегодня, — загадочно улыбнулся Гарри, ведя их обоих к опушке Запретного леса. — Боюсь, до реактивного самолета ему еще далеко.       Ничего не понимающая Гермиона следовала за Гарри, с интересом наблюдая за его действиями. Она все еще не совсем привыкла к тому, что он находится в образе Стивенса и на его плечах мантия цветов Когтеврана, а тут начали происходить совсем странные вещи, да еще и в Запретном лесу.       Подойдя к особо густым зарослям кустарника, Гарри вытащил волшебную палочку и одним движением раздвинул его в сторону, освобождая узкий проход для одного человека. Поманив за собой заинтригованную девушку, он сделал еще один взмах и пробормотал даже не заклинание, а скорее устный пароль, как на Карте Мародеров, после чего прямо на ее глазах стал появляться уже знакомый серебристый мотоцикл, на котором Гарри катал ее на каникулах по Лондону.       — Я бы отвез тебя сегодня, но пять-шесть часов в одну сторону — это слишком долго, особенно без теплой одежды и подготовки, — произнес Гарри, любовно проведя рукой по бензобаку.       — Э-м-м, а зачем он здесь? — спрашивала Гермиона. — Есть же поезд, метлы… Камины, порталы… Трансгрессия, если уж совсем прижмет.       — Да, есть, но они не всегда доступны или удобны, — объяснял Гарри. — Хогвартс-экспресс ходит редко, на метле у тебя, уж прости, банально натрет задницу сидеть целый день. Особенно на моем «Нимбусе», который для спорта, а не для дальних перелетов. Камины отслеживаются Министерством, а дом на Гриммо вообще сейчас отключен от сети, на всякий случай. Добыть же экстренно портал получается не всегда, ну а трансгрессировать мы еще не умеем.       — Да и нельзя нам пока, — включилась ее память. — Не только с точки зрения закона, но и мы еще просто не доросли. Я читала, что волшебнику нужно окончательно сформироваться и срастись со своей магией, чтобы трансгрессия была безопасной. Иначе шансы расщепа растут в геометрической прогрессии, даже если все делаешь правильно.       — Ага, мне это все Бродяга тоже объяснял, когда я просил его научить меня трансгрессировать, — кивнул Гарри. — Поэтому даже парные перемещения не рекомендуются, если ребенку меньше двенадцати-тринадцати лет. Вот и приходится обходиться метлами, каминами, порталами и вот такими вот мотоциклами. Конечно, на Фордике мистера Уизли было бы еще комфортнее, но пойди его найди в этом лесу. Небось еще и отбивать у Акромантулов придется.       Гермиона прыснула в кулак от этой шутки и представила себе, как из Хогвартса выдвигается целый отряд только лишь для того, чтобы вырвать из огромных паучьих лап помятый, побитый и заржавевший, но живой и несломленный «Форд Англия» образца середины века.       Конечно, она понимала, что при желании можно было найти более быстрый способ добраться до Лондона, но также Гермиона знала, как Гарри нравится летать. И как он прикипел к этому «Триумфу», связанному с самыми яркими временами жизни его родителей.       В ее чемодане до сих пор лежала кожаная куртка Лили с вышитой на ней прекрасной ланью, которую Гарри вручил ей в конце того года. Гермиона хранила ее как память о самых приятных моментах с Гарри, в тайне надеясь, что однажды она сможет ее надеть при подходящем случае.       И вот похоже, что этот случай рисовался примерно через неделю. Что ж, отличный будет повод развеяться и слетать в Лондон. Главное, чтобы сидение при долгих перелетах действительно оказалось удобнее, чем древко метлы.

***

      Уже позже, когда они вернулись в Выручай-комнату и сидели, обнявшись на уютном диванчике перед задорно трещащим камином, Гарри наконец-то смог смог расслабиться и перестать оглядываться по сторонам. Как бы ему не хотелось быть ближе к Гермионе везде и всюду, но все же в Хогвартсе надо было быть осторожными и стараться не проявлять близость на глазах других студентов, во избежание лишних вопросов.       Благо, сегодня был выходной, а большинство отдыхали по своим гостиным. Однако, с завтрашнего дня придется вновь изображать далеких друг от друга людей. Или не придется?       Могла ли Гермиона официально начать встречаться со «Стивенсом»? Наверное, могла. Отчасти, Лаванда была права и вечно горевать по Гарри было бы невозможно. Но стоило ли пускать по замку новый ненужный слух, привлекая к себе излишнее внимание? Учитывая, что половина пятого курса видела, как Гермиона резко разговаривала со «Стивенсом» на уроках у Снейпа. Не могла же она переменить свои взгляды за каких-то несколько дней?       Гулять вместе по улице, вдалеке от замка, когда никто не видит, это одно. А начать ходить вместе с ней от кабинета к кабинету? Мда…       С другой стороны, если Гермиона найдет себе «нового» парня, то это должно окончательно убедить Малфоя, будто девушка отпустила Гарри из своего сердца и решила жить дальше, что снизит уровень подозрений и позволит легенде работать и впредь.       Сложный выбор, на самом деле. Пожалуй, стоит это обсудить с Сириусом через недельку, а пока продолжать делать вид, что они с Гермионой, мягко говоря, недолюбливают друг друга и разговаривают исключительно по делу. Но здесь, в Выручай-комнате, можно было не париться насчет тайн и секретов, наслаждаясь расслабленностью и теплом девичьего тела.       — А о чем ты проболтался профессору Грюму, убеждая в своей важности для целей Ордена? — задала вопрос Гермиона, лежа на его плече.       — Ну, как тебе сказать, — глубоко вздохнул Гарри, обнимая ее рукой. — В общем, Дамблдор, когда вытащил меня из дома Дурслей, объяснил причины такой зацикленности Волдеморта на моей персоне. И почему он вообще решил убить меня еще тогда, хотя я был всего-лишь младенцем.       — Про тебя есть Пророчество? — с волнением в голосе произнесла она.       — А откуда ты знаешь? — удивился Гарри.       — Ты упомянул Отдел тайн, — поерзала Гермиона, слегка смутившись. — Я читала в одной книге, что там есть так называемый Зал пророчеств. А что еще может определять судьбу человека?       — От тебя ничего не скроешь, родная, — поцеловал ее Гарри в макушку. — Ты полностью права. Давным-давно одна известная тебе шарлатанка произнесла Пророчество, где было сказано, если в двух словах, что только я могу остановить Волдеморта. И рано или поздно, но нам придется сразиться, ибо «ни один не сможет жить спокойно, пока жив другой».       — Насколько я знаю, все пророчества весьма размыты и дают информации плюс-минус на милю, — скептически ответила Гермиона. — Почему все решили, что это именно ты?       — Потому что Волдеморт сделал все, чтобы это был я, — поморщился Гарри. — Там еще был пункт, что он отметит своего врага, как равного себе… Мой шрам на лбу хоть уже и не столько виден, но отметка вполне себе явная. Ах да, еще и родиться этот человек должен в конце июля…       — Это плохо, — уже более мрачно говорила она, явно осознав серьезность ситуации. — И что, никаких вариантов?       — Дамблдор считает, что нет, — помотал головой Гарри. — Еще это мог быть Невилл, но Волдеморт сделал свой выбор, напав именно на Поттеров. Однажды, я должен буду выйти с ним на бой. И либо убить, либо окончательно умереть от его руки. Так что, если Орден хочет победить, то им придется принять любые мои условия.       Похоже, что такие новости ни капельки не обрадовали Гермиону. Хотя было бы странно, если бы она начала прыгать и скакать, узнав, что Гарри назначен спасителем мира против его же воли. С такими вводными он действительно мог, в определенных пределах, диктовать условия Ордену, ведь без Гарри у них нет шансов одолеть Волдеморта. Ну, согласно Пророчеству, разумеется.       — Как ты воспринял слова директора? — поинтересовалась она.       — На самом деле, многое прояснилось, — невесело усмехнулся Гарри. — Это объясняло, почему Дамблдор с самого первого курса сталкивал меня лоб в лоб с Волдемортом. Готовил к моей судьбе, чтобы я не боялся его и мог идти в бой.       — Это жестоко! — воскликнула Гермиона. — А если бы ты погиб еще при нашем спуске за Философским камнем? Ведь мы же верили, что на нас держится безопасность страны, а по факту профессор Дамблдор все подстроил? Просто для проверки, что ты избранный?       — Вроде того, — взлохматил себе волосы на затылке Гарри. — По правде говоря, тогда мне ничего не грозило. Защита моей матери работала надежно, так что риск был минимален. Сейчас, конечно, ситуация изменилась, поскольку Волдеморт, похоже, использовал мою кровь для воскрешения, но в общем сути дела это не меняет.       — Как он вообще возродился? — продолжала допрос Гермиона. — Ведь без понимания этого, убивать его бесполезно! Провернет еще раз и все!       — Тут, увы, никто не знает, — признался Гарри. — Ни Дамблдор, ни Грюм, ни Сириус, ни Кингсли, не могут ответить точно.       — В смысле? — не поняла Гермиона.       — Ну, как сказал Дамблдор, у него есть, как минимум, пять совершенно противоположных версий, каким образом Волдеморт смог воскреснуть, используя мою кровь, — пояснял Гарри. — Но без достаточного количества доказательств, он не хочет отдавать никакой из них приоритета, чтобы не ошибиться и не пойти по ложному следу.       — Или просто не хочет делиться информацией, — пробурчала Гермиона.       — Может быть, — согласился Гарри. — Но пойди его разговори. От Дамблдора же вечно хрен добьешься четкой информации, все тайны да загадки…       Эта особенность директора, с некоторых пор, стала бесить Гарри до невозможности. Почти все приходилось узнавать либо через Сириуса, либо через Грюма, ибо Дамблдор имел свойство делиться своими знаниями ну очень уж порционно. Боялся ли он утечки информации или банально не доверял Гарри, считая, что тот может попасть в лапы Волдеморта и порушить всю игру — не важно.       Сути дела это не меняло ни капли. Приходилось мириться с тем, что имелось, поскольку Дамблдор, каким бы скрытным не являлся, был существенным преимуществом для Ордена. Ведь он единственный на свете волшебник, кого по-настоящему боится Волдеморт. И это многого стоит.       — Давно ты научилась вызывать телесного Патронуса? — спросил Гарри, лишь бы отвлечься от неприятной темы.       — Э-э-э… Что? — удивилась Гермиона вопросу, посмотрев на Гарри. — Ну, ты был свидетелем первого раза, когда у меня получилось… А почему ты спрашиваешь?       — Потому что когда я его увидел в кабинете Грюма, то думал, что у меня галлюцинации, — потер он пальцами веки. — Я в тот момент понял, что уже видел его раньше. Там, на озере, когда кто-то спас нас от сотни дементоров. А теперь выяснилось, что это был Снейп! Почему у вас одинаковые Патронусы?!       — Откуда мне знать?! — пожала плечами Гермиона. — Профессор Грюм сказал, что животное может быть связано с объектом теплых и искренних чувств. Я о тебе, если что. Со Снейпом у меня явно нет таких ассоциации.       — Я бы удивился, если бы они были, — фыркнул Гарри.       — У тебя олень, у меня лань, все логично, — продолжала она рассуждения. — Почему такой у Снейпа — я не имею ни малейшего понятия.       — Люпин рассказывал, что у моей матери тоже была лань, — делился Гарри. — Потому она и вышита на ее кожанке. Но не может же Патронус Снейпа быть связанным с ней? И уж точно это не связано со мной…       — Не думаю, что это возможно, — также отвергла эту мысль Гермиона. — Мне кажется, что Снейп вообще не способен испытывать светлые чувства. Скорее всего, это просто совпадение. Ведь видов животных куда меньше, чем людей, а потому у некоторых они могут совпадать.       — Вероятно, — согласился Гарри, которому была противна даже мысль, что Снейп мог иметь какое-то отношение к Лили. — Ладно, я на самом деле хотел не разговорами об этом мудаке заниматься.       — А чем же? — изогнула бровь Гермиона, слегка покраснев щеками.       — И не тем, о чем ты подумала, шалунишка, — рассмеялся Гарри, окончательно вгоняя ее в краску и вытаскивая палочку. — Смотри! Экспекто Патронум!       Серебристый олень выскочил в пространство, пробежал несколько шагов и исчез в воздухе, оставив за собой лишь легкое потрескивание искр. А затем, к бесконечному удивлению Гермионы, вновь возник буквально перед ее носом и, взяв небольшую паузу, произнес голосом Гарри:       — Если очень хорошо попросишь, то я научу тебя также!       — Эй, это нечестно! — тут же возмутилась Гермиона, ошарашенно пялясь на Патронуса. — Как ты это сделал?!       — Магия, — загадочно подмигнул ей Гарри. — Ты не найдешь этих знаний ни на одной странице учебника. Фирменная фишка Ордена.       — Рассказывай! — тут же потребовала Гермиона, чувствуя на себе тепло от растворяющегося защитника.       — А как же попросить? — хитро прищурил он глаза.       — Ну пожалуйста! — приняла она правила игры, ибо крайне любила узнавать что-то новое. — С меня сливочное пиво и лучший кусок пудинга от мадам Розмерты при следующем походе в Хогсмид! Не говоря уже о самом жарком поцелуе за последние пару лет!       — Ох, ну такому предложению я не смогу сопротивляться, — сдался Гарри со смехом. — На самом деле, все предельно просто. Ты в момент вызова Патронуса думай не просто о самом приятном воспоминании, а о человеке, которому хочешь передать сообщение. И мысленно прочитай послание в голове.       — Так просто?       — Ага, — кивнул он. — Проблема в том, что базовые требования к Патронусу никто не отменял, а потому у тебя должно быть ну хоть относительно хорошее настроение. Или цель сообщения должна вызывать теплые чувства. Следовательно, эта фишка будет плохо работать в присутствии дементоров или в тяжелых ситуациях. Ну и проблематично будет отправить сообщение Волдеморту, а то я бы ему каждое утро посылал несколько «добрых» слов прямо к завтраку.       Гермиона улыбнулась, представив в голове эту картину, и тут же приступила к практике. После того урока у профессора Грюма, она уже научилась стабильно вызывать свою лань и держать ее перед собой сколь угодно долго. Конечно, при дементорах все будет куда сложнее, но по крайней мере, триггерная мысль о Гарри срабатывала безупречно. Особенно сейчас, когда Гермиона была истинно счастлива от того, что ее самые сокровенные желания сбылись и Гарри оказался жив.       Гарри с удовольствием наблюдал за тренировкой любимой девушки, отмечая грацию серебристой лани и то, как быстро Гермиона освоила новое для себя умение. У него самого ушли почти сутки учебы с Сириусом на Гриммо, прежде чем Гарри смог заставить свой мозг верно посылать команды Патронусу, а Гермиона уже через полчаса обрадовала его успехом.       Конечно, Гарри мог отмазаться, что тогда его настроение было ниже плинтуса из-за того, что в будущем ему придется каждый день видеть Гермиону и фактически обманывать ее, не раскрывая тайны своей личности. Но глупо было бы не признать, что у Гермионы были особые таланты в освоении новых заклинаний. Вот умела она это и все. Начиная с той самой злополучной Левиоссы на первом курсе и заканчивая последней фразой, донесшейся из уст ее Патронуса.       — Ты просто умница, — похвалил ее Гарри и, обняв за талию, поцеловал в губы. — Кстати, еще это неплохой вариант, чтобы выяснить, жив человек или нет.       — В смысле? — не поняла Гермиона.       — Я пытался отправить сообщение гарантированно мертвым людям, — с толикой грусти в голосе рассказывал он. — Мало ли, Патронус способен к путешествию в загробный мир… Хотел отправить сообщение родителям…       — И как? — сочувственно спросила Гермиона, коснувшись ладонью его щеки.       — Да никак, — вздохнул Гарри. — Он просто выскакивал из палочки и топтался на месте, словно не знал дороги.       — Ну, в следующий раз буду знать, прежде чем начать убиваться горем по твоей кончине, — попыталась поднять она ему настроение.       — Главное, чтобы твой Патронус не появился у меня перед носом, когда я буду ночью пробираться к логову Пожирателей, — фыркнул Гарри. — К сожалению, у него такта еще меньше, чем у Рона. А потому ему плевать на свидетелей и сообщение услышат все.       — Хорошо, уговорил, — улыбнулась Гермиона. — Пользоваться только в экстренных случаях. Ну или когда я буду уверена, что это безопасно.       — Ты лучше всех, знаешь об этом? — смотрел ей Гарри прямо в глаза.       — Знаю, — прошептала Гермиона, увлекая его в длительный поцелуй.