Зализывание ран

      В который раз Гарри оказывался в этой комнате на площади Гриммо, уже даже не сосчитать. Тяжелые темно-зеленые шторы стали для него привычным спутником спокойствия и тишины, а хоть и старая, но добротная и дорогая мебель вносила некоторый элемент стабильности и уверенности в завтрашнем дне.       Ведь если Гарри находился на огромной гостевой кровати, давно превратившейся в его личную собственность, то можно было выдохнуть и расслабиться. Значит, все проблемы остались позади и никто не побеспокоит его до тех пор, пока толстая дубовая дверь скрывает Гарри ото всех вокруг. Кроме Сириуса и Гермионы, конечно. Но им-то он был рад всегда.       Уже спали эффекты Оборотного зелья, так что можно было, наконец, оценить ущерб и привести себя в норму, залечив переломы и синяки. Как учил его Грюм, не стоит заниматься полноценным восстановлением повреждений в измененной форме, поскольку это может привести к непредвиденным последствиям в момент превращения в себя.       Именно по этой причине, большинство предпочитало сражаться под своим настоящим обликом, чтобы не умереть от невозможности исцелить открытое кровотечение или еще чего похуже. И тем опаснее была вылазка Гарри и Гермионы, лишь чудом закончившаяся для них относительно безопасно.       — Потерпи немного, кареглазка, скоро все пройдет, — колдовал Сириус над ногой Гермионы, расположенной на пуфике перед ним. — Надеюсь, Сохатик меня не убьет, если я попрошу тебя избавиться от этих очень стильных, но нихрена не помогающих в деле узких джинсов?       — Делай что нужно уже, — сжав зубы, прошипела Гермиона. — Действие обезболивающего почти прошло.       — Хорошо, тогда поступим так, — еще одним взмахом палочки просто распорол он штанину до самого бедра, оголив ее ногу примерно на уровень шорт. — Сейчас все будет, только не двигайся.       Синеватое свечение с конца его палочки будто просвечивало лодыжку насквозь, позволяя увидеть мышцы, ткани и сломанную кость, по образу и подобию маггловского рентгена, с той лишь разницей, что здесь все было наяву и в цвете. Наверное, похожее заклинание было наложено на волшебный глаз Грюма, только на постоянной основе.       Пользуясь возможностью, Сириус как можно точнее локализовал повреждения, указал на него палочкой и пробормотал одно из заклинаний, которые Гарри и Гермиона читали в книгах по целительству, но пока не применяли на практике.       Коротко ойкнув, Гермиона с интересом наблюдала, как трещина между обломками затягивается на ее глазах и кость становится такой же целой, какой была буквально этим утром. Даже хрящевой ткани для закрепления было не нужно, как это обычно происходит при естественном заживлении.       — Ну, попробуй встать, — разрешил Сириус, закончив процедуру и подав ей руку. — Как оно?       — Неплохо, — осторожно оперлась девушка на больную ногу. — Ничего не чувствую.       — Что ж, эксперимент прошел удачно, — улыбнулся он.       — В смысле эксперимент? — изогнул бровь Гарри.       — Ну, я впервые это делал на живом человеке, — пожал плечами Сириус. — Что? Я же не целитель! Где бы мне тренироваться?       — Хоть бы предупредил, — буркнул он. — Мы бы и сами могли тогда попробовать.       — Успеете еще, — хлопнул его по плечу крестный, от чего Гарри охнул. — Так. Теперь давай подлечим твои ребра.       То же заклинание позволило Сириусу довольно быстро устранить повреждения в груди Гарри, а тот, наконец-то, смог глубоко вздохнуть без резкой боли, которая прорывалась даже сквозь зелья. Нужно будет обязательно включить эту магию в свой список заклинаний, ибо в будущем они еще ни раз и не два попадут в стычки, после которых придется зализывать раны в полевых условиях.       — Так, рассказывайте, что вы успели наплести Кингсли? — спросил Сириус по завершению операции. — Наши легенды должны сходиться.       — Ничего такого, — хмыкнула Гермиона. — Меня зовут Джин Стивенс, а он представлен моим мужем Джеймсом.       — Так себе у тебя с фантазией на фамилии, Сохатик, — усмехнулся Сириус, глянув на Гарри.       — Сам виноват, что оставил нас одних против Кингсли — пожал он плечами. — Ну а к такой фамилии я уже просто привык и потому выпалил ее первой. Она довольно распространенная, так что не должна вызвать вопросов.       — Ну да, мой косяк, — почесал затылок Сириус, взмахом палочки ремонтируя распоротую на ноге Гермионы штанину. — Ладно, проехали. Что дальше?       — Мы познакомились с Грюмом в «Кабаньей Голове» и захотели следовать путем Ордена, — продолжал Гарри. — Было это около недели назад, потому и не успели еще всем сообщить. Вот и все.       — Сойдет, — кивнул Сириус. — Я еще поговорю с Кингсли и остальными насчет вас. Придется поискать тех же магглов и насобирать их волос для оборотки… Благо, хоть знаю, что они живут неподалеку…       Похоже, что теперь и Гермионе придется жить под другой личностью. Пусть только в обществе Ордена, но Гарри был отчасти рад такому раскладу. Это позволит ей иметь свою альтернативную внешность, под которой можно будет прятаться от Волдеморта и его прихвостней, чтобы подозрения не упали на нее саму.       Гарри был уверен, что Темный Лорд не обратил внимание на скрытую сугробами, да еще и лежащую в отдалении рыжеволосую девушку, в процессе боя еще и скрытую чарами, а потому пока Джин Стивенс станет для Гермионы тем, чем для него стали Ричард, и, теперь уже, Джеймс Стивенсы.       — Ладно, выдохнули, — устало откинулся Гарри на спинку кресла, убедившись, что нога любимой функционирует как надо. — Теперь расскажи мне нормально, кто этот, мать его, Гораций Слизнорт? И стоила ли жизнь Грюма и Дингла его спасения?       — Ну, как тебе сказать, — нахмурился Сириус, отложив палочку в сторону. — Гораций очень много лет преподавал в Хогвартсе зельеварение и был деканом Слизерина. Он учил наше поколение и ушел на пенсию в год гибели твоих родителей.       — Он хороший мастер? — поинтересовалась Гермиона.       — Великолепный, на самом деле, — ответил Сириус. — Он один из немногих во всем мире, кто способен сварить Феликс Фелицис и не отравить им подопытного. Если честно, зельеваров такого уровня можно пересчитать по пальцем одной руки.       — Ты говорил, что он имеет много связей? — вспомнил Гарри.       — Да, это так, — кивнул Сириус. — Пользуясь тем, что у него под крылом учились молодые дарования, Гораций высматривал наиболее талантливых из них, сводил с нужными людьми и после имел всяческие подарки и уважение. Скажем так, если ты решил взобраться на вершину, то Гораций будет тем, кто подставит тебе золотую лесенку.       — Но при этом он сам не стремился выделяться? — спросила Гермиона. — Я очень мало о нем читала даже в профильной литературе.       — Да, Гораций предпочитал оставаться позади, — согласился он. — Ему нравится ощущать себя в гуще событий, но при этом не особо напрягаться. Так, шепнуть словечко здесь, отправить письмецо туда. А потом утопать в благодарностях от всех вокруг, получая подарки и приглашения на светские вечеринки. Думаю, будь у него возможность, он бы обязательно захотел с тобой сблизиться, Сохатик.       — Будто оно мне сильно надо, — буркнул Гарри.       — Надо или нет, но ты слишком уж заметная фигура в нашем мире, — заметил Сириус. — И на самом деле, я бы на твоем месте не был так категоричен. Да, старикашка Слиззи может и реализовывал свои внутренние желания чувствовать себя этаким серым кардиналом, но и ты мог бы этим пользоваться в своих целях. Например, захоти ты подступиться к какой-нибудь важной и вечно занятой шишке, Гораций будет рад представить тебя ему, чтобы человек обратил на тебя внимание и имел более благосклонное настроение.       — Далек я от всех этих политических интриг, — махнул рукой Гарри. — Я привык к прямому подходу к делу.       — Я тоже, — поддержал его Сириус. — Потому и предпочел Гриффиндор Слизерину в свое время.       Солнце плавно клонилось к закату, а адреналин после битвы уже окончательно выветрился из крови, давая возможность хорошенько задуматься над случившимися событиями.       Гарри корил себя за то, что опять втянул Гермиону в игры со смертью. Она рисковала собой тогда, когда должна была сидеть дома с родителями и быть в безопасности. Да, по отношению к ней это было бы нечестно и попробуй только Гарри высказать свои мысли вслух, то девушка тут же найдет миллион аргументов, почему он не прав. Но приказать своим чувствам заткнуться и принять все риски он не мог. Да и не пытался.       Вместе с тем до глубины души было жалко потерять двух членов Ордена в прошедшей битве. Дедалуса Гарри практически не знал, но вот Грозный Глаз стал для него очень значимым и важным человеком. Настоящим наставником, который мог провести Гарри через самые трудные испытания, буквально выковывая характер и обучая всему, что только знал сам. Несмотря на те методы, которыми любил пользоваться Грюм, Гарри искренне привязался к нему и понимал, что еще очень долго будет сожалеть о потере настолько неординарного, но при этом умелого и сильного учителя.       А еще его продолжал волновать вопрос Горация Слизнорта. Почему было так важно вытащить его из лап Пожирателей? Потому что они заставили бы опытнейшего зельевара варить им самые лучшие снадобья? Аргумент, конечно, но взамен Орден получил двоих мертвых людей, причем один из них, помимо личных отношений с Гарри и Гермионой, был сильнейшим боевым магом, после Дамблдора, составляя костяк ударной группы.       Может, Слизнорт был не просто человеком с талантом к зельям и полезными связями? Может, у него было нечто, пока не поддающееся пониманию Сириуса и остальных? Ну хоть что-нибудь, что поможет перевесить чашу весов на их сторону?       — Что случилось с Дамблдором? — задал Гарри новый вопрос. — Куда он пропадал? И почему вновь исчез?       — К сожалению, я не могу тебе ответить, — со вздохом развел руками Сириус. — Наверное, Аластор знал больше, но я был не меньше поражен его прибытием, чем ты… Ведь это Грозный Глаз успел послать ему Патронуса, прежде чем погибнуть…       — Дамблдор сказал, что его буквально выдернули с больничной койки, — вспомнил Гарри слова директора. — Да и вид у него был… Скажем так… Весьма потрепанный.       — Я не знаю, — вновь замотал головой Сириус. — Никто не говорил о каких-то стычках Дамблдора с Пожирателями. Ни в Ордене, ни среди слухов Лютного. Может быть, это просто старость?       — Что, вот так вот? — усмехнулся Гарри, для которого директор был вечным, словно сам Хогвартс. — Пришло время помирать?       — Профессор Дамблдор не бессмертен, — логично рассуждала Гермиона. — Ему уже почти сто пятнадцать лет. Волшебники живут дольше магглов, но у всех есть свой предел. Особенно, если почти всю жизнь сражаешься то с Гриндельвальдом, то с Волдемортом.       — Половина его тела была черной, будто обожженной, — нахмурился Гарри. — Я не успел разглядеть его до боя, а потому не могу сказать, Волдеморт это сделал или нет. Но на обычную старость не похоже.       — Он мог искать способы победы над ним и напороться на какую-нибудь ловушку, — предположил Сириус. — Даже Дамблдор не безупречен и может ошибаться.       — Может, — пришлось согласиться Гарри. — Будем надеяться, что в скорости он поправится и объяснится.       «Ну да, ну да, как же, объяснится», — скривился он про себя. — «Держи карман шире».       Даже если Дамблдор соизволит прибыть к ним в эту минуту, то своими расплывчатыми фразами внесет лишь еще большую смуту и непонимание. Наверное, Гарри уже никогда не смирится с этой особенностью старого волшебника.       Раньше Гарри был слишком юн и глуп, слепо следуя по проложенному пути, но сейчас такая скрытность уже откровенно начинала выводить себя и бесить. Но исправить человека, прожившего так долго, было просто невозможно. Так что оставалось лишь смириться и действовать дальше. Например, сделать то, что нужно было еще утром, если бы не случившаяся бойня.       — Родная, ты как, пришла в себя? — поинтересовался Гарри у Гермионы.       — Более-менее, а что? — посмотрела она на него в ответ.       — Да вот хочу спросить, не передумала ли ты поехать к родителям?       — Эм-м-м… — удивилась Гермиона. — Считаешь, сейчас прямо подходящее время?       — Самое, что ни на есть подходящее, — неожиданно поддержал Гарри Сириус. — Волдеморт получил крупное поражение. Несколько его человек убиты, а Крауч и Гойл захвачены для допроса Министерством. Он потерял палочку и с позором бежал с поля боя. Думаю, ближайшие несколько дней, а то и недель, он тоже будет зализывать раны, восстанавливать силы и строить новые планы, с учетом изменившихся обстоятельств.       — Другими словами, ты считаешь, что он затихнет и вернется к агентурной работе? — изогнула бровь Гермиона.       — Я уверен в этом, — подтвердил Сириус кивком головы. — Даже если он хотел завтра напасть на Азкабан, то теперь все его мечты рухнули прахом. Теперь он знает, что мы можем дать отпор, а потому станет действовать медленнее и осторожнее. Да и восемь опытных бойцов на дороге не валяются, знаешь ли. Потому сейчас как раз те дни, когда ты можешь спокойно повидаться с родителями, ибо потом такого шанса уже может и не быть.       — Хорошо, убедил, — вздохнула она. — Но почти все мои вещи остались в Годриковой Впадине…       — Не проблема, — улыбнулся ей Сириус. — Перенесу тебя туда-обратно. Ну а до дома родителей, уж извини, придется брать такси. Я же не был там и не знаю, куда нужно трансгрессировать.       — Да и мама с папой будут не очень рады, если я появлюсь в компании уголовника и убийцы, — невесело хмыкнула Гермиона. — Хотя, я теперь сама такая… Черт…       — Это война, кареглазка, — понял ее настроение Сириус, положив руку на плечо. — Здесь приходится убивать. К сожалению… Ты же сделала это не из-за каких-то там желаний причинить смерть, а защищая себя.       — Ну да…       — Если хочешь и дальше бороться с Волдемортом, то это неизбежно, — теплым голосом говорил он. — Если ты не готова, то тебе будет лучше отказаться, чтобы не быть самой убитой в момент, когда твоя рука дрогнет и не сможет остановить врага. Мы стараемся избегать убийств всеми силами, но иногда иного выхода просто быть не может.       — Я готова, — шепотом произнесла Гермиона, потупив взгляд. — Просто, мне всегда казалось, что это так ужасно… Что я сама себя сдам Министерству, если однажды убью человека… А оказывается, что все совсем иначе… Я сама себе противна, но ни капли не жалею того, кто погиб от моих чар сегодня…       — Я чувствовал себя также, солнышко, — взял ее руку в свою Гарри. — После смерти Петтигрю, во мне словно столкнулись ожидания с реальностью. Я искренне считал, что мне будет мерзко от самого себя. Что он будет сниться мне в кошмарах… Но вышло так, что я почти забыл о нем уже к слушанию в Визенгамоте.       — Это-то и грустно! — воскликнула она в сердцах. — Мы еще даже не сдали СОВ, а уже разговариваем об убийствах, как об обыденности! Не должно быть так, Гарри! В кого мы превращаемся?!       — К сожалению, но жизнь не всегда такая, какой мы ее себе представляли в детстве, — мрачно хмыкнул Сириус. — Я вот тоже не думал на седьмом курсе Хогвартса, что треть ее проведу за решеткой в компании дементоров. Но остается лишь приспосабливаться и идти дальше, преодолевая все трудности с высоко поднятой головой.       — Придется, — смахнула Гермиона предательскую слезинку. — Ладно, я попытаюсь это принять… Только дайте мне время.       — Тогда я пойду, поболтаю пока с Горацием, а вы пока побудьте тут, — встал на ноги Сириус, многозначительно посмотрев на Гарри. — Наверное мне, стоит уделить ему немного внимания, раз уж все разбежались по делам.       — Угу, — кивнул он задумчиво в ответ. — А мы чуть-чуть отдохнем перед отъездом.       Едва Сириус закрыл за собой толстую звуконепроницаемую дверь, как Гермиона, совершенно внезапно, бросилась Гарри на шею и зарыдала, выплескивая сдерживаемые перед Сириусом эмоции. Очевидно, она не хотела, чтобы он это видел, но при Гарри можно было быть собой, не боясь осуждения и неуместных шуток. Пусть даже очень маловероятных.       — Тише, тише, ну ты чего? — шептал Гарри ей на ушко и поглаживая по волосам. — Все хорошо. Мы справились.       — Мне было т-т-т-так страшно! — всхлипывала Гермиона. — Я и не п-п-п-представляла, насколько это может пробрать внутри…       — Признаться честно, я и сам знатно перетрухнул, — говорил Гарри. — Особенно когда случился тот взрыв на втором этаже… Я едва не кинулся под огонь Пожирателей, лишь бы быстрее добраться до тебя…       — Я не понимала, во что ввязываюсь… — судорожно дышала она. — Все ваши рассказы… О Волдеморте… О стычке с Я-Я-Яксли… Я как-то гребанное Министерство, что не верит в серьезность предупреждений! Я до последнего была у-у-ув-уверена, что все ограничится оглушением и связыванием… Решила, что мы сделаем все тихо и быстро…       — Хотелось бы, но увы, — хмыкнул Гарри, понимая ее чувства.       — А когда появился… Ну… Во-во-волдеморт… — явно с трудом говорила Гермиона. — Знаешь, теперь я осознаю, почему маги боятся даже произносить его имя… Я почувствовала себя такой беззащитной… Словно маленькой девочкой, попавшей в лапы маньяка… Ни сбежать, ни защититься… Особенно, со сломанной ногой… Не появись там профессор Дамблдор, мы все бы остались лежать на том снегу навсегда…       — Поверь, я тебя прекрасно понимаю, солнышко, — целовал он ее в висок, поражаясь тому, как Гермиона могла сдерживать такие эмоции весь вечер перед Орденом. — Нам очень повезло, что Грюм таки успел позвать Дамблдора перед смертью… Без него мы бы и правда все там полегли.       — Как на его побеждать? — шептала она ему в грудь. — Как одолеть такую мощь? Он один справился с пятью подготовленными бойцами Ордена…       — Ну, я же как-то смог чуть не оторвать ему руку, — с улыбкой напомнил Гарри. — Да, пусть это вышло случайно, но еще парочка таких случайностей и победа у нас в кармане.       — Дурак, — фыркнула Гермиона, подняв свои заплаканные карие глаза. — Если это твой план, понадеяться лишь на удачу, то он скорее отдает самоубийством.       — Я понимаю, но другого пока нет, — теперь вздохнул и Гарри. — Единственное, что я могу сказать, так это то, что в прямом бою мы бессильны. Нам придется действовать другими путями. Слизеринскими, если их так можно назвать.       — Например? — не совсем поняла Гермиона.       — Ну не знаю, — почесал он затылок. — Отравить, напасть из темноты, пустить Аваду в спину, пробравшись в его окружение. На крайний случай — раздобыть маггловской взрывчатки и заложить ему под стул. В общем, любым, кроме самоубийственной дуэли.       — Это мне уже больше нравится, — натянуто улыбнулась она шутке. — Но что толку, пока мы не знаем, как он сохранил свою жизнь пятнадцать лет назад?       — Ну, по крайней мере, будет шанс еще на столько же превратить его в бестелесного духа, — пожал Гарри плечами. — Другого ответа у меня пока нет.       — К сожалению, у меня тоже, — поморщилась Гермиона. — Мерлин, не могу забыть этот ужас! И не могу себя простить за беспечность, из-за которой я стала убийцей…       — Тебе придется это принять, — твердо сказал Гарри. — Сириус полностью прав. Или так, или никак.       — Знаю, родной, знаю, — обреченно выдохнула она. — Ладно, я вроде немного пришла в себя. Давай слетаем с Бродягой за моими вещами… Хоть подышу воздухом перед встречей с родителями…       Меньше чем через час, Гермиона, попрощавшись с Гарри длительными объятиями и поцелуями, села в такси и отправилась в Уотфорд. Они надеялись, что смогли избавиться от всех последствий смертельной битвы, включая синяки, порезы и порванную одежду. А плохое настроение легко было объяснить тем, что Гермиона скучает от разлуки со своим новым парнем (они все же решили попытаться разведать отношения Эммы и Дэниела к такой новости).       Сам же Гарри пока остался на Гриммо, желая побольше пообщаться с Сириусом. Все же одному в Годриковой Впадине будет скучно, а тут хоть можно будет влиться в дела Ордена и послушать свежие новости. До Хогвартса, в основном, доносились лишь отголоски, даже несмотря на то, что Грюм принял их в полноправные члены организации, а Сириусу часто было банально некогда трепаться часами через сквозное зеркало, пересказывая каждое слово Кингсли.       — В общем, у меня есть как хорошие новости, так и плохие, — уже поздно ночью вещал задолбанный вусмерть Бруствер, когда все, включая вновь сменившего облик Гарри, заняли место за столом. — Амелия была, мягко говоря, шокирована, увидев живого и невредимого Крауча-младшего. Только-только затихли разговоры о его пропавшем без вести отце, как здрасте, такие новости.       — Дало бы это хоть какой-то толк, — постучал пальцами по столу Сириус.       — Пока сложно что-то говорить, — вздохнул Кингсли. — Мы с Тонкс представили его, как случайно пойманного мракоборцами беглого преступника. И попытались допросить стандартными методами…       — И-и-и? — оживился Люпин.       — Пусто, — хмыкнул он. — В его голове не было ничего полезного, кроме задания схватить Горация и притащить его в условленное место. Волдеморт, к сожалению, умеет заботиться о своих секретах. Он тщательно подчистил в их памяти все важное, на случай провала операции.       — Но мы же знаем, что они прячутся в поместье Малфоев, так? — подал голос Гарри.       — Да, знаем, — кивнул Кингсли, кинув на него взгляд. — Но без доказательств никто не станет инициировать даже банальную проверку. Малфои, к сожалению, слишком уважаемые люди среди высшего общества, чтобы врываться к ним в дом по первому зову. А нас слишком мало, чтобы напасть на их базу без поддержки Министерства.       — Но ведь Крауч и Гойл знали о том, что работают на Волдеморта? — нахмурился Гарри. — Я слышал, как они переговаривались о нем между собой.       — Да, и мадам Боунс обратила на этот факт внимание, — ответила Тонкс. — Но ей нужно время на то, чтобы обработать эту информацию. Ведь раз с памятью Пожирателей успели поработать, то им могли внушить и факт найма Волдемортом. По крайней мере, так она говорит. При этом не отрицает того, что все может оказаться истиной.       — Я, конечно, уважаю ее за взвешенные и обдуманные решения, — почесал подбородок Сириус, — но у нас уже нет времени на пространные мысли. Ты сказал ей, что Волдеморт готовит нападение на Азкабан?       — Намекнул, — пожал плечами Кингсли. — Ты же сам понимаешь, что Орден такая же незаконная организация, как Пожиратели. И пока я не могу найти адекватное объяснение своим знаниям, я не могу настаивать на них при Амелии.       — Дерьмо, блять, — сплюнул Сириус на пол от злости. — Сколько придется ждать?       — Пару-тройку дней точно, — отвечал он. — Амелия пообещала привлечь лучших своих легиллиментов. Мало ли, удастся что-то вытащить из голов Крауча и Гойла.       — Скорее, у них просто опять сгорят мозги, — хмыкнул Сириус.       — Не исключено, — согласился Кингсли. — Но тем не менее, это подтвердит серьезность их «нанимателей», что позволит Амелии убедиться в том, что это дело выходит за рамки обычных уличных воришек.       — Вот почему в Министерстве все такие тугие? — в сердцах воскликнул Гарри. — Ладно, не все, но большинство?       — Их тоже можно понять, мистер Стивенс, — спокойным тоном ответил ему Люпин. — Пока фотографию живого Волдеморта не повесят на первой странице «Пророка», все будут цепляться за иллюзию мирного существования. Признаться честно, если бы Гарри Поттер, земля ему пухом, не сказал нам, что лично видел его воскресшим, я бы и сам сомневался вплоть до сегодняшнего сражения.       Мда, опять все упирается в одно и то же. Если даже Люпин, который всегда верил Дамблдору и понимал, насколько силен Волдеморт, говорит ему такие слова, то что оставалось думать о большинстве, которому пропаганда Министерства год за годом промывала голову, вещая, что все хорошо и нет поводов для паники?       Но при этом, Сириус тоже был прав. Какой бы рассудительной не была мадам Боунс, эта же черта не позволит ей принимать поспешных выводов на основе недостатка доказательств. Нужно было что-то веское. Буквально устроить им очную ставку с Волдемортом, чтобы до всех дошла серьезность ситуации. Но как это сделать? Да еще и избежав огромных жертв? Задачка со звездочкой, конечно…       — Может, заставить Снейпа сфотографировать Волдеморта в окружении Пожирателей? — язвительно предложил Гарри.       — Было бы неплохо, мистер Стивенс, — устало улыбнулся Кингсли. — Боюсь только, сразу после этого мы потеряем единственного человека, вхожего в его ряды. Мистер Снейп и так очень рисковал, передавая нам сведения о нападении на мистера Слизнорта. Даже не представляю, как он теперь будет отводить от себя подозрения.       — Не особо будет его жалко, если он провалится, — прокомментировал Сириус.       — Но это очень сильно ударит по делам Ордена, — справедливо заметил Кингсли. — Я тоже недолюбливаю характер Северуса, но он полезен.       — Пошел бы он в…       — Давайте не будем сейчас пререкаться, — поднял руку Люпин. — У нас есть еще вопросы для обсуждения.       — Например? — уточнил Гарри.       — Аластор и Дедалус, — произнес он, от чего все моментально притихли и забыли о спорах со сжавшимися внутри сердцами. — Я похоронил их на кладбище в Хогсмиде. Можете наведываться по желанию. Но нужно придумать легенду их смерти. Особенно, для Грозного Глаза.       — Черт, я совсем забыл о таких деталях, — угрюмо признался Кингсли. — И что теперь делать с Хогвартсом? Дамблдор снова вне доступа и если он и вправду чем-то болен, то нужно еще найти нового учителя по защите. Желательно, лояльного к Ордену.       — Лунатик, не желаешь вернуться на пост? — посмотрел на него Сириус.       — Я бы с радостью, но ты же знаешь, — вздохнул Люпин. — Я показал себя опасным. Чуть не убил Гарри и Гермиону. Разодрал грудь Северусу. Мне нельзя этим заниматься…       — Ну, насчет Снейпа я проблем не вижу, — фыркнул Сириус, с чем Гарри не мог не согласиться.       — Тем не менее, — отвечал он. — Нам нужен другой человек. Который найдет общий язык с детьми, но при этом не будет болваном, по типу Локонса. И который сможет, в случае опасности, помочь с обороной Хогвартса, если на него нападут Пожиратели.       Да, еще один не простой вопрос, который требуется решить в кротчайшее время. Желательно, до конца каникул. Если со смертью Грюма придумать отмазку будет проще простого (ну умер старый мракоборец в своей постели от множества травм и темных проклятий, которые доконали его организм со временем), то что делать с новым учителем? В связи с грядущей войной, нужен человек, знакомый с темными силами не понаслышке. Желательно, тоже мракоборец с опытом. Ну хоть каким-нибудь.       — Вы позволите, сэр? — подняла руку Тонкс.       — Говори, — кивнул Кингсли.       — Я могла бы попробовать занять его место, — не очень уверенно произнесла она. — Аластор был моим наставником. И если вы не против, я отправлюсь в Хогвартс и буду работать там. Хотя бы до конца учебного года, а там уже как попрет.       — Ну, а что, идея хорошая, — одобрил Сириус. — Что скажешь, Бруствер? Тонкс все же твоя подчиненная на официальной службе.       — Да можно, — пожал он плечами. — Пока Альбус вне досягаемости, нужно будет обсудить этот вопрос с Минервой. Да и в целом, ввести ее в курс дела…       — Я займусь этим, — кивнул Люпин, повернувшись к Тонкс. — А еще, пожалуй, стоит рассказать тебе о некоторых тонкостях работы. Это дети, к ним нужен особый подход.       — Думаю, я справлюсь, — улыбнулась она. — Если что — превращусь в Грюма или Снейпа и парой ласковых напомню им о хорошем поведении на уроках.       — Хотел бы я на это посмотреть, — первый раз за вечер рассмеялся Кингсли. — Ладно, пора нам закругляться. Я, если честно, смертельно устал и дико хочу спать.       — Поддерживаю, — кивнул Люпин. — Нам всем нужно отдохнуть и переварить случившееся.