Темные тайны тьмы

      Начало четверга выдалось для Гермионы в кои-то веки спокойным и нормальным. Безуспешно продолбившись несколько дней в глухую стену игнорирования, Лаванда махнула на нее рукой и перестала донимать по поводу слишком уж быстроразвивающихся отношений со «Стивенсом». Так что теперь можно было не беспокоиться насчет скорейшего покидания спальни, чтобы избежать неприятного утреннего допроса.       Надолго ли? Уже не столь важно. Главное, что хоть чуть-чуть спокойствия Гермионе было обеспечено.       Что было более интересным — так это первый у пятикурсников урок по Защите в исполнении профессора Тонкс, который должен будет стать чем-то новым и занимательным. За полтора года преподавания профессора Грюма, студенты привыкли к довольно жестким и выматывающим методам старого мракоборца, порой покидая занятия в состоянии оглушения или потери ориентации в пространстве. Да, знания буквально вколачивались в их головы, но довольно быстро всем надоело представлять собой роль мешков для битья и потому учились многие откровенно плохо.       Насколько могла представить Гермиона, профессор Тонкс была полной противоположностью своему наставнику. Веселая, живая, бойкая и энергичная. Даже удивительно, как она с таким характером смогла выдержать все испытания Грозного Глаза, пройдя его тесты и получив работу в мракоборческом центре.       Поговаривают, что это удавалось буквально единицам, а курсанты, узнавшие о прикреплении к Аластору Грюму, могли сразу писать заявление на увольнение. А вот она все прошла и имела к нему по итогу лишь бесконечную благодарность и уважение от своего наставника, что дорогого стоит.       — Послушай, Гермиона, — обратился к ней Гарри, перехватив по дороге в класс Защиты. — Ты не могла спросить у Тонкс одну вещь?       — Какую? — уточнила она. — И почему бы тебе подойти к ней самому?       — Потому что Ричи Стивенса не было в недавнем бою, — скривился Гарри. — И знать о некоторых аспектах битвы он не может. А ты постоянно роешься в Запретной секции и натыкаешься на различные заумные темы, да еще и считаешься ученицей Грюма. Насколько я понял, о Стивенсе он особо-то не распространялся среди членов Ордена…       — Ладно, говори, — затянула Гермиона его за угол, хотя в коридоре и так никого не было.       — В общем, когда мы рубились на первом этаже с Пожирателями, я услышал от Крэбба-старшего одно заклинание, которое не знает даже Бродяга, — негромко объяснялся Гарри. — Формула звучит как «Сектумсемпра» и имеет белую вспышку.       — Сектумсемпра? — задумчиво повторила Гермиона. — Звучит не очень по-доброму. Почему ты решил, что Тонкс может быть в курсе?       — Она мракоборец, — пожал плечами Гарри. — Их учат всякому. Я уверен, что Крэбб явно не пощекотать меня хотел, так что эти чары могли бы помочь нам в будущем.       — Если ты о том, о чем мы говорили, то я еще сама не до конца уверена в правильности этого решения, — глубоко вздохнула Гермиона, все еще борясь сама с собой, несмотря на недавние громкие речи. — Я понимаю, что нам это нужно знать и уметь пользоваться. Но я боюсь, как бы мы не превратились в таких, как наши враги…       — Но ты же сама это предложила, — напомнил Гарри.       — Знаю, — резко ответила она. — Просто… Ладно, я поговорю с Тонкс.       — Спасибо. Я тогда побежал на Травологию, — кинул Гарри взгляд на часы. — Увидимся за обедом!       Ну что ж. Пора на практике узнать, готова ли Гермиона реализовать свои эмоциональные желания по изучению темной магии. Несколько дней назад, когда чувства от сражения с Пожирателями еще горели ярким пламенем, она и вправду захотела научиться давать равнозначный отпор, а не надеяться на прихоть случая.       Но то было несколько дней назад…       Да, та же Бомбарда или Конфринго были способны убить человека при удачном стечении обстоятельств, но от них легко можно было защититься при помощи самых простых щитовых чар, а последствия, если человек выживал, лечились без проблем зельями или целительской магией, что и продемонстрировал Сириус на Гриммо.       Повреждения от темной магии же нельзя было вылечить просто так. Требовался либо очень большой период времени, либо нужны были специфические контрзаклятия, либо же лечение и вовсе было невозможным, что на примере своего тела показал искалеченный профессор Грюм. К тому же, многие из этих заклинаний были куда сильнее и могли насквозь прошибить Протего, если оно выполнено ослабшим или неумелым магом.       Все это звучало очень жутко и Гермиона всеми силами отвергала необходимость прибегать к таким разделам волшебства, но вместе с тем, она прекрасно понимала, что когда в дом самого отъявленного пацифиста приходит война, то он либо берет в руки оружие и защищает себя изо всех сил, либо бесславно гибнет без какого-либо толку.       Гарри, кажется, уже давно принял для себя неизбежность необходимости отбросить в сторону моральные устои, а теперь это предстоит и Гермионе, заходящей со всеми в класс Защиты от темных сил. Чем быстрее — тем лучше для них обоих.       — Доброе утро всем, — поздоровалась со студентами одетая в непривычную учительскую мантию девушка с розовыми волосами. — Можете звать меня профессор Тонкс или мисс Тонкс, как вам будет угодно. Я буду продолжать готовить вас к экзаменам СОВ до конца этого года. Надеюсь, за это время мы изучим программу и каждый из вас получит хорошие оценки.       — Прошу прощения, — поднял руку один из пуффендуйцев. — А что случилось с профессором Грюмом?       — Как и сказала профессор Макгонагалл несколько дней назад, — чуть дрогнул ее голос, а вышедшая из-под контроля рука смахнула со стола полную чернильницу на пол, — профессор Грюм умер от отложенных эффектов темных заклятий, с которыми организм уже не смог бороться в его возрасте. Разве вы не слышали?       — Слышал, — ответил он. — Но мне показалось, что это…       — Будьте так добры, мистер Макмиллан, — довольно резко прервала его профессор Тонкс, палочкой восстановившая чернильницу. — Не нужно строить теории заговоров там, где они не требуются.       — Простите, профессор, — потупил взгляд Эрни.       — Итак, на чем вы остановились? — вернулась она к теме урока. — Насколько я поняла из разговоров с другими классами, вы успели хорошо изучить щитовые чары, отработали заклинания для отпугивания акромантулов, оборотней и вампиров, а также начали приступать к атакующим чарам, полезным при схватках с преступниками. Верно?       — Да, профессор, — хором отозвался класс.       — Тогда мы продолжим эти темы, — неловко улыбнулась она, еще явно нервничая на своих первых занятиях. — Сколько из вас помнят чары полной парализации?       Гермиона оглянулась и, к своему удивлению, помимо нее руки подняли лишь два человека, помимо ее самой. Это был Рон, разумеется, который был свидетелем применения этой магии к Невиллу на первом курсе, в добавок получивший этими чарами от Грозного Глаза на его первом занятии, и Ханна Аббот с Пуффендуя.       Профессор Грюм и вправду уделял больше внимания на противостояние с магическими существами и применение до уровня автоматизма защитных чар, откладывая наступательные заклинания для битв и сражений на последний семестр.       Как он объяснял позже, во время индивидуальных занятий, таким образом он пытался искусственно затормозить прогресс тех, кто в будущем может стать противником для Ордена. А именно — детей Пожирателей. Был ли от этого толк — вопрос, конечно, спорный, ведь их родители могли без проблем обучить своих отпрысков чему угодно. Но для сдачи СОВ эти знания были необходимы, а потому уже не оставалось выбора, так что пришлось заняться и этим разделом магии.       — Хорошо, — хлопнула в ладоши профессор Тонкс, следом создав палочкой подобие живого чучела с улыбчивой тыквенной головой и соломенной шляпой. — Смотрите и запоминайте. Петрификус Тоталус!       Руки и ноги чучела с резким щелчком прижались друг к другу, от чего оно, потеряв способность удерживать равновесие, медленно покачнулось и завалилось на спину с глухим стуком обернутой в тряпье соломы. По классу пробежал смешок, а профессор Тонкс, едва не снеся локтем стоящее неподалеку зеркало, вернула его в вертикальное положение и произнесла контрзаклятие, позволив чучелу вновь стоять ровно и стабильно.       — Ну что, кто хочет попробовать? — с искринкой в глазах спросила профессор Тонкс.       До конца урока бедное чучело падало и поднималось столько раз, что Гермиона уже устала считать. С каждым ударом о деревянный пол из него вываливались куски соломы, а тыквенная голова покрывалась трещинами и с хрустом разламывалась на части. Хорошо, что наготове всегда было заклинание починки, приводившее чучело в целый вид. И хотя оно не чувствовало абсолютно ничего, Гермионе даже стало немного жалко эту улыбчивую морду, принимающую на себя десятки разнообразных чар.       — По пять очков Уизли, Аббот, Грейнджер и Макмиллану, за точные попадания, — объявила профессор Тонкс при звуках гонга, объявляющего о завершении занятия. — К следующему уроку попрошу от вас короткое эссе на тему уклонения и противостояния противникам без использования щитовых чар. Хочу почитать ваши мысли на этот счет.       Гермиона дождалась, пока гриффиндорцы и пуффендуйцы покинут класс, после чего решила поговорить с профессором Тонкс насчет того заклинания, что Гарри услышал в бою с Крэббом. Она помялась в неуверенности несколько секунд, а затем тихим покашливанием обратила на себя внимание уже отвернувшейся к ней спиной девушки, начавшей очищать помещение от соломы и готовить к приему следующей партии студентов.       — Прошу прощения, профессор, можно вопрос? — спросила Гермиона, едва захлопнулась дверь и установилась тишина.       — Спрашивай, — улыбнулась ей Тонкс, повернувшись лицом. — По теме урока или что-то другое?       — Скорее, первое и второе вместе взятое, — смутилась Гермиона такой прямоте. — Я бы хотела узнать у вас о…       — Погоди, я так чувствую себя очень старой, — подняла она руку. — Ты, вроде как, не чужой Ордену человек. Сириус отзывался о тебе, как об очень смышленой и умной ведьме, а Аластор рассказывал, как учил тебя в этом классе постоять за себя и доверял больше, чем многим другим.       — Да, было такое, — смущенно кивнула Гермиона.       — Думаю, в неформальной обстановке мы можем на «ты», — сказала Тонкс. — Так в чем твой вопрос?       — Эм-м-м, да, — даже немного потеряла нить Гермиона. — Это… Я прочитала в Запретной секции об одном заклинании… Э-э-э… Звучит как «Сектумсемпра». В… Ты не знаешь его свойств? Там не было описания…       — Первый раз слышу, — пожала плечами Тонкс. — Не пыталась проверить на практике?       — Нет, не рискнула, — помотала головой Гермиона. — Стараюсь не пользоваться тем, в чем не уверена. Лучше проверять в компании компетентного человека.       — Подход верный, — одобрила она, взмахнув палочкой и вновь восстановив чучело. — Давай проверим вместе. Как ты говоришь? Сектумсемпра?       — Да, — кивнула Гермиона. — Кажется так.       Тонкс прицелилась в чучело, сделала короткий замах и произнесла формулу чар, надеясь увидеть результат на деле. И, Мерлин их всех дери, этот результат превзошел все ожидания! Чучело буквально порубило множеством невидимых мечей, проткнувших его насквозь, отрезало правую руку по самое плечо, а улыбающаяся тыквенная голова разорвалась на мелкие части, не выдержав силы яркой белой молнии, ударившей прямо в район носа.       — Где ты, говоришь, его откопала?! — прошептала шокированная Тонкс, повернувшись к Гермионе. — Я бы сказала, что это очень темная магия…       — Прочитала в одной из книг Запретной секции еще осенью, — пискнула Гермиона, тоже находясь под впечатлением от результата. — Я не рискнула узнать у Грозного Глаза тогда… Там не было описания… Только упоминание…       — Очень похоже на то, от чего погиб Дингл… — неверяще посмотрела Тонкс на свою палочку. — Если оно оставляет такие раны… Черт… Прости, я не должна была тебе это говорить…       — Все нормально, я понимаю, — не могла она оторвать взгляда от изорванного чучела. — Даже Макмиллан усомнился в легенде… Профессор Грюм же не просто так умер, да?       — Да, не просто так, — отразилась боль в ее глазах, а волосы вновь стали менять свой цвет в произвольном порядке. — Я не могу рассказать тебе много подробностей, но его убил Волдеморт на наших глазах… А Дедалус, похоже, нарвался именно на эту хрень…       — Извини, я не хотела напоминать, — старательно скрывала свои эмоции Гермиона, пытаясь не обрушить их легенду о неведении.       — Ничего, бывает, — устало провела Тонкс рукой по лицу. — Можешь еще раз найти эту книгу? Возможно, там есть контрзаклятие. Нам бы не помешало, если Пожиратели станут и в будущем пользоваться такой магией против нас.       — Я попытаюсь, — пообещала Гермиона, с сожалением понимая, что шансов на успех мало, раз даже мракоборец впервые услышала об этих чарах.       — Спасибо, — сдержанно кивнула Тонкс. — А теперь иди. Мне нужно сообщить эти новости Ордену до начала следующего урока.       Вот тут получилось не очень хорошо. Как отреагируют остальные на весточку от Тонкс, которая узнала о новом смертельном проклятии от Гермионы, буквально через неделю после спасательной операции? Слишком уж значимое совпадение, чтобы стать случайностью.       Останется надеяться лишь на Сириуса, который сможет все правильно понять и загасить подозрения у Кингсли и остальных на корню. Зато есть, что рассказать Гарри, который будет рад услышать, какой участи ему удалось избежать.       — Да, мне крупно тогда повезло, — поморщился Гарри после ее рассказа об экспериментах с Тонкс, наливая себе чай на обеде в гостях у эльфов. — Крэбб чуть не попал мне им в голову, буквально парой дюймов выше прошло.       — Нам тогда обоим очень сильно повезло, — признавала Гермиона. — Я до сих пор не могу поверить, что повела себя столь самоуверенно и полезла в драку, хотя обычно стараюсь их избегать.       — Ну, нас попросили помочь, — пожал он плечами, взлохматив волосы на затылке. — Вот мы и помогли, как могли.       — Мы обязательно должны подготовиться к следующим битвам, чтобы знать, как не повторить судьбу мистера Дингла, — серьезно произнесла Гермиона, поблагодарив кивком эльфа, принесшего ей жаренной картошки с сосисками. — Тонкс посоветовала поискать информацию в Запретной секции. Возможно, там действительно есть что-то о контрзаклятии к этой Сектумсемпре. Не придумал же ее Крэбб, а взял из какого-то источника…       — Возможно, — согласился Гарри. — Плюс, будет еще один повод найти способы воскрешения Волдеморта. Идем сегодня?       — Да, давай после уроков, — кивнула она. — Только не очень долго, а то на завтра еще писать эссе для Снейпа.       — Даже не напоминай про него, — со злостью выплюнул Гарри. — Этот мудак наткнулся на меня по дороге к профессору Стебель и сходу назначил неделю отработок!       — За что?! — изумилась Гермиона.       — Пойди его спроси! — кипел Гарри. — Сказал, что обязательно сообщит на первой же отработке завтра! Еще попросил взять с собой пергамент и чернила с перьями, чтобы я записал все, что он хочет мне сказать!       — Мне кажется, что это не просто так, — нахмурилась Гермиона. — Может, он хочет передать какую-то информацию… Ну… — снизился ее голос до шепота, — по делам Ордена?       — Даже если и так, то мог бы нормально подойти, а не как обычно изображать из себя морального урода?! — уставился на нее Гарри.       — Возможно, — вздохнула она. — Завтра узнаем. А сейчас давай вернемся к делам насущным.       Вечером, решив не терять время на ужин, Гарри и Гермиона, даже не переодеваясь из ученической формы, просто бросили сумки в Выручай-комнате и сразу направились на четвертый этаж, во владения строгой мадам Пинс. Привычно показав все еще действующее разрешение пусть и погибшего, но все же профессора Грюма, они погрузились в тишину библиотеки и пошли между рядами с высоченными полками в сторону дальней двери, открывшейся от прикосновения тех, кому позволено находиться в Запретной секции.       Появившись здесь впервые ночью на первом курсе, Гарри испытывал довольно необычные, можно даже сказать, неприятные ощущения. От здешних книг буквально веяло тьмой, а воздух как-будто становился холодным и сырым. Гермиона знала, что это не так, иначе везде бы зародилась плесень, а страницы старых книг рассыпались бы в труху.       История Хогвартса прямо говорила, что в библиотеке специально созданы одни из самых стабильных условий во всем замке. Постоянная температура и влажность поддерживались особыми заклинаниями, за которыми следила и сама мадам Пинс, и школьные эльфы. Но тем не менее, она не могла не согласиться с Гарри, делящимся своими ощущениями.       — Магия, особенно темная, всегда оставляет свои следы, — говорила она. — А когда ее такое количество вокруг, то сам все понимаешь. Вспомни дом Сириуса.       — Наверное, к этому не привыкнуть, — вздохнул Гарри. — После такого уже начинаешь сомневаться, стоит ли ее вообще изучать.       — Стоит, — решительно хмыкнула Гермиона. — У нас нет выбора. Я приняла решение.       — Я тоже, — с согласием кивнул он. — Идем, поищем что-нибудь об этой Сектумсемпре и Волдеморте.       За окнами давно уже началась ночь, но мерцающие факелы и лампы позволяли молодым волшебникам, спрятавшимся от посторонних глаз в самом дальнем закутке Запретной секции, где хранились наиболее темные издания, перелистывать в различных книгах страницу за страницей, порой шугаясь от внезапных криков с очередного разворота или кривясь от живых изображений жутчайшего темного ритуала, предполагающего совокупление с трупом жертвы, взамен обещающего значительное увеличение магической силы и продолжительности жизни.       Даже по сравнению со злодеяниями Волдеморта, описанные в этих книгах методы казались поистине ужасающими и отвратительными. Как насчет расчленить всю семью своего главного врага, сварить их в особом зелье и съесть это в кругу слуг, читающих ритуальное заклинание, чтобы наложить мучительное проклятие на каждого, кто попытается противостоять совершившему подобное магу? Судя по описанию книги, в 11-12 веках это было едва ли не ежедневной рутиной в некоторых частях света.       Гермиона, разумеется, знала о племенах каннибалов, до сих пор живущих в особо удаленных уголках планеты и имеющих свойство поживиться человечинкой, мечтая о получении силы поверженного врага из другого племени. Но здесь, в магическом мире, это были не просто бестолковые попытки, а вполне рабочие ритуалы, от которых волосы становились дыбом в самых неприличных местах, а по всему телу проходила неприятная дрожь.       — Как люди вообще могли додуматься до такого? — шептала она, едва сдерживаясь от того, чтобы сжечь к Мерлину все упоминания такой жестокости.       — То есть убивающие взглядом василиски, выведенные гибридным способом, тебя уже не волнуют? — мрачно усмехнулся Гарри, вчитываясь в строчки своей книги.       — Волнуют, конечно, — потупила она взгляд. — Но от некоторых описаний мне правда жутко. Вот почему Авада и Круциатус непростительны, зато такие вещи может читать любой школьник, добывший разрешение в Запретную секцию?       — Может быть, потому что произнести заклинание легко, а сожрать труп врага сложно? — предположил Гарри. — Скажем так, я бы с радостью убил Волдеморта, будь у меня такой шанс, но вот сварить из него суп и полакомиться за ужином — уж извольте.       — Ну да, логично, — хмыкнула Гермиона. — Но тем не менее, к подобному я не была готова…       Время шло, но ни у Гарри, ни у Гермионы не удавалось найти упоминания таинственного заклинания, примененного Крэббом. Откуда он его только выкопал, раз о нем не знают ни мракоборцы, ни различные темные книги? Раньше Гермиона была уверена, что в библиотеке Хогвартса можно узнать абсолютно обо всем на свете, но сейчас, с ростом стопки пролистанных ими книг, эта уверенность буквально таяла на глазах.       — Кстати, я уже у третьего автора нахожу ссылку на некие «Темные тайны тьмы», — поделился Гарри, перевернув очередной разворот своего фолианта.       — Я тоже это заметила, — вчитывалась она в строчки. — Похоже, весьма популярный труд среди темных магов. Но я пока не видела ее на полках.       — Ну, мы еще и трети не осмотрели, — кинул Гарри взгляд вокруг себя. — Может, попытаться найти именно ее?       — Когда знаешь название, то можно не искать, — достала Гермиона волшебную палочку. — Акцио, Темные тайны тьмы!       Кончик ее палочки засветился, подтвердив выполнение команды, но за этим не последовало решительно ничего. Ни одна книга не сдвинулась со своего места. Создавалось ощущение, будто ее просто не существует в пределах досягаемости заклинания. Впрочем, не исключено, что так это и было, ведь даже в Хогвартсе невозможно хранить абсолютно все волшебные книги, особенно, по темным заклинаниям.       — Может, написать Краму? — предложила Гермиона, убедившись в отсутствии результата. — Вы неплохо сдружились, а Дурмстранг больше склонен к этим областям магии.       — Наверное, стоит попробовать, — хмыкнул разочарованный в неуспехе Гарри. — Придется Букле основательно постараться, чтобы…       — Гарри! — воскликнула Гермиона, ткнув пальцем в окно за его спиной. — Смотри! Там что-то есть!       В темноте ночи, к удивлению их обоих, действительно парило что-то темное, напоминающее прямоугольную толстую книгу. Похоже, заклинание Гермионы приманило ее откуда-то извне библиотеки и было хорошо, что она сделала это без особой концентрации, иначе книга выбила бы окно на всей скорости, после чего мадам Пинс навсегда бы запретила им появляться здесь, даже попроси ее сам профессор Дамблдор.       Вскочив со своего места, Гермиона аккуратно открыла окно, впустила внутрь вихрь морозного воздуха и поймала в свою руку необычную на вид книгу, имеющую поблекшую темную кожаную обложку и всем своим видом показывающую, насколько она древняя и старая. От нее одной веяло неприятными ощущениями больше, чем от всей остальной Запретной секции, а потому Гермиона держала ее весьма опасливо и недоверчиво, едва ли не на вытянутых руках.       — Ну, по крайней мере, Краму писать не придется, — пошутил Гарри.       — Это да, — нервно усмехнулась Гермиона. — Мерлин, какая же она противная! Даже держать ее в руках мерзко…       — Судя по ее состоянию, ей уже лет пятьсот, не меньше, — оценил он. — Давай я ее почитаю, если ты не хочешь.       — Держи, — впервые в жизни с радостью отказалась она от источника знаний, даже выдохнув с облегчением. — Не знаю, почему я так на нее реагирую, даже не открыв…       — Наверное, ты слишком правильная для нее, — хихикнул Гарри, осторожно перелистывая аж трещащие от старости страницы.       — Я бы поспорила, — нахмурилась Гермиона, вновь вспомнив, что от ее действий уже погибли люди.       — Ладно, не сердись, — поднял на нее взгляд Гарри. — Это я так, разрядить обстановку.       Пока он погрузился в чтение, Гермиона решила прогуляться и подышать воздухом вне Запретной секции. Все же мрачная атмосфера слишком сильно давила на уставшие мозги, а потому она просто пошла по почти пустой библиотеке, наслаждаясь запахом нормальных книг, от которых не веяло смертями, расчленениями, изнасилованиями, жертвоприношениями и каннибалистическим ритуалами.       Вот как Гарри так легко переваривает это все, когда Гермиону едва ли не тошнит уже давним обедом? Неужели ему настолько плевать, раз он может спокойно читать о таких страшных вещах и не подавать виду? Да, конечно, он парень и рос в куда более худших обстоятельствах, нежели Гермиона. Его границы морали от природы сдвинуты в другую сторону, ведь мужчины издревне были войнами, готовыми идти на смерть и убийство, а женщины хранили очаг и детей, для чего были наполнены состраданием и сочувствием.       Но чтобы настолько?       Ведь Гарри, до конца осознав, что убил Петтигрю своими собственными руками, принял это едва ли не на следующий день, когда пришел в себя и переварил случившееся. Причем голову Питера разорвало буквально на его глазах, даже не оставив шанса отмазаться, будто это произошло случайно. И для него это не стало чем-то совсем уж из ряда вон выходящим.       Гермиона же, не видя лично, а только услышав от Гарри, что взрывная волна встречных Бомбард размазала Гиббона по стенке и хрен его знает что сделала с Кэрроу, не могла прийти в себя уже вторую неделю.       Как преодолеть себя? Как заставить, как верно выразился Гарри, слишком уж правильное сознание принять необходимость жестких и даже смертельных мер по отношению к Пожирателям и Волдеморту? Сколько еще придется бороться с самой собой, чтобы можно было не сожалеть об убийстве очередного врага, а радоваться тому, что их стало на одного меньше?       Для Гермионы это было очень сложно и все ее подсознание противилось таким мыслям. Но развитый разум и сила воли загоняли их вглубь, убеждая, что иначе она сама погибнет, рано или поздно. Просто ее рука дрогнет, не сумев произнести решающие слова, а через мгновение враг сам пошлет в нее Аваду, закончив бесславный путь слишком правильной девчонки.       Нужно было научиться мыслить как Гарри, Сириус, Кингсли Бруствер и остальные члены Ордена Феникса! Выбить из себя всю жалость по отношению к врагам, коей так славился тот же профессор Дамблдор. Ему-то легко так говорить, когда даже сам Волдеморт не способен одолеть его в дуэли!       А как поступать тем, кто не выучился на такой уровень магии? Профессор Грюм был полностью прав, им остается рвать противника на части, пока тот не перестанет дышать! Только так можно гарантировать свою безопасность!       Глубоко вздохнув и пытаясь успокоить разошедшееся до бешенного ритма сердце, Гермиона медленным шагом вернулась в Запретную секцию, прошла в самый дальний ее уголок, где обнаружила все также склонившегося над увесистым томом Гарри, осторожно перелистывающего страницу за страницей, лишь бы их не повредить.       От чего-то Гермионе казалось, что эта книга была специально заколдована на сохранность, так что можно было не бояться испортить ее небрежным отношением, но лучше, наверное, не испытывать свою удачу на прочность. Мало ли, именно на поврежденной части будет описание нужного им контрзаклятия, а даже Репаро, наверное, уже не сможет восстановить столь древний фолиант.       — Ну, как успехи? — спросила Гермиона, подходя ближе.       — Пока глухо, — пробубнил Гарри в ответ. — Но я нашел еще несколько интересных и не очень сложных способов сохранить себе жизнь после смерти.       — Это каких же? — без особого интереса спросила Гермиона.       — Насколько я понял, некоторые волшебники пытались привязать свою магию к подлунному миру, — продолжал Гарри, не отрываясь от строчек. — Таким образом, даже если твое настоящее тело сожгут в пепел, ты останешься… Ну, сложно сказать, что живым, но зато тебя не затянет в загробный мир. При этом не придется становиться бесполезным призраком и будет шанс воскреснуть.       — Весьма похоже на то, что случилось с Волдемортом, — заинтересовалась Гермиона.       — И я уже натыкался на нечто подобное, — вспоминал Гарри. — Помнишь, тот дневник на втором курсе?       — Думаешь, это могло быть оно? — нахмурилась она. — Но ты же его уничтожил! Если бы это был он, то Волдеморт не смог бы воскреснуть. Да и дух там был молодого Реддла…       — Разве что он попытался сделать это несколько раз, — скривился Гарри, показав ей разворот с описанием. — Но в этой книге сказано, что попытка создания даже одной привязи смертельно опасна, ибо при ошибке может вытянуть магию, а следом и душу, растворив их в окружающем пространстве, словно пыль. И привязывается все не к предмету, а к самой сущности нашего мира.       — Тогда, быть может, он использовал несколько вариантов? — предположила Гермиона. — Ну там, твой вариант привязи к миру, ритуал поглощения жизни, переселение в дневник своего образа, массовые жертвоприношения во имя хрен пойми кого? Так, на всякий случай, чтобы точно остаться в живых? Он мог предвидеть, что его дневник найдут и уничтожат, а потому решил обеспечить себя гарантиями выживания, раз уж так боится смерти.       — Может быть, — устало вздохнул Гарри. — Жаль, я больше не могу лезть к нему в голову… Ладно. Вернемся к нашей теме, пока еще есть силы.       Отбросив лишние мысли в сторону, они вновь вернулись к изучению всего, до чего могли дотянуться. До закрытия библиотеки оставалось всего ничего, так что следовало читать быстро, не отвлекаясь на пространные разговоры. Они пришли сюда за поиском контрзаклятия к Сектумсемпре, чтобы можно было как защититься от нее, так и применять в бою, не боясь зацепить кого-нибудь из своих. Так что ритуалы и прочая чушь пока были не столь важны, как первостепенная их цель.       — Смотри, тут что-то интересное! — воскликнул Гарри, даже чуть напугав погрузившуюся в чтение Гермиону.       — Что там может быть интересного в этой мерзкой книге? — недовольно произнесла она, подойдя к нему со спины. — Я бы выцепила пару нужных строк и забыла бы о ней навсегда!       — В конце есть глава о боевых темных чарах, — объяснялся Гарри. — Но кроме предисловия нет никаких описаний или формул заклинаний.       — И-и-и? — протянула она.       — Тут сказано, что если мы хотим получше узнать содержимое и познать настоящие темные тайны тьмы, то нужно коснуться палочкой вот этого символа, — ответил Гарри, указав на разворот, где был начертан некий рунический знак.       — Звучит не очень безопасно, — нахмурилась Гермиона, заглянув через его спину и оперевшись на нее рукой. — Может, не стоит? Я не знаю, что значит эта руна. Может, лучше сначала уточнить у профессора Вектор?       — Это же книга, — пожал плечами Гарри, не особо обращая внимание на ее осторожность. — Что она может нам сделать?       — Напомнить об учебнике Хагрида на третьем курсе? — хмыкнула она. — Да или о том же дневнике Реддла?       — Ладно, твоя взяла, — согласился он кивком. — Но нам это нужно. Знаешь, я не хочу вот так помереть, как Дингл, тупо лежа на снегу от незакрывающегося кровотечения, пока мы не знаем, как с этим бороться!       — Я тоже не хочу! — воскликнула Гермиона, борясь со своими страхами.       — А вдруг нам уже завтра придется столкнуться с этой Сектумсемпрой вновь? — продолжал давить Гарри. — Это наш шанс помочь Ордену найти защиту. Тонкс же попросила, помнишь?       — Может быть ты и прав, но… — оглянулась Гермиона по сторонам, будто ища аргументы в свою пользу.       — Давай узнаем, что нам хочет предложить автор, — достал Гарри палочку и поднес ее к руническому символу, занимающему целую страницу. — Ведь книга не убила нас сразу, а если была бы опасна, то ее бы уничтожили.       — Возможно, — пришлось ей согласиться, хотя предчувствие все равно было отвратительным.       — Ты готова? — напоследок уточнил Гарри.       — Я… — неуверенно произнесла она.       — Гермиона?       — Да, готова! — решилась она и сжала его плечо.       — Тогда поехали!       Гермиона ожидала чего угодно, смотря на то, как Гарри касается палочкой страницы этой странной и жуткой книги. Выскочившего из книги духа древнего темного мага, появления десятков невидимых ранее страниц или же немедленной атаки неизвестного противника, который «обучил» бы их темной магии, что называется, на практике, как это любил делать профессор Грюм.       Но не того, что символ засветится голубым цветом, станет расширяться на глазах, а следом сдернет со своих мест и затянет их вихрем вырвавшейся магии внутрь книги, отправляя с криком и кувыркаясь в свободный полет через полнейшую темноту, освещаемую лишь удаляющимся прямоугольничком сверху, в который они провалились, будто в колодец, исчезающий прямо на их глазах и обрубающий дорогу назад.