Отзвуки прошлого ч.2

      Звездное небо продолжало нависать над шотландскими горами, словно темное покрывало, пронизанное миллионами тонких игл. Настенные часы показывали четвертый час утра, но у сидящего в кресле Гарри, подоткнувшего подбородок кулаками, не было никакого желания спать.       Слишком уж насыщенными вышли последние часы. Слишком много всего нового и неожиданного. Причем, он даже не представлял, что такое возможно, а теперь становился каким-то персонажем книги о темной магии, затянувшей его на свои страницы. Да еще и туда, откуда стоило бы бежать со всех ног.       Вот только как?       Они не понимали, каким образом им вернуться назад. Что сделать? Какое произнести заклинание? Или просто лететь вверх на метле, пока не уткнутся в тот прямоугольник света, через который провалились вниз? Но есть ли тут метлы? Есть ли там выход? И сможет ли хоть одна метла из этого времени добраться на такую высоту?       Насколько знал Гарри — им не всегда под силу было даже до вершины Астрономической башни добраться, а уж в метлах он разбирался как никто другой. А значит, оставалось приспосабливаться и искать ответы здесь, в Хогвартсе прошлого, проходя предназначенный им путь.       — Ладно, давай сначала, — потер он глаза и уставился на такую же не спящую Гермиону. — Почему ты представилась как Гермиона Поттер? Нет, я не против, но…       — Потому что в этом времени такие обычаи, — устало провела она рукой по лицу. — Нормы морали и этикета подразумевают, что парень и девушка, учащиеся в образовательных учреждениях, а не являющиеся простолюдинами, могут постоянно проводить время вместе, только если они состоят в браке. Иначе допускаются лишь короткие свидания и редкие встречи на различных мероприятиях. А публичный телесный контакт и вовсе считается признаком высшего бескультурья.       — Другими словами, поскольку нам придется быть рядом, ты решила таким образом избавиться от лишних проблем? — изогнул бровь Гарри.       — Вроде того, — кивнула она. — Госпожа Дервент не заметила, но еще нам нужно будет создать пару колец. И даже в таком случае, следует быть осторожными. Никаких поцелуев на людях, мне не следует одной шататься по замку, а ты должен стать голосом нашей пары. Заметил, как директриса обратила внимание на то, что именно я веду диалог?       — Ну да…       — В этом времени ведущую роль всегда должен занимать мужчина, — поясняла Гермиона. — Ты представляешь нас, ты договариваешься и ты решаешь все вопросы. Я же твоя помощница и опора, но последнее слово всегда за тобой.       — Почту за честь, моя миледи, — пошутил Гарри, чтобы разрядить обстановку. — Но как же директриса? Она же женщина, но…       — Это большая редкость, на самом деле, — без тени улыбки говорила Гермиона. — Да, в магической, как и маггловской истории, были периоды, когда женщины занимали главенствующие роли в государстве. Но все же в абсолютном большинстве это было не так. Профессор Дервент поистине выдающаяся волшебница. Она долго работала главным целителем в больнице Святого Мунго, а потом заняла этот пост и стала одной из самых известных директрис Хогвартса. Так что относись к ней с уважением.       — И не думал про обратное, — буркнул Гарри. — Боюсь только, что тебе придется посвятить меня в этикет этого времени… Чтобы я не выглядел как полный баран.       — Просто вспомни, как ведут себя старшие слизеринцы с остальными. Ну кроме идиотов, вроде Малфоя, — пыталась немного упросить Гермиона. — Повелительный тон, легкая отстраненность, неспешность, безэмоциональность, почтительные слова. Они пытаются копировать своих предков, соблюдая «традиции». Правда, выходит у них из рук вон плохо.       — Ладно, хорошо, статус женатых людей дает нам какие-нибудь преимущества? — колдовал Гарри палочкой, пытаясь трансфигурировать лист пергамента в пару золотых колец.       — Тебе — почти никаких, — пожала плечами Гермиона. — Я же с этого момента могу именовать себя как леди Гарри Поттер и все, кто имеют ко мне претензии, должны будут решать их через тебя. И кстати, ты заметил, что директриса упомянула о множестве семейных комнат?       — Ага, — кивнул Гарри, сосредотачиваясь на магии.       — В этом времени ранние браки были нормой, — продолжала лекцию Гермиона. — К седьмому курсу уже практически не оставалось неженатых пар, а некоторые даже успевали заводить детей.       — Я помню что-то подобное из маггловской истории, — сделал он финальный взмах и ему в руку приземлились два простых, но изящных золотых кольца. — Видел у Дурслей по телевизору.       — У волшебников схожие нормы, только еще и несколько устаревшие, — следила за его успехами Гермиона. — И нам предстоит все это преодолеть, чтобы разгадать загадку книги и вернуться наверх.       — Преодолеем, как и всегда, — блеснул Гарри озорством в глазах и встал перед ней на одно колено. — А пока… Согласны ли вы, мисс Гермиона Грейнджер, стать моей женой на этом нелегком пути? Принять фамилию и все такое? Раз уж мы попали в такую ситуацию…       — Кажется, мне уже поздно отказываться, мистер Гарри Поттер, — хихикнула она, принимая кольцо и надевая его на свой палец. — Почту за честь сопровождать вас, как леди Поттер. А теперь нам нужно хоть немного отдохнуть и не опоздать на урок. Не хочу в первый же день получить розгами по спине.

***

      Через несколько часов, когда ни черта не выспавшийся Гарри проснулся в обнимку с Гермионой, ему сначала показалось, что они находятся в Выручай-комнате, решившей предложить им новое оформление интерьера. Случившиеся вчера события казались просто дурной и слабореалистичной фантазией.       Ну ведь не могли они на самом деле оказаться в середине восемнадцатого века, пусть и просто как «книжные герои»? Причем стать не просто бестелесными наблюдателями, а самыми живыми персонажами, которые могут здесь вполне себе легко получить травмы, а то и вовсе помереть.       Гермионе вчера крупно повезло, что оборотень задел ее лапой просто по касательной, а не разодрал грудь, как это случилось со Снейпом в конце третьего курса. Может это было подстроено книгой? Не просто же так оборотень не выпустил острейшие когти? Ну так, вводный курс, чтобы магия не растрачивалась на людей, которые помрут в первой же стычке с врагом?       Сейчас, продирая глаза, Гарри, взглянувший на любимую девушку, у которой теперь оставалась на груди весьма видимая синюшная отметина, был уверен, что в следующий раз им так легко не отделаться. А также, по блеклым цветам окружения, окончательно убедился, что никакой это был не сон.       Они вдвоем смотрелись здесь чуждыми яркими пятнами, которым теперь придется влиться в общую картину. Гермиона тоже предположила, что в ту ночь книга должна была подстроиться под их легенду, потому и появился мистер Беккет с письмом от министра, потому профессор Дервент не стала подвергать сомнению их легенду и «не заметила» отсутствия обязательных обручальных колец.       — Хочешь сказать, что не только мы должны «подружиться» с этим миром, но и книга будет делать то же самое в отношении нас? — уточнил Гарри.       — Вполне возможно, — пожала плечами Гермиона. — Но, конечно, не стоит надеяться на снисходительность и я считаю, что ее авторы просто дали нам шанс не помереть сразу же. А потому мы не будем особо отходить от сценария, пока не убедимся в безопасности. Хорошо?       — Как скажешь, родная, — потянулся Гарри. — Значит, играем по правилам…       Улыбнувшись ему, Гермиона встала с кровати и обнаружила в шкафах несколько учебных мантий, явно отличающихся фасоном от более современных вариантов, а еще нижнюю одежду для себя и Гарри, которая позволит не выделяться на фоне остальных. Они оба понимали, что с сегодняшнего дня все будет по-настоящему, без подсказок и поправок, так что нужно было действовать с холодной головой и не капризничать по поводу некоторых трудностей.       — Рон был бы в восторге, — оглядывал Гарри свой внешний вид. — Его парадная мантия на Святочный бал была чем-то подобным…       — Мерлин, как они все ходят в этих многослойных юбках! — возмутилась Гермиона, одевшись по текущей моде. — Неудобно же! И тяжело! Вот тебе сразу большой минус быть замужем!       — В смысле? — не понял Гарри.       — Незамужние девушки могут одеваться попроще, почти как официальная школьная форма в наше время, — поясняла Гермиона. — А мне нужно теперь соблюдать статус. Иначе я буду выставлять тебя в негативном свете, будто ты не способен обеспечить меня порядочной одеждой.       — Как же все сложно, — схватился за голову Гарри.       — Привыкай, — хмыкнула Гермиона. — Я не знаю, на сколько мы здесь застряли, но судя по масштабу постановки — надолго.       В коридорах же Хогвартса, как ни странно, все казалось довольно привычным и похожим на то, что происходит в них почти через двести пятьдесят лет. Наверное, это потому что в волшебный мир так и не пришел прогресс с его электричеством, компьютерами и прочими достижениями науки. Отличались лишь студенты, которые вырядились так, будто вечером на самом деле их ждет бал-маскарад с приглашенными гостями из других стран.       Еще создавалось впечатление, будто все идут крайне медленно и неторопливо. Хотя куда тут разгонишься, когда старшие ученики почти поголовно идут со своими дамами в неудобной одежде под руку, а младшие не смели бегать по коридорам, боясь наказания от сурового мистера Беккета, всегда готового применить розги по назначению.       Аргус Филч был бы в полнейшем экстазе, окажись он в этом времени. Ведь он столько раз выпрашивал у Дамблдора разрешение на возврат физических наказаний…       — Не забывай кивать при встрече людям равного с тобой уровня, — шептала ему подсказки Гермиона. — Даже если ты их не знаешь — проявляй вежливость.       — А как мне узнать, кто мне равен? — также шепотом спрашивал Гарри.       — Если смотрит на тебя без презрения во взгляде, значит равен.       Да в каком сумасшедшем доме они оказались?! Неужели в давние времена все были настолько зациклены на формальностях и пресловутом этикете?!       Еще не дойдя до Большого зала, у Гарри уже начала болеть шея от постоянных кивков, а им двоим приходилось постоянно обруливать парочки, остановившиеся для светской беседы. Многие, почему-то, сильно романтизируют эти обычаи, но Гарри ни капли не желал оказаться в прошлом. А теперь ему и Гермионе предстоит провести здесь уйму времени…       — Интересно, что происходит снаружи? — кинул он взгляд в сторону потолка, где, в теории, находился «выход», помогая Гермионе сесть за стол.       — Что ты имеешь ввиду? — не сразу поняла она, поправляя свои тяжелые одежды.       — Ну, за пределами книги? — пояснил Гарри. — Как там идет время? Если мы вернемся, то в тот же момент, когда нас засосало? Или весьма скоро Сириус поднимет весь Орден на уши из-за нашей пропажи?       — Не знаю, — смотрела она за непривычной картиной, как домовые эльфы в форме Хогвартса накладывают студентам в тарелки завтраки и глубоко кланяются, чего ни разу не происходило в современности. — Надеюсь, что первый вариант. Но если второй, то мы не можем долго здесь задерживаться. Волдеморт не станет ждать нашего возвращения, а Ордену может понадобиться наша помощь.       — Они справятся, — вздохнул Гарри, внутренне соглашаясь с ней. — Обязательно…       Пополнив запасы энергии, Гарри и Гермиона отправились на свой первый урок по Заклинаниям в этом времени. Они пока решили следовать установленным правилам, чтобы разобраться в том, что от них требуется. Сбежать из Хогвартса и поселиться в Запретном лесу с оборотнями в обнимку они еще всегда успеют, а пока надо было влиться в происходящее, уточнить детали и слиться с другими обитателями этой «постановки».       Лекцию вел худощавый мужчина, которого студенты звали как «профессор Тернер». Он взмахом руки рассадил всех по своим местам, даже не обратил внимание на пару новых учеников и начал демонстрировать способы удержания предметов в воздухе при помощи известной каждому первокурснику Вингардиум Левиоссы. Гарри показалось это очень странным, но Гермиона тихо шепнула ему, что за две с лишним сотни лет программы могут сильно измениться.       — Ты же видел реакцию директрисы на обычное «Репаро», — почти беззвучно говорила она. — У нас его знают все, а здесь оно будет изобретено только через два года.       — Не боишься так ломать историю? — хмыкнул Гарри, пока другие студенты практиковались новой магии.       — Не думаю, что это страшно, учитывая, что мы внутри книги, — предположила она. — Но да, постараюсь делать так пореже.       Как показал день и остальные уроки, огромное количество магии, изучаемой на пятом курсе, студенты Хогвартса будущего уже знали к концу третьего, а то и второго курса. Даже в волшебном мире прогресс не стоит на месте, а потому с каждым годом учебная программа становится все сложнее и сложнее, поскольку в то же количество часов приходится впихивать куда большие объемы знаний.       Например, Гарри до глубины души поразил профессора Трансфигурации Картер тем, что в одно движение превратил ворона в изящный серебряный бокал и обратно. Она даже присудила Когтеврану сразу тридцать очков. А тем временем, это смог бы сделать даже Рон на втором курсе, будь у него тогда исправная волшебная палочка.       Только лишь из-за ее поломки Петтигрю, находящийся в образе крысы Коросты, превратился в мохнатый стакан с шевелящимся хвостом, расколдовать который, к сожалению, удалось лишь профессору Макгонагалл.       — Если все так просто, то я согласен здесь жить, — пошутил Гарри, когда они вернулись в свою комнату к вечеру. — Да, есть, конечно, неудобства с этим этикетом, но к нему можно привыкнуть. Не понимаю, правда, при чем здесь обучение темной магии, но в остальном все крайне легко.       — Говори за себя, — с чувством облегчения скидывала Гермиона тяжелое платье, под которым еще и обнаружился незамеченный ранее корсет. — Давай я тебя в это одену и посмотрим, сколько ты выдержишь?       — Ладно-ладно, сдаюсь, — поднял он руки и засмеялся. — Знаешь, а в нем ты выглядишь просто чертовски привлекательно.       — Только дышать не могу, ага, — дернула Гермиона за узел и наконец-то вздохнула полной грудью. — Мерлин… Я все понимаю, мода и традиции, но как же мне жалко женщин прошлого! И как должно было радоваться то поколение, что перешло на легкую одежду!       — О, они были просто счастливы, — подошел к ней сзади Гарри и обнял за талию, любуясь в зеркале ее почти обнаженной фигуркой. — Я тебе уже говорил, что ты великолепна, солнышко?       — Сегодня еще нет, — улыбнулась она, моментом забывая о неудобных платьях.       — Так вот, говорю, — поцеловал ее Гарри в шею, пока в его голове рождались несколько шальных мыслишек. — Смотрю вот я на свое кольцо и понимаю, что у меня здесь самая лучшая жена во всем Хогвартсе. И у нее самые красивые одежды, под которыми скрывается от посторонних глаз настоящее сокровище.       — Кажется, ты перестарался с почтительными фразами, — явно покраснела Гермиона.       — Ни в коем случае, миледи, — повернул он ее к себе лицом. — В моих словах нет и капли фальши. Я ваш самый великий поклонник. И без вас давно бы уже не ходил по этому свету.       — И когда научился… — пропела Гермиона, улыбаясь.       — Всего лишь подслушал несколько самых пафосных павлинов за столом, — хихикнул он ей в ушко и набрался смелости, чтобы попросить о еще одном шаге в их отношениях. — А сейчас, если вы не против, не составите мне компанию в душе?       — В душе? — удивилась Гермиона. — Вот уж точно желания не из этого времени.       — Но ведь никто же не узнает, верно?       Этой ночью Гарри засыпал с самой идиотской и блаженной улыбкой на своем лице, какая только могла быть. Как оказалось, целоваться под струями горячей воды, касаться друг друга обнаженными телами и наслаждаться видом прекрасных карих глаз Гермионы было невероятно романтично и увлекательно.       Гарри не знал, насколько такие действия не соответствуют середине восемнадцатого века, но ему было как-то плевать. В своих личных покоях они могут делать все, что душе будет угодно и никто не посмеет им что-то сказать против.       На задний план отошло все, даже мысли о непонятной цели, которую им предстоит достичь в этом путешествии. Какая разница, если на его груди лежит самая лучшая девушка на земле и тихо шепчет слова любви? Кому какое дело до проблем с гоблинами, трудностями с общением и идиотскими правилами местного этикета, если им было так хорошо вдвоем в любом времени?       Наоборот, обстановка восемнадцатого века даже добавляла какой-то изюминки и интереса, позволяя совершенно иначе взглянуть на то, к чему они так давно привыкли в своей современности.       Например, когда они лежали в кровати и болтали ни о чем, Гарри с удивлением узнал, что здесь еще не существует такого понятия, как «Хогвартс-экспресс». По большому счету, даже магглы только-только начинали входить в паровую эру, а о железных дорогах ходили слухи лишь среди изобретателей и ученых, мечтающих ускорить прогресс.       Если так подумать, то Хогвартс сейчас наиболее соответствовал окружающей действительности и попади сюда залетный маггл, то он далеко не сразу бы понял, что что-то здесь не так. И все это окружение буквально затягивало своим ощущением неправильности происходящего, а вместе с тем — волнительным ожиданием чего-то нового и опасного.

***

      Следующие несколько дней прошли в обычной школьной рутине, не запомнившейся абсолютно ничем, кроме регулярных газетных статей за завтраком, где журналистами и их гостями обсуждались волнующие события о гоблинах и их предводителе Гырге Грязном, начавших все чаще нападать на волшебников при встрече.       Вполне возможно, что все это было тоже «вводным курсом», чтобы Гарри и Гермиона освоились, лучше проняли эту страницу истории и подготовились к своему будущему. Хотя, даже здесь наблюдались очень забавные параллели.       Судя по статьям, министр магии Бэзил Флэк (которому, по словам Гермионы, оставалось крайне малое время занимать свой пост), пытался успокоить общественность и убедить всех, что ничего серьезного не происходит, а инциденты носят лишь единичный характер.       — Кого же он мне напоминает, — иронизировал Гарри, отложив «Пророк» в сторонку. — Уж не Фаджа ли? Который вместо реальной работы занимается какой-то херней?       — Тише, не ругайся, — шикнула на него Гермиона, аккуратно отрезая кусочек курицы. — Здесь так не принято и можно получить розгами по спине.       — Что, прямо совсем нельзя? — удивился Гарри.       — В компании друзей за закрытыми дверьми хоть что говори, — поясняла она. — А на людях изволь вести себя культурно.       — Ага, как Волдеморт и его шавки, — скривился Гарри. — При нем они сама галантность, а в бою матерились через слово.       — Вроде того, — кивнула она. — Но если вернуться к теме, то весьма скоро гоблины объединятся с оборотнями и это приведет к отставке Флэка.       — Кто придет за ним? — поинтересовался Гарри.       — Гесфестус Гор, бывший мракоборец, — просвещала его Гермиона. — Та сила, которая сейчас нужна Министерству. Он сможет подавить восстание, но на это уйдет больше десяти лет.       — Десяти лет?! — изумился Гарри чуть громче, чем необходимо, от чего несколько человек кинули на него недовольные взгляды. — Мы не можем здесь торчать столько времени!       — Я и не думаю, что книга этого хочет, — рассуждала Гермиона. — Пусть она и темная по своей сути, но это, можно так сказать, учебник. Она не должна желать зла своим читателям. Просто сейчас дает нам время освоиться, вводит в курс дела и рассказывает обстановку. Но скоро, наверное, нас ждет настоящее представление.       — Посмотрим, — нахмурился Гарри. — Кстати, у меня тут назрел вопрос.       — Какой?       — Ну… — формулировал он мысль. — Книга же была написана очень давно? Мы видели на нее ссылки в фолиантах едва ли не со времен основания Хогвартса.       — И что? — не сразу поняла Гермиона.       — Откуда она знает о восстаниях гоблинов, чтобы так точно создать обстановку, произошедшую лет через пятьсот-семьсот после ее написания? — обвел Гарри рукой Большой зал.       — Мы не знаем всех границ, на какие способна магия, — пожала она плечами. — Возможно, она впитывает в себя знания окружающих ее книг. А еще, быть может, узнает из сознаний тех, кто уже попадался, так же как мы. Так что не вижу тут ничего необычного.       — Ну хорошо, пусть будет так, — принял такое объяснение Гарри, вспоминая ощущение, будто у него копались в голове во время падения сквозь пустоту. — Главное, что когда начнется веселье, нам бы выжить и вернуться назад, а не стать вечными гостями этого бала-маскарада.

***

      В самом конце недели их ожидал урок, какого еще не числилось в расписании местного Хогвартса. Да и Хогвартса будущего — тоже. Гарри и Гермиона привыкли, что в своем времени посещают Защиту от темных сил, направленную на то, чтобы нейтрализовать напавшего плохиша, сдать его властям, а самому иметь возможность сбежать.       Здесь же, к их удивлению, такого предмета просто не было, а взамен стояло интригующее название «Боевая магия», ради которого, похоже, книга и забросила их так далеко.       Преподавал ее, судя по виду, человек, отслуживший схожую службу, что и Аластор Грюм. У него пока еще были все конечности на месте, но лицо буквально изрезано шрамами, пронзительный взгляд настоящих голубых глаз пробирал насквозь, а один только голос был способен успокоить любого, похлеще Снейпа в его подземельях. Разница была лишь в том, что Снейп держал всех в страхе, а профессор Эдвин Пруэтт пользовался исключительным уважением среди своих подопечных.       — Сегодня мы все погрузимся в тайны темной магии, требующей особого мастерства от тех, кто желает ее использовать, — вещал он в абсолютной тишине класса. — Многие мои коллеги в Министерстве считают, что эти заклинания следует запретить и забыть о них навсегда. Но я категорически с ними не согласен. Вы все должны понимать, к чему в скором времени приведет противостояние Министерства и Гырга Грязного. Моя же задача — научить вас спасти свою жизнь даже в том случае, когда гоблины окружат вас и захотят вырезать ваши сердца своими мечами, а оборотни пожелают догрызть останки и растащить кости по окрестностям.       — Профессор Пруэтт, сэр, — поднял руку незнакомый парень с Пуффендуя. — Вы считаете, что война возможна?       — Война уже идет, мистер Аббот, — невесело усмехнулся он. — Вы думаете, Альберт Бут просто так подал в отставку и на его место посадили этого идиота Флэка? Пока Министерство занимается демагогией, Гырг и его сторонники собирают настоящую армию. Многие гоблины Гринготтса соглашаются с его взглядами и переходят на его сторону. Нападения оборотней Запретного леса становятся все чаще. Наши новые ученики уже прочувствовали это на себе. Ведь так, мистер Поттер?       — Да, профессор, — ответил Гарри, поежившись от его взгляда. — Нам пришлось отбиваться сразу от четверых оборотней заклятием огненного шторма.       — Вам повезло, что вы сведущи в этой магии, — продолжал учитель. — Огонь — это одна из немногих вещей, которой боится большинство неразумных созданий. Но далеко не всегда им можно пользоваться без вреда для самого себя. Вы же не станете им пользоваться внутри деревянного здания?       — Нет, сэр, — помотал головой Гарри.       — А как бы вы поступили, проберись оборотни внутрь вашего дома? — задал следующий вопрос профессор Пруэтт, смотря на него не отрываясь. — Что бы вы делали, если бы леди Поттер спала в другой комнате, а ваш шторм мог бы потенциально сжечь ее вместе с кроватью?       — Э-э-э… — замялся Гарри, но решил признаться честно. — Не знаю, сэр. Попытался бы оглушить… Или оттолкнуть… Наверное…       — С оборотнями такой трюк не прокатит, мистер Поттер, — усмехнулся он. — Эти создания невероятно быстры, а чем сильнее их жажда крови, тем менее они восприимчивы к магии. Некоторые особи способны игнорировать даже залп нескольких волшебников, подобно акромантулам, драконам и великанам. Вы же не станете проверять, слаб этот оборотень или силен, теряя драгоценные секунды?       — Наверное, нет, сэр, — чувствовал себя Гарри неумелым первокурсником. — Но что мне делать в таком случае?       — Бить наверняка, — уставился профессор Пруэтт прямо ему в глаза, от чего по телу пробежали мурашки. — Использовать чары, которые не получится отклонить обычным Протего или естественной невосприимчивостью к магии. Вы можете назвать их мне, мистер Поттер?       — Наверное, да, сэр, — кивнул он. — Речь же идет о Непростительных заклинаниях?       — Непросительные, какая чушь, — презрительно фыркнул профессор Пруэтт. — Министерство уже тридцать лет как ввело это определение, но до сих пор никто не был наказан за их применение. Каждый был «прощен». А знаете почему?       — Нет, сэр.       — Да потому что Министерство само использует их по прямому назначению, — пояснял учитель, начав расхаживать по классу. — Министру магии придется пересадить почти половину своих подчиненных в Азкабан, если начать исполнять этот закон. А потому я считаю, что вы должны уметь любой ценой защитить свои жизни и жизни ваших близких, невзирая за законы. Но предупрежу сразу. Это очень темная магия, которую не получится использовать просто так, как Люмос или Редукто. Вам необходимо четко осознавать, чего вы хотите, иначе ничего не выйдет. Вот вам живой пример, мистер Поттер. Авада Кедавра!       Бледно-зеленая молния, неожиданно для всех студентов, вырвалась из кончика палочки резко дернувшегося учителя и со смертельным свистом понеслась в сторону Гарри. Он не успел даже вскинуть свою палочку, прежде чем она пронеслась мимо и, к его ужасу, ударила прямо в грудь застывшей на месте Гермионы.       Гарри едва не кинулся на профессора Пруэтта со всем своим арсеналом заклинаний, если бы с изумлением не обнаружил, что его любимая девушка лишь закашлялась и несколько раз постучала себя кулачком в район попадания, вроде как, убивающего проклятия.       — Какого хрена вы творите?! — воскликнул Гарри, вскочив с места и нацелившись в сторону профессора.       — Держите свой язык при себе, мистер Поттер, если не хотите познакомиться с розгами мистера Беккета, — холодным тоном осадил его он. — С вашей супругой все в полном порядке. Как видите — она жива и невредима.       — Я в порядке, Гарри, — тихо прошептала Гермиона, вцепившись в его руку. — Пожалуйста, сядь!       — Это была простейшая демонстрация моих слов, — объяснялся профессор Пруэтт, когда Гарри убедился, что ничего страшного действительно не произошло. — Я ни в коем случае не желаю смерти леди Поттер. Как и любому из вас. А потому, сколько бы я не применял это заклинание, вам ничего не грозит. То же самое касается и пыточных чар. Круциатус может сработать в полную силу только в том случае, если применяющий его волшебник захочет искренне наслаждаться болью жертвы. Без этого условия, от чар щекотки будет больше пользы, чем от, кхм, Непростительных, заклинаний.       Да, такого наглядного примера Гарри ну никак не мог ожидать. Грозный Глаз, конечно же, рассказывал ему о тонкостях этого вида магии, но он явно не думал использовать на Гарри Аваду! Боялся ли, что случайно прибьет надежду магического мира или иногда действительно сам хотел придушить труднообучаемого подростка — уже не столь важно. Профессор Пруэтт действовал куда жестче.       — А сейчас мы перейдем к практике, — сквозь звенящую тишину буквально прошептал учитель. — Мистер Поттер, выйдите, пожалуйста, на середину класса.       Под волнительным взглядом Гермионы, а также ощущая на себе еще несколько десятков пар глаз других студентов, Гарри повиновался указаниям и медленно прошел вперед, вставая прямо напротив профессора Пруэтта. За это время он сделал несколько сложных пассов палочкой и из воздуха появилась фигура в темных одеждах и непрозрачной маске, крайне напоминающая те, что носят Пожиратели смерти.       — Итак, мистер Поттер, — отошел чуть в сторону профессор Пруэтт. — Представьте, что этот человек напал на вас. Любые обычные чары он способен отбить с помощью Протего. Его единственная цель — убить вас и забрать леди Поттер в свое личное пользование, чтобы она удовлетворяла все его желания. Ваши действия?       — Ну… — неуверенно начал Гарри. — Наверное… Его надо нейтрализовать, сэр?       — Так не теряйте время, — приказал учитель.       Гарри смотрел на фигуру и пытался представить под маской лицо Волдеморта, вновь представшего перед ним в бою. Это было весьма сложно, учитывая понимание нереальности происходящего и поблекшие цвета окружающей действительности, к которым Гарри все никак не мог привыкнуть.       Вот чем его бить? Сразу Авадой? Не выйдет, Гарри понимал, что не хочет его убивать. Может, попробовать с чего-то попроще?       — Конфринго! — выстрелил Гарри мощнейшими взрывными чарами, но фигура, даже не пошевелившись, создала перед собой щиты, от чего отрикошетивший огненный шар едва не попал в самого Гарри, разнеся в щепки шкаф за его спиной.       — Мистер Поттер, я же сказал, — недовольно произнес профессор Пруэтт. — Обычные заклинания, даже такие мощные, как Конфринго, не нанесут ему вреда. Я требую, чтобы вы пользовались темной магией.       — Ладно, — настроился Гарри, решив на практике проверить недавно услышанное от Крэбба заклинание. — Э-э-э… Сектумсемпра!       Невидимые лучи словно пронзили фигуру в нескольких местах насквозь и она, к шокирующему удивлению Гарри и в отличие от пугала в исполнении Тонкс, закричала от боли, а из открывшихся ран брызнула кровь, пропитывая черные одеяния насквозь. Гарри замер на месте, боясь пошевелиться, ведь он считал, что фигура представляет собой лишь чучело в тряпках, а никак не живого человека!       — Продолжайте, мистер Поттер! — громко требовал учитель. — Он еще жив и опасен!       — Но так нельзя! — вскрикнула Гермиона со своего места.       — Молчать! — рявкнул профессор Пруэтт, перекрикивая и ее, и орущую от боли фигуру. — Дело не закончено! Убейте его! Хотя бы из сострадания!       — Я… — окончательно растерялся Гарри, подняв палочку. — Я…       — Он пришел убить вас! — напоминал учитель. — Почему вы не можете убить его?       — Я могу! — нашел в себе силы выйти из ступора Гарри. — Я… Авада Кедавра!       — Не можете! — настаивал он, заметив отсутствие результата. — Захотите этого! Всем сердцем! Ну!       — Авада Кедавра! — повторил Гарри, но зеленая вспышка вновь не причинила вреда упавшей на колени фигуре, хрипящей от попавшей в горло крови. — Авада Кедавра!       — Слабо, мистер Поттер! — недовольно говорил профессор Пруэтт, глядя на одну неудачную попытку за другой. — Его напарник, пока вы тут ведете себя, как мальчишка, уже насилует леди Поттер! А его друзья уже встали в очередь, вытащив из штанов члены, чтобы продолжить измываться над ней. Ну же!       — НИКОГДА! — прорычал Гарри, в голове которого пронеслась эта ужасающая картина, моментально выметая любое чувство сострадания. — Авада Кедавра!       Наконец-то все получилось как надо. Куда более зеленая яркая молния вырвалась из кончика палочки Гарри, с ужасающим свистом преодолела краткое расстояние и едва ли не пробила насквозь стоящую на коленях агонизирующую фигуру. В мгновенно установившейся тишине был слышен лишь шорох одежды и гулкий удар завалившегося набок тела о каменный пол.       Сердце Гарри билось с пугающей частотой, а мозг все никак не мог сообразить, что он сейчас сделал. Убил ли он реального человека? Или просто очень уж реалистичную иллюзию? Да даже если так, Гарри не был готов ни к чему подобному. По сути, он на глазах у десятков людей, в том числе Гермионы, просто казнил кого-то по надуманному предлогу.       Пусть лишь это был урок. Но ведь Гарри захотел этого! Захотел убить «человека», который позарился на самое ценное, что у него есть… Захотел убить во имя спасения Гермионы…       Тяжело дыша, Гарри перевел взгляд на любимую девушку, зажавшую ладонями рот и смотрящую на него расширенными от ужаса глазами. И в этот момент он осознал, насколько же они не готовы. Несмотря на всю раннюю браваду и желание сражаться с Пожирателями любыми методами, они не были готовы воплотить мечты в реальность.       В горячке схватки, быть может, у них получалось выживать и даже бороться почти на равных, иногда лишая врагов жизни. А вот так? Когда даже не настоящий человек просто стоит перед глазами и кричит от боли? Хладнокровно убить его, как это делает Волдеморт? Да, уж, реальность оказалась куда хуже, чем им представлялось ранее.       — Двадцать очков Когтеврану, — сухо прокомментировал профессор Пруэтт, взмахом палочки убрав недвижимый труп с пола. — Леди Поттер. Вы следующая.