Отзвуки прошлого ч.3

      Полностью забыв о необходимости сходить на обед и, наконец-то, оставшись наедине в своей комнате, Гарри сидел на краю кровати, отстраненно пялился в одну точку и прижимал к груди трясущуюся от слез Гермиону, переживавшую в данный момент одно из самых сильных потрясений в своей жизни.       Она так и не смогла выполнить задание профессора Пруэтта. Не смогла заставить себя пожелать искренней смерти человеку, пусть даже не настоящему. Тридцать раз Гермиона выпускала убивающее заклинание, и тридцать раз оно не причиняло никакого вреда неподвижной фигуре в темных одеждах, смиренно ожидающей своей печальной участи.       Как бы на нее не давил учитель и как бы не подбадривал стоящий рядом Гарри, убеждая, что все это нереально, Гермиона, увидев мучения и услышав крики предыдущего, если можно так назвать, чучела, не смогла задавить в себе взращиваемые с самого детства убеждения.       Это заклинание и вправду разрывало душу на части, даже когда применялось в обучающих целях, разделяя само мышление волшебника на «до» и «после». Целенаправленно отобрать жизнь оказалось не под силу самой умной и успешной ученице Хогвартса за последнее столетие.       Все ее прошлые мысли и слова, обещавшие готовность к темной магии и убийству, осыпались прахом и бесследно развеялись по блеклым краскам кабинета Боевой магии, буквально доказывая никчемность голословных побуждений.       — Как мне быть?! — выла Гермиона во весь голос, смачивая одежду Гарри своими слезами. — Я не могу! Не хочу! Гарри! Как?!       — Тише, не плачь, — успокаивал он ее, гладя по волосам и спине. — Это лишь первая попытка. У тебя все получится. Всегда получалось.       — Но не сейчас! — задыхалась Гермиона от переполняющих эмоций. — Я думала… Думала… Что готова! Что смогу сражаться как ты! И как Сириус! И как профессор Грюм… А что в итоге?! Не смогла убить мерлинову иллюзию внутри книжной симуляции! Проклятье!!!       — Ну, я тоже не сразу справился, — напоминал Гарри. — Только слова Пруэтта о том, что может случиться с тобой, если я буду медлить, разожгли нужный огонь внутри.       — Но у меня не вышло даже это! — ревела она. — Понимаешь! Я не смогла даже задавить внутри себя этот сраный страх! При том, что я уже убила человека! По-настоящему! Гарри, родной, как мне быть?! Научи меня душить в себе все человеческое! Пожалуйста…       — Уметь бы это самому, — горько усмехнулся он, поцеловав ее в макушку. — Я ведь тоже пока не способен сделать все как надо без… Кхм… «Мотиватора»… Но для того мы здесь. Книга обещала научить нас темной магии. И она учит. Через боль и страдания. Иначе никак.       — Это ужасные знания, Гарри, — шептала Гермиона, вцепившись ему пальцами в мантию. — Профессор Пруэтт не прав в своих суждениях. Молодые маги не должны пользоваться Непросительными заклинаниями… Я не знаю, кто изъял книгу из библиотеки, но она слишком жестока даже для Запретной секции! А ведь мы попали только в главу о боевых чарах… Но что если можно так же натурально учиться тем страшным ритуалам с расчленениями, изнасилованиями и жертвоприношениями?!       — Я такого не видел… — неуверенно произнес Гарри. — Только тексты… Без приглашения окунуться в саму книгу…       — Но ты и не успел прочитать до самого конца! Возможно, там есть руны перехода и в другие главы! — воскликнула Гермиона. — И насколько я поняла, отсюда не будет выхода, пока мы оба в совершенстве не освоим атакующую темную магию! А ведь кому-то, возможно, придется на самом деле дробить свою душу на части, резать живых людей и насиловать неповинных девушек, пусть даже фантомных, лишь бы вернуться в реальный мир! Никто не должен так страдать! Гарри, пообещай мне, что если мы справимся, то уничтожим эту книгу!       — Но…       — Прошу тебя, — подняла она заплаканный взгляд. — Ради меня… Пожалуйста…       — Хорошо, — со вздохом согласился Гарри, хотя ему и самому не хотелось бы попадать в описанные Гермионой реалии. — Ради тебя я сделаю это.

***

      Практически все выходные они провели не выходя из своей комнаты, приводя в порядок разбитое сознание и гасили кипящий в крови адреналин, о котором, как показала своим вопросом госпожа Дервент, в этом времени еще даже не слышали.       Они часто лежали на кровати, обнявшись, и рассуждали о своем будущем. Гермиона наделась, что у нее в скорости получится сломать себя и выполнить задание профессора Пруэтта, чтобы вернуться домой, а Гарри почему-то казалось, что на этом их испытания не закончатся.       Убивающее проклятие — это далеко не все тайны темной магии, которые обещала им книга. А времена одного из жесточайших гоблинских восстаний тоже были выбраны не зря и в скорости они еще сыграют свою роль в их «обучении». Тут можно было не сомневаться.       Еще Гарри чувствовал, как внутри него будто что-то изменилось. Словно умерло нечто важное, удерживающее от необдуманных поступков, которые могут привести к печальной судьбе. Частичка совести, которая не позволяла ему легко и непринужденно решать судьбы других людей, лишая их жизни по своему усмотрению.       Ведь применяя не менее смертельные Бомбарду и Конфринго, подсознание цеплялось за идею, что это заклинание изначально предназначено для других целей. Разрушить препятствие, взорвать стену или уничтожить какую-нибудь надоевшую вещь.       Но никак не лишить кого-то жизни.       Авада же изначально имела лишь одну и единственную цель — убийство. Она не предназначалась ни для чего другого. И не работала, если не проникнуться ею каждой клеточкой тела. И Гарри теперь по себе знал, насколько же на самом деле тяжело отобрать единственное, что отличает одушевленного человека от безмолвного камня.       Гарри пока многого не понимал. Но уже мог с точностью сказать, что детство по-настоящему кончилось не в момент убийства Петтигрю, а буквально пару часов назад, на уроке профессора Пруэтта. В то самое мгновение, когда свистящая зеленая молния навсегда прекратила муки кричащего от боли человека в пропитанной кровью мантии.       Именно эта секунда стала переломной в его жизни. Не самооборона от врага и случайно попавшее в голову Питера Редукто. Не попытка избежать неизвестной угрозы, при этом даже не думая его убивать, а наоборот — стараясь сохранить жизнь, обойдясь минимальным ущербом. А «обычный» урок в необычном Хогвартсе, который теперь запомнится до конца его дней.       Ночами Гарри вновь очень плохо спал. Но уже не от возбуждающих мыслей о прижимающейся к нему обнаженной Гермионе (хотя, частично, и от этого тоже), а от бесконечной работы мозгом, направленной на переосмысление своих ценностей.       Они оба пришли к выводу, что как только Гермиона сможет применить Аваду против сверхреалистичного чучела, книга тут же бросит в них новое испытание, заставив действовать уже в реальном бою, для закрепления материала. И для того следует перестроить себя как можно быстрее, чтобы не только вернуться домой, но и банально выжить в этом наполненном опасностями старом Хогвартсе.       За окном проплывала полная луна, а из Запретного леса постоянно доносился вой и лай оборотней, рыщущих по округе в поисках новой добычи. По словам нескольких студентов, с которыми они успели пообщаться за прошедшую неделю, в эти времена никаких акромантулов в лесу не водилось. Зато оборотней было едва ли не больше, чем кентавров, с которыми они вели бесконечную войну за территории.       Так ли это было в реальном прошлом — затруднялась ответить даже Гермиона. История Хогвартса мало занималась описанием тварей, обитающих в шотландских горах. Но что точно можно было сказать, так это то, что полнолуние никак не могло длиться уже целую неделю, ведь волшебство не могло влиять на движение планет, даже при очень сильном желании.       — Уверена, это одно из наших испытаний, — говорила Гермиона, скрывшись под одеялом. — Чтобы мы всегда могли найти себе цель для… Практики.       — По крайней мере теперь я знаю, что среди них нет Люпина, — обнимал ее Гарри. — А значит, нет никакого смысла жалеть их и только отгонять от себя.       — Мне до сих пор нехорошо от этих мыслей, — поежилась Гермиона. — Ну не могу я заставить себя так думать… Да, они кровожадные твари, но внутри же люди! Запертые проклятиями, но люди! Слишком уж реалистична эта иллюзия, какие бы бледные краски не окружали нас!       — Тогда при следующей встрече просто держи оборону, а я все сделаю сам, — уверенно говорил Гарри, намереваясь защитить ее любой ценой.       — Ты же понимаешь, что не выйдет, — вздохнула она. — Пока мы оба не начнем действовать так, как заложено книгой, нам отсюда не выбраться. И мне придется преодолеть себя и поступать так, как ты…       — Тогда я буду рядом и всегда поддержу тебя, — сжал Гарри под одеялом ее руку. — И не стану осуждать ни за что.       — Я знаю, — очень тихо говорила она. — И от того мне еще более страшно… Если мы оба настолько снизим свой моральный компас… Как нам потом самим не превратиться в новых темных магов, за которыми откроют охоту Орден и Министерство? Как остаться собой, если всегда будет открыт путь решения вопросов через убийство соперников?       — Мы не мечтаем о мировом господстве, в отличие от Волдеморта, — убеждал ее Гарри. — В этом наша сила. Мы лишь хотим, чтобы от нас все отстали. И я верю, что все закончится хорошо, а мы не превратимся в кровожадных маньяков.       — Я тоже в это верю, — убеждала себя Гермиона. — И только эта вера дает мне сил не сдаваться. Только она меня убеждает, что я смогу сломить внутренних демонов, если встану на тропу убийцы… И пожалуйста, прости меня за то, что я своим унынием ломаю всю возможную романтику нашей семейной комнаты…       — Ничего, я все понимаю, — мягко поцеловал он ее в лоб. — Даже у леди Поттер бывает плохое настроение.       Да уж, о какой романтике может идти речь, когда на душе гуляют столь сложные и мрачные мысли? Во вторую ночь в этой иллюзии им повезло окунуться в атмосферу двухсотлетней давности, что настроило на игривый лад, сходив вместе в душ и радуясь душевной близости.       А сейчас голова была настолько погружена в глобальные проблемы, что даже устрой ему Гермиона профессиональный стриптиз, извиваясь по одной из колонн, поддерживающих полог кровати, боевой товарищ между ног и не пошевелится, не говоря уже о чем-то большем.       Разумеется, Гарри бы не посмел винить ее в своем плохом настроении. Ведь он сам втянул их обоих в эту идиотскую книгу. И на что он рассчитывал? Гермиона же сразу сказала, что все это дурно пахнет, так нет же, надо было настоять на своем и отправиться в путешествие, из которого они вернутся непонятно кем!       К тому же, совершенно не ясно, что сейчас происходит снаружи книги. Замерло ли там время? Или идет своим чередом? Сходит ли с ума Сириус от их пропажи или даже не успеет ничего заметить? Тысячи вопросов, на которые ни у кого не было ответов, каждый из которых загонял все глубже в пучину отчаяния и бессонницы.

***

      Следующим утром, едва поднявшись с кровати, Гарри обнаружил, что в приклеенном магией к дверце шкафа расписании произошли значительные изменения. Теперь практически каждый день у них стояли уроки Боевой магии, сведя почти на нет занятия по другим предметам.       Мрачно фыркнув, Гарри предположил, что «демонстрационный период» закончился и даже если они начнут прогуливать все подряд, кроме лекций профессора Пруэтта, то мистер Беккет и не подумает наказывать их за нарушение школьных правил.       — Может быть, — пожав плечами, согласилась с ним Гермиона, влезая в свое платье. — Все же мы не Левиоссу сюда прибыли учить. Но давай все же не будем проверять это на себе? Уж чего-чего, а удары розгами точно не входят в список моих дел на сегодня.       Как оказалось, она очень даже была права. Правда, не в отношении возможных наказаний от мистера Беккета.       Если профессор Пруэтт заставлял их применять атакующую темную магию, но на том же уроке Заклинаний профессор Тернер резко переключился со всякой ерунды и теперь объяснял основы силовой легиллименции, чтобы иметь возможность взламывать даже довольно сильно защищенные разумы и читать их мысли, а также теорию целебных чар, способных не просто выводить синяки и ссадины, но даже закрывать зияющие раны от жесточайшей по своей сути Сектумсемпры, которая убивала человека медленно и мучительно, в отличие от безболезненной Авады.       — Просто проведите вдоль тела человека палочкой и произнесите Волнера Санентур, — вещал он классу, но обращаясь практически лично к Гарри и Гермионе. — Эти чары не только заживят повреждения, но и втянут обратно всю вылившуюся кровь. Главное — не терять время, ведь у человека, посеченного настолько темной магией, остается всего минута-другая очень неприятной жизни.       По сути, задание Тонкс можно было считать выполненным. Это немного подняло моральный дух Гарри и Гермионы, так что они даже смогли не вымученно, а вполне живо улыбаться, следуя в теплицы на урок Травологии. Внутри этой поблекшей вселенной им рассказывали уже не о выращивании всяких разных магических растений, а о применении их в бою против врагов.       Например, если хорошо защитить свои уши и бросить в сторону противника взрослую мандрагору в горшке, то когда он разобьется от удара, ее крик как минимум оглушит, а как максимум — убьет всех в радиусе нескольких десятков ярдов.       Проблема была в том, что мандрагоре было без разницы, на кого воздействовать. Пострадали бы не только Пожиратели, но и не успевшие закрыться от крика союзники или ни в чем не повинные люди, так что такой метод борьбы было принято использовать только в самой безвыходной ситуации. А лучше не использовать вообще.       Если с необходимостью убийства последователей Волдеморта Гарри и Гермиона уже почти смирились, то гибель кого-нибудь из Ордена по их вине простить себе бы уже не смогли.       Но все это были мелочи, по сравнению с тем, что их ожидало после обеда. Гермиона понимала, что сегодня ей снова предстоит попытка преодолеть себя и совершить действие, против которого протестовало все ее естество. Гарри как мог пытался ободрить ее, пока они шли по коридорам замка, но чем меньшее расстояние оставалось до волнующей двери, тем сильнее ее бил мандраж и учащалось дыхание.       — Ну что, леди Поттер, — с легкой усмешкой обратился к ней профессор Пруэтт, едва они уселись в кабинете Боевой магии. — Вы готовы показать нам результат?       — Не уверена, сэр, — честно призналась она, выдохнув воздух из легких.       — Вы же понимаете, что не пройдя этот тест, дальше мы не продвинемся? — смотрел на нее учитель.       — Понимаю, сэр, — с легкой дрожью в голосе отвечала Гермиона.       — Тогда прошу вас выйти в центр класса, — пригласил профессор Пруэтт, вновь создав фигуру в темном балахоне и маске. — Можем начать с чего-нибудь попроще. Покажите мне, способны ли вы в принципе причинить вред человеку, не находясь в горячке боя.       — Что вы имеете ввиду? — испуганно переспросила она.       — Смертельное заклинание требует особого настроя, — пояснял он. — Но обычные чары можно применять в любом состоянии. Не знаю, оторвите ему руку, переломайте кости, перережьте сонную артерию, защита сейчас не сработает, — буднично перечислял профессор Пруэтт довольно сильные увечья. — Или последуйте примеру вашего мужа, поразив при помощи Сектумсемпры. Давайте, вы же сами этого хотели.       Гарри с волнением в груди наблюдал за бледной Гермионой, которой явно не нравился ни один из предложенных вариантов. Она замерла в нерешительности, направив палочку на недвижимую фигуру, взирающую на нее непрозрачной маской. Гарри был уверен, что не будь там этой маски, то Гермиона точно не смогла бы совершить и движения, видь она перед собой лицо человека. А ведь Пожиратели далеко не всегда носят полный комплект своей формы…       — Ну, мы все ждем, — поторопил ее профессор Пруэтт. — Может, мне оживить его и заставить напасть на вас? Чтобы ваши рефлексы заставили вас действовать быстрее?       — Не надо! — воскликнула Гермиона, палочка которой ходила ходуном. — Я сама!       — Так действуйте! — уже с угрозой в голосе приказал он.       — С-с-силенцио! — произнесла она первое заклинание, которое, к счастью, не было отражено щитом.       — И что это было? — изогнул бровь профессор Пруэтт в усмешке.       — Так я меньше буду ненавидеть себя, — брызнули слезы из ее глаз. — Диффиндо!       Режущее заклинание, мгновенно преодолев крайне малое расстояние, ударило фигуру в районе предплечья, отсекая часть руки и повреждая кровеносные сосуды, откуда сразу брызнула струя алой крови, заливающая каменный пол обильным слоем. Заклятие немоты не позволило фигуре закричать от боли, но она тут же прижала к себе обрубок и обхватила его другой рукой, согнувшись буквально пополам, без всяких звуков показывая, какие муки испытывает в этот момент.       — Хорошо, первый шаг сделан, — одобрил профессор Пруэтт, безэмоционально наблюдая за этой пыткой. — Вижу, вы все же способны покалечить человека. А теперь закончите дело. Защита вновь включена и теперь пройдет только темная магия.       — Я не могу… — умоляющим взглядом посмотрела на него Гермиона. — Пожалуйста… Не заставляйте меня!       — В ваших же интересах прервать мучения этого человека, — отвечал учитель. — Либо он медленно умрет от кровотечения и болевого шока, либо вы сделаете все быстро и чисто.       — Я… Я… — заикалась Гермиона. — Ав-ав-авада Кедавра!       Но и в этот раз ее убивающее проклятие лишь послужило в качестве зловещей зеленой подсветки, не причинив никакого вреда уже упавшей на колени фигуре, баюкающей свою покалеченную руку. Гермиона повторила заклинание. Затем еще раз и еще. Но, как и на первом уроке, ей не удавалось заставить себя искренне пожелать смерти другому человеку, а режущее заклинание лишь стало ошибкой, из-за которой она теперь скорее жалела фигуру, мечтая вылечить и спасти от мучений.       — Он бы не стал вас щадить, — холодным тоном говорил профессор Пруэтт, взмахом палочки прекращая кровотечение и поднимая фигуру на ноги. — Будь у него возможность, он бы убил всех ваших близких, до кого бы смог добраться. Он бы издевался над вашим отцом, переламывал кости и насиловал мать. Выколол глаза вашему мужу или пустил на органы ваших бабушек и дедушек. Но вы можете его остановить, леди Поттер. Сделайте это! Не позвольте ему добраться до ваших беззащитных детей!       — Но у меня нет детей… — шокированно прошептала Гермиона, глядя на то, как фигура медленно двинулась в ее сторону.       — Это пока нет, — еще один взмах, и за ее спиной появились двое маленьких кучерявых ребят, обхвативших Гермиону за ноги и хнычущих от испуга. — Но в будущем все может измениться, а вы, похоже, останетесь все той же неспособной на действия школьницей! Ну же! Сделайте это ради них!       — Авада Кедавра! — взвыла Гермиона, но не добилась успеха. — Авада Кедавра! Нет! Депульсо!       — Это не поможет вам! — напоминал профессор Пруэтт, когда красный луч отразился от щитов и ударил в потолок. — Только смертельные чары! Давайте, вас же не зря распределили на Гриффиндор!       — Мама! Мамочка! — захныкали фантомные дети. — Спаси нас! Пожалуйста!       — АВАДА КЕДАВРА! — уже панически кричала Гермиона, когда фигура подошла практически вплотную и протянула руку к ее шее. — НЕТ! НЕ НАДО!!!       — Хватит! — вскочил со своего места Гарри, который больше не мог смотреть за тем, как страдает его любимая. — Авада Кедавра!       На этот раз все прошло без сучка и задоринки. Его заклинание ударило фигуру в бок и она, в эту же секунду потеряв ход, превратилась в безжизненную кучу тряпья, упавшую прямо под ноги застывшей на одном месте Гермионы с перекошенным от страха лицом, не способной отступить даже на шаг назад.       — Мистер Поттер, — недовольно обернулся к нему профессор Пруэтт, взмахом руки развеивая хнычущих детей. — Кажется, это было не ваше задание.       — Я не позволю вам так пугать мою жену! — рявкнул Гарри, быстрым шагом подходя к Гермионе и обнимая ее кольцом рук. — Имейте же тормоза, сэр!       — Не дерзите мне, если не хотите получить наказание от мистера Беккета, — напомнил он. — Это все в интересах леди Поттер. Вы оба хотели познать темную магию. Но пока я вижу хоть какой-то результат только у одного из вас.       — Нам нужно время, — прижал Гарри к себе всхлипывающую девушку. — Позвольте нам делать маленькие шаги, сэр. Гермиона еще не готова.       — Ваши враги ждать не будут, мистер Поттер, — усмехнулся профессор Пруэтт, скрестив руки на груди. — Восстание гоблинов набирает силу. Оборотни переходят в их ряды. Скоро спокойные деньки закончатся. Вы сами читаете газеты и должны все понимать.       — Дайте нам неделю, сэр, — попросил Гарри. — Позвольте действовать не так резко.       — Хорошо, до пятницы я не буду давить и просто предоставлю… — покосился он на мертвое тело у их ног. — Учебный материал. Но если этого времени не хватит, то мне придется действовать жестче.       — Я понял, сэр, — твердо кивнул Гарри. — Мы можем идти?       — Свободны, — разрешил профессор Пруэтт. — Жду вас завтра на занятии в это же время.       Выведя Гермиону из кабинета Боевых чар, Гарри отвел молчащую девушку подальше от посторонних глаз и вновь прижал к себе, не говоря ни слова и позволяя ей выпустить избыток эмоций со слезами и дрожащим телом.       Гарри всегда понимал, что ей будет тяжело преодолеть себя, но чтобы настолько? Как же глубоко в ней сидит сочувствие к любому живому существу? Почему она не может ненавидеть даже безмолвного фантома, после всех предсказанных Пруэттом опасностей? Неужели она и вправду еще слишком юна для того, чтобы принять на себя столь сложное решение? В конце-концов, многому ли количеству людей приходилось пользоваться третьим непростительным на пятом курсе?!       — Я н-н-не смогу, Гар-р-р-р-ри, — всхлипывала Гермиона. — Не смогу-у-у!       — Тише, тише, все хорошо, — утешал ее Гарри. — Ты сильная. Ты справишься. Просто нужно время.       — Я не смогла даже ради де-де-детей! — ревела она во все горло. — Я зн-зн-знаю, что они тоже фантомы… Но не смогла! Ты смог убить ради меня… А я… Я… Я не имею права быть рядом с т-т-тобой…       — Ну что ты говоришь, солнышко, — гладил он ее по голове. — Если кто и имеет это право, то только ты, леди Поттер.       — Не смеш-ш-шно, — заикнулась Гермиона, пытаясь взять себя под контроль. — Видишь, в кого я превратилась всего за несколько д-д-дней, когда реальные проблемы замаячили на г-г-горизонте?       — В кого? — не понял Гарри.       — В плаксу, похуже Ми-ми-миртл! — утирала она слезы. — Каждый день реву по три раза! И какой из меня помощник в б-б-бою… Я всегда была умнее всех… Образованнее… Сообразительнее… А что то-то-толку?! Какой во всем этом смысл, если в реальном мире, а не на уроках у профессора Макгонагалл, я ловлю с-с-с-ступор?! Да даже не реальном! Он же не живой, просто сильно похож! И мы находимся в симуляции! А я все равно не могу у-у-уб-убить!       — Ну, с тараканами же ты справляешься, — пошутил Гарри, стараясь хоть каким-то образом поднять ей настроение. — Хлоп тапком — и все.       — Но не с теми, что в моей голове! — глубоко дышала Гермиона. — Мне что, тренировать Аваду на тараканах?!       — А почему бы нет? — уцепился Гарри за идею. — Или найдем какого-нибудь паука, благо в Хогвартсе их хватает, и попробуем на нем? Может быть, если получится хоть на них, потом будет проще?       — Не знаю, — кажется, понемногу успокаивалась она. — Но отрезать им сначала по лапке я точно не буду! Идиотское было решение…       Уже этим вечером, заперевшись в своей комнате и переодевшись в более привычную одежду, Гарри и Гермиона приступили к личным тренировкам, которые должны были избавить девушку от первобытного страха сработавшего от ее руки третьего Непростительного заклинания.       Она же не только боялась убить человека, но еще и с трудом преодолевала внутреннее противоречие о нарушении одного из самых суровых магических законов. Ведь если Министерство увидит, как она применяет эти заклинания к живому человеку, то сразу же, без суда и следствия, отправится на пожизненное в Азкабан. И тут уже вряд ли получится обыграть карту с ее неожиданной смертью от руки Волдеморта, чтобы избежать наказания и вернуться в замок под другой личиной.       — Помню, как на первом курсе для тебя вылететь из Хогвартса было страшнее, чем умереть, — с улыбкой напомнил Гарри, приманив Манящими чарами несколько насекомых из окна и обездвижив их на подоконнике Иммобилюсом, чтоб не разбежались.       — Ну да, с тех пор мои приоритеты несколько поменялись, — нервно усмехнулась Гермиона, уже одетая в ставшую непривычной школьную форму будущего. — Но настолько сильно нарушать закон я все еще опасаюсь… Понимаешь, даже когда мы ввязались в драку с Пожирателями, я была уверена в нашей правоте. Мы ловили преступников, среди которых был бежавший из Азкабана Крауч-младший, при поддержке официальных мракоборцев Министерства. Что бы не произошло, правда была бы на нашей стороне, — замялась она. — Но понимай я, что мне придется там применить Непростительное… Мерлин, я сейчас так ненавижу в себе эту черту! Эту нахрен не нужную правильность! Почему мне кажется, что я скорее решусь ограбить Гринготтс, нежели смогу казнить человека, как этого требует профессор Пруэтт?       — Он не человек, — напомнил Гарри. — Просто чучело в форме человека.       — Но я же не могу желать смерти чучелу, верно? — прищурилась Гермиона. — Значит, мне нужно поверить, что это человек, который весьма реалистично страдает от боли при отсечения руки. Я ведь для того это и сделала, на самом деле.       — Чтобы поверить, что перед тобой не просто фантом? — уточнил Гарри.       — Ага, — кивнула она. — Я хотела увидеть, что он живой. Хотела не сомневаться в этом. И тут мы возвращаемся к первому пункту о невозможности пожелать искренней смерти живому человеку, что сразу сделало мое решение ошибочным.       — Ну да, задачка, — почесал он затылок. — Видимо, мое детство изначально не привило сильной любви к человеческой жизни. Скорее, наоборот, я иногда мечтал, чтобы Дурслей однажды переехал грузовик…       — А я и думать о подобном боялась, — призналась Гермиона со вздохом. — Для меня смерть всегда была чем-то страшным. Я молилась, чтобы никогда в жизни мне не пришлось столкнуться с этим ужасным явлением. Да, глупые детские мысли, но они до сих пор сидят на подкорке.       — Значит, пора их выгонять, — отлевитировал Гарри одного паучка на стол и навел на него палочку. — Энгоргио! Во, так будет проще попасть. Давай, Гермиона, я в тебя верю.       — Ну спасибо, — прицелилась она в увеличенного до размера квоффла паука. — Спорим, Рон бы моментально освоил Аваду с таким наглядным пособием?       — Да знай он о ней на втором курсе, Арагогу бы не жить, — улыбнулся Гарри. — Мне его разморозить?       — Угу, — сосредоточенно кивнула Гермиона. — Я готова.       Еще один короткий взмах палочкой и увеличенный паук медленно пополз по столу. Определенно, он не относился к хищным или агрессивным видам, а потому не стал обращать внимание на парочку двуногих созданий и следовал по своим делам, уже приметив особо темный уголок, где можно было бы плести свою паутину. Тем не менее, такое крупное восьмилапое создание создавало далеко не самые приятные ощущения даже у тех, кто не особо-то боялся пауков. Особенно, у девушки.       — Мерзость, — прокомментировала Гермиона, указывая на него кончиком палочки. — Так и хочется прибить тапком.       — А ты прибей Авадой, — уселся на кровати Гарри.       — Ну, сейчас попробуем, — глубоко вздохнула она. — Авада Кедавра!       Очередная зеленая молния и свистящий ветер смерти вырвались из ее палочки, но, к сожалению, не причинили никакого вреда ползущему по столу пауку. Последнее время они настолько часто встречались с третьим Непростительным, что уже даже перестали вздрагивать при его использовании, а волосы на теле не вздыбливались от той волны опасности, что исходила от этих чар. Привычка, чтоб ее…       — Попробуй еще раз, — посоветовал Гарри. — Представь, что ты его оставишь, а ночью он заползет на тебя и начнет оплетать паутиной, ползая по телу и лицу.       — Бр-р-р, — поежилась Гермиона. — Такие себе картины!       — Ты же этого не хочешь?       — Не хочу! — воскликнула она.       — Ну так прибей его, как тапком, — пожал плечами Гарри. — А то он уже почти дополз до края и скоро свалится на пол.       — Авада Кедавра! — озарила комнату новая вспышка. — Да какого черта! Почему я такая трусливая?! Авада Кедавра!       — Не знаю, представь, что это не паук, а анимаформа твоего злейшего врага, — высказал новую идею Гарри. — О! Пусть это будет Волдеморт в паучьем обличии! Он пробрался в наш дом и готовит план по убийству нас в постели.       — Но это же смешно! — взмахом палочки вернула Гермиона паука в центр стола. — Я сто раз так пыталась сделать на уроке у профессора Пруэтта!       — А ты попробуй, — просил Гарри. — Мало ли, вдруг получится? Хуже точно не станет.       Гермиона прикрыла глаза и глубоко вздохнула, задержав дыхание. Гарри видел, как она борется сама с собой, убеждая в правильности выбранного пути. По крайней мере, это было необходимо для того, чтобы выбраться из книги и вернуться в реальный мир, где без них уже могла начаться полноценная война с Волдемортом. Ведь он и правда не будет ждать их и бесконечно сидеть в поместье Малфоев, потрахивая Нарциссу и упиваясь собственным величием.       Гермиона понимала это, как никто другой. Она знала, что дорога у нее только одна. Ей действительно было необходимо освоить применение самой темной магии всех времен, чтобы иметь хотя бы малейший шанс вернуться в свою реальность и помочь силам света одолеть Волдеморта. Альтернативой была лишь возможность навсегда остаться на страницах «Темных тайн тьмы», и такой вариант совершенно не устраивал сконцентрировавшуюся на собственных мыслях девушку.       — Хорошо, давай попытаемся еще раз, — выдохнула Гермиона, открыв глаза, подняв палочку и посмотрев на паука совершенно новым, отрешенным и безэмоциональным взглядом. — Авада Кедавра!