Отзвуки прошлого ч.4

      Подрагивающий свет от факелов боролся с темнотой ночи и освещал небольшую семейную комнатку Поттеров в этот поздний час. Блеклые цвета внутри книжной иллюзии создавали ощущение старой фотографии, долгое время пролежавшей на солнце, а общее настроение нереальности происходящего не позволяло до конца окунуться в реалии окружающего их времени.       Только лишь двое молодых людей, попавших сюда едва ли не по ошибке, продолжали оставаться яркими и насыщенными, словно на них пролились пятна невыцветающей заколдованной краски. И именно они сейчас с удивлением смотрели на большого паука, рухнувшего от попадания смертельного луча третьего Непростительного заклинания, впервые в жизни сработавшего от слов Гермионы Грейнджер, сломавшей внутренние барьеры и неверяще переводящей взгляд на свою волшебную палочку, чуть ли не дымящуюся от прошедшей через нее волны магии.       — Сработало? — прошептала она. — Это я сделала?!       — Ну а кто же еще? — поддерживающе похлопал ее по плечу Гарри. — Я не помогал в этот раз.       — Я смогла… — прижала Гермиона руку ко рту. — Смогла… Я…       — Ты просто умница, солнышко, — подошел к ней вплотную Гарри, крепко обнял и горячо поцеловал в губы. — Я знал, что у тебя все получится!       — Я убила его… — кажется, так и не верила Гермиона в реальность случившегося. — Убила Авадой…       — Все верно, — кивал Гарри. — И я тому свидетель. Как ощущения?       — Паршивенько, если честно, — призналась Гермиона. — Будто внутри меня что-то оборвалось… Что-то важное, жившее с самого рождения.       — У меня было также, — вспомнил Гарри. — Наверное, так выглядит прощание с детством… Когда ты не случайно убиваешь кого-то в пылу схватки, а делаешь это из искреннего желания причинить смерть. Звучит ужасно, на самом деле, но мне пришлось признать, что иначе нам самим не выжить…       Некоторое время они провели в тишине, стоя на месте и взаимно обняв друг друга. Голова Гермионы покоилась на его груди и, наконец-то, она при этом не плакала, а только лишь глубоко дышала, переживая внутри настоящую бурю противоречащих эмоций.       С одной стороны, она радовалась тому, что ей наконец-то поддалась столь темная, но зато смертоносная и полезная в будущем магия. Но с другой, Гермиона ненавидела сама себя за то, что продолжает двигаться по этому пути. Ведь она, находясь на недавних каникулах дома у родителей, буквально клялась, что больше никогда и никого не убьет.       А теперь судьба вынуждала ее заталкивать собственные обещания как можно глубже. Туда, где осталась и та маленькая девочка, верящая в чудо и дивный волшебный мир, и куда больше никогда не попадет и лучика света.       — Я боюсь своего будущего, Гарри, — первой нарушила молчание Гермиона. — Боюсь того, кем могу стать… Сейчас я сделала первый шаг в бездну и не знаю, смогу ли я не провалиться в нее окончательно…       — Ты сильная, родная моя, — ободряюще шептал ей Гарри. — Это наше с тобой испытание. Мы его преодолеем и вернемся назад. Ты же знаешь — мы должны быть готовыми ко всему.       — Я понимаю, — кивала Гермиона. — И лишь по этой причине до сих пор двигаюсь вперед… Ведь если я не способна сломать даже свои моральные оковы и правила, то как я должна сломать чью-то шею, так? В таком случае, мне нечего делать на этой войне…       — Я тебе уже говорил, что приму тебя любой, — посмотрел он в любимые карие глаза. — Даже если ты решишь остаться в безопасности, чтобы никого больше не лишать жизни, то я не стану тебя осуждать. Я не Волдеморт и не требую от тебя невозможного.       — Но в таком случае, я сама себя никогда не прощу, — серьезно отвечала Гермиона. — Ведь кто я буду такая, если брошу тебя одного? Мне будет легче запустить эту же Аваду себе в голову, чем спрятаться головой в песок, пока ты вынужден воевать с темными силами. Это будет настоящим предательством!       — Боюсь, люди середины восемнадцатого века с тобой не согласятся, — усмехнулся Гарри. — Насколько я понял, здесь женщины-боевые товарищи не в почете.       — Но мы почти из двадцать первого, — напомнила она с легкой улыбкой. — И там все иначе. Ну, я на это надеюсь.       — Разумеется, леди Поттер, — поцеловал ее Гарри. — Как вы пожелаете.       — Похоже, я начинаю привыкать, что ко мне так обращаются, — порозовели ее щечки. — Смотри, по возвращению в наш мир могу заставить тебя продолжать!       — А я и не против, — пожал плечами Гарри. — Кажется, я уже сделал тебе предложение?       — Когда это? — изумилась Гермиона.       — Да вот, пару недель назад, — поднял он руку к ее лицу и показал обручальное кольцо на пальце. — И ты, вроде как, согласилась.       — Ах ты хитрый змей! — прищурилась Гермиона. — Ну я тебе еще устрою!       — Жду не дождусь, дорогая леди Поттер! — расхохотался Гарри. — Чем изволите меня наказать?       В эту ночь они, наконец-то, вновь смогли спокойно уснуть. Правда, перед этим, ввиду улучшившегося настроения, сходили вместе в горячий душ и провели как минимум час в постели, наслаждаясь взаимными ласками, поцелуями и объятиями. Гарри буквально тащился от того, как Гермиона содрогается в его руках от накрывшей ее волны оргазма, пока его пальцы массировали влажный бугорок между ее ног, а губы целовали розовые вершинки задорно торчащих сосков. Да и сам он вновь со стоном излился в ее теплую ладонь, впервые с той ночи в Годриковой Впадине, после которой их выдернули на изменившую всю жизнь спасательную операцию.       Эта ночь вновь напомнила им, ради чего стоит жить, рисковать и преодолевать себя. Ведь самый близкий и самый родной человек на планете, смотрящий в ответ любящими глазами и блаженной улыбкой, являлся и самым большим мотиватором для движения вперед. Они понимали, что ради друг друга бросятся наперерез смертельным чарам, прыгнут в кольцо Адского пламени и голыми руками разорвут на части любого оборотня, угрожающего второй половинке.       А может быть и наоборот, будут вместе стараться построить счастливое общество, ходить на прогулки по зеленым лугам, лежать под лучами палящего летнего солнца, а зимой бережно оборачивать шеи друг друга теплыми шарфами, чтобы не замерзнуть и не простудиться.       В горе и радости, как говорится. До конца своих дней. И пусть сейчас их статус отношений был лишь ширмой для иллюзий книги, Гарри знал, что все было по-настоящему. Что Гермиона, на его полушутливое предложение, ответила искренне и честно. От всего сердца. А это дорогого стоило.       — Знаешь, я сейчас даже немного жалею, что в наше время нет такого обычая, как в этом, — делился с ней Гарри, отводя прядь каштановых волос за ушко Гермионы.       — Ты о чем? — с улыбкой спросила она.       — Да вот об этом всем, — махнул он рукой в сторону комнаты. — Ведь у нас уже не принято заключать брак до совершеннолетия. А так я бы с радостью продолжил жить здесь с тобой и по возвращению в будущее.       — Ну, на самом деле, исключения бывают в любом правиле, — пожала она плечами. — По обоюдному согласию и с разрешения опекунов или родителей… Ну или если в результате слишком вольной половой жизни девушка забеременеет…       — Боюсь, ни там, ни там точно не наш случай, — хмыкнул Гарри. — Вот будет потеха, если беглый Сириус Блэк заявится в Министерство с разрешением женить убитого больше полугода назад Гарри Поттера…       — Ага, и моя возможная беременность тоже будет вообще не вовремя, — фыркнула Гермиона. — На самом деле, я удивляюсь подвигу твоих родителей… Завести ребенка в таких обстоятельствах? Не знаю, я бы, наверное, не смогла решиться…       — Не могу не согласиться, — кивнул Гарри. — Нет, я, конечно, рад, что благодаря их решению существую и могу сейчас лежать здесь, обнимая тебя… Но будь я на месте моих родителей, которые были не просто рядовыми волшебниками, как те же Уизли, а состояли в Ордене и боролись с Волдемортом… Вряд ли…       — Но, если ты так хочешь, — задумчиво начала Гермиона, — то по достижению совершеннолетия мы можем все узаконить в другой стране. Во Франции, например. Или Болгарии. Да вообще, где угодно. Не думаю, что Волдеморт будет рыться в бумагах заграничных министерств, ища неожиданно всплывшего Гарри Поттера.       — Идея заманчивая, — поцеловал ее Гарри. — Я подумаю на этот счет. Если ты, конечно, не против.       — Сам же уже все сказал, — показала она свое кольцо на пальце. — Или думаешь, я бы назвалась госпоже Дервент твоей фамилией, если бы не хотела?       — Да кто тебя знает, — хихикнул он. — Мы с тобой хоть и овладели легиллименцией, но женский ум для меня до сих пор загадка.       — Дурак ты, Гарри, — беззлобно поцеловала его Гермиона. — Самый любимый, но такой дурак…       На следующий урок Боевой магии они заявились в полной готовности продемонстрировать полученный прошлым вечером результат. Гермиона все еще нервничала, но Гарри был уверен если не в стопроцентном успехе, то по крайней мере не в таком сильном провале, какой был в прошлые разы.       По крайней мере, девушка сама с готовностью заняла позицию в центре класса, даже опередив приглашение профессора Пруэтта, а едва темная фигура появилась перед ее глазами, тут же указала на нее палочкой и произнесла заветное заклинание.       — Попытка неплохая, — оценил учитель. — Но все еще безуспешная.       — Простите, сэр, — слегка поникла Гермиона, обнаружив все еще стоящую на ногах цель. — Можно мне попробовать еще?       — Пожалуйста, — махнул он рукой. — Вижу, вы с мистером Поттером провели продуктивный вечер?       — Да, сэр, — кивнула Гермиона. — Авада Кедавра! Да чтоб тебя…       — Сконцентрируйтесь на задаче, леди Поттер, — советовал профессор Пруэтт более наставническим, нежели угрожающим тоном, как это было на прошлом уроке. — Одной уверенности мало.       — Я знаю, сэр, — сдержанно отвечала она. — Вчера мне удалось убить этим заклинанием паука…       — Паук не человек, — пожал он плечами. — Паука и без Авады может убить любой голыми руками. А сможете ли вы задушить человека? Который будет хрипеть, отбиваться. Его лицо станет краснеть, а глаза начнут вылазить из орбит. А вам придется крепко держать его шею, уничтожив в себе все милосердие ровно до того момента, пока не прекратятся предсмертные судороги. Сможете?       — Я… Я не знаю, сэр… — растерялась Гермиона с палочкой наготове.       — Пока вы не сможете утвердительно ответить на этот вопрос — смертельное проклятие вам будет недоступно, — огорошил ее профессор Пруэтт. — Иногда, возможно, оно будет срабатывать в критической ситуации. Но вот так, лицом к лицу, в спокойной обстановке — вряд ли.       — Как мне добиться того, что вы просите? — спросила Гермиона со знакомым по обычным урокам интересом в глазах. — Как научить себя уничтожать жалость и сострадание, сэр?       — С такими качествами либо рождаются, — объяснял он, — либо взращивают в себе долгой и упорной практикой. Помните, что вы сделали вчера в этом классе?       — Помню, сэр, — сдержанно кивнула она.       — Повторите, — потребовал профессор Пруэтт. — Только забудьте о заклинании немоты. Вы должны заставить себя перейти через грань человечности. Должны без тени сомнения продолжать отсекать от него части, смотреть на льющуюся кровь и слушать его крики, отгоняя все мысли остановиться и перевязать его раны, вместо этого добавляя еще и еще. И вы должны поверить, что перед вами не иллюзия, а настоящий человек. Только в таком случае у вас получится обуздать мощь третьего Непростительного. Вам ясно, леди Поттер?       — Да, сэр, — все же дрогнул ее голос. — Я постараюсь…       — Тогда он в вашем распоряжении.       Гарри было очень тяжело смотреть за тем, как Гермиона, преодолевая отвращение к самой себе, поднимает палочку, нацеливает ее на правую кисть фигуры и произносит режущее заклинание. Остальные ученики, давно выполняющие лишь роль статистов на сцене, даже не отреагировали на громкий крик боли, донесшийся из-под непрозрачной маски, зато Гермиона аж отшатнулась на шаг и с непередаваемым выражением лица смотрела на результат своей ужасной работы.       — Продолжайте, леди Поттер! — требовал профессор Пруэтт. — Он не умрет, пока вы не выполните задание!       — Д-д-диффиндо! — хлестнула она палочкой еще раз, отсекая еще часть этой же руки примерно по локоть. — Мерлин, как же отвратительно!       — Война и темная магия всегда отвратительны! — парировал учитель. — Мистер Поттер понял это очень быстро! Поймите же и вы!       — Диффиндо! — к счастью, не впала Гермиона в очередной ступор, попав теперь в район плеча и оставив натурально орущую фигуру полностью однорукой. — Твою мать, меня сейчас вырвет!       И не сдерживаясь больше ни секунды, Гермиона упала на колени, выронила из рук покатившуюся по полу палочку, согнулась пополам и вывалила на каменные плиты едва начавший перевариваться завтрак. Гарри было вскочил с места, чтобы помочь ей, но профессор Пруэтт сделал останавливающий взмах рукой, подошел к ней ближе, убрал магией рвоту и присел на корточки.       Что он там говорил Гермионе, Гарри расслышать не мог из-за криков фигуры, из которой вылилось уже как минимум пару галлонов крови. Любой нормальный человек уже умер бы, но эта волшебная иллюзия, кажется, была способна корчится часами, буквально затопив собой целый этаж текучей алой субстанцией.       К счастью, когда учитель отошел, Гермиона нашла в себе силы утереть рот, схватить с пола палочку и следующим режущим заклинанием ударить прямо в шею фигуры, тем самым отрубив ей голову и прекратив разрывающий барабанные перепонки крик.       — Легче? — участливо поинтересовался профессор Пруэтт.       — Да, — со злостью выплюнула Гермиона.       — Заглушив его заклятием немоты, вы все равно знали, как он мог бы кричать, — объяснял он свой совет. — Теперь же вы точно уверены, что ни одного звука он больше не издаст. Правда вот, фонтанирует на весь класс, поскольку его сердце все еще бьется. Ваши действия?       — Дефодио! — вскинула Гермиона палочку и синий луч буквально пробил фигуру насквозь в районе грудной клетки, вышибая за собой внутренние органы и пульсирующее по инерции сердце. — Что вам еще нужно?! Авада Кедавра!       — Боюсь, теперь это уже бесполезно, — едва не рассмеялся профессор Пруэтт. — Как можно убить человека, у которого уже нет головы и сердца? Он уже больше напоминает инфернала, нежели живое существо. А что лучше всего работает против инферналов?       — Огонь! — воскликнула она. — Инсендио!       Яркая вспышка оранжевого пламени полностью поглотила собой темную фигуру и стала пожирать его с чудовищной скоростью. Гермиона была зла не то на себя, не то на профессора Пруэтта, не то на не желающую помирать от Авады фигуру, но от этого ее заклинание вышло столь сильным, что без остатка спалило цель буквально за десяток-другой секунд, оставив в воздухе лишь мерзкий сладковатый запах горелой плоти.       — Что ж, тоже весьма эффективно, — взмахом палочки удалил профессор Пруэтт и кровь, и дым, и вообще все следы недавнего издевательства над мишенью. — Но все еще немного не то. Продолжайте тренироваться, леди Поттер. Ваш срок истекает в пятницу.       Гермиона была буквально в бешенстве. Едва они зашли, а скорее даже влетели в свою комнату, как она начала громить все, до чего могла дотянуться взрывными и разрушающими чарами. Шкафы разлетались в мелкие щепки, листы пергамента сгорали во мгновение, а осколки зеркал грозили убить любого, кто попадется на их пути.       Гарри, не мешая ей выпускать пар, предусмотрительно закрылся щитовыми чарами и уселся на трясущееся от страха в углу у входа кресло, наблюдая за яростной ведьмой, не оставляющей пощады ни кровати, ни окнам, ни даже люстре со свечами над головой.       Когда громить уже было буквально нечего, Гермиона ремонтировала все при помощи чар, после чего шла на второй круг, добавляя хаоса и пыли в не готовое к такому буйству магии помещение. Пожалуй, увидь сейчас Волдеморт эту настоящую фурию, то он бы трусливо поджал лапки и как можно быстрее свалил бы как можно дальше с этой планеты, лишь бы не попасться под горячую руку недовольной своими успехами гриффиндорки.       — ДА КАКОГО ГРЕБАННОГО ХУЯ!!! — орала она крайне редкими для себя ругательствами, что свидетельствовало о сильнейших испытываемых эмоциях. — ПОЧЕМУ Я, БЛЯТЬ, НЕ МОГУ ЭТО СДЕЛАТЬ?! БОМБАРДА!!! СУКА!!! РЕПАРО!!! КОНФРИНГО!!!       Гарри благоразумно сохранял молчание, иначе мог бы сразу же попрощаться со своей жизнью, став первым живым человеком, на котором Авада Гермионы сработает безотказно. Он лишь постоянно невербально обновлял свои щиты, поглаживая по подлокотникам испуганное кресло, как бы убеждая, что сейчас рядом с ним самое безопасное место.       — Я же смогла убить паука! — восклицала Гермиона. — Смогла! А потом резала эту сраную иллюзию! Почему?! ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ ПРИКОНЧИТЬ ЕЕ В ОДНО ДВИЖЕНИЕ?!!! СУКА!!!       Только через добрый десяток минут девушка смогла замереть на месте и с поднятой палочкой, глубоко и часто дыша, осмотреть сотворенную собой разруху.       И как стены Хогвартса не обвалились от такого количества магии, что пришлось им выдержать за столь короткий промежуток времени? Наверное, основатели их хорошенько так укрепили различными заклинаниями, предвидя нестабильную психику юных волшебников, которые могут вот так же вымещать злость за свои постоянные неудачи.       — Ты как? — поднялся с места Гарри и взмахами палочки начал восстанавливать учиненный погром.       — А сам-то как думаешь? — резко высказалась Гермиона. — Видел, что я с ним сделала? Как это назвать, кроме как форменным садизмом?! Это не нормально! Это уже пахнет настоящей поехавшей крышей!       — Ты выполняла задание… — начал было он.       — Да хрена с два! — повернулась она к нему лицом. — Задание было применить Аваду! А что делала я?! Резала на части беззащитного человека! Представляла, как ему больно! И продолжала! Но убить так и не смогла! Да как это возможно?! Что я вообще такое, раз внутри меня спокойно уживаются эти две сущности?!       — Признаться честно, ты и правда меня сегодня поразила, — обводил Гарри палочкой вокруг себя, от чего разломанные предметы летали по комнате, скреплялись в единое целое и занимали свои места. — Я не ожидал, что ты сможешь… Ну, так…       — Наверное, ты считаешь меня чудовищем, — скрестила Гермиона руки на груди.       — Нет, что ты, — улыбнулся ей Гарри, пока шкаф собирался из щепок в кучу. — Наоборот, я горжусь тем, как ты смогла взять себя под контроль, чтобы продолжить занятие до конца.       — Контроль?! — фыркнула она, кивнув взгляд на все еще перебитую пополам кровать. — Я едва не учинила это все в классе. Только уважение к профессору Пруэтту, как к учителю, не позволило мне сжечь там все дотла!       — Я верю его словам, — коснулся Гарри ее щеки. — Тебе просто нужно больше практики. Давай я еще наловлю пауков, а ты попробуешь их прихлопнуть?       — Нет, это бесполезно, — устало вздохнула она. — Профессор Пруэтт прав. Убить паука может каждый, это не сложно. А вот убить человека… Я знаю, ты сейчас скажешь, что именно это я и сделала час назад, только другим методом…       — Ну да, — почесал затылок Гарри.       — Но вспомни, о чем нам говорили, — присела Гермиона на едва принявшую изначальный вид кровать. — Авада — это магия совершенно другой сути. Как Патронус, только наоборот. Одной лишь злости и ярости недостаточно, чтобы убить. Я могу злиться на того же Снейпа хоть круглые сутки, но убивать его пока не хочу. А здесь нужно именно что захотеть!       — На самом деле, я и сам не уверен, что смог бы расправиться с этой задачей, — признался Гарри. — Оба раза я выпустил Аваду из-за желания защитить тебя ценой убийства врага. А смогу ли просто так? Если тебе не будет угрожать опасность?       — Раз профессор Пруэтт не цепляется к тебе, то сможешь, — с горькой уверенностью говорила Гермиона. — Не забывай, мы все еще внутри книги. Она читает наши мысли и знает, на что мы способны. Профессор Пруэтт лишь ее визуальное воплощение, чтобы нам было привычней общаться с ней, не более.       — Ну, может быть, — вынужденно согласился Гарри. — Так я что теперь, могу смело именовать себя темным волшебником?       — Да хоть серо-буро-малиновым, — дернулись вверх ее уголки губ. — Важно не то, как мы себя называем и какую магию используем, а куда направляем свои силы и желания. Слова Крама, не мои.       — Ну тогда так и объявлю всем, по возвращению в наш мир, — усмехнулся он. — Встречайте! Перед вами серо-буро-малиновый маг Гарри Поттер!       — Вот уж точно произведешь фурор, — наконец-то рассмеялась Гермиона, от чего его сердце радостно екнуло в груди. — Правда, следующей остановкой будет отделение больницы Святого Мунго.       — Ну ничего, может, встречу там Дамблдора, да скажу ему пару ласковых, — хихикнул Гарри. — Бойтесь серо-буро-малинового мага! Такой цветовой гаммы волшебный мир Британии еще не видал!

***

      Среда и четверг, к неудовольствию Гермионы, так и не принесли ей ощутимого прогресса в изучении смертельного заклинания. Да, теперь она могла практически спокойно издеваться над своей темной кричащей фигурой (пусть и предусмотрительно пропуская прием пищи, на всякий случай), но никак не могла заставить свой мозг выполнить понятную по своей сути команду и пожелать ей искренней смерти.       То ли она все не верила в реальность человека под маской, то ли просто не ломался последний моральный барьер, но результат всегда был один — зеленый луч без какого-либо эффекта бил его в грудь, а ее настроение падало все ниже и ниже.       Под конец одного из занятий, Гарри все же решился проверить себя и, с разрешения профессора Пруэтта, встал напротив свежесозданной фигуры, намереваясь убить ее за один удар. Как оказалось, его сознанию не составило никаких проблем представить под маской змеиное лицо Волдеморта, его красные глаза и отсутствующий нос. После чего внутренняя ярость уже не оставляла шансов на неудачу, а свистящий шепот смерти сразу же обрубал жизнь в не успевающем даже пискнуть продвинутом чучеле.       — Вот как ты это сделал?! — допытывалась его Гермиона позже.       — Я же уже сказал, — отвечал он. — Просто представил Волдеморта или кого-нибудь из его слуг перед носом. Дальше уже дело техники.       — Я пыталась делать также, но все без толку… — сокрушалась она. — Может, мне нужно представлять кого-то другого?       — Кого? — аж стало интересно Гарри.       — Да если бы я знала, — хмыкнула Гермиона. — Но похоже, у меня совсем туго с воображением. Ладно, завтра у меня последний срок. Как думаешь, что придумает профессор Пруэтт в качестве наказания?       — Боюсь даже предположить, — поморщился Гарри. — Но пусть только попробует причинить тебе боль! Тогда мою Аваду получит уже он!       — И лишь отряхнет от нее свой элегантный сюртук, — хихикнула Гермиона. — Он же книга, не забывай. Он не позволит убить себя в своей же симуляции.       — А вдруг? — скривился он. — Всякое бывает…       Но следующий урок Боевой магии преподнес им такой сюрприз, к которому не были готовы ни Гарри, ни, уж тем более, Гермиона. Едва она вышла в центр класса и приготовила палочку, профессор Пруэтт не стал создавать новую фигуру, а только лишь щелкнул пальцами и тем самым снял заклинания дезиллюминации и немоты с огромного белого волка с кисточкой на хвосте, от одного вида которого Гермиона едва не вскрикнула в испуге.       — Сидите на месте, мистер Поттер! — рявкнул учитель, даже спиной почувствовав, как он вскочил на ноги. — Я предупреждал. Срок был до пятницы. Теперь работаем по моей методике.       — Но…       — Молчать! — рыкнул он с такой силой в голосе, что у Гарри аж подкосились ноги и он упал назад на стул. — Итак, леди Поттер. Что вы видите?       — Оборотня, сэр… — прошептала она, глядя в глаза скалящейся твари. — Одного из тех, что напал на нас по прибытию…       — Пока что он привязан магией к своему месту и не опасен, — холодным тоном говорил профессор Пруэтт. — Вы не могли поверить, что за моими иллюзиями находится настоящий человек. Что ж… Вот вам другой противник. Сейчас вы верите в то, что под шкурой этого зверя прячется опасный для вас волшебник?       — Д-да, сэр, — заикнувшись, кивнула Гермиона.       — Тогда вы знаете, что надо делать, — скрестил он руки на груди. — Этот оборотень уже загрыз нескольких магов, отправившихся на его поимку. Он очень сердит и кровожаден. А еще у вас есть десять секунд на то, чтобы убить его. А потом оковы откроются и он бросится прямо на вас.       — ЧТО?! — воскликнула она в ужасе.       — Девять, восемь… — начал считать учитель.       — Гермиона! — вновь вскочил на ноги Гарри, ринувшись было вперед, но тут же врезался в невидимую стену, отделившую их от него. — СУКА! ФИНИТЕ ИНКАНТАТЕМ!       — Семь, шесть… — продолжил профессор Пруэтт.       — ГЕРМИОНА! — стучался Гарри в непробиваемый барьер. — ГЕРМИОНА!!! ДАВАЙ!!! ГЕРМИОНА!!!       — Пять, четыре…       — ГЕРМИОНА! — прицелился в оборотня Гарри. — АВАДА КЕДАВРА!       — Три, два… — не смогло даже третье Непростительное проникнуть сквозь чары, установленные правилами темнейшей книги всех времен.       — ГЕРМИОНА! — находилась она в полнейшем ступоре, не обращая внимание ни на что вокруг и лишь выставив палочку вперед. — НЕТ!       — Один…       Раздался тихий щелчок и лапы оборотня, почувствовав свободу, моментально пришли в движение, рванув смертоносное тело в сторону Гермионы. Гарри будто в замедленной съемке наблюдал за тем, как в прыжке сокращается расстояние между пастью твари и изящной шеей Гермионы. Он ничего не мог сделать, кроме как упасть на колени и молиться чуду. Ну пожалуйста! Хоть один раз! Не может все кончиться именно так… Ну же!       Ярчайшая зеленая вспышка едва не ослепила Гарри всего за долю секунды до того, как челюсти оборотня смогли сомкнуться вокруг головы любимой девушки. Оглушающий свист ветра такой громкости, какой еще никогда не достигал его ушей, кроме как в кошмарах о смерти своих родителей, пронесся сквозь класс Боевой магии, вселяя ужас в сердца каждого, кто хоть единожды слышал этот шепот неизбежности, а волна волшебства раскатилась вокруг, вздыбливая волосы по всему телу и бросая в дрожь.       Белая туша оборотня, промахнувшись всего на несколько дюймов, пролетела мимо и, будто ком безвольного тряпья, рухнула в стороне, больше не подавая признаков жизни. Гарри не мог поверить в то, что он сейчас увидел. Заклинанию такой силы, какое вырвалась из палочки Гермионы, могли позавидовать самые опытные маги. Даже Волдеморт, хладнокровно убив Грозного Глаза в том сражении, не создал столько впечатления, сколько теперь исходило от стоящей неподвижно Гермионы, вокруг которой воздух искрился маленькими зелеными искорками.       Она смогла! Ей удалось это сделать! Смогла! Если это и было то единственное в его жизни чудо, о котором Гарри успел помолиться за несколько секунд, то ему оставалось лишь благодарить Мерлина за то, что он услышал его просьбу. Гермиона была жива и невредима! Убила оборотня в одно движение! Невербально! Даже Волдеморту приходилось всегда произносить устную формулу этого сложнейшего заклинания! Невероятно!       — Тридцать очков Гриффиндору, леди Поттер, — сухо произнес профессор Пруэтт, отряхнув с плеч осыпавшуюся с потолка от такой силы заклинания каменную пыль. — Урок усвоен. В следующий понедельник жду вас в это же время.