Трудный разговор

      Утро следующего воскресенья, несмотря на улучшившуюся погоду, встретило их довольно мерзким и паршивым настроением, не задавшимся с самой первой минуты пробуждения. Выслушав душераздирающие признания от Люпина, который потом пустился в красочные описания быта отряда оборотней, Гарри и Гермиона почти не смогли сомкнуть глаз и всю ночь провели в практическом безмолвии, тупо пялясь в потолок и лишь под утро отрубившись буквально на час с небольшим.       Они думали, что готовы. Думали, что пройдя испытания профессора Пруэтта, смогли ожесточиться и задушить в себе все человеческое. Думали, что уже ничего не сможет их удивить…       Но реальность оказалась куда более жестокой сукой, нежели им представлялась ранее. Все же там, в глубинах темной книги, всегда оставалось понимание, что все это не по-настоящему. Что вокруг иллюзия. Что произнесенная сотни раз Авада Кедавра не причинила вреда ни одной настоящей жизни. Что все это просто интерактивное шоу, способное пробрать только особо чувствительных людей. И что каждая их цель была либо фигурой в маске, без личности и имени, либо злобными гоблинами и оборотнями, напавшими на мирную деревню.       Но смогли бы они поступить так, как поступал Люпин? Смогли бы убить настоящего, живого человека, чтобы заслужить доверие других оборотней, ведущих омерзительный и отвратительный образ жизни? Не просто оборвать жизнь жертвы третьим Непростительным, а вгрызться зубами в глотку, отрывая куски плоти и причиняя нестерпимую боль?       У Гарри не было четкого ответа на такие сложные вопросы. Вероятнее всего, он бы не смог этого сделать, после чего сам бы погиб от целой стаи волков, разорвавших его на части.       И Гермиона, наверное, не смогла бы. Хоть заубеждай она себя, что таким образом избавила бы ту девушку от страданий и сломленной психики — на такое она была попросту не способна. Уж точно не сейчас. Не в этом возрасте и не с таким жизненным опытом. Может быть, в будущем, их сознания изменятся настолько, что будут готовы приносить жертвы ради высшей цели, но сейчас…       Утренний горячий душ никак не помогал вымыть из головы уничтожающие мысли. Злогребучая война! Блядский Волдеморт! Из-за одного психа, помешанного на собственном величии и ненавидящего всех, кто не разделяет его взгляды, вынуждены попадать под раздачу ни в чем неповинные люди, которым просто не повезло выйти из дома и прогуляться по улице за несколько дней до полнолуния…       И ведь Гарри был уверен, что та девушка не одинока в своей неудаче. Отряд Сивого, судя по словам Люпина, лишь одна из немногих групп, скрывающихся по лесам по всей стране, совершающая бесчинства. И что некоторые из тех пропавших, о ком писал «Пророк», тоже были похищены этими полуживотными не с целью выкупа, а только лишь для удовлетворения своих плотских потребностей…       — Гарри, я хочу попросить лишь об одном, — остановила его Гермиона перед спуском на первый этаж. — Если когда-нибудь со мной случиться то, что с той девушкой… Пожалуйста, убей меня…       — Ты же понимаешь, что я не смогу этого сделать, — склонил он голову к полу. — Я скорее убью сам себя…       — И оставишь меня среди десятка грязных и вонючих членов? — убийственно-точно говорила Гермиона, вспомнив одно из предупреждений профессора Грюма. — А потом позволишь оборотням разорвать меня на части?       — Не хочу даже думать о такой возможности, — признался Гарри. — Не хочу…       — Мы должны быть готовы ко всему, — обняла его Гермиона и прижалась к груди Гарри. — Я не хочу умирать медленно и мучительно, пока меня будут трахать во все отверстия Пожиратели и оборотни… Я…       — Я понимаю, родная, — прижался он губами к ее макушке. — Но…       — Профессор Пруэтт не зря учил нас применять друг на друге Круциатус, — продолжала она на грани шепота. — Если необходимо, то мы должны иметь возможность даже убить друг друга… Хотя бы из сострадания…       — Все равно, я не могу тебе этого гарантировать, — мотал головой Гарри. — Я постараюсь сделать все от меня зависящее, но… Блять, я как вообще могу обещать, что убью тебя? Это выше моих сил!       — И моих, — вздохнула Гермиона. — Просто я хочу, чтобы ты над этим подумал и принял для себя решение… Ради меня…       Да уж, с такими разговорами недалеко от того, чтобы и без всяких пыток тронутся рассудком и уехать на постоянное место жительства в больницу Святого Мунго.              Спустившись на кухню, Гарри едва ли не затошнило от вида поданной к завтраку еды, а потому он ограничился лишь большой кружкой крепкого кофе. Гермиона тоже отказалась есть, сославшись на отсутствие аппетита, и лишь только взлохмаченный Сириус был более спокойным, уже успев употребить свою порцию овсянки с ягодами.       — Простите, что так вышло, — натянуто улыбнулся им он. — Я не ожидал, что Лунатик придет с такими вестями…       — Ничего, бывает, — сдержанно кивнул Гарри. — Рано или поздно, но это все коснулось бы и нас…       — Римусу выпала и правда нелегкая доля, — будто бы оправдывался за него Сириус. — И я могу понять, как он переживает за то, что ему пришлось сделать. Наверное, будь я на его месте, то спился бы в ближайшем кабаке, а не просто пришел излить душу за кружкой чая.       — А где он, кстати? — спросила Гермиона. — Мы ускользнули, когда вы перебрались в гостиную…       — Решил не оставаться на ночь, — пожал плечами Сириус. — Сказал, что это может вызвать подозрение среди людей Сивого. Но впредь обещал предупреждать о своем прибытии хотя бы Патронусом.       — Надеюсь, он справится со всем, — вздохнул Гарри. — Нам действительно нужны люди на той стороне…       — И я надеюсь, — коротко кивнул Сириус. — Ну так что, вы готовы к встрече? Или настроение совсем ни к черту?       — Готовы, — решительно заявила Гермиона. — Узнав такие новости, я еще больше убеждена в том, что нужно обезопасить моих родителей как можно быстрее. Не хочу, чтобы они повторили судьбу той девушки…       — Тогда не будем затягивать время, — взмахом палочки убрал Сириус со стола невостребованную пищу и грязную посуду. — Сейчас только, расчешусь хоть немного…       Тройная трансгрессия пока еще являлась довольно сложным испытанием и потому Гермиона перенеслась к дому Грейнджеров сама, а Гарри, который уже был там на позапрошлых пасхальных каникулах, привел за собой Сириуса, испытав на себе все прелести парного прыжка. Теперь ему приходилось тащить за собой упорно сопротивляющееся тело крестного, что добавляло неудобств, но тем не менее, все прошло довольно удачно.       — Вроде бы чисто, — огляделась Гермиона на предмет посторонних глаз.       — Гарри, оставайся пока под маскировкой, — приказал Сириус, выскакивая из-под мантии-невидимки. — Кареглазка, не стой на месте. Нужно побыстрее зайти внутрь.       Набравшись смелости, Гермиона сделала несколько шагов в сторону двери и позвонила в звонок, ожидая ответа. К счастью, ее родители были людьми весьма ответственными и пунктуальными, а потому не забыли о назначенной встрече и почти сразу открыли дверь, позволяя войти внутрь.       — Гермиона! — обняла ее миссис Грейнджер, одетая довольно официально. — Рада тебя видеть, дорогая!       — Да, мам, я тоже рада, — попыталась улыбнуться она. — А где папа?       — В гостиной, ждет вас, — обернулась она за плечо. — Дэн! Подойди сюда, пожалуйста!       — Мама, папа, это мой… Магический опекун, — придерживалась Гермиона легенды, когда мистер Грейнджер, подстать своей жене явно готовый к встрече, появился в коридоре. — Его зовут Сириус Блэк. Сириус, это мои родители, Дэниел и Эмма Грейнджеры.       — Очень приятно, — максимально дружелюбно произнес Сириус и протянул руку.       Мистер и миссис Грейнджер с несколько обалделым видом уставились на смутно знакомого им мужчину, одетого пусть и со вкусом, но довольно старомодно и странно. По их мнению, такие костюмы и часы на цепочке должны были перестать носить еще в прошлом веке. Но зато хоть мантии на плечах не было, что уже значительно выделяло его среди остальных волшебников.       — Одну минуту, — нахмурился мистер Грейнджер. — Мне кажется, я уже видел вас раньше…       — Где? — стало интересно Гермионе.       — В криминальной сводке новостей, — добавились нотки стали в его голосе. — Так. Я звоню в полицию! А вы…       — Стой, подожди! — крикнула Гермиона, когда рука отца уже потянулась к телефону. — Это все было неправдой! Сириуса уже давно оправдали, просто до маггловского мира эту информацию, видимо не донесли!       — Поверьте, Дэниел, я бы не пришел к вам, будучи разыскиваемым преступником, — произнес Сириус, глядя в глаза замершего на месте мистера Грейнджера. — Наверное, мы начали не с той ноги. Позвольте нам пройти и объясниться, прежде чем предпринимать поспешные решения.       Да, явно не на такую встречу рассчитывал Гарри, представляя ее в своих фантазиях. По идее, все должно быть радостно и весело. Ну, поначалу, по крайней мере. Только потом Гермиона и Сириус должны были огорошить ее родителей новости о необходимости как можно быстрее бежать из страны, а первые минут пятнадцать должна была занимать приятная беседа, но никак не конфронтация на почве непонимания.       Повисшую в воздухе тишину смог нарушить только выглянувший в коридор Живоглот, услышавший голос своей хозяйки и тут же принявшийся виться с мяуканьем вокруг ее ног.       — Хорошо, я вас слушаю, — напряженно сказал мистер Грейнджер, скользнув взглядом по коту.       — Действительно, меня обвиняли в массовом убийстве людей, — признал Сириус. — И я даже отсидел за это длительный срок в Азкабане. Но истина в том, что это обвинение было ложным, а из-за непонятной ситуации в то время, никто не стал разбираться. Я был вынужден бежать из тюрьмы, чтобы спасти своего крестника от опасности, а несколько месяцев назад добился пересмотра дела, где был оправдан и теперь являюсь честным человеком, как вы или ваша жена.       — Вы сказали, спасти крестника? — зацепилась за фразу миссис Грейнджер. — Кого?       — Гарри Поттера, — без ненужных подводок ответил Сириус. — С которым ваша дочь встречается уже долгое время. И через него мы знаем друг друга уже несколько лет.       — Но… — подбирал слова мистер Грейнджер. — Гарри Поттер же мертв? Почему вы продолжаете… Как вы сказали? Быть магическим опекуном нашей дочери все это время?       — Потому что правда не всегда бывает столь очевидна, как это кажется на первый взгляд, — проникновенно произнес Сириус. — Давай, Сохатик. Твой выход.       Под абсолютно непонимающим и даже немного неверящим взглядом Грейнджеров, Гарри снял с себя мантию-невидимку и появился на их глазах. И судя по замершим выражениям лиц, он произвел на них глубокое впечатление своим внешним видом.       Ведь последний раз они лично встречались аж в конце четвертого курса, где перед ними предстал щуплый юнец, с едва видимыми царапинами на щеке, в нелепых очках и с чемоданом, больше его собственного тела.       А сейчас же, вроде как, тот же самый человек представлял собой значительно выросшего парня с ожесточившимся взглядом ярких зеленых глаз, имеющий проходящий сквозь половину лица шрам и куда-то девший свои круглые очки вместе с другим шрамом на лбу, практически не заметным в приглушенном свете коридора. Одно только это преображение ввергло Дэниела и Эмму в шок, не говоря уже о том, что само его появление казалось чем-то невозможным.       — Здравствуйте, — спокойно кивнул им Гарри. — Простите за это, но мы все можем объяснить.       — Гермиона?! — изумленно уставилась на нее мать.       — Давайте уже не будем толпиться в коридоре и пройдем в гостиную, — устало выдохнула она. — Разговор долгий. Ноги затекут стоять.       Наверное, это оказалось слишком жестким представлением для ничего не подозревающих родителей Гермионы. Уж чего-чего, а ожидать появления своей дочери в компании серийного убийцы и мертвого парня, они никак не могли. Не говоря уже о том, что одно только выражение лица Гермионы вызывало волнение и даже немного пугало обоих старших Грейнджеров.       Гарри даже было немного жаль их, но времена требовали повышенной секретности, а секретность вела за собой подобные казусы. Не могла же Гермиона описать все в письме, которое может перехватить любой дурак, при желании?       — Итак, мы ждем объяснений, — взял себя в руки мистер Грейнджер, поочередно оглядывая троицу волшебников перед собой. — Какого черта здесь происходит?       — Позвольте мне рассказать все как есть, — начал Сириус. — Вы, определенно, слышали о таком человеке, как Лорд Волдеморт?       — Слышали, — пожал он плечами. — Это какой-то ваш преступник. Он что, тоже оправдан?       — Нет, ни в коем случае, — фыркнул Сириус. — Он как раз занимается своими темными делами, собирая армию для захвата власти в стране.       — Чего?! — воскликнул мистер от неожиданности Грейнджер. — Это что, гражданская война?       — Вы абсолютно правы, Дэниел, — кивнул Сириус. — В тайне от вас, уже сейчас идет самая настоящая гражданская война среди волшебного населения. Нас значительно меньше, чем магглов, так что и масштабы не такие, как могли бы быть у вас… Но ежедневно пропадают и гибнут люди. Волдеморт не чурается никаких методов для достижения своих целей, устраняя неугодных. Гарри был одной из таких целей еще с восемьдесят первого года. И до сих пор жив только благодаря счастливому стечению обстоятельств и тому факту, что нам удалось сфальсифицировать его смерть для всего мира.       — Почему этот ваш Волдеморт гоняется за Гарри? — уточнил мистер Грейнджер. — Что ему было нужно от едва родившегося мальчика?       — Понимаете, волшебство позволяет заглядывать в будущее, — терпеливо объяснял Сириус. — И однажды Волдеморт узнал, что Гарри может его когда-нибудь остановить. А потому решил избавиться от проблемы до того, как она наберется сил. Неудачно, к слову…       — Но при чем здесь мы и наша дочь? — возмутилась Эмма. — Зачем вы втянули ее во все это?! Почему она не может просто жить спокойно? Чем она-то мешает этому вашему Волдеморту?       — Своим происхождением, — скривилась Гермиона, глядя на мать и поглаживая устроившегося на ее коленях теплого Живоглота. — Понимаете, Волдеморт помешан на так называемой чистоте крови. Он строит свою политику на том, что волшебство может быть доступно только тем, кто родился в семье магов. А таких как я называют грязнокровками и считают недостойными магии, как в нацисткой Германии не считали за людей евреев и славян.       — И что, идеи такой дискриминации находят поддержку? — удивился мистер Грейнджер.       — Ты не представляешь какую, — хмыкнула Гермиона, чеша мурчащего кота за ухом. — Довольно много людей если не поддерживают Волдеморта открыто, то хотя бы солидарны с его идеями. Волшебное общество очень закрыто и консервативно, а потому им чуждо все новое. Как и чужаки, приходящие извне.       — Моя семья была такой, — вставил Сириус. — Я был изгнан за то, что все эти бредни насчет чистокровности считал откровенным маразмом. Но в волшебном мире довольно сильны традиции, которым поклоняются поколениями. Некоторые семьи даже запрещают своим детям встречаться и жениться на тех, кто не является таким же чистокровным, как они. Моя кузина Андромеда, к примеру, вышла замуж за магглорожденного и за это ее выжгли с фамильного гобелена и отрекли от семьи.       — А вся семья Уизли хоть и является чистокровной, презирается некоторыми волшебниками только за то, что не ненавидят магглов, — вспомнила Гермиона. — Их называют предателями крови, не забывая каждый раз об этом напоминать.       — Но это же нацизм в чистом виде! — возмущенно произнес мистер Грейнджер. — Почему ты об этом нам не рассказывала раньше?!       — Я боялась, что вы заберете меня из школы, если обо всем узнаете, — склонив голову, призналась Гермиона. — На самом деле, я специально создавала у вас ошибочное впечатление о волшебном мире… Знаю, этого делать было нельзя, но иначе я не могла… Мне было там так интересно. И только в Хогвартсе у меня впервые появились настоящие друзья…       Слова Гермионы вновь ввели старших Грейнджеров в состояние легкого шока и непонимания. Они и не представляли, что родная дочь могла так сильно их обманывать на протяжении долгих лет. Что каждое лето она лишь восторженно рассказывала о все новых достижениях на поприще волшебных дисциплин, опуская атмосферу и проблемы волшебного мира. И несмотря на то, что Гермиона считалась там «низшим классом», девушка упорно возвращалась в школу и грызла гранит науки, считая, что трудности того стоят.       — Давайте мы расскажем все как есть, с самого начала и без приукрас, — предложил Гарри. — Чтобы больше не возникало недомолвок и трудностей.       — Давно пора, — хмуро буркнул мистер Грейнджер. — Кто начнет?       — Я, — откинулся на спинку стула Сириус. — Пожалуй, следует углубиться в историю и поведать о неком Салазаре Слизерене, одном из основателей Хогвартса и основоположником идеи чистокровности в волшебном мире…       Не меньше пары часов понадобилось Сириусу, чтобы провести родителям Гермионы краткий экскурс в давнюю историю магического общества, и как она отражается на современности. Он не скрывал фактов, объясняя, что основным камнем преткновения является Статут о секретности, из-за которого волшебники вынуждены жить в фактическом подполье, а все, что связано с магглами, вызывает раздражение и злость.       — И плевать им, что я такая же волшебница, как они, — прокомментировала Гермиона. — Рождена магглами — значит пытаюсь своровать у чистокровных магию.       — Но это же бред! — возмутилась миссис Грейнджер. — Даже я понимаю, что магия — это не ведро с водой и забрать ее у другого нельзя!       — Волдеморта не волнуют такие тонкости, — взял слово Гарри. — Ему нужна цель для сплочения своей армии. Вот он и использует эти ложные утверждения.       Далее Сириус рассказал о становлении Волдеморта и его зверствах во время первой магической войны. О том, как люди боялись выходить из своих домов, а Хогвартс считался чуть ли не единственным безопасным местом во всей магической Британии, поскольку директором был никто иной, как Альбус Дамблдор. Только его Волдеморт искренне боялся все время, а потому не смел соваться во владения Дамблдора.       — Но к сожалению, директор умер от болезни и старости примерно в феврале, — ответил Сириус на незаданный вопрос. — Профессор Макгонагалл и Министерство, конечно, прилагают все силы для защиты замка. Но остановить Волдеморта, если тот решит напасть на Хогвартс, им будет не под силу.       — По этой причине мы бросили школу, — ошарашила Гермиона родителей еще одним заявлением. — Поэтому я сейчас здесь, а не сдаю экзамены в Хогвартсе.       — Но как же твое желание получить аттестат? — напомнила миссис Грейнджер. — Не для этого ли ты возвращалась в школу той осенью?       — Обстоятельства изменились, — хмыкнула Гермиона. — Случилось так, что несколько месяцев назад нас… Скажем так… Настолько поглотила учеба, что все считают меня пропавшей без вести. Было бы странно, заявись я на сдачу СОВ, чем порушив такую прекрасную маскировку от Волдеморта. Зато сейчас можно жить в относительном спокойствии. Какое-то время…       Поняв, что родителям Гермионы требуется небольшая пауза для осмысления огромного объема информации, Гарри сходил на кухню, заварил большой чайник чая, взял из мойки стаканы и вернулся в зал. Дэниел и Эмма все также пребывали в некой прострации, но на их лицах уже читалось не удивление и неверие, а некое раздражение и злость. Вполне естественные чувства, когда открываются такие обстоятельства жизни единственной дочери.       — В таком случае, раз ты исчезла для магического мира, мы обязаны забрать тебя оттуда полностью, — высказал вполне предсказуемую фразу мистер Грейнджер.       — Не можете, — отказала им Гермиона. — Я просто не стану этого делать.       — Но мы твои родители! — тверже нажал он. — Ты обязана нас слушаться!       — По волшебным законам, через три месяца я стану совершеннолетней, — огорошила его девушка. — Есть ли смысл устраивать драму ради того, чтобы в сентябре я вернулась назад?       — Но вы же оба еще дети! — воскликнула в сердцах миссис Грейнджер. — Зачем вам это нужно? Кто просит вас воевать за непонятные мне идеалы?       — Нам пришлось повзрослеть, мама, — горестно усмехнулась Гермиона. — И эти идеалы понятны мне. Волдеморт хочет не просто выгнать таких как я из общества волшебников. Однажды, даже если я выброшу палочку и заживу как маггл, он найдет меня и убьет просто из принципа. Или засадит на пожизненное в Азкабан, если к этому времени захватит власть. И поверьте, лучше уж умереть, чем оказаться в этом жутком месте.       — Могу лишь подтвердить слова вашей дочери, — добавил Сириус. — Я был там тринадцать лет. И остался со здравым рассудком только благодаря особым способностям, которых у нее нет.       — Значит, мы уедем как можно дальше отсюда! — решительно высказался мистер Грейнджер. — Из страны, если понадобится! И я не позволю какому-то психу угрожать моей семье!       — Ты не поверишь, насколько точно угадал цель нашего разговора, — посмотрела на него Гермиона. — Вот только, есть нюанс. Вы уедете из страны. А я остаюсь здесь.       Горячий чай так и остался нетронутым, медленно остывая в своих кружках. Последнее заявление Гермионы выбило почву из-под ног ее родителей, не оставляя пространства для маневра. Настолько безальтернативно и безапелляционно была произнесена последняя фраза, что словам мистера Грейнджера не оставалось ничего, кроме как застрять в горле и выдавить лишь какое-то кряхтение напополам с кашлем.       Гарри и сам был немного удивлен тем, как Гермиона жестко обходилась с ними. Но, видимо, ей было лучше знать, как заставить мистера и миссис Грейнджер перестать вести бесполезный и давно решенный спор, а перейти к сути дела. Вот только по их переменяющимся лицам было понятно, что так просто отступать они не намерены.       — Послушайте меня, Дэниел, пожалуйста, — поднял руку Сириус прежде, чем услышал отборный поток ругани из уст сдерживающего себя до последнего мужчины. — У вас не получится просто сбежать и потеряться в мире. Для Волдеморта не важна проблема расстояний. Быть может не сразу, но через десять или двадцать лет, он доберется до Гермионы, хотите вы этого или нет.       — Но…       — Единственный шанс уберечь ее от беды и не жить в постоянном страхе, — чуть громче продолжал Сириус, — это находиться в гуще событий и вовремя реагировать на угрозы. Без информации о планах Волдеморта, Гермиона не сможет защитить себя. И сейчас наша задача — обезопасить вас, чтобы Пожиратели, если узнают, что Гермиона жива, не смогли манипулировать ею через ее родителей.       — Что вы имеете ввиду? — ужаснулась миссис Грейнджер.       — Они могут играть на чувствах, используя вас, как банальную приманку, — рассказывал Сириус. — Я знаю, вы сейчас думаете, что купите себе ружье и сможете защититься от напасти. Но поверье, волшебник, при желании, сделает так, что ваше же оружие обернется против вас. Они проникнут к вам в дом не скрипнув половицей, обездвижат в собственных постелях, напустят на вас кровожадных оборотней или, не касаясь пальцем, причинят такую боль, что вы будете молить о смерти и сделаете все, что они прикажут. Даже предадите собственную дочь.       — Никогда! — со злостью рявкнул мистер Грейнджер. — Я никогда ее не предам! Как бы меня не пытали!       — Предашь, еще и с радостью, — горестно хмыкнула Гермиона, вновь почесав за ухом кота, чтобы держать эмоции под контролем. — Существует специальное заклинание, которое способно полностью подчинить себе человека и заставить его действовать против воли. Некоторые сильные волшебники могут ему сопротивляться, но у магглов, к сожалению, нет ни единого шанса на успех.       — Под его воздействием люди не то, что предавали, а убивали голыми руками членов своих семей, совершали преступления и верно служили Волдеморту, после чего, получив свободу, накладывали на себя руки, не в силах вынести таких душевных мук, — подхватил Сириус. — Я понимаю, что вы сейчас чувствуете, но говорю прямо: вы самая слабая точка обороны вашей дочери. Как только Волдеморт и его люди узнают о ней, то можно смело хоронить нас всех.       Кажется, наконец-то, проняло. До родителей Гермионы дошла вся серьезность ситуации, по которой им, как бы это печально не звучало, отводилась роль лишь жертв обстоятельств, не имеющих и доли шанса повлиять на расстановку фигур на доске. Наверное, они даже поняли, что если не согласятся добровольно, то их просто заставят насильно, пользуясь все тем же заклинанием подчинения.       — Ну, а ты чего молчишь? — угрюмо уставился мистер Грейнджер на Гарри. — Это из-за тебя наша дочь влезла в весь этот пиздец?       — Папа! — воскликнула Гермиона. — Он не…       — Поверьте, сэр, будь моя воля, я бы сам посадил ее на ближайший самолет до Китая, — уставился Гарри ему в глаза, намереваясь не проиграть эту схватку характеров. — Я люблю Гермиону всем сердцем. И мечтаю только о ее безопасности. Но не могу ей приказать уйти, как бы мне не хотелось. Что бы вы знали, я даже не сказал ей о том, что выжил тем летом, скрываясь под личностью другого человека несколько месяцев, пока вся конспирация не рухнула по воле обстоятельств.       — Почему? — удивилась впечатленная донельзя миссис Грейнджер, на лице которой рисовался ужас описанных перспектив.       — Только для того, чтобы отвести от Гермионы внимание, — пояснял он. — Я пожертвовал самым ценным человеком в моей жизни, лишь бы никто не ассоциировал ее со мной. Но к сожалению, этого уже недостаточно. Теперь уже не важно, является ли она моей девушкой или нет — Волдеморт и его люди будут преследовать ее только из-за факта рождения в семье магглов. Как евреев в нацисткой Германии, вы приводили правильную аналогию.       — Хочешь сказать, это мы виноваты? — сжал кулаки мистер Грейнджер. — Мы виноваты в том, что Гермиона родилась волшебницей и теперь стала целью этого маньяка?!       — Да нет же! — воскликнул Гарри, замотав головой. — Виноват во всем только Волдеморт и его прихвостни! Но к сожалению, жизнь сложилась так, что и я, и Гермиона стали для него приоритетными целями! Называйте это очень плохим стечением обстоятельств или флуктуациями вселенной, но это ничего не изменит! Уйди я сейчас навсегда или уедь Гермиона с вами в другую страну, фактора Волдеморта уже не отменить!       — Мы десятки раз обговаривали различные варианты, пап, — включилась в поддержку Гермиона. — Но как бы это противоречиво не звучало, единственный мой шанс выжить — это воевать. Что я и делаю, на самом деле, чуть ли не с самого первого курса…       — В смысле с первого курса? — едва не вскочила с места миссис Грейнджер. — Вы же только что сказали, что этот ваш Волдеморт воскрес года полтора назад?       — Вот только то, что он был бестелесным духом, не мешало ему всячески пакостить, — скривился Гарри. — Например, вселиться в учителя. Или выпустить в замок огромную змею, способную убивать взглядом…       Перебиваясь на комментарии и пояснения Гермионы, Гарри рассказал свою историю знакомства с волшебным миром. С чего началась их дружба и к чему она привела на первом курсе. Как василиск на несколько месяцев превратил Гермиону в камень, как они чудом выжили против сотни дементоров, как Гарри, благодаря неоценимой помощи Гермионы, смог пройти смертельно опасный Турнир Трех Волшебников, и как они поддерживали друг друга, оказавшись на несколько месяцев внутри темной книги, обучавшей их самым разным боевым заклинаниям.       — Я с самого детства постоянно занимаюсь тем, что испытываю себя на прочность, — даже попыталась улыбнуться родителям Гермиона. — Вас это все шокирует, а для меня является едва ли не обычными буднями подростка в волшебной школе. Еще раз простите, что ничего вам не рассказывала, но тогда вы бы забрали меня из Хогвартса еще перед вторым курсом!       — И правильно бы сделали, — пробурчал мистер Грейнджер.       — Но это все равно бы ничего не дало, — в который раз приводила этот аргумент Гермиона. — Мое имя с рождения вписано в магический мир. И рано или поздно, но Пожиратели смерти пришли бы за мной. Однако, сейчас, находясь рядом с Гарри и Сириусом, я имею шанс их остановить.       — Почему именно с ними? — осведомился мистер Грейнджер.       — Потому что вспомните про Пророчество, согласно которому, только Гарри способен победить Волдеморта, — делилась Гермиона. — Я до сих пор не очень верю в магию предсказаний, но, как показывает практика, пророчества с наибольшей точностью показывают вероятное будущее.       — Проблема в том, что согласно этому Пророчеству, в результате боя либо я убью Волдеморта, либо Волдеморт убьет меня, — добавил Гарри. — Ясности нет.       — И моя задача сделать так, чтобы чаша весов склонилась на нашу сторону, — продолжила Гермиона. — Только у Гарри есть шанс его остановить. Но без нашей помощи — это практически нереально.       Пока старшие Грейнджеры глубоко задумались над их словами, Гарри и Гермиона коротко переглянулись, радуясь тому, что, кажется, смогли достучаться не только до эмоциональной части ее родителей, но и до голой логики, умеющей выбрать наилучшее решение из возможных.       И это самое решение им нравилось еще меньше, чем вся услышанная за день правда о смертельно опасном волшебном мире, в котором, каким-то чудом, умудрилась выжить их дочь.       — Хорошо, — пытался говорить спокойным тоном мистер Грейнджер, хотя по его пульсирующей вене на виске было видно степень внутреннего напряжения. — Предположим, мы согласимся с вашим предложением. Пока только предположим! Что произойдет дальше?       — Пользуясь тем, что Гермиона пока пропала из поля зрения волшебников, можно не особо торопиться, — с готовностью начал конструктивный диалог Сириус. — Но и сильно тормозить тоже не стоит. Вам придется продать все, что у вас есть, уволиться с работы и сообщить всем своим знакомым, что ваша дочь выросла, вы теперь свободны от обязательств и потому решили круто поменять жизнь, отправившись в путешествие по миру.       — Допустим, что еще?       — Вы подданные Британии, так что у вас без проблем получится выбрать почти любую страну на континенте, где вы будете жить в дальнейшем, — продолжал он. — В идеале, конечно, перебраться за океан, если вас не смущает жизнь в Америке.       — С учетом языка, это, наверное, будет лучшим вариантом, — задумался мистер Грейнджер.       — Если вас интересует финансовый вопрос, то у нас достаточно средств, чтобы избавить вас от необходимости срочно искать заработок на новом месте, — озвучил Сириус довольно важный момент.       — Мы и сами не бедные, так что это не проблема, — с мрачноватой гордостью ответил мистер Грейнджер.       — При помощи волшебства мы подправим ваши документы и изменим личности, — перечислял далее Сириус заранее продуманный план. — Не переживайте, я знаю пару человек, способных сделать это так, что никто и никогда не прознает подделки.       — После этого нам, к сожалению, придется разорвать общение, — грустным голосом дополнила Гермиона. — Периодически я, наверное, смогу давать вам знать, что со мной все в порядке. Но ответить вы мне не сможете.       — Почему? — спросила миссис Грейнджер. — А как же совиная почта?       — Это слишком опасно, — ответил ей Гарри. — Совы легко перехватываются, а одно неудачное слово насчет Гермионы или меня может обрушить все наши планы.       Новая затяжная пауза посетила гостиную Грейнджеров, пока они взяли время обдумать предложенное решение проблемы. Гарри понимал, что сейчас не стоит даже открывать рот, чтобы не стать объектом для выплеска негативного настроения от воинственно настроенного Дэниела и озабоченно-испуганной Эммы.       Все же как бы он себя не уговаривал в том, что Волдеморту без разницы, кого именно из магглорожденных ловить, но часть вины за то, что Гермиона находится под особым прицелом, есть и на его совести.       — Что ты думаешь, дорогая? — посмотрел мистер Грейнджер на свою жену.       — Я не знаю, Дэн, — опустила она голову в руки. — Все это так страшно и внезапно… Я не была готова к таким новостям…       — Ну… Я же писала, что будет серьезный разговор… — неловко подала голос Гермиона.       — Господи упаси, доченька! — воскликнула миссис Грейнджер. — Я считала, что речь пойдет о более приземленных вещах! Ну, мало ли, ты взрослеешь… Вступаешь в новые отношения, в том числе половые… А там всякое случается по незнанию…       — Мама! — возмутилась Гермиона. — Ты что, думала, что я беременна?       — А что мне оставалось?! — в сердцах произнесла она. — Ты не писала почти полгода! А потом от тебя приходит такое сообщение! Учитывая, что ты многое недоговаривала, то других мыслей у меня и не было!       — Я же не такая дура, чтобы залететь еще на пятом курсе! — обиженно сказала Гермиона.       — Да уж лучше бы так, чем новость о войне, в которой тебе отведена одна из главных ролей! — не выдержал мистер Грейнджер. — Блять, стукните меня кто-нибудь по голове, чтобы я проснулся и обрадовался тому, что все это лишь кошмарный сон!       — Могу сделать и так…       — Я знаю, что ты так можешь, Гермиона! — с силой врезал он кулаком по столу, от чего пара пустых чашек подпрыгнули и завалились на бок, а заплескавшийся в остальных чай выплеснулся через край. — Это меня, блять, и убивает! Никогда не думал, что окажусь абсолютно бессилен в делах защиты своей семьи! Что моя собственная дочь заставит меня уехать из страны! И что вокруг уже давно горит неведомая мне гражданская война! Я думал магия — это благо! Думал, что она поможет тебе и нам жить лучше, но… — срывался его голос. — Поверь мне, родненькая, я все понимаю! И безумно люблю тебя! Но буквально вою волком внутри от того, что моя жизнь переворачивается с ног на голову, а я не способен даже на мгновение задержать этот пиздец!       Эмоциональные слова мистера Грейнджера били в самое сердце, заставляя прочувствовать горькую правду бессильного в сложившихся обстоятельствах родителя. И Гарри отдал бы все, что у него есть, если бы это помогло уговорить Гермиону остаться с ними и уехать из страны навсегда. Может быть, Волдеморту действительно не было бы никакого дела до магглорожденных за границей и все их опасения излишни?       Вот только он все так же понимал, что сможет сделать это только силой, ибо Гермиона давно приняла для себя решение продолжать воевать не смотря ни на какие уговоры…       — Хорошо, — выдохнул мистер Грейнджер, располагая руки на подлокотниках кресла. — Ладно. Я все понял. Сколько у нас времени на сборы и избавление от имущества?       — Будет замечательно, если вы управитесь хотя бы за три-четыре недели, — задумчиво произнес Сириус.       — Тогда придется продавать дом и машину со значительной скидкой, — недовольно хмыкнул он. — Эмма, нам нужно собрать все самое необходимое и купить билеты на самолет. Кажется, твоя тетя Эбигейл живет под Бостоном?       — Ну да… — удивилась она решительности мужа. — А что?       — Мы сможем остановиться у нее на некоторое время, пока не найдем жилье в штатах? — спросил мистер Грейнджер.       — Я позвоню ей, — подсобралась Эмма.       — Значит, вы согласны с нашим предложением? — на всякий случай уточнила Гермиона.       — А у нас есть выбор? — резко уставился на нее отец. — Я так понимаю, вы пришли не вести дискуссию, а констатировать факты?       — Ну… Наверное… Да… — промямлила она.       — И что если мы откажемся, то моя собственная дочь заставит меня силой? — сверкнули его глаза.       — Да, заставлю! — не оставалась в долгу Гермиона. — И сделаю это так, как ты и просил! Чтобы твоя жизнь здесь казалась лишь страшным сном, а я — наихудшим его кошмаром!       — Тогда я предпочту оставить свою память при себе! — твердо высказался мистер Грейнджер. — И буду надеяться, что однажды этот ад закончится и я еще увижу тебя живой!       — Но…       — Все. Разговор окончен, — прервал ее Дэниел, явно находящийся в отвратительном расположении духа. — Жду вас ровно через четыре недели на этом же месте. До свидания.