Неожиданный ход Министерства

      Только вернувшись домой и устало рухнув на диванчик возле камина, Гарри понял, насколько же сильно он задолбался за этот день. Бессонная ночь давала о себе знать, глаза слипались и никакой кофе уже не помогал. По хорошему, нужно было просто идти в спальню, прижать к себе Гермиону и забыться часов так на двенадцать-четырнадцать. Но им было просто необходимо, пока еще не выветрились из головы все детали трудного разговора с ее родителями, обсудить случившееся в доме Грейнджеров.       По крайней мере, Гарри никак не ожидал, что их (даже Гермиону), по сути, довольно грубо выставят за порог с пожеланием не возвращаться без крайней необходимости. Он не знал, как бы поступил на месте мистера Грейнджера, но вряд ли стал настолько выражать свое презрение к тем, кто пытается спасти его жизнь даже такими грубыми средствами.       С другой стороны, в его праве, наверное, было вообще набить им с Сириусом морды, забрать у Гермионы палочку и в приказном порядке, по праву родителя, запретить ей (аж на целых три месяца) выходить из дома. Было бы это здравой идеей? Нет. Мог ли он так поступить? Вполне. И Гарри даже не стал бы ему сопротивляться.       Так что, если уж так подумать, разговор хоть и прошел в напряженных тонах, родители Гермионы осознали всю серьезность опасности и согласились на необходимость переезда. А также дали Гермионе свое негласное разрешение на продолжение ее дел в волшебном мире.       Но при всем при этом, Гарри уже сейчас не помешало бы начать придумывать, как вновь наладить с ними отношения, если он все же хочет однажды заявиться к ним с просьбой руки их дочери. Но за такую наглость ему точно набьют лицо и никакая магия не поможет.       А может и нет, кто же их знает?       — Сегодня вы видели сценку, как испортить прекрасные отношения с родителями за один день, — упала в кресло напротив Гермиона, держа в руках так и не выпитую вчера бутылку сливочного пива. — Как оцените по десятибалльной шкале?       — Поверь, кареглазка, до меня тебе еще очень далеко, — скривился Сириус, опершись спиной на подоконник. — По крайней мере, вы не швырялись друг в друга темными заклинаниями, а твоя мама, в отличие от моей, не клялась проклясть весь твой род до седьмого колена.       — Но это же был и ее род, в том числе, — заметил Гарри.       — Видимо, поэтому и не прокляла, — усмехнулся Сириус. — Во всяком случае, я считаю, что все прошло примерно так, как и должно было пройти.       — Я тоже, если честно, — согласилась с ним Гермиона. — Я ведь в папу получилась такая упертая… Его бывает крайне сложно в чем-то убедить. И вообще, я думала, что нам не обойтись без повторного визита.       — Тогда, это можно отпраздновать, — отсалютовал ей стаканом с чем-то более крепким Сириус. — Как думаешь, они справятся за четыре недели?       — Должны, — неоднозначно пожала плечами Гермиона, делая глоток из бутылки. — Они не столько цепляются за дом и все остальное, как за наработанную базу клиентов. В Америке им придется все начинать с нуля.       — Они справятся, — ободряюще улыбнулся ей Гарри, стараясь поменьше ненавидеть себя за косвенную вину в случившемся. — Главное, что окажутся подальше от войны и в безопасности.       — Это и успокаивает, — призналась Гермиона. — Хотя не думала, что это окажется так тяжело морально… Меня совесть гложет за то, что я с ними так поступаю.       — Могло быть и хуже, — пожал плечами Сириус, приложившись к кружке.       — Ну да, второй вариант с изменением их памяти был бы еще сложнее, — признала она. — Но… Ладно, пока забудем. Я слишком сильно устала, чтобы адекватно мыслить.       — Поддерживаю, — кивнул Гарри, едва держащий глаза открытыми. — Может, продолжим завтра?       — Да в целом, уже и так все обсудили, — произнес Сириус. — Идите спать. А я попробую связаться со своим человеком, который умеет отлично подделывать маггловские документы. Правда, берет дорого, собака, но работа того стоит.       — Не скучай, Бродяга, — улыбнулся ему Гарри, следуя совету отправиться на боковую.       — И вам приятных снов, Сохатик, — махнул он рукой в ответ.       Следующие несколько дней прошли практически незаметно, напоминая друг друга, словно точная копия предыдущего. Если бы не яркие краски вокруг и висящий на стене волшебный календарь, уверенно сменяющий числа, Гарри мог бы подумать, что вновь оказался внутри «Темных тайн тьмы», где почти пять месяцев прошли в одном и том же дне золотой осени при полной луне.       Сириус вечерами рассказывал, что во время первой войны могли проходить месяцы абсолютного бездействия, затем сменяемые целой чередой битв и сражений, после которых вновь наступало затишье. Волдеморт, как никто другой, умел скрывать свои планы от Министерства и Ордена, а потому приходилось, в большинстве своем, занимать выжидательную тактику и реагировать уже на случившиеся события.       Тем не менее, некоторое количество информации получалось добывать имеющимися путями. Например, ближе к концу следующей недели, донельзя мрачный Люпин вновь заявился в их дом и поведал Сириусу о том, что банда оборотней Сивого снялась со своего места и отправилась на север. Разумеется, новопринятому Люпину никто не собирался объяснять причины, но это явно была не инициатива лидера, а приказ сверху, исходящий от самого Волдеморта.       — Они явно что-то готовят, но я пока не знаю, что, — сокрушался Люпин, сидя внизу в гостиной, пока Гарри и Гермиона слушали разговор с лестницы. — Следующее полнолуние через две недели. Думаю, стоит ждать беды.       — Где они сейчас? — поинтересовался Сириус.       — Разбили лагерь недалеко от Манчестера, — ответил Люпин. — Но это только на день-другой. Потом место сменится.       — Я передам Кингсли твои слова, — произнес Сириус. — Но если мы выйдем на охоту, нужно будет как-то сделать так, чтобы не задело тебя.       — Знаешь, я иногда думаю, что не буду против, — горько усмехнулся Люпин. — Я устал от всего этого дерьма, Бродяга. Устал вести непонятную жизнь. Устал скрываться ото всех, вынужденный делать ужасные вещи…       — Я понимаю тебя, Лунатик, но ты сам понимаешь, насколько нам важен каждый человек, — судя по звукам, похлопал Сириус его по плечу. — Ты сейчас единственный, кто может добывать хоть сколько-нибудь свежие сведения.       — Понимаю, — со вздохом отвечал Люпин. — Потому и возвращаюсь в стаю, а не остаюсь у тебя тут жить…       Но увы, кроме одиночного посещения Римуса, больше за неделю не произошло практически ничего. Только лишь «Пророк» продолжал пестрить статьями о новых нападениях Пожирателей и дементоров, советуя какие-то совершенно идиотские способы по самозащите от совершенно некомпетентных людей.       Гермиона была так возмущена, когда прочитала, что последствия от укуса оборотня без проблем решаются Рябиновым отваром с добавлением серебра, что газета в ее руках натурально вспыхнула и истлела за долю секунды.       — Да как можно вводить всех в такое заблуждение! — буквально пылала и она, сбрасывая остатки печатного издания в камин. — От укуса оборотня не спасет ничто! Только Аконитовое зелье способно хоть немного помочь, но избавиться от ликантропии не выйдет никогда! Хоть все семейное серебро переплавь и влей себе в глотку!       — Вспомни статьи Скитер, — отвечал на ее возмущения Гарри. — Этим журналистам лишь бы что-нибудь написать. А вот что — уже мало кого волнует…       Но среди бесконечного количества однообразного бреда и приглашенных «экспертов», советующих абсолютно неэффективные методы самозащиты, изредка проскакивали весьма интересные статьи, описывающие работу Министерства магии со стороны.       Скорее всего, эти тексты им надиктовывали более компетентные люди, что разительно отличало их по стилю написания. В частности, следующий понедельник ознаменовался громкой статьей, вызвавшей удивление у всех, кто ее прочитал.

      Министр магии Амелия Боунс санкционировала беспрецедентные меры по борьбе с Тем-кого-нельзя-называть! Как отреагирует общество на такой шаг и не начнется ли новый раскол среди правящих элит?

      По дошедшей до нас информации, Министерство магии ввело в действие инициативу, единолично выдвинутую мадам Боунс и принятую без одобрения Визенгамота. В прошлую субботу, в банке Гринготтс произошло немыслимое ранее событие.       Специальный отряд мракоборцев, под руководством Руфуса Скримджера, имея на руках официальное распоряжение, подписанное министром, прошел на территорию Гринготтса и приказал гоблинам распечатать хранилища, принадлежащие лицам, именуемыми «Пожирателями смерти».       — Наши вековые традиции были варварским методом порушены Министерством! — комментировал редакции «Пророка» главный гоблин Рангрук. — Гринготтс издревне держался политики нейтралитета и не вмешивался в дела волшебников! А сейчас мы вынуждены смотреть за произволом мракоборцев и терять репутацию надежнейшего банка, зарабатываемую столетиями!       Согласно имеющимся у редакции сведениям, мракоборцы изъяли все содержимое сейфов, принадлежащих людям, имеющим так называемую Темную метку на предплечье (особый знак, указывающий на верность Сами-знаете-кому), не явившимся в Министерство после официального указа.       Под санкции попали семьи Малфой, Лестрейндж, Кэрроу, Крэбб, Гойл, Эйвери и многие другие. Большинство из них состоят в так называемом списке «Священных двадцати восьми», что может вызвать значительные разногласия среди магического населения Британии.       — Это кощунство и попирание наших традиций! — возмутился мистер Дориан Булстроуд в личном интервью с корреспондентом «Пророка». — Министр Боунс своими действиями еще сильнее расшатывает и так нестабильное общество! Как мы можем доверять правительству, которое в любой момент может нас обокрасть? Причем, даже не проведя голосования в Визенгамоте! Возмутительно!       Тем временем, сама госпожа Боунс считает, что Министерству необходимы решительные меры, чтобы ограничить финансирование Пожирателей смерти и Того-кого-нельзя-называть, а нашему обществу давно пора перейти на военные рельсы, чтобы не допустить победы темных сил.       — Все изъятое имущество описано в присутствии гоблинов Гринготтса и взято под ответственное хранение Министерства, — прокомментировала свои действия министр Боунс. — Даю свое слово, что ни одного кната не будет потеряно и, если указанные лица смогут доказать свою непричастность к служению Сами-знаете-кому, то все имущество будет возвращено в полном объеме. Однако, хочу сообщить, что среди обычных ценностей и фамильных реликвий, были обнаружены множество запрещенных темных артефактов, часть из которых одним только своим наличием в руках гарантирует срок в Азкабане.       — Что вы имеете ввиду? — корр.       — В сейфе семьи Малфой, например, мы обнаружили шкатулку душ, которые ранее использовались для того, чтобы забирать у волшебников души в залог, — поясняла мадам Боунс. — Это как поцелуй дементора, только с возможностью возврата при выплате какого-либо другого долга. К сожалению, без души человек теряет для себя смысл существования, а потому она, чаще всего, так и остается у владельца шкатулки, не имея возможности перенестись в загробный мир при смерти тела. И только ее владелец знает, сколько душ в этой шкатулке уже заключено.       Редакция «Пророка» не может определиться со своей позицией насчет этого неожиданного хода Министерства. Однако, все, кого коснулось действие нового закона, могут подать жалобу в Отдел магического правопорядка, под присягой и сывороткой правды подтвердить свою непричастность к злодеяниям и законно вернуть свое состояние (за исключением запрещенных темных артефактов, как подчеркнула министр Боунс).

Специальный корреспондент «Ежедневного Пророка»,

Сэмюель Джонсон.

      Гарри прочитал эту статью, сидя на скамейке на заднем дворе своего дома, откинувшись на спинку и греясь под лучами летнего солнца. Отложив газету в сторону, он глубоко задумался над тем, как же относиться к этой новости.       С одной стороны, министр Боунс нанесла довольно чувствительный укол в сердце Волдеморта, окончательно лишив его всех средств от старых чистокровных семей. С другой же стороны, мракоборцы и так не пускали Пожирателей в банк, а столь смелый ход вносил дополнительную смуту в и без того неспокойную ситуацию в стране.       Таким единоличным решением мадам Боунс буквально вводила в стране власть одного человека, а Гринготтс, фактически, перестал быть самым надежным хранилищем магической Британии. Раньше гоблины могли гарантировать безопасность вкладов и свой нейтралитет, тем самым позволяя, к примеру, Сириусу без проблем пользоваться сбережениями семьи Блэк, что помогало им не беспокоиться о финансах.       А что будет сейчас? Например, сможет ли сам Гарри, если незаметно проберется в банк, опустошить свою ячейку без обнаружения Министерством? Это вряд ли.       К сожалению, что известно Министерству, очень скоро станет достоянием общественности, так что вся их игра рухнет в одночасье, а Волдеморт вновь объявит за ним охоту. Сириус, конечно, пообещал, что денег у него с запасом, но Гарри не хотел просто жить за счет крестного. А что если противостояние с темными силами затянется? Что если придется очень много тратиться в будущем? Даже у Блэков не хватит средств бесконечно вести войну и потому накопления Поттеров были бы не лишними.       — Ты чего такой задумчивый, родной? — подошла Гермиона и приземлилась на скамейку рядом с ним.       — Вот, почитай, — протянул он ей газету. — Не могу понять, рад я или нет.       Гермиона быстро пробежала глазами статью, с каждой строчкой хмурясь все больше и больше. По ее лицу и сдержанному хмыканью сложно было определить точные эмоции внутри, но, очевидно, они были далеки от идеально-позитивных.       — Ну как? — поинтересовался Гарри.       — Двойственные впечатления, на самом деле, — высказывала схожие с его мысли Гермиона. — Хорошо, конечно, что в отличие от Фаджа, мадам Боунс принимает решительные меры. Но я бы не хотела, чтобы Министерство занималось произволом и нарушало свободы обычных граждан, прикрываясь военным положением. Кто знает — это единичная акция или со временем под контроль попадет все, до чего можно дотянуться?       — Надеюсь, это будет касаться только Волдеморта и Пожирателей, — произнес Гарри.       — И я надеюсь, — согласилась она. — Конкретно этот шаг я одобряю целиком и полностью, ведь рано или поздно, но Пожиратели нашли бы способ обмануть мракоборцев и забрать свое из банка. Но кто сказал, что они не провернут этот же трюк в Министерстве?       — Я так понял, там были значительно усилены меры защиты, — пожал плечами Гарри. — Не думаю, что Волдеморт сунется в Министерство только за деньгами.       — Да кто его знает, — вздохнула Гермиона. — Кстати, помнишь, когда мы были в Косом переулке, то видели отряд мракоборцев, направляющихся к Гринготтсу?       — Ну… Вроде бы, — напряг память Гарри. — Думаешь, это случилось в тот день?       — Похоже на то, — еще раз прочитала она начало статьи. — Здесь сказано, что операция прошла в прошлую субботу.       — И что нам это дает? — спросил он.       — Да ничего, — хмыкнула Гермиона. — Просто забавное совпадение, не более.       Ага. Еще одно. В жизни Гарри этих совпадений уже было столько, что он переставал верить в их случайность. Будто какая-то неведомая сила постоянно тянула его в центр событий, не позволяя сделать передышки.       Вот приспичило же Волдеморту обозначить именно его тем самым Избранным из Пророчества! Был же шанс, по словам Дамблдора, что им станет Невилл. Сейчас бы ему пришлось бесконечно думать о том, как победить непобедимого темного мага, а Гарри мог бы спокойно учиться в школе и не думать ни о чем.       Хотя, с чего бы это? Джеймс и Лили были членами Ордена Феникса еще до его рождения. Они не отступали тогда, не отступили бы и сейчас. Кто знает, может, случись истории пойти иначе, то его родители погибли бы не в восемьдесят первом, а буквально пару недель назад? Было бы это лучше? Или наоборот, Гарри бы успел к ним сильнее привязаться и осознанная потеря переживалась бы куда труднее, нежели во младенчестве?       Видимо, как ни крути, а отвертеться от войны не вышло бы в любом из вариантов. Не судьба им с Гермионой жить в мире и заниматься своими подростковыми делами в замке, пока где-то там, за стенами Хогвартса, решаются труднейшие задачи.       Гарри, разумеется, не сбрасывал с себя ответственности, но иногда так хотелось просто помечтать, что они вдвоем сейчас сдали бы экзамены СОВ, мирно развалились на берегу Черного озера, обнимались, целовались и думали лишь о том, где бы весело провести лето. Эх…       — Тоже думаешь о превратностях судьбы? — безошибочно угадала его мысли Гермиона, положив голову на плечо Гарри.       — Порой мне кажется, что ты используешь на мне легиллименцию, — усмехнулся он, приобняв девушку за талию. — Ну или просто слишком хорошо меня знаешь.       — Да нет, просто сама не могу избавиться от этих размышлений, — потерлась о него щекой Гермиона. — Все время думаю, думаю, думаю… Представляю, могло бы быть все иначе? Что было бы с нами? Сошлись бы мы? Или даже не заметили друг друга?       — Думаешь, в какой-то другой реальности я бы встречался с… К примеру… Чжоу? — фыркнул Гарри. — А ты тогда с кем?       — С учебником по Нумерологии, — улыбнулась Гермиона. — На самом деле, я еще в детстве дала себе слово, что не буду отвлекаться на мальчишек, пока не закончу образование.       — Значит, я нагло поломал все твои планы? — едва не рассмеялся Гарри. — Ну прости, солнышко, я не знал.       — Да я и не против, — повернулась к нему лицом Гермиона. — Я же была глупой девочкой и не знала, что встречу на своем пути тебя…       Какой бы трудной и невероятной не была их судьба, но Гарри был рад тому, что можно было сидеть с Гермионой на этой лавочке, прижимать к себе и нежно целовать в чертовски манящие губы. Ради этих моментов, Гарри был готов перевернуть мир и забыть обо всех проблемах на свете.       Как же приятно было вплести свои пальцы между ее прядей, чуть сжать кулак и услышать тихий стон удовольствия любимой девушки, в очаровательных карих глазах которой появлялось игривое настроение и искорки возбуждения.       С той самой ночи, между ними еще не случалось повторной близости. Спали-то они вместе, но чему-то большему мешало то отсутствие сил, то плохое настроение, то многочисленные проблемы, никак не желающие выветриться из головы.       Но сейчас Гарри казалось, что его любимая будет не против повторить то, к чему они шли долгие годы дружбы и привязанности. Было весьма кстати, что Сириус ушел работать на благо Ордена и обещался быть лишь к завтрашнему утру. А потому здесь, под куполом Фиделиуса, никто бы не смог им помешать.       — Гермиона, ты… — на всякий случай решил уточнить Гарри, прошептав ей в ушко незаконченный вопрос.       — Да… — горячо выдохнула она и уселась Гарри на колени. — Да… Я хочу…       Не видя больше никаких преград, Гарри опустил руку ниже и расположил ее на бедре Гермионы, одетой во все то же манящее короткое летнее платье, сводящее Гарри с ума и не оставляющее шансов на спокойные взгляды. Он провел ладонью вдоль ее ноги, а затем по-собственнически проскользнул под подол платья, сжав ее попку, обтянутую светлыми кружевными трусиками, не забывая целовать в губы и шею.       Гарри был просто без ума от того, что Гермиона ради него становится все более и более женственной, заменяя бесформенную и бесполую одежду на нечто красивое и притягивающее взгляд. Все это происходило плавно и по чуть-чуть, но тем не менее, еще с того самого Святочного бала, когда Гермиона начала регулярно красить ресницы, она с каждым днем все сильнее и сильнее подчеркивала свою естественную красоту мелкими штришками.       Она не кичилась какими-то особыми и экстравагантными нарядами, но кто бы мог подумать, что ближе к своему совершеннолетию, Гермиона превратится в столь привлекательную девушку, что от одного только ее вида Гарри иногда приходилось неловко отворачиваться и поправлять возникшую в штанах проблему?       И этому нисколько не помогало знание, что только ради него Гермиона сменила все свое простое нижнее белье на нечто более изысканное и сексуальное. Может быть там и не было различных чулков в сеточку, обещанных еще в книжном Хогвартсе корсетов и экстремально-минималистичных бюстгальтеров, какие Гарри иногда видел на моделях в различных журналах для взрослых, что попадали в мальчишеские спальни. Но зато милые кружева и красивые платья были только для него и только для него, а не всех подряд читателей Плеймага.       — Гарри… — томно шептала Гермиона, поддаваясь усиливающимся ласкам и поцелуям. — Гарри… Люблю тебя… Люблю!       — И я тебя люблю, солнышко, — прикусил он ее за ключицу. — Мерлин! Я бы взял тебя прямо здесь! На этой самой лавочке!       — Прости, на такое я пока не готова… — чуть покраснела и смутилась Гермиона. — Может быть, как-нибудь потом…       — Тогда разреши отнести тебя прямо в спальню, — с усилием поднялся Гарри на ноги, прямо вместе с вскрикнувшей от неожиданности Гермионой на своих руках.       — Разрешаю! — рассмеялась она, обвив руками его шею. — Всегда разрешаю…       Второй их раз вышел совсем иным, нежели тот, что случился больше недели назад. Исчезла неловкость и страх неизвестности. Сознание не было затуманено неверием в реальность происходящего. А их руки куда смелее бродили по телам друг друга, избавляясь от одежды и отчетливо понимая, к чему приведут объятия, пьянящие поцелуи и бьющиеся в унисон сердца.       В этот раз не было боли и стеснения, а Гермиона получала только чистое удовольствие и наслаждение, извиваясь под ним в исступлении, сжимая руками простыни, а затем и вовсе оседлав Гарри сверху, сообщая, что теперь она будет вести вперед этот поезд разврата и чистого восхищения.       Ему ничего не оставалось, кроме как с радостью принять правила игры и с вожделением наблюдать, как в такт с толчками колышется перед глазами ее упругая грудь и шикарные пышные волосы. Как Гермиона запрокидывает голову назад и из ее горла вырываются громкие звуки животной похоти. Как она вновь опускает на него страстный взгляд, прижимается его губам и стонет прямо Гарри в рот, пока он впивается пальцами в ее спину.       Гермиона была его невозможным подарком за все годы нелегкой жизни. В отличии от всяких заклинаний, магии и прочих непривычных для магглов вещей, именно она была настоящим и незамутненным чудом, дарящим Гарри неописуемое чувство счастья и любви. Именно Гермиона, скачущая на его напряженном до предела стержне, стала квинтэссенцией смысла жизни Гарри. И именно она, содрогающаяся вместе с Гарри в припадке накатившего на них совместного оргазма, была той самой невозможной мечтой, сбывающейся прямо на его глазах.       — Знаешь, а сейчас было намного приятнее, — с улыбкой промурлыкала Гермиона, когда они лежали рядом и давали остыть разгоряченным телам.       — А мне оба раза было зашибись, — хихикнул Гарри, легонько ущипнув ее за грудь.       — Ничего, скоро догоню тебя, — коротко чмокнула она его в щеку. — И даже перегоню.       — Это как это? — удивился он.       — Девушки, чтоб ты знал, могут получать ни один, и даже ни два оргазма за раз, — просвещала его Гермиона. — Конечно, не все и не всегда, но я думаю, что скоро их количество останется за мной!       — Если это соревнование, то я с радостью помогу тебе выиграть, — коварным тоном произнес Гарри. — А потом еще и еще… И еще… И…       — Смотри, не выдохнись на низком старте, мой жеребец, — поддела его Гермиона, слабенько щелкнув Гарри по носу.       — И-го-го! — дурачился он со смехом.       — И в кого ты такой вышел… — протянула Гермиона, расположившись головой на его груди. — В Сириуса, что ли?       Ближе к вечеру, когда Гарри и Гермиона таки изволили выбраться из постели (перед этим еще разок заставив ее скрипеть от напряжения), им уже основательно хотелось поесть и восполнить потраченную за день на плотские утехи энергию.       Гермиона было предложила приготовить какой-нибудь ужин, но Гарри твердо заявил, что ему надоело практически сидеть безвылазно дома и теперь крайне необходимо проветриться в каком-нибудь маггловском ресторанчике.       — Я знаю, это опасно, но мы можем принять все меры предосторожности, — произнес он прежде, чем на языке Гермионы успели сформироваться претензии к его желаниям.       — Да нет, я не против, на самом деле, — удивила она Гарри неожиданным согласием. — Просто где? Новое Оборотное зелье еще не готово, а я не хотела бы тратить наши небольшие запасы на то, чтобы пошататься по Годриковой Впадине.       — Что ты предлагаешь? — поинтересовался Гарри.       — Мы можем трансгрессировать в Лондон, — пожала Гермиона плечами. — Вряд ли там кого-то заинтересуют пара подростков среди огромных толп народа.       — Я думал о том, чтобы просто слетать в какую-нибудь соседнюю исключительно маггловскую деревню на мотоцикле, — делился своими мыслями Гарри. — Там тоже всем на нас плевать.       — А давай, — кивнула Гермиона. — Только не соседнюю, а хотя бы миль за пятьдесят… Или лучше даже сто. Чтобы с гарантией не нарваться на волшебников.       — Желание леди — закон, — расплылся Гарри в улыбке. — Ты тогда одевайся, а я пока пойду прогрею «Триумф».       В качестве места для прогулки и ужина была выбрана даже не деревня, а город Ноттингем, известный почти каждому маггловскому ребенку по рассказам о Робине Гуде. Город славился своей достаточно древней историей и архитектурой, а на его уютных улочках можно было найти большое количество пабов и ресторанчиков, забитых людьми под завязку.       Все же вечером, после тяжелого рабочего дня, не только Гарри захотелось отужинать чем-нибудь необычным, а потому им вдвоем пришлось пройти чуть ли не милю от припаркованного мотоцикла, чтобы найти свободный столик у окна в одном из шумных кафе, где можно было спокойно разговаривать, не боясь быть подслушанными.       — Что-то я отвыкла от такого количества людей, — делилась сидящая напротив Гермиона наблюдениями, рассматривая меню. — Особенно — магглов.       — Ну да, тут соглашусь, — кивнул ей Гарри, выбирая между стейком и запеченной курицей с картофельными дольками. — Мы, в целом, не часто-то выбираемся куда-то из волшебного мира. А даже Хогвартс или Хогсмид не сравнятся по плотности населения с маггловскими районами.       — Да во всей магической Британии живет меньше людей, чем в самом захудалом не волшебном городке, — ответила Гермиона и повернулась к подошедшей официантке. — Мне, пожалуйста, греческий салат, грибной суп и стакан вишневого сока.       — Хорошо, а вам? — обратилась официантка к Гарри.       — Давайте курицу с картошкой, — сделал он наконец выбор, — сырный суп, чесночный хлеб и сливочное пи… Кхм-кхм, сливочный лимонад, пожалуйста.       Пока официантка ушла выполнять заказ, Гермиона чуть поддела Гарри насчет его оговорки и вернулась к теме большой разницы в количестве волшебников и магглов.       На самом деле, это сильно играло им на руку, ведь тот же Волдеморт имел ну сколько… Тридцать активных сторонников? Ну даже пятьдесят? Да, один опытный маг способен наблюдать за куда большей площадью, нежели маггл, но даже так, у Пожирателей смерти должно едва-едва хватать сил контролировать хотя бы волшебную часть страны.       Значительно изменившийся со времен четвертого курса Гарри и также весьма сильно повзрослевшая Гермиона могли пользоваться этим и практически без опаски передвигаться практически по всей стране, если не заходить в населенные волшебниками районы.       — Звучит просто изумительно, если забыть о том, что мы живем в одной из таких деревень, — накалывала Гермиона на вилку листья салата, оливку и помидорку.       — Ну, мы и не появляемся за пределами Фиделиуса, — пожал плечами Гарри, принюхиваясь к запаху своего ужина. — Либо трансгрессируем, либо улетаем на мотоцикле под чарами невидимости.       — Все равно остается шанс на ошибку, — вздохнула Гермиона. — Плюс я до сих пор не уверена в том, что мы правильно выбрали место для жительства. Да, новый Фиделиус должен был вычеркнуть из памяти всех местонахождение нашего дома. Но сама Годрикова Впадина, тем не менее, остается довольно значимой для всех деревней.       — Я слышал, что иногда наилучшее место, чтобы скрыться, находится у всех на виду, — подмигнул Гарри.       — Если бы это всегда срабатывало в жизни, а не только в фильмах… — протянула Гермиона.       — Нам на руку до сих пор играет то, что Волдеморт считает меня мертвым, — напомнил ей Гарри. — Я удивлен, что уже больше года удается обманывать его.       — Все когда-то закончится и мы должны быть к этому готовы, — произнесла горькую истину Гермиона.       — Знаю, — взял ее за руку Гарри. — Я всегда готов вновь вступить в открытое противостояние с ним. И спасибо профессору Пруэтту, теперь игра будет на равных.       Звучало, конечно, несколько горделиво и чересчур оптимистично, но зато Гермиона улыбнулась и перестала грузить себя неприятными мыслями. Все же они сейчас не были на острие атаки, а приятно проводили время в этом шумном кафе, слушая музыку и гомон посетителей. За окном давно уже стемнело, всюду зажглись фонари, что добавляло уюта и романтического настроения двум молодым сердцам, идущим по своей нелегкой тропе.       Остаток вечера они провели в куда более расслабленной атмосфере, беседуя на совершенно разные темы, наслаждаясь вкусным ужином, гуляя под руку по усеянными огнями улочкам Ноттингема, а затем, для разнообразия, с ветерком прокатившись до дома не по небу, а по скоростной автомагистрали, лавируя между машин и используя мощность старенького «Триумфа» на всю катушку, под восхищенные крики Гермионы.       Уже лежа в кровати, они признали, что это было отличным завершением этого довольно противоречивого дня и нужно будет почаще выбираться на подобные «свидания», чтобы голова не трещала от одинаковости дней, проведенных под защитным куполом Фиделиуса.       Все же они были молодыми и энергичными, а потому что могло бы быть хуже для Гарри и Гермионы, чем сидеть на месте и маяться от безделья, раз уж нет новостей от Ордена? Но вместе с тем, стоило не забывать об идущей гражданской войне и необходимости делать свой вклад в противостояние.       Перед самым сном они приняли решение поговорить с Сириусом, чтобы он помог им найти себе дело, которое было бы полезным для Ордена и Министерства. Хоть какое-нибудь. Но это будет завтра. А пока можно было просто обнять друг друга покрепче, длительно прижаться губами в нежном поцелуе, пожелать спокойной ночи и провалиться в царство Морфея, наслаждаясь близостью любимого человека и только приятными сновидениями.