Глава 17. Отгадки и загадки

      Изуку немного нервничал, когда наконец спустя несколько дней получил разрешение от мамы и Исцеляющей девочки выйти из дома и отправиться на прогулку достаточно далеко, чтобы при этом не обессилить и не столкнуться с проблемой головокружения. Все же он действительно заработал сотрясение, когда приятель Каччана ударил его в тот момент или, может быть, позже. Да, оно было легким, но все предпочитали перестраховаться.       За это время Изуку успел наконец выбрать понравившийся ему способ кодирования и шифрации, модифицировать его и даже начал потихоньку переписывать свои анализы в новые блокноты, решив поставить эксперимент на Сотриголове. Этот герой был крайне скрытным и потому по нему даже у Изуку было мало информации. В том числе поэтому он идеально подходил для того, чтобы быть защищенным в первую очередь.       Эн помогал ему, контролируя процесс более опытной в подобных делах рукой. Он также предложил более четко структурировать и сами записи, разделяя между собой то, что касалось характера героя, его причуды и используемых им предметов поддержки. Кроме этого, Шестой предложил ему выделять первый лист блокнота под своего рода анкету, в которую он сможет внести любые личные данные, которые сможет найти.       Изуку нравился этот процесс, но он все же уделял внимание не только ему. Он также провел первичную оценку своих сокровищ в попытке понять, сколько примерно денег он мог бы получить взамен своих любимых товаров. Нет, он не торопился, но готовился к такому сценарию. Он не мог подводить маму.

***

      Придя в знакомый сквер, Изуку увидел, что знакомый ему мужчина, Восьмой, уже сидел на их лавочке. Тот разговаривал по телефону, но приветливо улыбнулся ему, махнув свободной рукой, как бы уверяя его в том, что разговор не секретный.       - Значит, все действительно так? – между бровей мужчины на мгновение залегла складка – Что ж, этого я и ожидал. Спасибо за помощь. Да, я продолжу это расследование и, возможно, мне еще понадобится твоя помощь.       Восьмой отключил звонок и улыбнулся Изуку, который присел на другом краю скамейки.       - Рад видеть, что ты поправляешься, малыш, – произнес он. – Как твои руки?       - Чувствительность все еще понижена, но я в порядке, – Изуку чуть покраснел и закусил губу. – Спасибо вам.       - Не стоит благодарности, малыш, – он улыбнулся. – Я просто рад слышать, что ты идешь на поправку, – между его бровей залегла складка. – Я не буду выспрашивать у тебя, как это случилось, если ты не готов рассказать мне об этом. Но если я могу тебе еще чем-то помочь, просто скажи.       Изуку около минуты сидел молча, перебирая пальцами и покусывая губу. Ему просто было нужно знать, чтобы перестать жить надеждами, если им уже не суждено сбыться. Наконец, он вздохнул.       - Могу ли я, как вы думаете, стать героем? – его голос предательски задрожал ближе к концу фразы – Д-даже если я р-родился без причуды? – ну вот, еще и нервное заикание дало о себе знать.       Сидящий рядом с ним мужчина посмотрел на него с легкой улыбкой. Его обостренные чрезмерной худобой черты лица, казалось, смягчились.

***

      Тошинори несколько мгновений рассматривал мальчика, вспоминая себя в его годы. Тогда он был на его месте. «Один за всех» чуть дернулся в его груди, вынуждая склониться чуть ниже и поймать взгляд преемника.       - Да, возможно, ты родился беспричудным, малыш, – Тошинори понизил голос. – Но мы оба знаем, что сейчас это изменилось, Девятый. Не так ли?       Да, он знал, что говорить об этом таким образом было не лучшей идеей, но эти слова почти вырвались из его груди. Настолько, что он, возможно, даже бы не удивился, если бы их произнес не он сам, а «Один за всех». Глаза подростка расширились в легкой панике, но вместе с тем в них было понимание. Он определенно знал, о чем идет речь.       Тошинори чуть отстранился, откинувшись на спинку скамейки и глядя на мальчика, который выглядел несколько неуверенно, однако не попытался убежать или начать спорить с ним. Только его пальцы сжали брюки с нервной силой.       - Извини, малыш, я не слишком хорош в подобных разговорах. Тем более, я не вполне уверен в том, насколько то, что я только что сказал, было моим решением, а не его, – Тошинори смущенно растрепал свои волосы. – Что же касается моего личного мнения, то да, малыш. Я верю, что ты сможешь. С причудой или без, не важно. У тебя определенно есть задатки героя и они были, по-видимому, всегда. Я обратил на это внимание еще в нашу самую первую встречу несколько лет назад.       - П-простите. Я… Я не хотел отнимать его у вас, – мальчик вжал голову в плечи и зажмурился, словно ожидая наказания.       Тошинори осторожно опустил свою ладонь на его волосы и чуть погладил, чтобы хотя бы немного успокоить мальчика.       - Я это знаю, малыш. Не забывай, я тоже был на твоем месте когда-то. Когда он решил сделать меня Восьмым, – он мягко улыбнулся. – Тебя тревожат еще какие-то вопросы? Можешь задать, не бойся.       - Я… Я правда смогу? – на глазах ребенка были слезы, он стер их – П-просто… Мое личное дело…       - Далеко не такое безупречное, как тебе бы хотелось? – понимающе спросил Тошинори и мальчик кивнул – Смотря, что там.       Подросток весь сжался и он успокаивающе провел пальцами по его волосам. Он прекрасно понимал, что его последнее замечание требовало пояснений.       - Я тебе кое-что объясню, малыш. На самом деле, если бы до геройских академий допускались бы только те, у кого нет ни одной записи в личных делах, то герои бы очень быстро исчезли бы. Потому что таких кандидатов наберется от силы несколько человек в год. Даже на один класс не хватит. А классов обычно два, да и академия тоже не одна на всю Японию. Хотя в этом случае скорее все же исчез бы смысл в самих личных делах, как таковых, – мужчина усмехнулся.       Мальчик посмотрел на него и Тошинори мог видеть по выражению его лица, что тот обдумывает услышанное. Отчаяние и страх в его глазах уступили место сосредоточенности и вниманию. Мужчина вздохнул. В конце концов, он прекрасно понимал, откуда берется подобное ошибочное мировоззрение.       Героев считали идеалами и потому думали, что те и были таковыми. Причем сразу с рождения. Или в крайнем случае с момента пробуждения причуды. Но они тоже люди и потому точно также делали глупости, бунтовали против системы, пытались найти себя в среде сверстников и многое другое, что нередко отмечалось пометками в их личных делах времен начальной и средней школы.       - Записи в личных делах чаще всего бывают двух видов, малыш, – Тошинори продолжил объяснения. – Большинство из них составляют инциденты, которые не привели к вмешательству полиции и официальному расследованию, которое было бы зафиксировано в протоколах не только школы, но и правоохранительных органов. Такие записи не помешают кандидату подать документы и сдать экзамен в любой академии. Более серьезные инциденты случаются реже. Что из этого было с тобой? Привлекали ли полицию?       Мальчик покачал головой.       - Они не хотели выносить это за пределы школы, – произнес он. – Возможно, не хотели портить свою репутацию. Или опасались, что кто-то непроверенный может по ошибке встать на сторону такого, как я. А им это было не нужно. Они вполне могли наказать меня и сами, а плохие пометки, накопившись, все равно успешно лишат меня возможности даже попытаться стать героем, – он опустил голову, стирая слезы.       - Не лишат. Не переживай об этом, малыш, – мальчик поднял взгляд и Тошинори продолжил. – Раз полиция не привлекалась и не проводилось расследование, значит ничто не помешает тебе прийти на экзамен. Проверка твоего личного дела будет производиться более тщательно, если ты его сдашь. И даже в этом случае никто и никогда не верит просто словам на бумаге. Руководство любой академии, тем более с геройским профилем, всегда проводит собственное независимое расследование обозначенных инцидентов, на основании анализа записей с камер наблюдения. Они обязаны быть в каждой школе и записи должны храниться минимум за три года. И любая невозможность получить их ударит не по ученику, а по его бывшей школе. Расследование же в этом случае будут проводить другими методиками. Чаще всего при помощи причуд и в присутствии родителей, – Тошинори улыбнулся. – В общем, каждый случай рассматривается и оценивается индивидуально для каждого кандидата. И кстати, через эту процедуру проверки биографии проходят все потенциальные зачисленные. Без исключения. Даже если личное дело чистое.       Тошинори улыбнулся преемнику. Тот сидел, крепко задумавшись и должно быть анализируя услышанное с разных сторон. На некоторое время установилась относительная тишина и герой решил, что на этот раз он и правда может отдать мальчику письмо, которое его просили передать.       - У меня, кстати, есть еще кое-что для тебя. Помнишь, мы обсуждали твое увлечение анализом? Я показал твои результаты нескольким профессиональным аналитикам из числа героев и они вызвали у них определенный интерес, как я и ожидал. В связи с этим, меня попросили передать тебе это, – он протянул подростку конверт. – Думаю, это окончательно развеет твои сомнения относительно того, сможешь ли ты с причудой или без стать профессиональным героем, малыш.

***

      Изуку поднял голову и посмотрел на конверт, который ему протянул Восьмой. Тот был сделан из плотной и качественной бумаги, а вместо имени адресата было указано «загадочному аналитику, способному перевернуть мир». Он неуверенно взял послание и, не найдя имени отправителя, вытащил письмо. Это оказалась короткая записка.       «Не важно, сейчас утро, день, вечер или ночь. Главное, что я приветствую тебя юный и загадочный аналитик!       На мой суд был представлен твой анализ того аналитического упражнения, которое было разработано многими героями для будущего поколения. Я был приятно удивлен, что кто-то столь талантливый появился в поле моего зрения и слуха, пусть пока и только на периферии. Поскольку героев-аналитиков так мало, мы всегда рады, когда находим того, кто мог бы стать одним из нас.       Но к делу. Твои способности можно и нужно развивать и я был бы счастлив взять решение этого вопроса на себя.       В качестве небольшой проверки спектра твоих возможностей я составил для тебя небольшой ребус. Я «побывал» на абстрактном «месте преступления» и оставил там несколько «улик». Так кто же я?       Можешь считать это своеобразным аналогом входного тестирования, как любят говорить учителя. Время выполнения будет отсчитываться с момента получения тобой данного письма. Ответ ты сможешь передать через того же человека. Он знает, где меня найти. Или отправить мне лично. Дерзай!       :)»       Изуку несколько раз перечитал странное письмо и почувствовал, что постепенно в нем просыпался такой давно забытый азарт. Он знал о героях почти все и этот герой бросал ему вызов, как бы говоря о том, что сможет запутать свои следы и не выдать себя.       Он с любопытством заглянул в конверт. Там находилось несколько различных вещей. Прядь светлых, золотистых, коротких волос, скрепка для бумаг «Всемогущий» и пакетик чая.