Глава 4

      Глава 4

      Прошло совсем немного времени, прежде чем он оказался в своей обычной кабинке, его внимание привлекла девушка с густыми каштановыми волосами, которая откликнулась на его внезапный вызов в необычное для любого, кто работает в государственном секторе, время. Привилегия, которую, он был уверен, она распространяла только на горстку людей.       — С чего вдруг такой внезапный интерес к шарму вейл? — многозначительно спросила Гермиона, сидевшая рядом с Кэти с кружкой горячего кофе перед собой.       — Я всегда задавался вопросом, не был ли я неуязвим из-за своей магии, — признался он, изо всех сил стараясь казаться искренним. — Это просто пришло на ум, когда Кэти упомянула о проблемах Рона с Молли. Кстати, как она?       — Я думаю, с ней всё хорошо, — ответила Гермиона странно неопределённым тоном. —Просто была занята переживанием из-за брака Билла и Флёр.       — О, — пробормотал он, понимая, что что-то должно было случиться. Флёр никогда не произносила при нём имени своего мужа.       — Да, — понимающе кивнула она. — Рон очень страдал от этого. Она продолжает приставать к нам с просьбами помочь найти её.       — Найти её?       — Да, — вместо неё ответила Кэти. — Помнишь, я сказала тебе, что она приехала в Англию и фактически исчезла? Ну, мы знаем, что она устроилась в Гринготтс, но заняла позицию, которая в основном оставляет её занятой, по сути, не позволяя никому из нас видеть её.       — Допустим... — выжидающе согласился он.       — Мы пытались определить, где она остановилась, — добавила Гермиона, промелькнувшее на её лице разочарование от того, что ей не удалось это сделать, было видно и без очков.       Чувство вины за то, что он знал ответы на эти вопросы, тяжело давило на него, но он также испытывал облегчение от того факта, что Флёр хотела остаться незамеченной. Рассказывать им было не его делом, не его секретом, чтобы раскрывать его.       — Она выйдет поговорить, когда будет готова, — ответил он, пожав плечами. —Флёр никогда не была из тех, кто делает то, что доставляет удовольствие только другим.       — Твои слова на ухо Мерлину, — тихо добавила Кэти.       Гермиона неопределённо кивнула в ответ на его заключение и сделала глоток из своей чашки.       — Отвечая на твой предыдущий вопрос. Пугающе мало информации о невосприимчивости к шарму. Из-за того, что мы очень мало знаем о самом шарме. Насколько я помню, в файлах, которые я однажды получила от французского коллеги из моего отдела, перечислялись несколько вейл с мужьями-маглами. Были ли они невосприимчивы или, по крайней мере, могли сопротивляться, нигде не упоминалось.       — Совсем ничего? — он попросил уточнить.       Она покачала головой.       — Боюсь, что нет.       — Понятно, — пробормотал Гарри и подумал: — «В таком случае Флёр упомянула бы что-нибудь, если бы считала, что это важно.»       — Надеюсь, я тебя не подвела, — с сожалением сказала Гермиона. — Я все ещё могу отправить запрос французам, если хочешь.       — Нет, нет, ты оказала мне большую услугу, — он благодарно помахал рукой. Он не хотел поднимать ненужные намёки, которые привели бы к вопросам, на которые он, конечно, не захотел бы отвечать. — Это было просто моё любопытство. Нечем себя обременять.       — Мне не трудно.       — Ты многое сделала, — снова заверил он её. — Мне просто стало интересно.       Она благодарно улыбнулась, прежде чем принесли еду, и их последующие разговоры перешли на другие темы, которые относились к их жизням. В перерывах между собственными обязанностями его мысли возвращались к платиновой блондинке, живущей в его здании. Её таинственное возвращение продолжало терзать его мысли, пока он рассеянно кивал в ответ на неслышимое бормотание своих друзей.       

— ПИМ —

      Офис был старым и тёмного цвета, поверхности были мягче на ощупь, чем можно было предположить по внешнему виду. Деревянный стол и кожаные кресла источали древнее богатство и стоицизм, которые предшествовали её собственной жизни, возможно, даже жизни её матери и бабушки. Воздух казался тяжёлым и пах чистотой и кожей со смесью старой бумаги, который показался ей похож на тот, что она ощущала в библиотеках и книжных магазинах. Если бы маленького существа напротив неё там не было, это могло бы показаться романтическим местом, может быть, тайным уголком в древнем архиве. Вместо этого это был кабинет Острозуба, её непосредственного начальника и работодателя, его длинные острые ногти внимательно изучали лежащий перед ним контракт, трубка торчала из щели в его мерзкой ухмылке.       — Вы хотите, чтобы я пошла на вечеринку с клиентом? — спросила она, спрятав под столом руку, зажатую в кулак. Мысль о том, чтобы смешаться с большой толпой людей, вызвала горечь у неё во рту.       Гоблин уставился на неё ядовито-жёлтыми глазами и указал на её фигуру длинными, не наманикюренными руками, похожими на когти.       — Ваш вид лучше всего подходит для такого занятия, миссис Уизли. Я думаю, вы будете чувствовать себя как дома.       Острозуб был таким же нелюбезным, как и любой другой гоблин, но его неприязнь к ней была намного сильнее, чем к другим гоблинам, которых она встречала с тех пор, как начала работать в банке сотрудником по связям с общественностью. Почему он согласился нанять её, было загадкой само по себе, но за это хорошо платили.       — Или вы так же, как и мы, невзлюбили волшебников? — он зарычал с улыбкой. — Должно быть, быть замужем за одним из них довольно сложно, не так ли?       — Это вас не касается, — спокойно отрезала она. Она не доставит уродливому существу удовольствия узнать, что он достал до неё.       — Не касается, — согласился гоблин. — И меня не волнует, на что вейлы тратят своё время. Я плачу вам за то, чтобы вы сделали наш банк более презентабельным. Так что будьте презентабельным на этом мероприятии.       Ему даже не нужно было угрожать увольнением. Нарушение контракта обернулось бы для неё катастрофой и причинило бы больше вреда, чем простое увольнение. Она согласилась по крайней мере на шесть месяцев, прежде чем сможет уволиться по контракту и до того устав нанесёт ущерб её карьере. Разумная игра была её единственным путём вперёд.       — Быть предметом восхищения развратных мужланов не входит в мои обязанности, — осторожно возразила она. — Насколько я помню, в уставе этого не было написано.       — Вы хотите сказать, что не будете этого делать? — гоблин поднял глаза и угрожающе посмотрел на неё. — Нарушение вашего контракта — это выбор, который вам придётся сделать с осторожностью, миссис Уизли.       — Я ничего не нарушаю, — она покачала головой. — Нигде в контракте не сказано, что я должна выставлять себя предметом низкой социальной ответственности перед клиентами.       — Да, — снова согласился гоблин, все ещё со смертоносной улыбкой на лице. — Не совсем так это сформулировано, насколько я помню.       Думая, что выиграла спор, она позволила самодовольной усмешке тронуть уголок её рта.       — Но вы согласились «поддерживать банк по мере необходимости для повышения эффективности и результативности бизнес-возможностей», если я правильно помню.       Её улыбка погасла.       — Здесь по-прежнему не сказано, что я должна носить платье и держать клиентов за руки.       — Но это не важно значения, не так ли? — раздражённо рявкнул гоблин, видя, что Флёр продолжает упираться. — Приводите своего мужа, если придётся — если это поможет вам меньше чувствовать себя менее социально ответственной — но будьте там, чтобы обслуживать клиентов.       Сказав своё последнее слово, невысокое, но опасное на вид существо отпустило её, не оставив Флёр больше возможности нанести ответный удар.       Чувствуя, как в животе разгорается огонь, она подавила его. Не стоит терять самообладание. Гоблин был прав. Эти условия были там, но она никогда не думала, что они будут использованы для совершения подобной вещи. Требования, чтобы она использовала себя в качестве средства заключения сделки.       Она встала и быстро вышла из кабинета, дверь закрылась за ней с удовлетворительным стуком, положив конец этой особенно неприятной встрече.       Стоя в коридоре, соединяющем многочисленные офисы с кабинками кассиров в большом приёмном зале банка, Флёр позволила своим мыслям вернуться к тому, что ей сказали сделать.       По крайней мере, они согласились позволить ей привести...       — «Моего мужа.»       Она почувствовала, как у неё сдавило грудь, заглушая огонь, бушевавший у неё в животе. Она не могла попросить Билла присоединиться к ней. Она не хотела, чтобы он был там. Начиная с того, что её разлука с ним была единственной причиной, по которой она оказалась в том положении, в котором оказалась.       Ей придётся попросить кого-то другого.       Светлая, добрая улыбка украсила её воспоминания, от которых защемило сердце. Схватившись за грудь, она надавила на неё.       Запретные чувства начали возникать после того, как он провёл час, выслушивая её в кафе. Только кивал и просил разъяснений, когда она говорила что-то по-французски, когда английский язык её подводил.       Она и не подозревала, как долго надеялась, что ей будет с кем поговорить о чём-то, кроме того, что её беспокоило. Просто обыденные вещи, которые, казалось, все ещё интриговали его, хотя, как будто он уже слышал их раньше. Как будто он мог читать её мысли.       И это было самое странное.       Она покачала головой при этой мысли. Он был маглом, и, возможно, она использовала его в своих целях, но он привязался к ней с тех пор, как она приехала.       Но как она должна была убедить его прийти, когда на приёме присутствовали те, кто владел магией?       Это было невозможно. Она не могла попросить его. Он не был её второй половинкой и не был тем, кого она намеревалась своим...       — «Моим кем?»       

— ПИМ —

             Помогая загружать последнюю коробку с ненужными предметами в грузовик, Гарри наклонился назад, надеясь расслабить напряженные мышцы, пульсирующие в позвоночнике. Мистер Коллинз наконец закончил разбирать вещи своей будущей бывшей жены и пометил их для утилизации.       Учитывая, что предметы были довольно ценными, он решил пожертвовать их Армии Спасения, помогая другим получать удовольствие от того, что ими был обнаружен драгоценный камень.       — Это была последняя, — устало фыркнул Питер, сгибая конечности так, что хрустнули суставы. — Надеюсь, что Коллинз не будет находить им замену. Иначе моя спина сдастся.       Гарри сдержанно кивнул, сжимая и разжимая руку, которая болела из-за того, что он слишком сильно сжимал мебель.       — И не говори.       Вернувшись в приёмный покой, Гарри проверил время прибытия близнецов, приготовив для них ещё одну сложную загадку. Кэти, конечно, обязана была снабдить его хорошей загадкой. Он едва мог скрыть свою улыбку от злорадства.       — Ты все ещё не рассказал мне о том, как прошло свидание с твоей подругой, — внезапно спросил Питер с другого конца стойки администратора, отвлекая Гарри от его весёлых мыслей.       Убедившись, что никто не может его услышать, Гарри наклонился и прошептал:       — Это было не свидание. Я не могу избавиться от ощущения, что ты намеренно тупишь.       — Пф-ф, — Питер фыркнул, многозначительно покосившись на него. — Мне пришлось вымыть три туалета, вытереть мочу десяти собак и спасти разлетающиеся страницы сумасшедшей писательницы, которая думает, что она следующая великая Агата Кристи, — он сосчитал на пальцах, прежде чем указать на Гарри. — Ты что-нибудь скажешь.       Ему было неприятно признавать это, но Питер оказал ему большую услугу, когда заступил на его смену, пока он развлекался с Флёр. С таким же успехом он мог бы отплатить ему сторицей и дать повод для сплетен. Хотя и какой-то такой, что не подорвал бы доверия, которое оказала ему Флёр.       — Ладно, — уступил Гарри в притворном изнеможении. Пересказывая то, что они делали, Питер внимательно слушал и время от времени хихикал, прежде чем его лицо стало задумчивым.       — Что? — спросил его Гарри.       — Это не похоже на то, что ты бы сделал для незнакомца или квартиранта, — сказал он, потирая подбородок. — Я имею в виду, это действительно выглядит так, будто ты просто сопровождающий, но все равно кажется, что она была бы открыта для большего.       — И ты тоже, —возмущённо фыркнул Гарри. — Это было не свидание. Кажется, я не могу перестать повторять это достаточно часто.       — Ты абсолютно уверен, — серьёзно заявил Питер, указывая на грудь Гарри, — что у неё может не быть к тебе ни малейшего интереса? Совсем никакого? У тебя нет ни малейшего подозрения, что она может чего-то от тебя хотеть?       «Уверен ли я, что Флёр не испытывает ко мне никаких чувств, кроме тех, которые предназначены только для друзей?»       Он бы солгал, если бы не помнил время, проведённое во время турнира Трёх Волшебников, или когда они сблизились настолько, насколько это было возможно, прежде чем дружеское подшучивание закончилось и началась близость влюблённых. Но он быстро позволил воспоминаниям улетучиться, она была замужем и прожила так почти десять лет. Любящие взгляды, которые он наблюдал между Флёр и её мужем Биллом на свадьбе в Норе, не были фальшивыми. Он не мог и не стал бы вмешиваться в это.       — Не то чтобы у неё вообще был шанс, она очень счастлива в браке.       Питер нахмурился от его уверенности и слегка искоса наклонил голову.       — Тебе откуда знать? Разве она рассказывала тебе о своём браке?       Это застало его врасплох, и он от неожиданности отступил на несколько шагов назад. В самом деле. Откуда ему знать, если он не знал? Даже Флёр не знала, что он знал. Она до сих пор ни разу не упомянула Билла с тех пор, как приехала в «Mayfair Plaza».       — Она все ещё носит кольцо, — внезапно осознал Гарри, надеясь, что Питер примет ложь за чистую монету. — Почти уверен, что ношение кольца будет считаться дружеской семейной ситуацией.       — Возможно, — пожал плечами Питер, похоже, заглатывая наживку. — Но это также может не означать ничего, кроме как отпугнуть поклонников. Возможно, она на самом деле не была замужем. Ты когда-нибудь думал об этом?       Он покачал головой.       — Нет. Ну, я не знаю.       — Это первое, что ты сказал, что кажется искренним, — наконец удовлетворённо вздохнул Питер, снова придвигаясь к нескольким предметам на столе администратора. — Не буду врать, я действительно не знаю, что и думать обо всей этой ситуации, — Питер обвёл пальцем Гарри в попытке придать ему солидности. — Но, если она попросит тебя о другом одолжении, я бы посоветовал тебе осторожно затронуть эту тему.       Сказать, что это заставило его почувствовать себя странно, было бы преуменьшением. Единственная причина, по которой он не сказал Флёр, кто он такой, заключалась в том, что он все ещё хотел остаться анонимным. Если бы он захотел вмешаться в её личную жизнь, это рано или поздно потребовало бы его собственного вмешательства.       Была одна вещь, которую он абсолютно точно знал о Флёр Делакур. Она абсолютно ненавидела ложь.       — Я подумаю об этом.       

— ПИМ —

             Она действительно не думала о том, что она здесь делает, но это казалось чем-то давно назревшим, чем-то, что она должна была сделать давным-давно.       Чары должны были предупредить обитателей о её прибытии, но они, похоже, решили подождать, пока она не постучит в дверь, что она и сделала.       Её мягкие костяшки пальцев постучали по потёртому, но тёплому на ощупь дереву старой, покрытой шрамами двери «Норы», пробуждая воспоминания о том, как она впервые попала сюда и пережила худшее обращение, которое она могла себе представить в то время.       Дверь открылась от быстрого рывка, явив матриарха Уизли, чьи глаза расширились при виде неё, а рот открылся от удивления.       — Флёр, — выдохнула она в изумлении.       — Salut, Молли, — ответила Флёр с кривой, виноватой улыбкой. — Давно не виделись.       — Несомненно, дорогая, — открытый рот превратился в подобие улыбки, которая пригласила женщину-вейлу тепло немолодого дома, в котором в прошлом побывали многие Уизли.       Оказавшись внутри, Молли подвела её к длинному столу, который когда-то был местом семейного сбора, с грубыми отметинами, оставшимися от нетерпения многих Уизли, когда перед ними ставили еду.       Сев, Флёр позволила своим рукам пробежаться по сглаженным неровностям, которые вызвали ещё больше воспоминаний о её жизни здесь до того, как она вышла замуж за Уильяма. Они были трудными, но сейчас она вспоминала их с нежностью. Неприязнь с тех пор переросла в товарищество, а затем и в семейную принадлежность.       Молли принесла пару фарфоровых чашек, которые Билл когда-то привёз домой из одной из своих поездок за границу, и налила ей чаю с печеньем.       Устроившись, Молли села напротив неё и посмотрела в голубые глаза вейлы, терпеливо ожидая объяснений Флёр.       Потирая руки, она вдруг поняла, что мало что сделала, чтобы подготовиться к тому, что хотела обсудить. Честно говоря, был непросто сделать это, и, если быть ещё более справедливым, Биллу следовало быть здесь, чтобы принять участие в том, что должно было решиться.       — Я знаю, что должна была навестить тебя с тех пор, как вернулась в Англию, и поверь мне, когда я говорю, что сожалею, что не нашла времени навестить тебя, — медленно начала Флёр, поигрывая пальцем с ручкой своей чашки.       Улыбка Молли стала немного шире, а взгляд ещё немного смягчился, прежде чем она тоже пододвинула к себе чашку.       — Не волнуйся слишком сильно из-за этого. Я знаю, что временами мы можем быть немного чересчур откровенны, и для такого скрытного человека, как ты, у тебя это замечательно получилось.       — Я никогда не чувствовала, чтобы вы были чересчур, — настаивала Флёр. — Возможно, просто другие.       — Это добрые слова, когда я знаю, что мы обошлись с тобой гораздо хуже, чем ты заслуживала, — вместо этого напомнила старшая женщина. — Так что, пожалуйста, не обращайте внимания на то, что у вас не было времени навестить его.       Флёр медленно кивнула в ответ на всепрощающие слова матриарха, тепло, которое она почувствовала от них, придало ей уверенности в том, что то, что последует дальше, не будет полной катастрофой.       — Молли, я пришла попросить тебя выступить посредницей между Уильямом и мной, — чётко объявила Флёр, но внутри она почувствовала, как пустота в сердце пробрала её до костей.       Глаза женщины внезапно расширились, но не было похоже, что они были слишком удивлены. В них даже читалось понимание, неизбежность.       Опустив глаза на чашку перед собой, рыжеволосая женщина обхватила её обеими руками, ища тепла от холода, исходившего от Флёр.       — Так вот зачем ты пришла, — сказала она без злобы в голосе. — Чтобы прекратить отношения с Биллом?       Слова прозвучали как обвинение, но в глазах Молли не было ни капли гнева, только оттенок разочарования.       — Ты больше не любишь моего сына? — спросила её Молли, сосредоточившись на чертах лица Флёр, выискивая микрореакции, которые могли бы рассказать другую историю.       — Я действительно очень люблю Билла, — подчеркнула Флёр со всем сердцем, на которое была способна. В конце концов, это была правда. — Но нам также нравятся разные представления друг о друге. Мы любим ту версию самих себя, которую каждый из нас не сможет воплотить в жизнь.       Старшая женщина бросила на неё понимающий взгляд, прежде чем снова опустила глаза на чашку перед ней, тепло от неё все ещё сдерживало холод темы.       — Понятно, — пробормотала она. — Я не собираюсь притворяться, что не ожидала, что это может случиться. Билл всегда был необузданным ребёнком, делающим, что и когда ему заблагорассудится.       — В нём все ещё бушует тот дикий дух, — согласилась Флёр, меланхоличная ухмылка тронула уголок её рта.       — Ты же, — Молли незаметно кивнула Флёр, — была идеальной женщиной, которая излучала дисциплину и этикет всякий раз, когда мы находились в одном пространстве.       — Это мой крест, — неохотно призналась Флёр.       — Напротив, — отмахнулась Молли. — Я тебе завидовала.       Глаза Флёр расширились при этом признании. Молли никогда не создавала у неё впечатления, что она в чем-то выше матриарха. Во всяком случае, Молли часто олицетворяла всё, чем Флёр хотела быть. Мать, матриарх, домохозяйка, могущественная женщина, заслуживающая уважения. В некотором смысле Молли Уизли была тем, кем стремились стать многие Вейлы. Чему может позавидовать такая женщина, как она, лежащая у ног Флёр?       — Не понимаю. Чего ты можешь хотеть, чего у тебя ещё нет?       Молли ещё немного улыбнулась ей, око воспоминания смотрело в сторону.       — У меня была только Джинни, для себя, понимаешь. Девочка, с которой можно заниматься девчачьими вещами.       — Джинни многостороння, — вздохнула Флёр.       — Но не девчушка, да, — добавила Молли. — Она похожа на своих братьев больше, чем я опасалась, и в чем-то очень похожа на Рона.       Под вопросительным взглядом, который Флёр бросила на неё, Молли заставила себя объяснить.       — Ей нравится, когда ей уделяют внимание, она расцветает, когда получает его одинаково. Это только усилилось, когда она прошла квалификацию в «Гарпиях» и достигла славы. Мы по-прежнему получаем огромное количество писем от фанатов в её адрес, несмотря на то, что она давно съехала и вышла замуж за Дина.       Флёр кивала, слушая, и сделала первый глоток чая, который к тому времени остыл.       — Мне всегда нравилось смотреть, как ты пьёшь с нами чай, — снова заметила Молли. — У тебя такая неземная поза, когда ты это делаешь.       — Не знаю, — снова призналась Флёр. — Просто вот такая я.       — Я знаю, пусть мои странные наблюдения не заставляют тебя чувствовать себя неловко, — извинилась Молли, качая головой.       — Я просто надеялась, что Билл оставит своё безрассудство в прошлом, если ты приведёшь его в форму, — сказала Молли, глядя на Флёр. — Я думала, ты станешь катализатором, который положит конец его бесконечным поискам острых ощущений в глубоких гробницах и среди запретных сокровищ.       Флёр позволила словам проникнуть в её собственные воспоминания о своей молодой семейной жизни.       — Мы оба были молодыми и необузданными, — начала Флёр, — у нас не было долгосрочных планов, за исключением того, что мы хотели сначала преуспеть в карьере каждого из нас. Семейная жизнь тогда не стояла на повестке дня. Только недавно у меня в голове начало крутиться, что я сыта работой по горло и что мои приоритеты постепенно сместились ближе к дому.       Молли молча кивала, внимательно слушая и делая глоток своего чая.       — Ты хочешь семью, — радостно заявила она.       — Я много чего хочу, — поправила Флёр, но медленно кивнула в знак согласия. — Но да, я готова притормозить и не торопиться. Дети были бы простым способом начать такую жизнь.       Молли усмехнулась этому чувству.       — Нет ничего лёгкого в том, чтобы иметь детей, дорогуша.       — Ещё бы, — со смехом признала Флёр. — Но ты знаешь, что я имею в виду.       — Знаю.       Они замолчали и ждали, когда друг друга коснутся главной темы разговора. Когда тишина стала такой тихой, что ей показалось, что она слышит тепло, исходящее от её чая, Флёр пошевелила руками, чтобы опереться на знакомую поверхность стола.       — Я не думаю, что у нас с Уильямом когда-нибудь так будет, — призналась она, скривив губы. — Я буду любить его вечно, но я думаю, этого недостаточно. Как бы мне ни было неприятно признавать это клише, любовь — это не конец.       — Я понимаю, — ответила Молли, её лицо стало чуть бледнее, чем минуту назад. — Он знает о твоих чувствах?       — Мы разговаривали перед моим отъездом в Англию, — Флёр кивнула, вспоминая. — Мы договорились провести некоторое время порознь, чтобы разобраться в наших чувствах.       Флёр снова потёрла руки, пытаясь согреть их. Она ненавидела холод.       — Я на пределе разумения, Молли.       Пожилая женщина бросила на неё ещё один понимающий взгляд, прежде чем встать и пройти на кухню, где взяла со стойки рамку. Фотография вызвала у Флёр острую боль в сердце.       — Простите меня, если я это сделаю, но взгляни на эту пару и скажи мне, отличается ли то, что ты чувствуешь сейчас, от того, что вы чувствовали в тот день, когда посмотрели друг другу в глаза и поклялись состариться вместе.       — Молли, — взмолилась Флёр.       — Пожалуйста, Флёр, — попросила Молли.       Взяв фотографию в аккуратной рамке из её рук, Флёр неохотно встретилась взглядом с глазами, которые не видели последующих лет. Последовавшие за этим трудности и несчастья, состарившие их до того, как наступил мир, смягчили усталые уголки её грусти.       Они пообещали друг другу многое. Они выживут и будут верны друг другу. Они будут держаться друг за друга за руку и следовать туда, куда ведёт другой.       Если подумать об этом сейчас, война была лучшим, что случилось с ними обоими. Она свела их вместе, заставила ценить друг друга и отодвинула вечность на самый край их сознания.       Она никогда не ожидала, что вечность закончится гораздо раньше, чем она думала изначально.       У неё вырвался невольный всхлип, а затем ещё один. Она со стуком уронила рамку на стол, прежде чем закрыть глаза и заплакать.       

— ПИМ —

             После прогулки с Флёр прошло неполных две недели, и с тех пор Гарри ни разу не видел её.       Его рабочая рутина занимала его мысли достаточно часто, чтобы подавить страх, который он чувствовал в своих костях из-за некоторых странных мыслей, которые терзали его разум. Время от времени он переоценивал то, что происходило во время его сопровождения, но не мог найти ничего, что могло бы объяснить внезапное молчание, которое он получил от неё чего он вообще ожидал? Он потерял счёт разам, когда говорил своим друзьям, что это не свидание, что они двое не такие.       Было бы в чём там разочаровываться.       Затем в паб вошёл Рон, широко расставив руки, чтобы обнять его. Мужчины крепко обнялись и выразили свою радость по поводу того, что нашли общий пробел в их расписании, чтобы встретиться, выпить и наверстать упущенное.       — У меня до сих пор мурашки по коже, когда я вижу, как они пробуют финт Вронски, — сказал Рон, передёрнув плечами. — Единственный раз, когда я был уверен, что все получится хорошо, это когда ты его делал.       — Я слишком часто практиковал этот приём, прежде чем смог даже представить, что попробую его в игре, — ответил он со смешком.       — Мои дети совсем не такие, приятель. Стоит им увидеть, как что-то делается, так они хотят делать это прямо здесь и сейчас. Миона до сих пор смотрит на меня с нескрываемым гневом каждый раз, когда они это делают. Как будто я генетически виноват в этом. Как будто я пропустил что-то, что не должно было произойти.       — Может, и так, — предположил Гарри, пожав плечами. — Они же твои дети.       — Заткнись, Гарри, — рассмеялся Рон.       Гарри присоединился к нему и прыснул в чашку в своей руке, изо всех сил стараясь не подавиться жидкостью, когда делал глоток.       Когда они оба успокоились, Рон пригвоздил Гарри любопытным взглядом, в котором, казалось, был припасён вопрос.       — Спрашивай, — предложил Гарри.       — А, да, — смущённо пробормотал Рон. — Долго ещё ты собираешься этим маяться, приятель? Разве ты недостаточно долго наказал нас своим отсутствием?       — Наказал?       — Да, — нахмурившись, кивнул Рон. — Я имею в виду, так оно ощущается.       — Нет, приятель, — заверил он его. — Это как раз то, что мне нужно.       — Тогда как долго ты это ещё будешь в этом нуждаться? Не хочу показаться, что я обычно так делаю, но мы скучаем по тебе. Все мы скучаем. Всем из ОД интересно, как долго ты будешь прятаться от нас.       — Ты знаешь, почему я это делаю, — раздражённо ответил Гарри, делая глоток из своего кружки. — Дело не в вас.       — Не в нас?       — Не в вас?       — Тогда в ком?       — В народе, — неопределённо подсказал Гарри. — Просто народе.       — Здесь тоже есть народ, — осторожно указала рыжий. — От них ты не прячешься.       — Это не то, что я имел в виду, и ты это знаешь.       — Да ладно, приятель, люди из Министерства больше не будут тебя преследовать, — попытался Рон с необычной деликатностью. — Мы и без тебя неплохо справлялись. Ты больше не такой особенный.       Слова были сказаны в шутку, и Гарри был благодарен своему лучшему другу за радостное подшучивание, хотя они прозвучали не так убедительно, как надеялся собеседник.       — Пребывание вдали от волшебного сообщества дало мне некоторое подобие покоя. То, чего я не мог почувствовать, когда все ещё был в гуще событий.       — Но прошли годы, — возразил Рон. — Все изменилось к лучшему. Война теперь стала частью истории, и золотое трио — тоже уже всего лишь история.       — Значит, люди больше не подходят к тебе и не хотят твой автограф?       — Не так много, как раньше, — признал Рон. — Мы стали старше, как и люди, которые были там с нами. К нам обращаются в основном дети, Мионе и мне.       — Значит, репортёры больше не пристают к тебе с расспросами о твоей жизни? — Гарри подтолкнул. — Больше никаких бесстыдных вопросов о соотношении работы и личной жизни Гермионы?       Рот Рона вытянулся, линия говорила о том, как он отнёсся к этому напоминанию.       — Это удар ниже пояса, приятель.       Укол, который он почувствовал от сердитого взгляда своего друга, был заслуженным.       — И нет, эти пиявки давным-давно перестали появляться, — ответил Рон, позволяя своему острому взгляду снова смягчиться. — Теперь у меня бывают только настоящие репортёры. Для тех, кто хочет знать о делах ДМП и тому подобном.       — Ладно, ладно, — виновато произнёс Гарри. — Извини.       — Я понимаю, все в порядке.       Несколько минут они пили в тишине, прежде чем Рон затронул новую тему, от которой у него разболелась голова.       — Флёр наконец-то объявилась, — заявил он Гарри, лицо которого оставалось невозмутимым, но любопытным. — Хотя я бы предпочёл, чтобы она пряталась и молчала.       Хмурая складка, появившаяся на лбу Гарри, выразила его замешательство по поводу странной несущественной реакции Рона.       — В смысле? Что случилось?       — Она нанесла неожиданный визит маме, сделала несколько замечаний о своём браке и оставила после себя неприятности, — объяснил он.       — С Биллом что-то произошло?       — Произошло то, — чётко отметил Рон, — чего не произошло.       Гарри с сомнением покачал головой.       — Я не знаю, что Билл может сказать по этому поводу, — добавил его лучший друг, его плечи напряглись, а взгляд был сосредоточен на чём-то позади Гарри. — Но я думаю, что сказка с вейлой подходит к раннему концу.       — Они разводятся?! — Гарри ахнул от удивления, прикрывая рот рукой в знак извинения перед другими посетителями паба. — Они расходятся? — тихо повторил он.       Рон мрачно кивнул.       — Мама так и сказала. Флёр хочет уйти, а Билл, типично, совершенно недоступен. Не скажу, что сильно виню её, — добавил он после очередного глотка из своей пинты.       — Почему?       — Мама на самом деле ничего не поясняла, когда рассказывала нам, — ответил Рон. — Миона была потрясена до глубины души, когда услышала. Сказала что-то о том, что вейлы очень редко расходятся со своими партнёрами. Что чтобы вызвать раскол должна была быть фундаментальная проблема.       Оглядываясь назад, Гарри мог вспомнить, как Флёр упоминала ему, что вейлы очень тщательно выбирают себе пару и выходят замуж, только если они абсолютно уверены, что подходят друг другу.       Вот почему он всегда был так уверен, что Флёр никогда не рассмотрит другого человека в качестве партнёра. До сих пор он не думал, что это возможно. Теперь, очевидно, всё было решено.       — Билл в курсе? — Гарри осторожно осведомился.       — Она не хотела, чтобы мы ему рассказывали, — сказал Рон, качая головой в ответ на что-то, чего Гарри не мог точно сказать. — Забавно, что она сообщила новость всей семье, но не мужчине, который больше всего пострадал бы от её решения. Такой себе способ подружиться с родственниками мужа.       Он не понимал, что заставило Флёр сделать то, что она сделала. Он был уверен, что это было не из-за него. Она не делала никаких шагов навстречу ему с момента своего прибытия в «Plaza». Таким образом, слова Кэти были далеки от того, чтобы ударить его по голове.       — Просто вообще не похоже на Флёр, — настаивал он своему рыжеволосому другу. — Я помню её совсем не такой.       — Тогда мы были детьми, — напомнил ему Рон из-за пинты пива. — Флёр, которую ты знал тогда, уже не та, что сейчас. Мы все изменились. К лучшему или к худшему, но мы изменились. Хотя, — неохотно добавил Рон, — я все ещё думаю, что она так и не смогла тебя забыть.       Этот комментарий застал его не с той ноги, и если бы он стоял, Гарри упал бы на зад.       — Что?       Рон прочистил горло от отрыжки, оставшейся после последнего глотка пинты.       — Помнишь, когда я говорил тебе на четвёртом курсе, что она бросала на тебя те странные взгляды всякий раз, когда мы были в Большом зале?       — Вроде как, — кивнул Гарри.       — Она продолжала дарить их тебе, даже когда была с Биллом, — категорично прокомментировал Рон, как будто это не просто выбивало почву из-под ног черноволосого волшебника под чарами.       Рот Гарри несколько раз открылся и закрылся, как у рыбы, вытащенной из воды, он безуспешно пытался вдохнуть, чтобы осмыслить услышанное.       — Я даже не осознавал.       Рон понимающе усмехнулся.       — Ты никогда не был самым понятливым человеком, когда дело касалось женщин.       — Эй! Я годами встречался с Джинни. Я не так плох.       — Технически, Джинни — пацанка, — отмахнулся от него Рон. — Не считается.       — Напомни мне сказать ей это, когда увижу её в следующий раз.       — Ты этого не сделаешь, — предупредил его Рон.       Они уставились друг на друга, прежде чем серьёзные взгляды сменились какофонией хихиканья.       После очередного тоста за женщин и бестолковых мужчин двое друзей снова успокоились и вернулись к обсуждению женщины с серебристо-платиновыми волосами.       — Я почти уверен, что у тебя бы с ней сошлось, — прокомментировал Рон. — Ты ей всегда нравился. Подпрыгивала стоило только упомянуть твоё имя и слово «помощь» в предложении. Думал, что у вас, должно быть, сформировалась какая-то кровная связь, раз она так сильно привязалась к тебе, — добавил Рон дальше, его пинта теперь опустела, а на стакане остались следы засыхающей пены.       — Я почти не разговаривал с ней после Святочного бала, — вспоминал Гарри, поджимая губы.       — Ты имеешь в виду, после отказа?       Гарри молча кивнул, скрестив руки на груди и откинувшись на кожаную спинку стенда.       — Полагаю, ты не стал бы разговаривать после такой публичной демонстрации, и даже могу признать, что я ёжусь всякий раз, когда это воспоминание приходит мне в голову.       — Да, — Гарри мог только согласиться. Это был не самый гордый момент.       — Если бы ты согласился, она могла бы выйти замуж за тебя. Все могло бы сложиться по-другому.       — Она могла умереть у меня на руках во время войны, — возразил Гарри.       — Это да, — серьёзно признал Рон. — Но тем не менее, она все ещё сражалась с нами и выжила. Не стал бы ставить на то, что она проиграет в драке, если честно.       — Я думал, Гермиона запретила тебе делать ставки, — внезапно вспомнил Гарри.       — Просто фигура речи. Я больше не ставлю. Я хороший муж. Я делаю то, что говорит мне моя жена, — с гордостью ответил Рон.       — Она по-прежнему исправляет все ошибки, которые ты делаешь?       — Она похожа на супергероиню, — признал Рон без тени стыда в голосе.       Они хихикали при мысли о Гермионе в плаще и с большой буквой «Г» на груди, уничтожающей всех жуков и всякую живность, которая ползала по кухонным полам.       — Странные времена, приятель, — пробормотал Рон, когда они снова успокоились.       — Иногда так бывает, — согласился Гарри, делая последний глоток из своей пинты и пододвигая её к другому пустому стакану Рона.       — Ты подумаешь об этом? Я имею в виду, о возвращении?       Вопрос повис между ними, как решающий момент.       — Я подумаю об этом, — предложил Гарри, зная, что он предотвратил повторный уход несчастного Рона на работу.       Конец главы