Часть 002 - Внутренний голос

      «Я тебе нравлюсь?» — мягкий девичий голосок внезапно захихикал в мыслях.       Мороз испуга продрал по спине, и я рывком обернулся к дверям: «Попался?!». Но в комнате, кроме меня, никого не оказалось — только я, шум хлещущей на пол воды и этот нежный голос.       «Я здесь!..» — позвал он. — «Внизу…»       Теперь-то уж стало откровенно жутко. Хотя голос и звучал в голове, как будто в затылке, но я отчетливо понимал, откуда речь исходила действительности — шла у меня из промежности!       Взгляд опустился на бугристый ствол. Во рту пересохло от волнения.       — У меня чё, п-помешательство? — севшим голосом пробормотал я. — Ёбнулся в край и с хуем разговариваю….       «Фу! Как грубо с твоей стороны» — неслышно ответил член. — «Занять моё тело и не узнать… Это же я, Накаи Касуми! Ты в моём теле!.. И не обзывайся: я не хуй, а пенис!»       — Ч-чего, бля? — челюсть моя едва на пол не упала от удивления.       «Наверное, я умерла, да?..» — вздохнул голосок. — «Не знаю, как так получилось, но я превратилась в пенис… Смешно, правда?.. Такие странные ощущения… Так что теперь это ты — Накаи Касуми, а я — твой детородный орган, позаботься обо мне, сестрёнка».       — П-постой! Да что ты, бля, несёшь? Как это п-превратилась?       «Без понятия как… Но если расскажешь, как тебя перенесло в моё тело, я расскажу, как стала твоим пенисом».       — И… и это всё, что ты можешь сказать?       «Угу…» — голос хихикнул. — «Если бы у меня остался выбор, то я бы предпочла не оказаться морщинистым, гадким пенисом… Лучше уж стать красивой вагиной… Но раз выбора нет, то сейчас меня всё более чем устраивает…»       Я с удивлением — хотя куда уж больше — уставился на свой член:       — Что значит «устраивает»? Ты ведь женщина!.. Ну, то есть футанари… Короче, ты ж девка — как тебя может устраивать бытие х-хуем?!       «Я пенис!.. И ничего ты не понимаешь, дурочка», — хихикнул голос. — «Меня ведь теперь не будут обзывать, унижать, ненавидеть. А если увидят, станут смотреть или со страхом, или с искренним обожанием. Всегда мечтала об этом…».       — А… а мне помнится, я была… Тьфу ты!.. То есть ты была такой робкой…       «Теперь, если захочешь, ты будешь робкой вместо меня», — беззаботно отмахнулся голосок. — «У меня ведь теперь даже лица нет, чтобы смущенно краснеть. Зато у меня такие большие, тяжелые яйца, полные спермы…»       Голосок ненадолго замолчал, а затем продолжил, беззвучно смеясь:       «Всегда хотела произнести вслух слово «сперма», а теперь меня будет ею «тошнить»… Круто, правда? А ещё смотри, как умею…»       Мышцы в промежности мгновенно напряглись сами собой, разливая по чреслам жаркое ощущение приятного напряжения, и половой член принялся на глазах набухать! Ствол враскачку наливался кровью и увеличивался, багровея и оголяя от крайней плоти головку.       «Фу-ух!..» — радостно «вздохнула» девушка-пенис, оголяя залупу от крайней плоти. — «Как свежо!.. У меня там столько смегмы — думала, задохнусь… Помой меня потом, ладно?»       — Постой! — я всхлипнул уже в натуральном страхе.       На мгновение почуял себя бесноватым одержимым, как если бы «демон» заселился в одну из частей тела! Захватил член, и пробирается дальше!       А пенис тем временем стремительно вырос до полной своей внушительной силы, вздымаясь горячим, чуть изогнутым «батоном» колбасы, торчавшим из лобковой поросли. И без того устрашающие двадцать сантиметров «вялости» обратились в добрые сорок с хвостиком сантиметров кошмарной эрекции! Мясистая, горячая «жердь» тяжело и упруго качнулась, почти дотянувшись головкой до нижнего края грудей.       «Чуть-чуть не достала…» — опечалено вздохнул голосок. — «Правда, я классная?»       — Классная? Ага, классная… — растерянно пробормотал я.       Вжимался спиной в холодную стену и следил взглядом за содроганьями багровой залупы, качавшейся у самых грудей. Добавил, сухо сглотнув:       — Но у тебя же… У меня… У нас, в общем, сестра есть. Что будет с Саекой без тебя, дура?       «Почему это без меня? Касуми ведь никуда не пропала — теперь она и твоя родная сестричка», — голос пробормотал непонимающим тоном. — «Да и вообще я тут поняла, что если сосредоточусь, то даже смогу видеть твоими глазами. Недолго, правда — это очень трудно и сильно выматывает, но мне вполне хватит… А ты забирай моё тело…»       — С-серьёзно? Вот так просто?       «Дарю», — хихикнул голос. — «Из-за него, толстушечьего, у меня в жизни ничего не сложилось. Я лучше останусь пенисом, буду дремать у тебя в трусиках и будить по ночам поллюциями…»       — Бред какой-то?       «И ничего не бред! Если пообещаешь Саеку не обижать…»       — Эй, вот не начинай! — неожиданно даже для себя перебил я. — Ты ж сама сказала, что она и моя сестра. Ну, типа, загляни мне в голову — сама всё поймёшь…       «Любишь её?»       — Это ты любишь, больше жизни! А мне эту, блин, любовь в «наследство» передала. Хоть представляешь, как подставила этим? Саека же меня… ну, то есть, тебя хочет. Как мне теперь быть с ней?       «Стань для неё хорошей… лучшей, чем я, сестрой», — добродушно вздохнул голосок. — «А я с удовольствием навсегда останусь твоим пенисом. Вот бы Саека удивилась, если б узнала, что другая Касуми рядом с ней, у тебя в трусиках… Только ты ей меня не показывай, ладно?»       — Но ты же девушка… — совершенно потеряв нить размышлений, пробормотал я.       «Это ты теперь девушка», — хихикнул член и качнулся. — «И ты так испуганно на меня пялишься, что это превращение мне всё больше и больше нравится… Да и вообще, какая разница, кто из нас теперь настоящая? Глупости всё это! Ты лучше потрогай свои яички — они у меня такие большие…»       — Не хочется, знаешь ли…       «Потрогай!..»

[Касуми: недостаток «Нерешительная (15)»]

[3к6 против 15-2: 10 — успех!]

      Я зажмурился и вздохнул. Сдался. Не важно, шизоидный ли это бред, самозарожденная тульпа или невероятная реальность — в любом случае враждовать собственным хуем не стоит. А потому я без долгих колебаний сунул пальцы в промежность, нащупывая заветные тугие округлости… и улыбнулся — не соврала моя елда. Яйца и правда как у коня! Ну, не настолько громадные, разумеется, но всё равно очень внушительные — без понятия, нафига они такие большие, но моя мужская часть сознания всё равно рада.       «Они же тебе нравятся? Нравятся, да?!» — защебетал голосок. — «Я знала, что ты извращенка…»       — Эй! Да не называй меня девкой!       «Но у тебя тело девушки, а ещё вся моя память… Кто ты, как не девушка? И куда это ты руки прямо сейчас засунула?»       Пальцы мои, тоже ради банальной проверки, нырнули под машонку, приподнимая тугие округлости и нащупывая за ними губастую, тесную «киску». Чёрт, да я вообще весь пухленький, мяконький! Не только сиськи откормленные свисают, но и на животе пара толстеньких складок — над и под пупком. А уж про ляжки и задницу даже говорить нечего — я не знаток, но по моей сраке определенно диета рыдает. Но хотя бы кожа на попе и ляхах гладенькая, молодая, без целлюлитной апельсиновой корки — от шлепка в подкожном жиру разбегаются упругие волны.       — Не твоё дело куда сую, — проворчал я. — Моё тело! Куда хочу, туда и сую.       «Не обижайся, ладно?» — вдруг как-то виновато ответила девушка- пенис. — «Я знаю, что была толстая и некрасивая. Извини, что такая уродина досталась тебе. Но если станет легче, то скажу, что теперь ты мне очень-очень нравишься».       — Прости, что? — мои брови взлетели вверх от удивления.       «Твоё тело», — уточнил голос. — «Ты ведь помнишь: когда я была Накаи Касуми, я ненавидела себя за свою внешность. Эта жирная задница, обвисшие груди, толстый и дряблый живот…»       — Прекрати…       «Ой!.. Извини!..» — спохватился голос. — «Теперь, когда я превратилась в твой пенис, то понимаю, насколько у тебя развратное тело. Касуми, ты такая хорошенькая. А давай тебя изнасилуем, а?»       — А ты не охренела там на радостях? — возмутился я.       «Ну, пожа-а-алуйста… Я чую запах твоей девственной писечки… Боже, как же хочется разорвать твою плеву и наполнить тебя до краёв спермой…»       Я вмазал «оплеуху» по головке зарвавшегося члена… и закономерно ойкнул от боли — ударил себя ведь. Но сдаваться не собирался:       — Заткнись, ясно тебе? Ты просто мой хуй… мой абсурдно громадный, толстый хуй, с которым я разговариваю. Не отвечай без спросу, а то… а то я чую себя идиотом.       «Ла-а-дно», — понятливо протянул голосок. — «Ты только не забывая меня и мои яички регулярно мыть — не хочу, чтобы от меня воняло».       — Цыц, тебе сказано!       Напряженный пенис внял указанию и заметно расслабился, лонные мышцы вновь вернулись под мой полный контроль. Я вскинул голову и повернул её к зеркалу, поймав взглядом своё румяное отражение. Отступил от стены, придерживая пальцами член, и вышел на центр комнаты, чтобы лучше себя разглядеть… Тут же звонко взвизгнул непривычным пока голоском — отогревшейся спиною снова влез под ледяные струи воды. Выпрыгнул из-под них, чуть не растянувшись на скользком полу. Повертелся, выбирая оптимальный угол обзора, и наконец-то окинул взглядом «всю» себя, от головы и до коленок. А как увидел со стороны, так сразу и вспомнил: Накаями Казуми действительно еще та пампушка-ватрушка, чего крайне стыдится.       И какая-то сука у неё… Бля!.. То есть у меня на животе оставила размашистую мазню из наклонных пересекающихся линий. Автограф, что ли? Для истовой «фанатки».       Я сперва не понял, что это за белиберда, разглядывая странные полоски сверху вниз. Но в отражении, пусть и в зеркальном виде, быстро разобрался в надписи. Черты сложились в иероглифы хираганы.             Они гласили:       «Жирная ебливая свинья».       Я плюнул на ладонь и с досадой повозил ею по пузу, растирая вязкие алые полосы. Написано, похоже, помадой. Да не абы какой, а брэндовой — водостойкой, редкого оттенка. И я уже припоминаю, что за потаскуха это сделала. Она же, наверняка, и огрела меня по затылку. Или одну из «шестерок» своих заставила.       В надписи только «жирная» хоть как-то отражало реальность. Потому как я не свинья, очевидно, а наоборот — очень даже симпатичная. При своей полноте всё равно гораздо красивее этой кривозубой, плоскожопой суки Гасай: с полными губами, с большими глазами. И никакой я не «ебливая» — не только жизнь новая, но и девичье тело не тронутое. Касуми — не целованная девственница, в чём я только что убедился… Вернее, я теперь девственница. Или всё же девственник?       «Да наплевать!» — пронеслось в мыслях, и я одобрительно похлопал пальцами по обмякшему пенису. — «Не волнуйся, кареглазая — с благодарностью принимаю подарок. Проживу твою жизнь и отомщу этим сукам!.. Я…»       Ком застрял в горле, в груди всё сжалось от тоски. По щекам стремительно покатились крупные слезы.       — Какого хрена? — проворчал я, утирая с лица солоноватую влагу и проглатывая рвущиеся наружу рыдания. — Не заставляй меня рыдать, дура… Обещал же… Ты лучше, это… Ты ответь лучше: и правда не против? Говори, разрешаю.       Правую руку кольнуло иголками и окутало зудящим онемением, как если бы я её отлежал. Конечность повисла бесчувственной плетью… А потом двинулась по собственной воле! Поднялась, проводя словно чужими пальцами по лицу, мягко стиснула грудь, напрягая толстый сосок и заставляя меня снова поежиться, но уже от удовольствия. Погладила мягкий живот, стиснув складки на коже, и под конец обхватила тонкими пальцами вялый член. Принялась покачивать крайнюю плоть, нагнетая в хуй волны наслаждения и возбуждения.       — Т-ты чего творишь? — я растерянно уставился на свою руку, такое вытворявшую.       «Я хочу этого…» — послышался шепоток. — «Поласкай меня, Касуми…»       Онемение в конечности мгновенно прошло и оставило с членом в ладони. По спине потёк легкий озноб… и на сердце вдруг стало гораздо легче. Как будто с души камень свалился. Я вспоминал, насколько сильно прежняя Касуми стеснялась своего члена, неприемлемо большого для скромной девушки. Она не любила его, боялась, почти ненавидела. Ненавидела и себя за то, какой родилась. Из-за робкого, мягкого характера не имела настоящих товарищей — даже лучший друг детства, живущий через три дома от неё, и тот отвернулся от Касуми. А она ведь в тайне искренне любила его, представляла, как пойдёт с ним под венец. Даже после обрыва всех связей не теряла надежды и искренне мечтала влюбиться в красивого мальчика, чтобы как в манге, с романтичным финалом. И чтобы у избранника пенис оказался непременно больше, чем у нее — Касуми хотя бы так надеялась ощутить себя обычной девушкой. Думала об этом, запираясь по вечерам в своей комнате, где мастурбировала по часу, а то и по два. Рукоблудила еще с младшей школы, когда детские шортики уже не могли спрятать пенис, слишком большой для девочки-футанари. В столь юном возрасте дети ненавидят не по тем же причинам, что и взрослые люди, а потому Касуми тогда принимали в компанию — шебутные мальчишки в кустах во дворе детского садика научили её мастурбировать. Играли с ней «в доктора» и слегка увлеклись, исследуя «пациентку» — именно тогда Казуми впервые влюбилась в молчаливого, серьёзного мальчика. Он с сосредоточенным интересом ласкал её гениталии, а маленькая футанари не понимала, что с ней происходит, и почему её «чинчин» брызгает чем-то белесым!       Ей было так стыдно… но ребятам понравилось. С той поры они часто играли с Касуми «в доктора».       Повзрослев, девушка не забросила это занятие. Она онанировала так часто, как только могла, ожидая в робкой надежде, что однажды выцедит из себя всю без остатка белесую, липкую слизь, из-за которой в её комнате так странно пахло. Опустошит себя полностью и тогда друг детства заметит её.       Я мельком пропускал сквозь себя эти странные девичьи воспоминания и переживания, попутно надрачивая окрепший хуец. Или девушку, которая стала моим членом… Он и правду был очень длинным, в вопросе размера оставляя всех порнозвёзд далеко за бортом. Но еще этот бугристый гигант оказался необычайно толстым, когда до конца возбудился. Пришлось обхватить пенис обеими ладонями, сгребая к головке и разгоняя по длине морщинистые складки крайней плоти.       Приятные ощущения всё прибывали, а взрощенные Касуми комплексы, ныне привитые мне вместе с её «Альтер-эго», укоренялись всё глубже во мне. Словно привкус растущего удовольствия пробивал для них брешь в моём подсознании, заставляя глядеть на собственный багровеющий хуй с нарастающей ненавистью и зреющим обожанием. Она его ненавидела — детородный орган разрушил всю её жизнь! — но теперь сама стала пенисом и дарила мне такую усладу, что любые обиды уходили на второй план.       Детородный орган вздувался в руках упругой балкой из плоти, наполняя чресла горячим томлением и заставляя полные спермы яички поджиматься к промежности. Ронял из уретры маслянистые вожжи тягучей, душистой смазки. Её вытекало так много — не во всех порнофильмах эякулят струится такими объёмами. И меня, как и прежнюю Касуми, вид мерзкого, багрового, вонявшего спермою «дрына» заводил всё сильней. Он дарил наслаждение…       «Боже мой… Как же хорошо!..» — захлебываясь от удовольствия, едва слышно шептала девушка-пенис в моей голове. — «Не хочу назад… Хочу такой навсегда!.. Боже, ещё!..»       Я совершенно забылся, тоже очарованный бесподобными чувствами. Утратил ту грань, когда мог хотя бы на долю процента улавливать разницу и разделять «её» мысль и свою. Всё «наше» неотвартимо становилось «моими», хочу того или нет.       Она ли стонала от удовольствия или же это уже мои собственные чаяния и мечты?       Да и какая разница, если мне так хорошо.       Я поймал себя на бесстыдных движениях. Сидя на корточках и широко расставив колени, втирал пальцами смазку в горячую крайнюю плоть. Отгибал к полу упрямый пенис, а тот старался побороть мои руки упругой эрекцией, наполняя живот чудесным томлением изнывающих мышц. Его бугристые вены скользили под кожей, пульсацией сердца колотя мне в ладони. «Киска» намокла, щедро протекая липкими каплями вагинальных «нектаров» и умасливая девичьим «соком» мошонку.       Сырой воздух душевой наполнялся пошлыми ароматами влажного секса.       «Ты любишь мой запах?» — шептала девушка-пенис. — «Тебе нравится, как от меня несёт спермой? Ты — маленькая озабоченная извращенка…»       — З-заткнись, — усмехнулся я сквозь стон.       «Ну, давай, Касуми!..» — прохныкал голосок. — «Ты же хочешь меня — мы обе это знаем. Давай, расслабься немножко и вставь меня внутрь…       — За-а-аткнись… — жарко выдохнул я. — Ты… этого хочешь?       С горящим взглядом и трясущимися от возбуждения ляжками попытался немного расслабиться, и в самом деле загибая дугой сочный хуй. Дотянулся мокрой от смазки головкою под мошонку, поводя маслянистой залупой по раскалённым от возбуждения складкам толстой вагины…       С губ сорвался позорный стон наслаждения — это было чересчур хорошо! — и член разогнулся живою «пружиной». Мощно качнулся, солидным взмахом шлепнув стволом по животу и ткнувшись головкой у меня промеж сисек. Брызнул вожжами предэякулята на мои груди, на шею и подбородок.       Девочка-пенис ничего не сказала — он страстно «текла» сгустками смазки. Я тесно обнял ладонями побагровевшую от напряженья головку, словно в попытке заткнуть «ротик» уретры. Протиснул в неё кончик среднего пальца, с болезненным стоном медленно вкручивая его во внутрь до самой костяшки. С вскриком дернул обратно, когда кавернозные полости чрезмерно наполнились кровью, зажимая перст в «поцелуе» уретры. Замер на миг — да какого хуя творю?! — и неспешно продолжил насиловать пальцем уретру своего хуя, уже с ясным желанием помогая себе движением бёдер.       Багровый елдак словно делился пошлым оттенком, разрумянив смущением щёки, превратив нежно-розовые ареолы в заметно более тёмные. Он раздулся и как будто окаменел, обращаясь в невероятно упругую «жердь». Мои тонкие пальцы — слишком тонкие для такого гиганта! — теперь не просто доили на мокрый пол обильную смазку, а мощными «поршневыми» движениями нагнетали по члену в живот наслаждение. С губ сорвался искренний стон — женственно нежный, чуть хрипловатый и страстный — и я в страхе почуял, как «оно» приближается! Прервавшись на миг и без нужды поплевав на ладони — они и так все скользкие и пахучие — принялся дрочить с жадным азартом. Щипал крайнюю плоть, игрался с ней пальцами и мягко царапал уздечку, в мучительном напряжении пениса чувствуя беззвучные стоны девушки-члена.       Гребаный «взрыв» оргазмичной феерии шарахнул в мозгах и в промежности, на мгновение вышибив дух. Я аж глаза закатил, вывалив язык и захлебнувшись восторгом — на миг позабыл, как дышать! Отдернул от липкого хуя липкие руки, одною ладонью упираясь в пол, а другой — зажимая стонущий рот, чтобы не завопить от блаженства. Сидя на корточках, прогнулся вперед, изо всех напрягая лонные мышцы и словно тыча хуем в своё отражение… а спустя миг бурно кончил на зеркало.

[Касуми: оргазмирует!]

[Касуми: + 64 очка опыта!]

[3к6 против ЗД 11: 14 — провал!]

[Касуми: -1 ЕУ]

      Ляжки рефлекторно сотрясались, мощными толчками интимной мускулатуры «помогая» выплеснуть наслаждение — густая «веревка» из семени густою струёй разбилась о зеркальную гладь. Пролетела добрых три метра и тягучим всплеском разбрызгалась по сторонам. А я запрокинул голову и истерически дергал жирными ляхами, сотрясая толстою жопой да втягивая яйца чуть ли не прямо в живот, извергая обильные струи горячей кончи на стену!..