Часть 2

— Вам что больше по душе: защищать или защищаться? — Всю свою жизнь я занимался первым вариантом, — хрипит вместо ответа Монтгомери, слабо соображая от чего ему дурно больше: от вчерашнего беспокойного сна или от критической нехватки кофе. — Именно поэтому вам нужен адвокат. Ллойд поднимает хмурый взгляд на человека в строгом костюме, стоящего под самое утро в проеме его холостяцкой квартиры, и не может вспомнить где его уже видел. — Позвольте представиться, Генри Хью, — тепло улыбается мужчина и протягивает широкую ладонь. Ллойд со скепсисом рассматривает его, но все же пожимает руку, отчего Генри еще шире расплывается в улыбке. — Мне безумно льстит мысль того, что я буду защищать героя страны на суде. — Не спешите, решается вопрос герой ли я вообще, — горько усмехается Ллойд чужой лести и раскрывает входную дверь перед незванным гостем шире, находя на комоде полупустую пачку сигарет. Сон и кофе подождут. — Можете проходить. Если вы, конечно, не из особо чувствительных и переносите табачный дым. — Отнюдь, — улыбается Хью и проходит в дом, закрывая за собой дверь. — Ваш дядя, господин Ву, связался со мной и попросил непосильной юридической помощи. Я готов вам ее оказать. Ваш дядя упоминал обо мне? — Кажется, да, — хмурится от головной боли Ллойд, сам себе признаваясь, что совершенно ничего не помнит. Разве Ву вообще хоть словом обмолвился с ним? Скорее всего, старик сам все решил и пригласил адвоката в его дом. Ллойд беззвучно усмехается, когда в его голове всплывает универсальный ответ дяди «Мудрые решения не требуют отлагательств». — Ну, Гарри, без понятия что вы там хотите сделать. Но за меня уже все сделали. — Генри, — в улыбчивой манере исправляет мужчина. — Точно, — задумчиво выдает Монтгомери и плюхается в кресло, пока гость устраивается на краешке дивана. Не сказать, что этот тип вызывал в нем доверия, но пока подвоха Ллойд тоже не ощущал. Парень, решив проанализировать собеседника после разговора с ним, продолжает: — И какие у вас прогнозы по поводу меня? — Я могу доказать, что убийство было на самом деле спланированным. Ллойд замер, забыв выдохнуть из легких кислород. Комната погрузилась на секундное молчание, пока Генри по-прежнему добродушно улыбался. — Ох, — Монтгомери отмирает и, растерев переносицу, хрипло смеется. — Простите, я думал, вы хотели мне помочь… — Спланированным Каем Смитом. Кажется, даже сама витающая в комнате пыль остановилась в своей хаотичной траектории. Звон внезапной тишины отдавался пульсацией в ноющих висках и Ллойду требуется целая унция внутренних сил, чтобы поднять на адвоката мрачный тяжелый взгляд. — Повтори. — Убийство спланировано Каем Смитом и мы потребуем экспертизу ради… Генри не успевает договорить: Ллойд за шкирку берет мужчину, шумно дыша. Хью уже хочет повторно растянуться в доброжелательной улыбке, однако улыбка Генри дергается, когда Монтгомери, не церемонясь, повторно встряхивает его в собственных руках: — Ты сейчас предлагаешь мне наклеветать на друга? — цедит сквозь сжатые зубы Ллойд, не замечая с какой стальной хваткой схватил выглаженные манжеты пиджака мужчины. — Мне такие адвокаты нахрен не сдались. — Это не клевета, — вежливо отвечает Хью, бровью не ведя на грубую хватку на своем дорогом костюме. — Ага, а я по пятницам собак ем, — Ллойд в отвращении отталкивает от себя мужчину и спешно двигается в сторону кухни, чувствуя скорое возвращение мигрени. Ему в экстренном порядке нужно закинуть в рот хренов аспирин, чтобы не сдохнуть от распирающей боли в висках. Монтгомери кидает в рот кислую пилюлю, запивая ее водой залпом. Слабая головная боль переходит на второй план, когда Ллойд чувствует сзади присутствие мужчины. — Мне вас силком выпроводить отсюда? — не оборачиваясь раздраженно вопрошает Монтгомери, растеряв былую вежливость. Этот хрен осточертел ему своими доброжелательными улыбками и ложью. — Не торопитесь. Я уверен, вы думаете, что я лгу, — вежливо продолжает Хью, смотря, как Ллойд недоуменно оборачивается к нему. — Но позвольте перед уходом сказать вам кое-что еще. Запомните формулу разоблачения, Ллойд. Кай часто будет интересоваться вашими делами. Но после любого вашего ответа, он будет уверять вас, что он ваша надежная опора и друг. Он будет спрашивать вас, что вы будете делать дальше и прикрывать свое лицемерие дружбой. А после того, как вы потеряете бдительность, после того, как стальные тиски непредвиденных обстоятельств сожмут вам горло, Кай будет первым, кто пнет стул под вашими ногами. Ллойд не замечает, какой мертвой хваткой схватился за гарнитур стола: еще секунда и дерево под его пальцами треснет. Слова Генри прочно осели иголками внутри: вонзились в самые болезненные точки и отравляли кровь. — Вы не правы, — тихо выдает вместо ответа Монтгомери, не узнавая поначалу свой голос: настолько он растерянным был. — Для начала проверьте мою формулу в действительности, а позже сами решайте прав я или нет, — тактично отзывается Генри и натягивает на лицо фирменную улыбку. — Я оставлю материал тут. Ознакомьтесь, как будет время. До свидания, господин Монтгомери. Ллойд неверящими глазами наблюдает за удаляющейся фигурой Хью и, как только входная дверь за ним захлопывается, парень хватает тонкую папку на столе, запихивая ее в мусорку. Ему срочно нужно включить телек. Или радио. А лучше все вместе. Когда папка оказывается в полупустой мусорке, парень несется в сторону гостиной, в припадке ища чертов пульт. Блять, он ведь здесь был! Монтгомери замирает, слыша сзади шорох, а позже чужую усмешку. — Так сильно не хочешь меня слышать?

Он не успел.

Ллойд обессиленно оседает на диван и прикрывает глаза, стараясь максимально абстрагироваться от реальности. — Эй, игнорируешь меня? — теперь насмешливый голос слышится прямо возле уха, вынуждая парня зажмурить глаза до белых пятен. — Ха! Как ты жалок. Только сопли на кулак не наматывай, как в прошлый раз. Плакса ты, а не герой. Монтгомери, игнорируя слабость в теле, шарит ладонями по дивану, в поисках заветной пачки сигарет. Раз уж он вынужден будет терпеть бестолковые разговоры, то хотя бы с сигаретой между зубов — чтобы тушить в себе остатки удушливого желания ответить. Обычно после его ответов, становилось лишь хуже. — И даже глаз не откроешь? Да, Ллойд, ты реальный хрен! — саркастичный смех прокатывается по комнате противным скрипучим эхом. — Я раньше думал, в вашей команде говнюков самый слабый это Джей, а оказалось ты! Ха-ха! Ллойд жмурит глаза, растирая переносицу до красноты. Чертов аспирин встал поперек горла, наотрез отказываясь отгонять от Монтгомери головную боль. Чтоб еще раз он купил эту хреновину. — Че рожей кривишь? Таблетка не помогает?

Он не существует. Это лишь пустой звук.

— Ты для лучшего эффекта всю пачку сразу выпей.

Он не существует. Он не существует. Он не…

— Видать, там и поможет: и от головной боли и от меня! Ха-ха! — Ты не существуешь, ты не существуешь, — как мантру повторяет Ллойд и вдруг чувствует чужие жесткие волосы на щеке. Монтгомери распахивает глаза, натыкаясь на безумный взгляд Морро над собой, в глазах которого Ллойд отчетливо видел свое испуганное отражение. — А ты сам уверен, что существуешь? — на грани зловещего шепота сипит Морро, впиваясь невыносимо черными глазами в саму душу Ллойда, пока слова, доходящие до него, ковыряли мясо пинцетом. — Сидишь в этой Богом забытой дыре и строишь из себя великомученика. Изводишься виной, а потом напиваешься вусмерть так, что не узнаешь собственного отражения в замызганном зеркале. Не отвечаешь на звонки друзей и игнорируешь любую помощь. И все почему? Потому что мир твой застыл на одном человеке. На мертвом. Колюче-режущие слова, которые так небрежно произносил Морро, жгли плоть до обугливания. И каждый вдох изводил почти до хронической боли в сужающихся легких. — А может это уже не вина, а привычка? — продолжает Морро, в словах которого теперь слышится еле заметное ехидство. — Ведь то, что ты сидишь здесь и пинаешь хуи — ничто иное как скольжение по поверхности. Вниз. В самую задницу, из которой трудно будет выбраться. Но я знаю чем тебе помочь, — заговорщески продолжает Морро и почти с нежностью во взгляде смотрит на Ллойда, наклоняясь к его уху ближе. — Просто признайся себе в том, что ты убийца. Гробовая тишина необъяснимой тяжестью сдавливает грудь — ни вдоха, ни выдоха. Патологическое молчание. Внезапно Морро закатывается истерическим смехом от живописного ужаса на лице Ллойда. Последний с ненавистью отталкивает от себя Морро, хмуро наблюдая, как тот, смеясь, задорно расхаживает по комнате. — Твоя эта хрень с самобичеванием на самом деле лишь защитный механизм твоего мозга. Как же нудно объяснять все зеленому кузнечику! — демонстративно трет виски Морро. — Я не убийца, — цедит сквозь зубы Монтгомери и сжимает челюсти почти до хруста, когда вновь слышит заливистый смех Морро. — Думаешь, убивая злодеев, не становишься убийцей? — беззаботно разводит руками черноволосый и пуще прежнего хохочет, когда Ллойд со злостью швыряет диванную подушку в него. — Пойми: миру нужна грязная рука, которая будет делать всю грязную работу! И тебе великодушно позволят быть героем ровно до того момента, пока ты им нужен. Но стоит тебе лишь один раз оступиться… — Морро делает многозначительную паузу, подкрадываясь к замершему Ллойду ближе, и расплывается в дьявольском оскале. — Бум и все! Нет героя! И здесь стирается всякая разница между пресловутым героем и злодеем! Смешно, правда!? — Пошел нахрен из моей головы! — рявкает Монтгомери и, подскакивая с дивана, твердо идет в сторону ванны. Ллойд до скрежета зубов игнорирует хохот Морро за спиной, пока набирает в раковину ледяную воду, предварительно заткнув сливной трап пробкой. И на кой черт он терпел всю эту ересь? — Ура! Ура! Ванночка! — хихикает вдалеке голос Морро и Ллойд, выругавшись, нетерпеливо окунает горячую голову в воду. От резкой смены температур перехватывает дыхание и кожу от непривычки щипает от холода: голову мгновенно сжимает обруч ледяной воды, даря секундное спокойствие. Когда кислорода в легких достигает отметки критического нуля, Ллойд хочет уже выпрямиться, однако слышит задорный шепот над ухом: — Давай-ка поплаваем еще. Загривок обхватывают чьи-то липкие пальцы и насильно окунают обратно в ледяную воду. От недостатка кислорода уже жжется в легких, не давая разуму сформулировать хоть одну адекватную мысль. Ллойд барахтается, с каждым вдохом глотая лишь ледяную воду. Внезапно Монтгомери не чувствует хватку на своей шее и вынимает голову, судорожно дыша. Сердце бешено колотится, пока Ллойд надрывно кашлял над полной воды раковиной. Парень прислушивается к звонкой тишине, ловя свое до ужаса бледное отражение в воде, и понимает, что Морро здесь больше нет. Но когда страх спал, а мозг снова начал анализировать происходящее, глаза расширились от ужаса и Ллойд до хруста в костяшках сжал керамические бортики раковины.

Это было впервые.

Морро впервые прикоснулся к нему.