Часть 12

Ллойд запирает дверь на ключ и, глянув в глазок и удостоверившись, что на лестничной площадке посторонних нет, устало вздыхает. — Не о чем было беспокоиться. Это были всего лишь твои друзья, — подает голос сидящий на диване Гармадон, наблюдая все эти последние десять минут за сыном. — Пригласил бы их тоже. Побеседовали бы. — Я должен быть всегда настороже, — вместо ответа вставляет Ллойд и проходит в гостиную, останавливаясь аккурат напротив отца. — И раз уж ты пришел ко мне на разговор, то я бы хотел побеседовать без посторонних. Так какими судьбами ты здесь? — Ничего криминального. Просто решил проведать тебя, — пожимает плечами Гармадон, пока Ллойд, щурясь, наблюдал за ним. — Знаешь, в последнее время мы давно не общались просто как отец с сыном. Друзья друзьями, но я бы хотел тебя тоже поддержать. Вся эта чушь с полицией… это все пройдет. — Мне каждый встречный говорит, что это все пройдет, — горько усмехается Ллойд и, опершись о комод, кивает. — Да, спасибо, за поддержку. Но думаю, ты не это хотел сказать мне, приходя сюда в десять часов вечера. — Но думаешь именно слова поддержки хотели сказать тебе друзья, прийдя к тебе в то же время? — улыбается Гармадон, а Монтгомери лишь сжимает в тонкую линию губы. — Ллойд, я пришел к тебе, чтобы ты не чувствовал себя кем-то плохим. Я подозреваю, что некомпетентная полиция могла ткнуть тебя лицом в мои злодеяния в прошлом. И я чувствую по этому поводу вину…  Гармадон с надеждой на понимание глядит на сына, однако кроме сомнений в его взгляде ничего не распознает. — Ллойд, я знаю, что получился плохим отцом! Но я оставил злодейство в прошлом и мое сердце разрывается от того факта, что тебя пытаются заклеймить злодеем! Не спорю, в прошлом бы я однозначно использовал это в своих целях и даже, наверное, был бы рад, но сейчас… — Стой, стой, стой, — мотает головой Монтгомери, останавливая тираду отца, и трет пульсирующие виски. — Я понял тебя. Ты пришел меня поддержать. И это… э… да, я благодарен. Ллойд глубоко вздыхает, игнорируя слабую боль в голове, и пытается принять свой самый спокойный вид, на который он в данную секунду был способен. Однако по обеспокоенному лицу отца, он понимает, что попытка не увенчалась успехом. — Ты ведь… никого не видишь? Тишина в комнате становится почти осязаемой. Ллойд каменеет от услышанной фразы, поднимая удивленный взгляд на Гармадона — последний выглядел так виновато, словно бы в эту секунду кого-то убил. Монтгомери смахивает наваждение, ужасаясь от неудачного сравнения в собственной голове, и даже не пытается улыбнуться.  Отец знает о Морро? Как Ллойд прокололся? Он ведь сейчас не видит Морро. Тогда как…? Монтгомери ловит свое испуганное отражение в зеркале и сдерживается от грязного ругательства, когда видит высунувшуюся макушку Морро за своим плечом. — Если будешь продолжать молчать, как хренов истукан, он все поймет, — шепчет Морро, расплываясь в дьявольской улыбке. — Стоя с таким дурацким лицом, ты еще больше смахиваешь на психа, ха-ха! Ллойд раздраженно отворачивается от зеркала, шагая в сторону окна. Нет, отец его не видит. Нужно взять себя в руки, иначе он будет выглядеть полным придурком. — Пап, прости, так много проблем накопилось. И эта рассеянность.. Я не до конца понял о чем ты, — Монтгомери шумно вздыхает, пытаясь придти в себя хотя бы под слабым сквозняком из открытого окна.  — Ладно, брось, твой старик просто стал слишком беспокойным, — улыбается Гармадон и встает на ноги. — Не зря твоя мама говорила, что беспокойный язык нужно держать за зубами.  Ллойд натягивает улыбку, когда отец подходит ближе. Попытка его успокоить, кажется, могла завершиться успехом. — Сынок, какие бы проблемы тебя не окружали, помни, что лучше рассказать все близким, чем хранить в себе, — тихо заключает Гармадон. — Беспокойный язык нужно держать за зубами, — цитирует отца Ллойд, усмехаясь, а мужчина сжимает губы в тонкую линию, выдержав небольшую паузу. — Подбери-ка другую мамину фразу к этому случаю, — со всей серьезностью отвечает Гармадон. — Когда непосильная тебе ноша оказывается на твоих плечах, лучше говорить об этом своим близким. На то они и близкие.  Монтгомери смотрит на отца долгие пять секунд и последний, растянувшись в улыбке, двигается в сторону выхода. — Короче, как я там всегда говорил в наши встречи? Это еще не все, скоро я вернусь! — хохочет от воспоминаний Гармадон, пока Ллойд, сдержав усталый вздох, плелся за отцом. — И кстати! Я ведь всегда возвращался! А твоя мама всегда повторяла, что я балабол! Припомни-ка ей это при встрече, а то я опять забуду. — Может, тебе все-таки вызвать такси? — обеспокоено наблюдает за отцом Монтгомери, а Гармадон тут же отмахивается: — Ты что?! Тряхну стариной и по крышам за пять минут доберусь. Я с вашими такси так быстро постарею, — хохочет Гармадон и, бодро хлопнув тяжелой ладонью плечо сына, прощается. — И чаще мне пиши! Но не на эту новую хрень без кнопок, а по человечески факсом. И вообще была такая техника, знаешь, мгновенного переноса… — Я к тебе тоже буду наведываться, пап, — Ллойд пожимает отцовскую руку на прощание и, улыбнувшись, провожает взглядом до лифта. Гармадон еще раз просит, чтобы тот с ним чаще виделся, и наконец скрывается в лифте. Ллойд запирает дверь на ключ и прислоняется пульсирующей головой о прохладную деревянную поверхность двери. Чертовы таблетки перестают помогать. — Да-а, Ллойд. Сегодня был прямо вечер гостей! — присвистывает Морро сзади и Монтгомери силится, чтобы не закатить глаза. Снова он. — А я уж думал, что ты больше не появишься, — пессимистично выдает Ллойд, пока ковылял в сторону кухни. — А я уж думал, что ты будешь умнее и не подашь виду, что у тебя есть такой собеседник, как я! — хихикает Морро, а Ллойд, игнорируя голос, кинул горькую таблетку в рот и, прожевав, проглотил не запивая. — Твой папаша смотрел на тебя, как на психа! Ха-ха! Держись социальная служба! Монтгомери садится на стул, моля, чтобы таблетка наконец заблокировала его боль, которая крошила кости в мелкий порошок. Дозировка медленно переросла в двойную и, после недели ежедневного применения, уже сдавала позиции. Хреново привыкание было ко всем препаратам, но не было к боли. Когда мигрень потихоньку начала отступать, Ллойд вновь погрузился в тяжелые раздумья: неужели отец действительно имел ввиду Морро? Ведь его фразу даже интерпретировать по-другому не получалось! Для того, чтобы разобраться с этим требовались, как минимум, свежая башка и крепкий кофе, так что Монтгомери, мазнув взглядом по настенным часам, плавно ретировался в сторону спальни, свалившись на подушки без задних ног.

***

Беспокойный сон, который прерывался каждый раз, когда сосед сверху что-то небрежно ронял (по расчетам Монтгомери, нечто не меньше булыжника), совсем сошел на нет, когда со двора послышался грохот. Ллойд устало разлепляет веки, слабо соображая, какое сегодня число, и, взяв в руки телефон, выругивается. Тот был разряжен. И именно поэтому будильник не сработал.

Блять.

Монтгомери мгновенно подрывается с постели и, стойко снося черные пятна в глазах от резкого подъема, хватает настольные часы. Девять часов утра. Он опаздывает на целый чертов час. Ллойд спешно натягивает джинсы, пока в таком же спешном темпе стягивал домашнюю футболку с плеч, и вновь слышит непонятный грохот. Что за чертовщина то творится? Монтгомери косится в сторону окна и, вконец смирившись с фактом своего опоздания, ковыляет к окну, настежь его распахивая. Пыль, которая поднялась от непонятного грохота, забила ноздри так, что Ллойд заходится в кашле. Улицу вновь сотрясает грохот и Монтгомери только сейчас понимает, что это было. Звук он не спутает ни с чем — это определенно была бомба. Ллойд ретируется обратно к шкафу и, раскрыв его в поиске зеленого костюма, каменеет от непривычно пустого уголка, в котором он обычно пристраивал свое золотое оружие.

Конфискация… И отстранение от обязанностей по защите…

Черт

Ллойд, играя на шее желваками, застыл у шкафа в удушающем ожидании, сжимая ручки шкафа почти до треска в руках. И что делать? Вдруг со стороны улицы вновь слышится грохот, после которого начинает громко выть сигнализация машины вперемешку с детским испуганным плачем. — Похрен на этот запрет, — шипит Монтгомери, ловко цепляя с полки зеленое кимоно. Он уже хочет ринуться к выходу, однако, с секунду подумав, тянется к припрятанному тайнику с сюрикенами и кунаями. Ллойд фиксирует оружие на ремне и, еще раз зачесав волосы назад, натягивает на лицо маску. Зеленый ниндзя решает сократить путь по крышам — под грохот, который вибрацией отдавался в здании, Ллойд быстро пересек лестничную площадку и оказался на крыше. Монтгомери затаился у железной изгороди и принялся осматривать округу. Натренированный годами взгляд сразу нашел говнюка: через пару домов виднелся преступник, одетый в черный плащ и нацепивший на лицо детскую маску животного. — Разоделся так, как будто мы не поймем кто ты, — усмехается Ллойд, думая, что первым делом точно скинет с него идиотскую маску, и вновь осматривается. Народ в истерике бежит в разные стороны, пока преступник готовился к следующей атаке. Брови Ллойда сводились к переносице от осознания происходящего — его команды тут нет. А это означает, что миссия, на которую они пошли, была лишь отвлекающим маневром. Ллойд метко бросает сюрикен в преступника до того, как тот потянется за новой порцией бомб. Человек в маске зверя кричит от боли и пугливо осматривается в поиске ниндзя. Монтгомери ждет, когда тот подойдет чуть ближе, в пальцах крутя еще два сюрикена. Без золотого оружия сложновато, но Ллойд справится и без него. Преступник теряет свою осмотрительность моментально и оборачивается к Ллойду спиной. Последний не теряет ни минуты — в преступника теперь градом сыпятся сюрикены и каждый достигает своей цели. Преступник взвыл и быстро нашел взглядом зеленого ниндзя — он же, выйдя из своего укрытия, стоял уже на крыше и, поймав на себе взгляд преступника, подмигнул. — Ты труп! — брезжит слюней преступник и спешит найти припрятанную специально для ниндзя бомбу: ту, что помощнее и громче. Ллойд же, отряхнув руки от пыли, презент ждать не собирался и, спрыгнув с крыши, держит курс в сторону преступника. Последний, взвизгнув, сильнее теряется и уже хочет кинуть бомбу, как вдруг отшатывается от сильного удара в скулу. Человек в маске зверя отлетает на приличное расстояние, пока смачно не врезается в кирпичную стену здания. Ллойд, встряхивая кулак, подходит к сумке, в которой рылся преступник, и цокает. Динамит. Ничего нового. — Даже не самодельные. Никакого креатива, — удрученно вздыхает Монтгомери, осматривая сумку. Покончив с этим делом, Ллойд хватает сумку и идет в сторону очухавшегося преступника. — Короче, черный плащ, твои игрушки подлежат конфискации. Можешь начинать пояснять с какого фига ты нацепил на себя маску и нарушил безопасность города. — Ненавижу тебя… — хрипит преступник, пока безуспешно пытался встать на ноги, придерживая раненный бок. — В Ниндзяго все стабильно, — усмехается Ллойд, удерживая черного плаща одной ногой. Вдалеке виднелась уже полицейская машина с включенной на полную мощность сиреной. Монтгомери хрустит шеей, думая, что точно должен выпить кофе, иначе распластается на земле рядом с преступником. Несколько полицейских, выйдя из машины, тут же ринулись в их сторону, на что Ллойд облегченно вздыхает: — Короче, сумку я уже осмотрел. Обычные динамиты и еще… эй вы чего? — Ллойд не успевает закончить фразу — полицейские, встав вокруг него, берут его на прицел, предварительно сняв оружие с предохранителя. Ллойд недоуменно косится на полукруг вооруженных полицейских, держащих его на мушке, и сдерживается от нервного смешка. Улица погрузилась в гробовое молчание. — Это шутка такая? — Ллойд Монтгомери Гармадон, медленно положите сумку и лягте на землю, — говорит один из полицейских через громкоговоритель из машины и Ллойду требуется время, чтобы понять о чем идет речь. — Повторяю, Ллойд Монтгомери Гармадон, медленно положите сумку и лягте на землю. В противном случае, будет открыт огонь на поражение. Ллойд медленно опускает сумку на землю, не переставая коситься на полукруг вооруженных до зубов полицейских. Вторую часть инструкций он игнорирует, хмуро глядя на полицейскую машину. Сумка опущена, но Ллойд до сих пор под прицелом. — Кажется, вы что-то попутали, ребята, — чеканит Монтгомери, оставаясь на месте. Ситуация ему не нравилась. — Преступник пойман и лежит на земле. Вы на кого оружие подняли? — Зеленый ниндзя отстранен от защиты Ниндзяго. Ваши действия являются несанкционированными. На землю и руки за голову, — командует один из полицейских, а Ллойд не замечает собственного нервного смешка. Несанкционированный значит. Первая мысль, которая посетила голову Монтгомери, это было — бежать. Скрыться нахрен так, чтобы они и следа его не нашли. Однако вторая мысль, теперь уже более трезвая, отозвалась слабой мигренью в голове. Бежать, конечно не выход, но вариант. Который принесет Ллойду слишком много негативных последствий. Монтгомери медленно опускается на колени, не спуская глаз с полицейских, и наконец ложится на землю в паре метров от преступника. Как только щека Ллойда касается земли, полицейские срываются с мест и грубо надевают на Ллойда блокирующие силу наручники. Он шикает, когда его со всей силы поднимают с грязного асфальта, и ловит взгляд преступника, обращенный в его сторону. И, пока Ллойда унизительно вязали полицейские, пойманный говнюк едва сдерживал истерический смех.