Часть 15

Дни сменялись неделями. Ниндзяго по-прежнему живет в своем спешном темпе, совсем не подозревая, что одному из своих жителей каждым своим уголочком приносит дикую, невыносимую боль. Ллойд видит улицы и в воспоминаниях проносятся беззаботные моменты из прошлого: в парке продавали дешевый лимонад, который они любили выпить с командой после какой-нибудь замороченной миссии. В здании торгового центра они победили злодея благодаря слаженной работе в команде, чем долго еще гордились перед сенсеем Ву. На набережной Ллойд частенько наблюдал тренирующуюся Нию у водоема, пока остальные члены команды шумно организовывали очередной сезонный пикник с неизменной пиццей. В Храме они почти каждый день устраивали спарринги и почти всегда наполняли стены Храма безудержным смехом от шуток Джея, заканчивая суматошный день мыслями о том, что они самая лучшая команда. Самая лучшая команда расклеилась по швам ровно через неделю после ареста Кая. Ния так и не смогла вернуться в прежнюю колею, тяжело переживая отсутствие брата. Джей больше не был способен внушить оставшимся членам команды позитив. Коул же больше не видел смысла играть в успешных ниндзя, тщетно пытаясь вернуть былой боевой настрой. Зейн оставался прежним Зейном. Ровно также как и Ллойд оставался прежним Ллойдом, за исключением разъеденного переживаниями сердца в груди. Кая переместили в тюрьму Криптариума, поставив во всех недосказанных фразах большую жирную точку. Верить в реальность получалось с трудом именно в таких моментах, когда Ллойд неотрывно смотрел на бесхозно оставленные вещи Кая в Храме. Он всегда разбрасывал их, говоря, что уберет их позже. Никто из команды не смел притрагиваться к его вещам, словно бы Кай просто отлучился по делам и обязательно вернулся бы за своими вещами позже, чтобы наконец их убрать. Позже так и не наступало. Командный дух в геометрической прогрессии падал в беспросветную пропасть и зеленый ниндзя, как лидер, принял решение об одиночных миссиях. Оставлять город без героев было бы весьма опрометчиво — да и остальные члены команды бы согнулись от бездействия. Одиночные миссии бы держали их в тонусе: именно под таким предлогом было принято решение продолжать защищать Ниндзяго дальше. Ллойд утраивал свои дневные нагрузки и даже брал миссии сверхурочно. Закрывал дела полиции и добросовестно заполнял рапорты. На днях он спас учеников школы из горящего автобуса, успел предотвратить аварию на автомобильной дороге, участвовал в акции озеленения города и даже пару раз доставал напуганную кошку из дерева. Словом, делал буквально все, лишь бы не оставаться в одиночестве дома один на один со своими мыслями. С Харуми они с того раза так и не говорили. Ллойд не соврет, если скажет, что элементарно не было времени, однако правда была в том, что Ллойд, как последний трус, боялся показаться ей на глаза. В голове настойчиво билась о черепушку мысль, что стоило бы уже исправлять ситуацию по-взрослому. И как только миссия, на которую Ллойд должен был идти, отменилась, а остальных в очереди не наблюдалось — он понял, что пришло время икс. Именно поэтому Ллойд совершенно по-взрослому купил букет цветов и конфеты (в этот раз не с марципаном) и, сохраняя глупый вид, совершенно по-мальчишески ждал окончания смены Харуми в кафешке, в которой та временами подрабатывала. Полный стыд. Ллойд думает, что Харуми будет права, надев этот букет ему на голову. Он снесет крики и даже пару ее ударов по скуле, лишь бы Харуми вернулась в его жизнь, которая без нее стремительно теряла краски. В девять часов вечера, когда смена уже подходила к концу, девушка выходит из кафешки, сталкиваясь у выхода с Ллойдом. Харуми демонстративно обводит взглядом букет с конфетами и поднимает глаза на Ллойда. — Привет. Как прошел твой день? — Монтгомери растягивается в доброжелательной улыбке, нарушая неловкую тишину, пока девушка, скрестив руки на груди, всем своим видом невербально сообщала ему, что в подобных спектаклях не нуждается. Ллойд прочищает горло. В конце концов, с ней никогда не было легко. — Я пришел мириться, Харуми. — Я догадалась, — изрекает девушка и недоверчиво косится в сторону шоколада в его руках. — Опять с марципаном? — Харуми, получив отрицательный кивок с его стороны, пару секунд строит задумчивый вид и позже флегматично выдает: — Окей. Презент принимается. — Это засчитается в конфетно-букетный период? — пытается разрядить обстановку Ллойд и девушка, вздернув носик, выхватывает коробку конфет с его рук, шагая в сторону своего дома. — Размечтался, — резюмирует Харуми и, на ходу открыв коробку конфет, отправляет одну из них в рот. — Кажется, кто-то хотел извиниться. Я вся во внимании. Монтгомери равняется с ней шагом и, закинув букет на плечо, пытается вспомнить заготовленный текст извинений. Девушка же, одетая в милое ситцевое платьице, жутко быстро шагала, кажется, в сторону автобусной остановки, опустошая уже вторую половину коробки с конфетами. Ллойд сдерживает широкую улыбку от умилительной ситуации и продолжает шагать за ней. — Полагаю, если я прямо сейчас приглашу тебя в ресторан на ужин, вместо того, чтоб ты взамен полноценного приема пищи не уплетала за обе щеки сладкое, то ты от предложения откажешься? — строит задумчивость на лице Ллойд, пока девушка отправляет в рот очередную конфету. — Совершенно верно. — Но на свадьбу ты уже согласилась, — пожимает плечами Ллойд и чуть не врезается с внезапно остановившейся на полпути девушкой. Последняя на невысоком каблуке разворачивается к нему и, смачно облизнув шоколадную глазурь с пальцев, хмуро выдает: — Если хотел остаться один, так и мог бы сказать: хочу остаться один! Без этого спектакля уехать из Ниндзяго, сценарист ты хренов. — А ты могла бы не заводить тему свадьбы, чтобы отвлечь меня от моих проблем. И согласилась сбежать ты тоже, по правде сказать, совсем не правдоподобно. — Извините за отсутствие актерских талантов! — взрывается Харуми, тыча пальцем в его грудь. — И вообще: где мои извинения?! Я шоколад уже весь доела! Редкие прохожие косятся в их сторону, спешно проходя мимо, пока оба стояли на дороге с кучей недосказанных мыслей. Харуми продолжает испытующе смотреть на Монтгомери, пока последний собирал в пух и в прах разлетевшиеся мысли в одно адекватное предложение. — Извини, — сжимает губы Ллойд и опускает взгляд, наплевав на заготовленный текст с извинениями. — Я был не прав. И даже оправдываться не буду. Прости, что вынужден показывать тебе такую сторону себя, но, учитывая все произошедшее, мне действительно нужен был покой. И стою и извиняюсь я только потому что, хочу купить нам дом на берегу моря и дарить тебе цветы. Каждый день. Харуми не нарушает возникшей тишины, наблюдая за лицом Ллойда, и чувствует, как слабый ветерок треплет ее волосы. Внезапно весь оживленный проспект Ниндзяго и шумные машины в нем разом глохнут, оставляя их совершенно одних во всей Вселенной. Девушка вместо ответа сокращает то маленькое расстояние, разделяющее их, и встречается губами с ним: последний ловит подлетевшую девушку и горячо целует ее. И теперь ни ноющие от нескончаемых миссий мышцы, ни уличный гул в смеркающемся Ниндзяго не имели значения, когда в его крепких объятиях находилась она: такая вкуснопахнущая, красивая и родная. Ллойд до этого момента искренне не понимал, как можно есть сладкое, не запив при этом кофе, однако сейчас, смакуя эту приятную сладость шоколада на ее мягких губах, думает, что только им бы и питался. С неба срываются первые капли дождя и вот уже буквально через минуту их накрывает летний проливной дождь, нещадно моча их одежду насквозь и остужая пыл. И пока прохожие спешно укрывались от хлынувшего дождя в остановках и маленьких забегаловках, они одни стояли прямо посреди улицы — насквозь мокрые и по-детски счастливые. — Напоминаю, что предложение с рестораном все еще в силе, — шепчет в губы Ллойд и девушка, отстранившись, звонко смеется, подставляя лицо под капли теплого дождя.

***

— Повтори-ка, — задумчиво тянет Коул, держа телефон у уха, и безуспешно пытается найти нужный файл в компьютере. В динамике вновь слышатся быстрые инструкции, которые мгновенно вылетают из головы Баккета, заставляя последнего взвыть. — Зейн, ты можешь говорить не так быстро?! Хреширванный че? — Хешированный код, — терпеливо поясняют по ту сторону динамика, пока Коул усиленно копался в архиве компьютера, бурча под нос «и нахрена оно тебе нужно..». — Мне он нужен для того, чтобы… — Даже не объясняй, не то я собьюсь с мысли! — кричит в трубку Коул и, повторяя по слогам «хе-ши-ро-ван-ный», продолжал искать злополучный код. В трубке раздается усталый вздох ниндроида и тихая фраза «надо было все-таки просить помощи у Пиксал…». — Эй! Ты мешаешь мне искать! И вообще… Коул осекается на полуслове, натыкаясь на один файл с пустым наименованием. — Ты его нашел наконец? Баккет пропускает фразу друга и, совсем наплюнув на поиск, кликает мышкой по файлу. На экране появляется запись видеонаблюдения и Коул, оцепенев, начинает стремительно хмуриться.

Что эта запись делает в компьютере Зейна?

Запись обрезана, но Баккет прекрасно ее узнает: это просмотренный тысячу раз момент убийства мальчика. Парень наблюдает, как в кадре появляется Кай и, вместо того, чтобы толкнуть мальчика к Ллойду, тот отчетливо пытается его оттащить от зеленого ниндзя. Коул раскрывает от немого шока рот от увиденного и, не поверив глазам, вновь мотает запись на пять секунд назад. — Коул, ты все-таки нашел код или нет? В кадре вновь отчетливо видно, как красный ниндзя ловит мальчика и тянет в сторону, но не успевает. Клинок зеленого ниндзя оказывается быстрее. Экран тухнет и Коул видит свое замершее в напряжении лицо. — Зейн, я наткнулся на запись видеонаблюдения с убийством, — говорит в трубку Коул и в ответ слышит лишь тишину. — Не объяснишь, что это? Затянувшееся молчание натягивало нервы в узел. Коул взглядом вгрызается в потухший экран, будто бы он мог рассказать всю правду за своего хозяина. Тишина растягивается уже на вторую минуту и Баккет с хрустом сжимает кулаки. — Где ты наткнулся на него? — вместо ответа вопрошает Зейн и Коул до скрипа в челюстях сжимает зубы: — Какая разница?! Что за запись, Зейн? В динамике слышится усталый вздох, а позже «извините, я отойду на минутку». Коул терпеливо ожидает ответа друга, барабаня пальцами по компьютерному столу. Он не мог найти ни единого приличного оправдания для этой херни! За секунду до того, как Коул уже в сердцах хочет закатить громкую, не лишенную брани, ругань, в динамике наконец слышится ответ: — Без понятия о какой записи идет речь, но я на днях обновлял программу и вполне возможно, что всплыл баг системы, — поясняет Зейн, но плечи Коула по-прежнему остаются напряженными. — Система и при мне выдавала кучу ошибок. Так что не бери в голову. По поводу хешированного кода… — Ллойд видел эту запись? — перебивает друга Коул и вновь слышит многозначительную тишину в трубке. — Коул, ты реально будешь беспокоить Ллойда по таким пустякам? Мы с таким трудом отправили его на принудительный отдых. Он сам на себя не похож в последнее время. Хочешь, чтобы все наши труды сошли на нет? Или ты меня в чем-то подозреваешь? Коул на секунду теряется от слов друга, безуспешно пытаясь найти оправдания. Не то, чтобы он подозревал Зейна в чем-то, напротив, он был одним из тех людей, которому Коул, не задумываясь, доверил бы собственную жизнь. Однако сейчас… — Окей, Коул, сам решай говорить Ллойду или нет. Но последующая его реакция будет только на твоей совести. И да, я попрошу Пиксал зайти ко мне. Спасибо за твою помощь. — Подожди, я не это имел ввиду, Зейн… — тушуется от серьезного тона в трубке Баккет и замирает, слыша лишь гудки. Он бросил трубку. Коул откидывает телефон куда-то в сторону и, шумно выдохнув, зарывается пальцами в иссиня-черные волосы. Кажется, он прямо сейчас обидел друга. Коул мысленно отмечает, что по-хорошему надо бы запланировать с ним встречу, и встает с насиженного места, намереваясь уйти прочь, однако резко замирает на месте. Та запись никак не давала ему покоя. Баккет с минуту сверлит взглядом потухший экран и самому себе задает вопрос:

Верить ли Зейну или нет?