Часть 8

1992 год Катя с Кирой уже почти две недели обретались в гостеприимном доме Беловых.  Саша с Ольгой воспротивились самой мысли о съемной квартире для матери-одиночки с ребенком, искренне уверяя, что Саша дома лишь редкий гость по ночам, да и стеснять они никого не станут. До Нового года оставалось меньше месяца.  Ольга, словно заговорщица, поведала о традиции бригадиров – отмечать праздник всем вместе, и вот уже второй год подряд их радушный дом станет местом сбора. Сегодня Ольга, прихватив племянницу, упорхнула к бабушке, великодушно даровав Кате время на отдых и уединение.  Однако, о маленьком «сюрпризе» она благоразумно умолчала, точнее, этот «сюрприз» в сговоре с ее мужем умоляли Ольгу держать язык за зубами. Сурикова, едва обсохнув после душа, кутаясь в мягкое полотенце и рассыпая мокрые пряди по плечам, вдруг услышала неуверенное копошение в замке.  Дверь открывалась с трудом, словно незваный гость возился с незнакомым механизмом. Явно не тот человек, кто уже больше года считал это место своим домом.  Вывод напрашивался сам собой – чужак! Катя, словно пантера, метнулась из ванной в кабинет Саши. Инстинкт подсказывал, что где-то здесь должен быть припрятан пистолет. И точно, в третьем ящике стола она нащупала холодную сталь.  Плотно затянув полотенце на груди, она бесшумно взвела курок и, стараясь не издать ни звука, осторожно выглянула в коридор. Кабинет Саши располагался за углом, что давало ей небольшое преимущество. Прижавшись спиной к стене, Катя отчаянно пыталась унять дрожь в руках. Пистолет она держала всего пару раз, да и то в тире. Да и о той деятельности, которой она занималась пару лет назад, девушка, казалось, позабыла и растеряла все свои навыки.  Сейчас она действовала на чистом автомате. Сделав тихий выдох, Катя положила рукоять пистолета на левую ладонь, крепко сжимая его правой рукой.  Заглянув за угол, она увидела, что незнакомец прошел в зал.  Она последовала за ним, и в следующее мгновение, словно тень, возникла в дверном проеме. — Стоять!! — голос предательски дрогнул. — Стою, киса, — Пчелкин ухмыльнулся и повернулся к ней лицом, поднимая руки в примирительном жесте. — Пчелкин? Твою ж мать!! Ты представляешь, как я испугалась?! — Кажется, что-то подобное я уже от тебя слышал… — Какого черта ты здесь делаешь?! — грубо спросила девушка, опуская пистолет. — К тебе пришел. — Ключи где взял? — Саша дал. Ты же морозишься, я уже две недели хочу с тобой увидеться и поговорить. — Нам не о чем разговаривать, Витя. — Нет, есть о чем, точнее, о ком. Кира – моя дочь! И я хочу присутствовать в ее жизни, хочу, чтобы она жила со мной! — Что? Жила с тобой? — Да! — Пошел вон отсюда! — Нет уж, мы поговорим, и уж лучше тебе сделать это по-хорошему. — Да что ты? — усмехнулась Катя. — А то что ты сделаешь? М? Ударишь? Убьешь? М?! — Я никогда не сделаю тебе больно, я не твой ублюдок Ларин. — Он не мой! И никогда не был моим… — Катюнь, пожалуйста, живите у меня, я больше не хочу ничего пропустить в жизни Киры. — Нет, Пчелкин. Кира только моя дочь… — Сурикова! — Да что? — Зачем ты тогда вернулась?! Разве не для того, чтобы я узнал о ней?! — Планета вертится вокруг солнца, а не вокруг тебя, Витя. Я вернулась сюда к сестре и бабушке, и чтобы покрестить Киру. Потом, я либо войду в движение Белова, либо уеду из столицы… — Ты не будешь работать как мы, ты не умоешься кровью, я смогу содержать тебя и нашу дочь! — Это моя дочь, Витя! И лучше тебе свыкнуться с этим! А где и у кого мне работать, я уж решу сама, не переживай. — Киса, ты, кажется, не поняла… Он стоял недопустимо близко, обжигая кожу своим дыханием у ее шеи. Мурашки расползлись по телу Кати, и на его наглой, торжествующей усмешке читалось, что он это заметил. — Вы обе мои, киса, нравится тебе это или нет. Твое тело уже сдалось, так что договорись с разумом, или… — Или что ты сделаешь? — Не волнуйся, тебе понравится… Резким движением Витя прижал ее к стене.  Пистолет выскользнул из ослабевших пальцев, и оглушительный грохот разнесся по квартире, когда металл встретился с полом. — Витя… — прошептала она, задыхаясь. — Тшш, сначала ответь: кроме меня, точнее, после меня, после Беловской свадьбы, у тебя кто-нибудь был? — Нет. — И совсем не хотелось? — промурлыкал Пчелкин, обжигая поцелуями ее шею, спускаясь к ключицам. — Хотелось. — И ты… ну же, продолжай. — Я сама себя удовлетворяла… — слова сорвались с ее губ, против ее воли. — Ммм, больше тебе не придется этого делать одной. Ты моя, полностью моя. Твое тело, душа – ты моя, поняла меня? Сурикова молчала, не желая подтверждать то, что знала: он прав.  Она его, навсегда его. — Поняла? — снова спросил он и сдавил ее ягодицу до боли. Томный вздох вырвался из ее груди. — Прекрати… — Я не услышал ответа. — Его не будет, Пчелкин. — Что ж… это мы еще проверим… Витя повалил ее на диван, осыпая поцелуями шею, ключицы, грудь, одновременно лаская тело горячими руками. Она не смогла сдержать стон, когда его пальцы раздвинули ее ноги и коснулись ее трепещущей жемчужины. Круговые движения, наращивая темп, доводили ее до исступления. — Ахх… Витя, пожалуйста… — Что пожалуйста? — Возьми меня… — Пока нет, киса. Ты не представляешь, каково мне сейчас, но я покажу, как хорошо тебе может быть со мной. Он вновь опустился к ее груди, обжигая поцелуями, затем ниже и ниже, пока совсем не закинул ее ноги себе на плечи. Когда его язык коснулся ее разгоряченной плоти, Катя потеряла контроль, громко застонав. Витя делал это впервые.  Раньше ему и в голову не приходило так ублажать своих однодневок. Мало кто мог похвастаться, что провел с ним хотя бы пару дней, а если и были такие, то лишь потому, что умели хорошо его развлечь. Витя вылизывал ее, наслаждаясь ее соком.  Она была безумно вкусной, ее стоны пьянили его, и, когда ее ноги задрожали в конвульсиях, он, не теряя ни секунды, сорвал с себя одежду и накрыл ее собой. Он вошел в нее без предупреждения.  Узкая, нестерпимо узкая и влажная киска встретила его. Неожиданно для себя он застонал, и почти сразу же набрал темп, глубоко, яростно. Катерина уже не стеснялась своих стонов.  Ей было хорошо, она наконец-то чувствовала его – каждой клеточкой своего тела. Когда Витя понял, что она на пике, он замедлил движения, заставляя ее взвыть от разочарования. Пчелкин лишь усмехнулся. — Ты моя? — Нет, Витя. — Я не дам тебе кончить. Ты моя? — Нет. — Киса… Пчелкин и сам был на грани.  Не в силах больше мучить ни ее, ни себя, он продолжил, и через несколько толчков Катерина взорвалась, а следом за ней и он сам. Переводя дыхание, Сурикова поднялась с дивана, подбирая с пола полотенце. — Собирайся, — бросила она ему брюки. — Кать, пожалуйста, переезжайте ко мне. — Мне кажется, я уже все сказала, Пчелкин… Ничего не изменилось. — Зараза, — Витя в бешенстве начал одеваться. — Сурикова, пожалуйста, позволь хотя бы общаться с дочерью. Она посмотрела в его молящие глаза и удивилась.  Только сейчас она осознала, насколько Кира важна для Вити. Но обида была сильнее, а гордость всегда шагала впереди нее. — Я подумаю… — Кать… — Так, собирайся и уходи, иначе я даже думать не буду. Уеду, и ты больше никогда ее не увидишь. — Какая же ты все-таки сука, киса. — Ты меня такой сделал, Вить! — Что? — Ждать меня не надо. Ключи можешь тут оставить. Ах да, деньги на такси дать? Витя грустно усмехнулся: запомнила и возненавидела. Сам виноват. — Не надо, я на машине. — Славно. Витя собрался и ушел, а Катерина рухнула на кровать, захлебываясь в рыданиях. Она хотела быть с ним, быть рядом. Хотела, чтобы дочь узнала своего отца.  Но ведь не зря говорят, женская обида сильнее любви. Особенно если у этой женщины благородное и гордое сердце. Из-за своей обиды, из-за той боли, что он причинил ей когда-то, сейчас она решила причинить боль ему, делая больнее и себе. — Катюха, дочь приехала! — радостно прокричал Белов, входя в квартиру с Кирой на руках. — Оль, я с Сашей хотела поговорить. Побудешь с Кирусей еще чуть-чуть? — Конечно. Ольга насторожилась. Было видно, что девушка плакала. Снова из-за Пчелкина. Саша вышел на балкон и закурил. Протянув сигареты Кате, он спросил: — Будешь? — Нет. Как узнала о беременности, ни одной не выкурила. Да и после не хочется. — Везет. Ну давай поговорим, ты же хотела вроде. — Я очень благодарна тебе, Белов… Что бы там и когда у вас с Ольгой ни было, я никогда не забуду, как ты мне помогал… Но прошу тебя, не лезь в мою личную жизнь. Не нужно думать, что ты знаешь все лучше всех… — Кать, он отец. Он имеет право, хотя бы сейчас. Дай ему быть рядом с Кирой. Ей нужен отец, ты не думала об этом? — Он приходил сегодня. Ну ты это и без меня знаешь. Просил, чтобы мы к нему переехали… — А ты? — Отказала. Я подумаю над тем, чтобы они с Кирой начали общаться. После Нового года я съеду… — Куда? — Думала, ты с этим поможешь, — со смехом сказала Катя. — Конечно, помогу. Куда ты без меня, — улыбнулся ей Саша. — Насчет движения думала? — Да, я согласна. — Тогда квартиру этажом ниже вам возьмем. Ольга сможет присматривать за Кирой, а там уже няню наймешь, ну или Пчелкины старшие будут с ней. — Спасибо тебе, Сашка, за всё. — Да ладно, ты же сестра моя младшая. — Названная. — Да уже как родная. Белов обнял Катерину и понял, что правильно сделал, отдав ключи Вите. Все-таки ее сердце начало оттаивать. А там, глядишь, что-нибудь у них и получится. 31 декабря всегда и у всех сумасшедший. Все куда-то торопятся, спешат, куча нервов. Вот и Саша с Катей спешили домой. Ольга позвонила уже раза три и сообщила, что пришли Филатовы. Сашина мама и тетка решили поехать к Елизавете Андреевне. Саша вызвался их отвезти, а Катя решила отвезти к бабушке и Киру на ночь. — Ну что ты решила? — Да, завтра мы с Витей вместе поедем за Кирой. Пусть погуляют… — А остальным когда объявишь..? — Будто никто ничего не понимает… — Кать… — Посмотрим, Саш. Он… он один сегодня будет? — Да. Катя находилась в комнате, когда кто-то в очередной раз позвонил в дверь. Девушка одевала то самое платье-комбинацию, которое когда-то ей утром перед свадьбой Оли и Саши привез Пчелкин. Она решила позволить ему присутствовать в жизни дочери, но на счет того, простить ли его, Катя думала решить прямо во время боя курантов. Выйдя из комнаты, девушка направилась в зал. — Всех с наступающим! — радостно начала Сурикова. Но улыбка сползла с ее лица, когда она увидела Витю, сидящего в обнимку с какой-то блондинкой. В груди заныло от боли.  Его слова ничего не значат. Катя быстро взяла себя в руки и постаралась сделать вид, будто ее это и вовсе не затронуло. Только Саша заметил разочарование и боль, появившиеся в ее глазах. Он уже отчитал Пчелкина за то, что тот привел какую-то бабу с собой. Он же сказал, что это только для того, чтобы вызвать у Кати ревность. Но, кажется, кроме ревности, он еще больше разжег ненависть к себе.  Только бы она не передумала ему разрешать общаться с дочерью, про себя надеялся Саша. Он, как никто другой, знает, каково это расти с детства без отца, впрочем, как и сестры Суриковы, но Катя все же хотела лишить свою дочь отца. — Куранты, куранты… — прокричала Тома. — Нужно быстрее написать желание, — добавила Ольга и раздала всем бумажки и ручки. Катерина написала то, что она не планировала сжигать. «Завтра ты едешь забирать свою дочь. Надеюсь, желание общаться с дочерью не пройдет так же быстро, как желание, чтобы я была твоей…». Девушка отдала эту бумажку Пчелкину и вышла на балкон. Новый 1993 год она встретила на балконе, роняя слезы. В тот момент, как Витя уже выгонял ту самую блондинку, имя которой он даже не запомнил. Но было уже поздно. Катя приняла решение. И теперь их с Витей будет связывать лишь их дочь. Пчелкина Кира Викторовна.